Black mask

Капли беспощадно бьют о панорамное стекло, издавая громкие звуки, которые страхом оседают внутри. Тело пробирает крупная дрожь, а сердце чуть ли не за двести ударов в минуту скачет, как сумасшедшее. Хочется спрятаться и переждать эту бурю, что не только вспыхнула внутри Чонгука, но и за окном. Немерено сильный поток холодного ветра заставляет сгибаться деревья, преклоняя тонкие голые верхушки к земли. Страшно. Очень страшно, но за другое. Более важней, чем угрожающая погода. Нервные шаги уже измеряли всю траекторию не маленьких размеров комнату. Чонгук судорожно поглядывает на время, стрелка которого перевалила уже за полночь. Он ходит с одного угла к другому, не обращая внимания, что творится за окном, потому что та буря, что внутри сильней и страшней. Чонгук видел в глазах своего друга тоску, взволнованность и тревогу. Где Юнги? Что с ним? Чонгук до сих пор не может понять, что произошло. Почему Юнги уехал, ничего не сказав? Всё было же идеально. Старший уехал с линии старта бодрым и радостным, но вернулся совсем другим, чужим. Чонгуку хочется сейчас убедится, что с Юнги все в порядке, обнять и утешить если на душе что-то тревожит. Очередной раскат грома и сердце леденеет, уходя в пятки. Чонгук вздрагивает, разворачиваясь к окну и заглядывая в него, словно разгневанное небо даст ответы на все его вопросы. Тело потряхивает. Чонгук приближается маленькими шажками. Идет осторожно и тихо, будто ступает в логово хищника. Хочется перебороть свой страх, а не всю оставшуюся жизнь трястись, как промокший маленький щенок. Новая вспышка молнии слепит глаза, от чего парень жмурится, опуская голову как можно ниже. Открывающиеся двери, приближающиеся тихие шаги, присутствие чужого дыхания в полуосвещённой комнате ускользают от внимания Чонгука. Он утопился в своём собственном страхе, что ладошка на плече показалась, как ледяное ведро на голову, как удар тока. Чонгук в испуге вскакивает на месте и резко разворачивается, встречаясь с голубыми глазами. Этот взгляд, эти губы в зверином оскале - парень надеялся больше никогда не увидеть, но судьба решила все за него, не спрашиваясь. Она всегда играла с ним в злую шутку и в этот раз судьба его не щадит. - Ким В-ван. Тихо, запинаясь дрожащим голосом от страха выдавил из себя с болезненным комом в горле Чонгук, не отрывая зрительного контакта. Ноги предательски каменели, и будто срастались с полом, не давая и шансу сдвинутся. Сбежать от этого кошмара, от этого похотливого взгляда, что оценивающе скользит по телу и облизывается голодным зверем. Ван стоял в двух шагах от Чонгука и с каждой секундой умилялся его реакцией. Впитывал в себя его страх, панику, ужас, его запах, что приятно внедрялся в ноздри. - Вот мы и снова встретились, - издевательски тянет Ким, улыбаясь еще шире. Ладонь нежно оглаживает побледневшую щеку с шрамом, но Чон быстро отстраняется назад. Эти прикосновения ему противны. Даже присутствие этого человека приносит адский дискомфорт. – Скучал? Я вот каждый день помнил, как мы… - Зачем ты здесь? - не дав закончить, спросил Чонгук. Он отвел глаза в сторону. Смотреть противно. А слышать из чужих уст прошлое - не выносимо. Чонгуку, кажется, что, лишь он чувствовал эту давящую обстановку, потому что Ван был расслаблен и спокоен. Чон за все дни здешнего проживания думал, что находится в безопасном месте, куда не ступит нога этого человека. Но, кажется, чертовски ошибся. Тень этого ублюдка проползет в самые разные щели. Напомнит о себе, пуская шипы прямо в сердце. - Пришел закончить то, что не успел в прошлый раз, - поясняет Ким, пошло облизывая губы и делает шаг вперед к дрожащему всем телом Чонгуку. Тот отступает, не желая даже чувствовать горячее дыхание Вана. Но осознание, что не куда отступать, приходит довольно быстро. Лопатки упираются о прохладное стекло, пуская колючие мурашки по телу. Чонгук про себя усмехается. За спиной разъяренная погода, а спереди оголодавший хищник. И какая страшней опасность - очевидна как ясный день. Ким Ван, который принесет больше боли, как моральной так и физической. И в этот момент, Чонгук ненавидит себя за свою беспомощность. За свою слабость. ******* Феррари плавно подъезжает к воротам, что разъезжаются в стороны, приглашая внутрь своего хозяина. Гиперкар трогается с места заезжая и, останавливаясь позади белого фольксвагена. Юнги окидывает незнакомый автомобиль ледяным взглядом и выходит из теплого и сухого салона под прохладный дождь. Быстро преодолев лестницу к главному входу в дом, Юнги зашел внутрь, сразу натыкаясь на подходящего прислугу. - С возвращением господин Мин, - с теплой улыбкой на лице поприветствовал мужчина пожилых лет, делая уважительный поклон. Он был опрятно одет, классический костюм хорошо подходил под его уложенные каштановые волосы. Юнги молчаливо кивнул, взъерошил влажные после дождя волосы и, оглядевшись спросил: - У нас гости? - Приехал молодой господин Ким, - сразу без промедление ответил Сун Хи, глядя в глаза, что резко сменились и смотрели в ответ с неодобрением и холодом. Он смело выдержал его. Много лет работы в этом доме, помогли переносить все недовольства своего хозяина. – Он вас ожидает в гостиной. - Где Чонгук? – как-то резко и грубо выкинул Юнги, от чего мужчина вздрогнул лишь глазами, после чего поправил очки на переносице. Хорошо, что сердце не увидеть, как оно сделало кульбит. – Он у себя в комнате? - Господин Чон должен быть у себя, но в последние часы его не видели, он… Сун Хи так и не смог договорить, потому что Юнги пронесся мимо него, как вихрь. Он быстро забежал на второй этаж и влетел в комнату Чонгука, словно ужаленный. Встревоженно осмотрел её, прислушиваясь к любым движениям. Она была пуста. Только скомканное одеяло и сирень на прикроватной тумбочке говорили о недавнем визите его малыша Гуки. Юнги сжал челюсть в чистой злости и спустившись на первый этаж, зашел в гостиную. Ким Ван вальяжно сидел на диване и смотрел какое-то шоу по телевизору. Он был расслаблен и спокоен, делая маленькие глотки горячего кофе. Неподалеку на своем отведенном месте лежал доберман. Его внимательный взгляд на чужака, торчащие уши и еле уловимое рычание давали ясно понять, что этому гостью он не рад, как и сам Юнги. Мин подошел ближе, испепеляя профиль нежданного друга, которому, кажется, пофиг на всё. - Где Чонгук? – его низкий и властный голос прозвучал громко, как раскат грома в ясный день. Буря, что творилась у него внутри, была такой же зверской, что и за окном. Ким довольно растягивает губы в своем привычном оскале и слегка поворачивает голову на звук, косясь на друга. - Юнги-я, а здороваться не учили? – с хрипотцой язвит он, возвращая свой взор в монитор. Чувствовать каждой своей клеточкой злость и ярость, что исходит от Мина просто ошеломляюще. Выводить Юнги из себя одно удовольствие. - Ублюдок, где твою мать Чонгук? – рычит Юнги, стискивая челюсть, от чего желваки заиграли темными тонами гнева. – Не дай бог если ты к нему хоть прикоснулся своими похотливыми лапами, я их отрублю. Ты меня услышал? - Юнги, не кипишуй, - гостиная заливается смехом. Ван делает очередной глоток кофе, а после ставит его на столик и закидывает ногу на ногу, продолжая пялится в телевизор. – Твой Чонгук отдыхает. С ним всё будет хорошо. В последние слова с трудом давалось поверить, поэтому Мин вспоминает их маленькую тайну с Чонгуком и достаёт свой телефон из кармана брюк. Быстро в нём что-то клацает, а после с облегчением вздыхает, видя место нахождение Гуки на втором этаже. Хочется сорваться и пойти к нему. Удостовериться в порядке ли он. За окном гроза, поэтому он сто процентов будет напуган. Хочется обнять и успокоить. Но еще больше хочется прогнать эту дрянь с дома. Юнги обязательно всех завтра накажет, кто пропустил этого человека в дом. - Зачем ты сюда пришел? – более спокойным тоном голоса спрашивает Юнги, но стальные нотки никуда не девает. Он хватает пульт и выключает этот телевизор, галдёж которого напрягает. Ким фыркает, делая фальшивое расстроенное лицо. - Пришел проведать старого друга и поздравить с возвращением на дороги, - с хитрой ухмылкой произносит Ким, вскидывая бровь и наконец, заглядывая в глаза, сразу ныряя в глубокий ледовитый океан. – Ты прям сегодня был не отразим. Как всегда, победитель. Ван достаёт маленькую веточку сирени и теребит в руке, ловя огненные стрелы злости в свою сторону. Юнги плюхается на кресло и откидывается на спинку, хмурясь. Сердце отчего-то больно щиплет, когда Ван ломает с начало веточку, а потом и вовсе сжимает сирень в кулаке, раздавливая её. Юнги невольно представляет, что будет с ним, если Чонгук не примет его чувства. Наверное, он станет таким же убитым, как этот цветок, а если правильней отметить, то что от него осталось. - Что… решил признаться в любви парнишку перед гонкой? – гаденько тянет Ким, глядя на без эмоциональное лицо друга, в котором проскакивает знакомая ему боль. – Не слишком ли сопливо и романтично? - Тебя это не должно ебать, - выплевывает Юнги. Он не может понять, чего добивается Ким. Зачем явился в этот дом и говорит то, что его не касается. Играет на его чувствах? Так он хочет поиздеваться над ним? Ван усмехается, издавая тихий смешок и наблюдает, как Юнги буравит своим ледяным взглядом смятый цветок в разжатой ладони. Кажется, позаимствовать одну веточку сирени была лучшей идеей. - Страшно? Боишься, что история повториться? – ухмыляясь выдает он, склоняя голову к плечу. – Кстати, как рука? Не болит? Ким вскидывает бровь, опуская глаза на правое плечо. Он изначально заметил, что Юнги не пользуется этой частью тела, почти что не шевелит. И угадал на все сто, когда Мин невесомо дотронулся до него пальчиками. - Так это ты в меня стрелял, - делает вердикт Мин, полностью уверен в своих словах. В глазах, напротив, сияет азарт. - Может быть и я, - невинно поджимает губы Ким, качая носком брендовых кроссовок в воздухе. – А может быть и нет. Кто знает… - Я так понимаю, что мы квиты дважды, - заявляет Юнги, усмехаясь. – Я убил твоего парня – ты моего. А теперь и пулю ты мне вернул обратно. Юнги наблюдает, как самодовольная улыбка исчезает с лица, а вместо неё появляется чистая злоба. Вот настоящее его лицо. Мин, наконец, увидел это. Потому что этот спектакль был омерзителен. А фальшивая улыбка так и нарывалась быть утопленной в своей собственной крови. - Думаю ты прав, - кивает Ким, собирая остатки кофе со своих губ. - Но у тебя до сих пор остался тот человек за которого ты готов умереть. - Не смей сюда впутывать Чонгука, - рычит Юнги, впиваясь короткими ноготками в подлокотники кресла. - Он не причастен к нашей вражде. Ты и так его сломил. - Еще как причастен. Ты же любишь его, а значит он еще одна моя цель, - нагло врет Ван в лицо "друга". - Знаешь, я бы не отказался от тройничка. Чонгук такой горячий и узкий там. Ким играет бровями, впитывая в себя всю исходящую гневную ауру. Он словно проверяет Юнги на выносливость. Но тормоза имеют свойства ломаться, как и терпение. Мин с бешеной яростью срывается со своего места и накидывается на гостя, хватая его за грудки. Доберман вмиг вскакивает на лапы, почувствовав неладную обстановку и несколько раз гавкает, а после садится и рычит, не переставая буравить своими черными зрачками двух парней. - Хоть пальцем его тронешь и я убью тебя собственноручно. Тебе даже запрещено думать о нём, если не хочешь, чтобы твои мозги разлетелись по всюду от моего пистолета, - на одном дыхании предупреждает Юнги, тяжело дыша. - Я не посмотрю, что твой папаша орудует всем в этом городе. Он почти что сидит на бедрах Вана. Его руки цепко держать за ворот рубашки, забыв, что сейчас у него раненое плечо и наверняка очень болит. Но в данный момент агрессия работает лучше любого обезболивающего. Лица находятся в жалких десяти сантиметров друг от друга. - Не боишься последствий? - усмехаясь спрашивает Ким, оглядывая все черты лица злого "друга". - Нет, если Чонгука не станет я уйду за ним, - цедит сквозь стиснутые зубы Юнги, сверкая уничтожающим взглядом и, опаляя горячим дыханием губы гостя. - Еще одна смерть дорогого мне человека я не вынесу. - Такой расклад мне подходит. Ван довольно облизывает губы и кладет ладони на напряженные ягодицы Мина, слегка сжимая их и взяв власть над затушевавшимся телом резко опускает задницу на свой пах. Юнги дергается, а в следующую секунду отстраняется от него, ошарашенно глядя в его голубые глаза. Он отступает от парня на несколько шагов назад, поправляя свой свитер и только сейчас находясь в легком недоумении и растерянности понимает, как сильно ноет плечо. - Больной, - выплевывает Юнги, косясь на шатена и немного щурится от пощипывающей боли. - Что это только что было? - Сейчас? - вскидывает бровь Ким так, словно ничего только что и не было. - Мы оба геи, спим с парнями, так почему бы и нам не по трахаться? - Только через мой труп, - шипит Юнги, вздрагивая от такого омерзительного предложения. В помещении стало душно и жарко, от чего парень снимает кожаную курточку и откидывает на спинку дивана. - И здесь меня всё устраивает, - заливисто смеётся Ван. - Слушай Ван, а не пора ли тебе домой? Ты время видел? - возмущается Мин, понимая что их разговор затянулся на долго, а смысла в нём практически нет никакого. - Ты или говори, что хотел, либо вали из моего дома и чтобы ноги твоей больше в нем не было. Даже тени. - Согласен, что-то я здесь засиделся, - перестав смеяться, соглашается парень, кидая любопытный взгляд на наручные часы. - Так не хочется уходить. Столько воспоминаний с этой гостиной. - Проваливай, - чеканит Юнги, не желая слушать своего врага. В психологи он ему тоже не нанимался. Ким вздыхает, с тихим ворчанием поднимаясь с удобного дивана. Он подхватывает свою куртку, сжимая в руке. - Могу предложить перемирие, - заявляет он на полном серьезе, а у Юнги брови ползут вверх. Слышать такое от него очень дико и неожиданно. Но где подвох? Так просто ничего не может быть, а особенно от этого человека. - Предлагаю тебе сделку. Я оставлю тебя и Чонгука в покое, но ты должен отпустить Чона и дать ему возможность быть с другим. Юнги фыркает, закатывая глаза. Вот он и подвох. - Под "другим" ты имеешь ввиду себя? - сухо спрашивает он, поражаясь тупым выдвинутым предложением. Ким оставляет этот вопрос без ответа, продолжая стоять почти что возле выхода из гостиной. - Никогда. Ни за что, - по слогам выговаривает Юнги. - Мы с тобой не в карты играем на желание. Это жизнь человека над которой мы не властны. - А когда это тебя интересовали люди? - скептически удивляется Ван, изогнув бровь. - Ах, да... ты же связался с праведным, - поджимает губы он, опуская глаза в пол. - Раньше ты был куда более веселей и жестоким, а сейчас ты зануда. - Какой есть, - пожимает плечами Юнги. - Но от твоего предложения я пожалуй откажусь. Будь внимательней на дорогах. Пока. Ким кивает, принимая отказ и, взглянув в равнодушное лицо, направляется к выходу. Почву он прочувствовал и теперь на все сто уверен, что Юнги по уши влюбился в Чонгука, даже стоит отметить сильнее, чем когда-то любил Ли. Он будет защищать Чона любой ценой. Нужно поделится этой информацией со своим другом и посоветовать идти на рожон. Потому что по всему виду Юнги не готов так просто отпустить Чонгука. Поэтому Ван под пристальным и плотоядным взглядом садится в свой белый фольксваген и выезжает из территории Юнги, одновременно набирая на приборной панели номер Тэхена. Стоит помочь ему, как можно быстрее завоевать сердечко Чонгука, чтобы потом вдоволь насладится болью Юнги и наблюдать, как он будет изнутри сгорать, превращаясь в ничто.

*******

- Юнги-я. Чонгук с разбегу налетает на друга с яркой улыбкой на лице и с распростертыми руками попадает в охапку крепких и таких желанных рук. Юнги прижимает к себе хрупкое тело как можно сильнее и носом утыкается в черную макушку, вдыхая запах его малыша. Плечо адски болит, словно самые маленькие острые иголки втыкаются в каждую клеточку организма. Но младший, лишь льнет ближе, крепче сжимая руки за спиной друга, а Юнги терпит, закусывая губы чуть ли не до крови и сильно жмурится до цветных вспышек. - Где тебя носило? Почему уехал, ничего не сказав? - обиженно хмурит брови Чонгук, не собираясь отступать от теплого тела. - Юн, я так переживал. Ты мог хоть бы позвонить или сообщение отправить. А вообще, если ты поселил в своем доме друга, то будь добр, пожалуйста, предупреждать о своих планах. Неизвестность - раздражает. Сильно. - Предупреждать? - усмехается Юнги, задумываясь. - Чтобы ты скрыл свои косяки? - Эй, - возмущенно вскрикивает Чонгук, слегка щипая старшего за спину. - Гук, полегче. Ладно-ладно. В следующий раз так и сделаю, - улыбается Мин, поглаживая здоровой рукой спину Чона. - Никакого следующего раза, - строго чеканит Чонгук, утыкаясь носом в плечо и прикрывая глаза, вдыхает запах. Он чужой, но такой знакомый. Запах крови, сигарет, нового одеколона? Осознание, что он прилип к Юнги, как девчонка приходит почему-то только сейчас. Здравый рассудок красным светом мигает, напоминая, что нужно отпустить. Но совсем не хочется. Вообще. Хоть эти объятия затянулись дольше обычного, но это так правильно. Парень смущенно отступает, осторожно выпутываясь из объятий, которые так хотелось бы продлить еще на некоторое время, но этот запах... - Где ты был? - повторяет свой вопрос серьезней и окидывает недоумевающим взглядом Юнги с ног до головы. В нём что-то не так, но что? Взгляд цепляется за свитшот персикового цвета. Её Чонгук видит впервые. Она точно не из гардероба Мина. Таких тонов он не носит. - Откуда эта одежда у тебя? Я точно помню, что ты был в белой футболке при нашей последней встречи. - Это свитер Хосока, - просто поясняет Юнги, улыбаясь. - Мне нужно было решить кое-какие дела в компании отца, поэтому мне пришлось быстро уехать, - врет он, поглаживая Гука по слегка растрепанным волосам. Так не хочется, глядя в эти глаза- бусинки говорить не правду, но и впутывать в свои проблемы нет желания. - А одеждой обмениваться было обязательно? - дует пухлые губы Чонгук, вскидывая возмущенно бровь. Кажется, попахивало нотками ревности. - У тебя своих нет? - Малыш, что с тобой? - смеется Юнги, на хмурый вид друга. Ему так идет злится. Он становится еще милее. - Моя футболка полностью промокла, а так-как мы работали в доме Хосока, он мне дал свою из гардероба. - Йа, так ты вместо того, чтобы потусить или отоспаться, поехал к нему домой? - Чонгук не может понять почему эта ситуация его так выбешивает. На душе оседает, что-то тяжелое, а грусть накрывает огромной волной, затягивая в бескрайний океан. Юнги заливается смехом, кивая головой, а Гук фыркает и отворачивает голову в сторону. - Вместе с нами был еще Джин, - объясняет Мин, прочищая горло. - Обещаю, что в следующий раз я возьму тебя с собой. - Ты врешь, - бросает Гук, скрещивая руки на груди. - Неа. Можешь мне поверить, малыш. Сердце трепещет, а в животе вспыхивают бульбашки радости от каждого произнесенного "малыш". - Кстати, а почему ты меня постоянно называешь малыш Гуки? - заинтересованно спрашивает Чонгук, заглядывая в карие глаза, что смотрят в ответ с теплотой и лаской. Вот бы смотреть в них всегда. А самое лучшее - видеть в них своё отражение. - Потому что ты всё еще ребенок за которым нужно присматривать и защищать, - Юнги тянет уголки губ вверх, смотря как младший морщит нос в недовольстве. Но внутри Чона эмоции взрываются огромным фейерверком. Слышать такое сладкое "малыш" из уст Мина одно удовольствие. Сласть для ушей. Пусть даже если в восемнадцатилетнем парне видят ребёнка. Юнги позволено. Чонгук в такой приятной и любимой обстановке совсем позабыл, что за окном бушует буря. Поэтому очередная вспышка молнии заставила сердце сжаться, но прочистив горло и проморгав глазами, Чонгук поудобней уселся на кровать друга и похлопал возле себя ладошкой. Ждать Юнги долго не пришлось, он быстро подошел и плюхнулся на спину поперек постели. - Юн, приходил Ван, - совсем тихо и осторожно начал Чонгук, теребя шелковую простынь. - Что он хотел от тебя? - Ким угрожал тебе? Он сделал тебе больно? - встрепенулся Юнги, поднимаясь на согнутый локтях и, с волнением смотря на юное личико, украшенное шрамами. Оно никогда не отталкивало его, всегда хотелось прикоснутся, но такого Мин себе не позволял. - Нет. Нет, - улыбнулся Чонгук, часто мотая головой. - Он зашел ко мне в комнату, когда я пытался побороть свой страх грозы, - с долькой грусти поясняет он, повернувшись к окну, в которое врезаются капли сильного дождя. Юнги слушает внимательно, возвращаясь в лежачее положение. - Я думал тот ужас повторится, но он просто сказал мне уйти в твою комнату и не высовываться, пока ты не придешь. Еще он взял веточку сирени, только не знаю для чего. Я знаю, что вы с ним не в ладах, но раньше вы были лучшими друзьями. Так из-за чего поругались? Юнги слушал рассказ друга, наблюдая за пухлыми губами, что шевелились так сладко и манящие. Сердце забилось в очередном быстром ритме. А в душе все тревоги и ярость улетучились. На их месте продолжают расти цветы и благоухать. Слушать этот голос так приятно и блаженно. Юнги бы часами вот так лежал и слушал. Слушал и еще раз слушал. - Ты хотел побороть свой страх? - отлынивая в который раз от вопроса младшего, Юнги заинтересовано приподнялся, усаживаясь на краю кровати и обернулся, посмотрев в сторону окна. - Тогда давай сделаем это вместе? На такое предложение Чонгук растерялся, но медленно и не сильно уверенно кивнул, закусывая щеку изнутри. Юнги увидев согласие друга без лишних слов взял его за руку и нежно сцепив пальцы потянул за собой из комнаты на первый этаж. Гук не сопротивлялся. Он доверял Мину больше чем себе. Юнги заботливо накинул на младшего теплую курточку и схватив свою, повернулся к прислуге. - Сделай нам горячий шоколад и подготовь пледы. Мужчина поклонившись ушел на кухню исполнять прихоти хозяина. Он включает электрический чайник, сонно зевая. Время уже три часа ночи, а парням все не спится. Молодые еще. Энергичные. Сун Хи улыбается самому себе, вспоминая себя в молодости, а потом подходит к окну и заглянув в него, наблюдает за двумя парнями. Чонгук крепко вцепившись в руку Юнги, тяжело и нервно дышит. Мин отмечает, что слава богу это не травмированное плечо, иначе его секрет был бы раскрыт. Но на здоровой руке и так ясно, что останутся синие отметины. Ну и пусть, отмахивается Юн. Главное - спокойствие его малыша. Юнги ступает медленным шагом подальше от двери, а Гук неуверенно протягивает руку из-под занавеса под дождь. Маленькая лужка воды, скопилась в ладони. Чонгук смотрит на неё и улыбается. - Я всегда любил дождь, - признается он, говоря тихо и спокойно. Юнги поворачивает голову к младшему. - Когда я выгуливал Бама и начинал моросить дождь, то я всегда стоял под ним и позволял себе промокнуть. Мне всегда, казалось, что именно он меня понимает и все мои печали и боли уносит с собой. А когда я просыпался утром и светило ясное солнце, то думал и в жизни у меня появятся перемены, - Чонгук затихает, сглатывая комок слез, не позволяя им вылезти наружу. - Но с появлением первых лучей солнца ничего не менялось. Серость дней моих так и продолжала втягивать меня в омут одиночества и боли. Небо, словно услышало и почувствовало всю горечь парня. Гром так яростно рявкнул и заставил землю вздрогнуть, что сама феррари стала пищать и мигать яркими огнями фар. Юнги крепко прижал к себе дрожащее тело и, достав ключи из кармана, выключил сигнализацию. - Я рядом, - успокаивающим тоном произнес Юн, прижимаясь губами к макушке. - Всегда буду. Чонгук прикрыл глаза на долю секунды, а после не отпуская друга захотел выйти под ливень. Юнги не отказал в просьбе. Наоборот поддержал. Оба парня стоят под проливным дождем. Один - с черными как уголь волосами с искалеченным прошлым, крепко держится за своего спасителя, что вытащил его из темной бездны и показал как можно жить по другому. Не позволил захлебнутся в этом жестоком мире. Второй - с ярко-голубыми локонами существует невидимым барьером и готов стать ангелом хранителем для своего малыша, лишь бы видеть его улыбку, глаза, что с размером в вселенную, слушать бархатный голос и такой чистый заразительный смех. Одежда промокла до последней ниточки, волосы превратились в сосульки, а тело покрылось гусиной кожей. Но Чонгук счастлив и может уверенно сказать, что гроза ему больше не страшна. Но так ли это? Нет конечно. Всё это лишь иллюзия. Чон всем своим умом и сердцем понимает, что не окажись Юнги рядом, он бы давно скрутился в клубочек и крупно дрожал, ожидая, когда погода успокоится. Рядом с Юнги хорошо и уютно. Чувствуешь себя в безопасности. Но неужели всё это может, оказаться, сном? Сердце стискивается, а в глазах вновь подступают осколки грусти и страха. Чонгуку время от времени возникает необходимость спросить Мина, хочет ли он на самом деле, чтобы он присутствовал в его жизни? Но страшно. Вдруг ответ станет для него вердиктом одиночества и боли. Он не готов пока услышать ответ. Внутренний голос подкрадывается к нему, словно ядовитая змея и шепчет на ухо вопрос, который терзает Гука каждый день, стоит Юнги или Джину оставить его наедине с самим собой. - Чего боишься сильнее всего? - Что так и останусь один, - отвечает Чонгук, поднимая глаза на Мина с мольбой. - Не отпускай мою руку. Держи её всегда также крепко как и сейчас. Прошу. Юнги всматривается в глубину темных зрачков и улыбается, словно услышал мысли младшего и сквозь шум дождя мысленно произносит: - Познакомится с тобой - было лучшим решением в моей жизни. Я через тысячу бед пройду, но тебя не оставлю.

********

Мужчина встречает двух насквозь промокших парней, но таких довольных с теплыми пледами и горячим шоколадом. Доберман весело бегать вокруг своего хозяина, оживленно махая хвостом. Чонгук пригубливает чуть синеватыми губами вкусный напиток и улыбается, когда он согревает все органы внутри, а крепкие руки промакивают мокрые волосы о полотенце. - Очень вкусно. Спасибо вам большое Сун Хи, - с благодарностью в глазах улыбается Чонгук, отдавая уже пустую чашку. Он присаживается на корточки уделяя внимание своему питомцу, который стал вылизывать лицо хозяина. - Рад, что понравилось, - мужчина также тепло улыбается и поднимает свои сонные глаза на хозяина. - Вам бы обоим в теплый душ и в кровать, иначе завтра вы не сможете подняться в школу. Еще не дай бог заболеете. Это ведь не шутки. - Не переживай, всё будет хорошо, - вежливо отмахивается Юнги, а потом кидает взгляд на часы, весящие на стене напротив гостиной. - Ой, дядя, прости, время уже половина четвертого, а мы не даем тебе спать, - встревоженно посмотрел он на мужчину. - Ничего, я еще высплюсь, когда вы будете в школе, - шутливо бросает Сун Хи, заставляя обоих смеяться. Чонгук и Юнги прощаются с ним и поднимаются на свой этаж, расходясь по комнатам. Но оба знают, что не надолго. После теплого душа Гука и как всегда холодного Юна, они оба переоденутся в сухую одежду и тогда Мин придет в комнату своего малыша. Он ляжет без лишних слов и прижмется своей крепкой грудью к спине Чонгука. Одарит его своей заботой и лаской. Чон тянет уголки губ вверх, чувствуя, как матрас прогибается, а в следующую секунду - теплые объятия. Такая обстановка заставляет сердце младшего порхать, а разновидные эмоции взрываться одна за другой. Горячее дыхание в макушку пускает приятные мурашки. - Ты не включишь музыку как в прошлый раз? - шепотом спросил Чонгук, закусывая нижнюю губу. - Сейчас, малыш. Гук недовольно морщится, когда спину окутывает холодок. Он ерзает под одеялом, но очередное шуршание за спиной успокаивает, а наушник воткнутый в ухо и расслабляющая музыка полностью забирают всё плохое. Чонгук сглатывает и с бешено колотящим сердцем переворачивается лицом к Юнги и утыкается носом в шею. Юнги от этого изменения, лишь застыл на пару секунд, боясь сделать лишнее движение. Но после подвинулся ближе и, запрокинув одну руку себе под голову, прикрыл глаза. Так и заснули они в объятиях друг друга. За окном продолжает лить ливень, но они в своём спокойном и уютном мире, созданный только для них двоих.

*******

Как и говорил дядя Сун Хи они оба проспали бы в школу. Но заботливый Джин, который приторабанил в семь утра и влетел в комнату Чонгука с криками "Голубчики пора вставать, хватит обжиматься" заставил через не хочу встать и собраться. Юнги недовольно бурча себе под нос, сразу же ушел в свою комнату подальше от хитрого взора Кима, а Чонгук краснея убежал в ванную комнату, чтобы унять свои пылающие щеки, охладив ледяной водой. Позавтракав все втроём, они направились в школу на бмв Юнги. - Джин, хватит врываться в дом, как торнадо, - возмущается Мин, плавно управляя машиной и, кидая колкие взгляды в сторону друга. Чонгук молча сидит на переднем сидении и смотрит в окно, подперев голову рукой. - А что, есть какие-то секретики? - с хитрым прищуром кидает невзначай Джин, глядя, то на Юнги, то на Чонгука. - Вы что п... - Нет, - в один голос произносят парни и встречаются глазами. - Вчера просто была гроза, а Юнги лег рядом, чтобы не было так страшно. Чонгук взял смелость и первым произнес оправдание, смущенно опустив глаза в пол. И с каких пор стало так неловко находится рядом с Юнги? Чон хочет ударит себя за то, что его так передергивает от каждого взгляда в свою сторону или прикосновений. Чего так сильно смущаться? Юнги всего лишь лучший друг и это в порядке вещей прикасаться друг к другу, но почему-то тело воспринимает это как-то по другом. Не по дружески. - Ну вообще-то, я хотел сказать и предположить, что вы вчера без меня пили, - усмехается Джин, подкалывая друзей, а у самого радости хоть избавляй. Неужели между ними загорается какая никакая маленькая искра? Определенно он доволен и рад за друзей. - А вы о чем подумали? - Об этом и подумали, - твердо кидает Юнги, устремив свой взгляд на дорогу. Всю оставшуюся дорогу они ехали молча, а звенящую тишину разбавляла музыка, которую Юн включил да и погромче, чтобы любопытный и везде лезущий друг не ляпнул что-то еще, что заставило бы окунутся в краску. Школа как и всегда встречает с громким гулом в ушах. Трое парней поднимаются по ступенькам к главному входу здания, но на пороге Чонгука встречает не только шум и скучные уроки, но и учитель биологии. Он как и всегда чертовски красив. На нём белая рубашка, каштановые брюки, красиво уложены волосы на две стороны, а несколько папок в руке придавали ему вида солидного мужчины. А этот пронизывающий взгляд выбивает землю из-под ног. Чонгук так засмотрелся, что и не трудно было предугадать его легкое падение. - Эй, малыш, ты что под ноги не смотришь? - Юнги обеспокоенно подхватил младшего за талию, не дав упасть. Но так же быстро отстранился, заглядывая в беглые зрачки. - Тебе плохо? Что с тобой? - Нет, все хорошо, - мотает головой Чонгук и прочистив горло продолжил путь. Видеть Тэхена спустя две недели совсем неожиданно. Чон несколько дней не мог понять, что не так с его татуировкой. Почему она произвела такую буйную реакцию? Но еще больше всего рассердило так это то, что учитель пропал на две недели без объяснения. А сейчас вновь явился. Чонгук зол. Он только позабыл об этой ситуации, а тут вот она нарисовалась обратно, напоминая о себе. Юнги и Джин недовольно фыркают в сторону Кима и даже не здороваясь проходят мимо. Чонгук сделал бы так же, но голос, окликнувший его заставил ноги онеметь: - Чон Чонгук, мне нужно с тобой поговорить, пройдем со мной, - вежливо, как подобает учителю произнес Ким. Он сжимает в руке папки и смотрит только на любимый профиль, игнорируя пожирающие взгляды двух пар глаз. - Я подойду позже, сейчас мне нужно идти, - быстро бросив отмазку, Чон ступает в сторону друзей. - Если ты сейчас не пройдешь со мной, то тебя могут отчислить, - предупреждает Тэхен. Он настроен твердо. Поговорить им нужно именно сейчас. Юнги от такого заявления хочет накинутся на учителя, но вовремя остановивший его Джин, смог предотвратить скандал. Чонгук заметив порыв злости друга повернулся всем корпусом к учителю и подойдя к нему согласился на разговор. - С чего это вдруг ты так взъерепенился? - недовольно бурчит Джин, придерживая друга за локоть. - Как он может угрожать ему отчислением? - зло возмущается Юнги, стискивая челюсть в гневе и освободившись от хватки Кима провожает взглядом удаляющихся два силуэта, что скрылись в дальнем коридоре за углом. - Он и вправду много пропускал за эти две недели, - напоминает Джин, зачесывая свою челку назад. - Ты на него плохо влияешь. - Пф, не неси чушь, - Юнги фыркает и скребущими когтями внутри идет в свой класс, надеясь, что его мальчику ничего не угрожает. Мин садится за свою парту и включает в телефоне местоположение Чонгука. Он изредка наблюдает за точкой на экране, готовый в любую секунду сорваться и испортить планы Тэхена, если тот захочет увезти Гука на своём байке. Ким садится рядом и, закинув полупустой портфель на парту, поворачивается к другу. - На счет вчерашнего, - тихо шепчет Джин, склоняясь ближе к парню. – Хосок всю ночь рыскал, но так и не смог выяснить владельца машины. Все видео были удалены. Он все камеры города просмотрел, но нигде нет сведения об этом ягуаре. Копов он не подключал, да и смысла нет в этом. Юнги оскалится. Еще бы Ким Вана засекли где-то. Он всё после себя зачистит так, что и следа его не останется. А заявление подавать бессмысленно и не по дружески как-то. Лучше разобраться между собой любым способ, даже если придется вынимать пистолет из кобуры. - Скажешь Хосоку, чтобы прекращал поиски, - бормочет он, постукивая пальцем по пустой поверхности своей половины парты. – Этот подонок в меня стрелял. Еще хватило смелости прийти ко мне по среди ночи и выдвигать свои условия. Юнги, кажется, набирает новые обороты агрессии. Джин хмурит брови, вникая в слова друга. - Это Ван сделал? – он смотрит на кипящего злостью друга, получая кивок на свою догадку. – Так и знал. Вот же конченый псих. Достал уже всех. Что ему не уймется, а? Джин не заметив за собой стукнул сжатым кулаком по парте, от чего окружающие посмотрели на него, но быстро отвернулись, увидев убивающий и холодный взгляд Мина. Вроде второй больше не калечит никого и не угрожает никому, но страх перед ним остался у всех. Один его взгляд и хочется преклонить перед ним колени, а если еще и рык в придачу, то прощай сознание. - Тише ты. Держи свои эмоции при себе, - привычно низким голосом говорит Юнги, вновь заглядывая в телефон. Изменений нет. – Знаешь, ведь, что наши отцы завтра заключают сделку. Ты должен быть там. - Знаю, - вымученно вздыхает Ким, прикрывая глаза и подпирает голову рукой. – Опять эти разговоры про бизнес, деньги, успешные сделки, а всё внимания на себя перетянет как всегда отец Вана и его ангельский, без единого греха сыночек-наследник. - Я хочу взять Чонгука с собой, - заявляет Юнги свою прихоть, а у друга глаза округляются. Только вот не понятно, от удивления или же от другого. – Я устал от того что не могу полностью ему открыться. Устал не договаривать и врать. - Юнги, это конечно твоё дело и влезать я не хочу, но подумай о нём. Будет ли ему комфортно среди других? Если тебе там скучно, то представь какого ему будет…тем более стопудово Ван будет подкалывать его. И ты всё еще хочешь его взять? - Ну, а что ты мне прикажешь сделать? – кидает Юн, повышая тон голоса и глядя прямо в глаза друга. – Он опять будет сидеть дома один, а меня по любому отправят провожать Чау. Черт, как же она меня бесит. - Ладно, я что-то придумаю, - качает головой Джин, задумываясь. – Что на счет Чимина? Он ничего не говорил? Нашел информацию? - Нет, - мотает головой Юнги, положив телефон на парту. - Ему сейчас не до нас. Отец хорошенько прижал своего сынка и тот таскается на разные конференции. Я недавно с ним разговаривал. Он чуть ли не плакал в трубку, рассказывая как ему хреного, - Юнги усмехается, растягивая губы в подобии улыбки. - Мда, не сладко ему там, - понимающе кивает Джин, почесывая затылок и сам уже в нетерпении заглядывает в телефон друга. Мысль, что Тэхен с Чонгуком наедине, кидает слишком интимные картинки, от которых становится не по себе. - Как твоя рука? - с беспокойством переводит он взгляд на плечо, а потом на профиль Юнги. - Болит, но терпимо, - честно признается Мин, немного шевеля плечом и щурясь от пощипывающей боли. - Я тебе сегодня сменю повязку, - не имея никаких возражений в свою сторону, серьезно выпаливает Ким, улыбаясь. - Так что ждите меня сегодня на ужин. Юнги закатывает глаза, но издает не громкий смешок, ерзая на твердом стуле. Звонок на урок, оказался, как всегда слишком громким, от чего оба парня морщатся. Джин притягивает к себе рюкзак и для видимости достает тетрадь, а Мин удобно устраивается на парте и прикрывает глаза, заполняя мысли лишь об одном человеке, который до сих пор находится на всё том же месте. Если в течении десяти минут ничего не изменится, Юнги сам лично пойдет проверить Гуки.

*******

Дверь с легким скрипом закрывается, а следом звучит два щелчка. Чонгук хмыкает на этот звук и усаживается на стул. В старом классе музыки тихо и хорошо. Здесь можно спрятаться от надоедливого шума. Чон со своими друзьями часто сюда приходит пообедать, так как кушать прилюдно без маски не хочется. - Почему меня могут отчислить? - бархатный голос в пустом классе звучит более сладким и громким. Чонгук запрокинул свой рюкзак на колени и теребит замочек, делая вид, что он совсем не нервничает. - Ты пропускал много дней в неделю, - напоминает Тэхен, усаживаясь на краю стола возле Чонгука. - На позапрошлой недели ты появился в школе всего два раза, а на прошлой три. - Ну было такое, - сухо кидает Чон, облизнув губы и безразлично вскинув бровь, не поднимая глаз. - Я плохо себя чувствовал. Мне что нужно идти в школу с больной головой или с расстройством желудка? - Нет, конечно, - усмехается Тэхен, толкая язык за щеку. Вид младшего сводит с ума. Он не может понять, как смог две недели продержаться вдали. - Но вообще-то я хотел поговорить не об этом, - признается Ким, сглатывая и задерживая зачарованный взгляд. Он оглядывает Чонгука с ног до головы, задерживаясь на трепещущих ресничках, на локонах волос, что небрежно спадают на лоб. Школьная форма восхитительно смотрится на подкаченном теле, а шея так и манит быть усыпанной поцелуями. Черная маска как обычно на своём месте, прикрывая самые сладкие части тела. Но она придаёт ему загадочности. Маска хорошо подходит под его стиль и стоит признаться, что он чертовски сексуален в ней. - Тогда о чем? - спрашивает Чон, поднимая, кажись, впервые за время разговора вопросительный взгляд. Ким ловит его, позволяя себе утонуть в черных зрачках. - О нас. - Что? О нас? - переспрашивает Чонгук с ноткой раздражительности, будто не услышал с первого раза. - Наверное, ты хочешь сказать, что в том классе всё было ошибкой. У тебя просто был бешеный недотрах и ты сорвался на мне. Чонгук импульсивно все выпаливает на одном выдохе. Он не может понять откуда у него столько злости. Рядом с Юнги хочется быть ребенком, которого приголубят и защитят, но с Тэхеном всё в точности наоборот. - Нет, я признаю, что сделал ошибку, не появляясь эти недели, но я болел, - врет Ким, отводя глаза в сторону. - Ты что болел ПМА? У тебя атрофировались все мышцы и ты не смог написать даже простого сообщения? - скептически спрашивает Чон, обиженно хмуря брови. - Я смотрю ты хорошо учишь мой предмет, - с гордостью подмечает учитель. На это Чон лишь фыркает. - Чонгук, я по полной облажался. Я не знаю, что на меня нашло. Но прошу не избегай меня и не игнорируй. - С чего это бы? - выдыхает брюнет и поднимается со своего места. - Потому что ты мне нравишься, - резко выпаливает Тэхен, хватая младшего за запястье. - Чонгук-и, я хотел чтобы мы были не просто учителем и учеником, а кем-то больше друг для друга. Стать ближе. - Мы и так стоим близко друг к другу, - подмечает Чон, подавляя свой режущийся наружу смех. Ему впервые признаются в любви и он не знает, что в такой ситуации делать. Поэтому старается просто спрятать своё смущение и замешательство, обычной шуткой. - Куда ближе еще? - Чон Чонгук, ты можешь сейчас не шутить? - рявкает Тэхен, дергая своего зайчонка за запястье на себя и окольцовывает его талию, прижимая к себе. Чонгук сглатывает вязкую слюну, не ожидав такого поворота, но отталкивать не собирается. Не хочется. - Я сейчас делюсь с тобой своими чувствами. Мне и так тяжело было начать, а ты... Приглушенный звук школьного звонка, выбивает у Кима мысль. Чонгук начинает ерзать в крепких объятиях, стараясь выпутаться, но учитель еще крепче сжимает талию, от чего даже Чон шипит. - Ты куда собрался? - спрашивает Тэхен, созерцая, как младший старательно пыхтит, пробуя отстранится. - Если ты глухой и не услышал звонка, то я тебе напомню, - хрипит парень, не бросая попытки выбраться из стальной хватки. - Сейчас мне нужно идти на свою урок, поэтому отпусти меня. - У вас первым уроком стоит биология, поэтому я не вижу ничего страшного в том, что мы немного опоздаем, - хитро играет бровями Тэхен, пошло закусывая нижнюю губу. - Ну уж нет, - останавливает его Гук, когда чужая рука уже по хозяйски расстегивала ширинку. - Пока ты не купишь презервативы, я не буду с тобой заниматься сексом, - строго цедит он, предупреждающе всматриваясь в изумрудные глаза, в которых плескается жажда чонгуковой плоти, возбуждение и умиротворенность. - Я в прошлый раз тебя обсыпал горой матами, когда пытался отмыться от твоей спермы. Бррр... ужас. - Так всё таки у тебя играет мысль в голове, чтобы повторить...- усмехается Тэхен, подкалывая, а младшенький заливается краской. - Я так понимаю, что это было согласие на первое свидание? Чонгук вздыхает, понимая, что совсем не умеет держать язык за зубами. Он не понимает самого себя. В сердце и душе у него творится беспорядок, но тело тянется к чужому. Когда руки Тэхена цепко держат его, а губы усыпают сладкими поцелуями, в такие моменты Чон млеет и забывает обо всём. Хочется слиться воедино и чувствовать каждой клеточкой нежную ласку, что заставляет сердце трепетать. Злость куда-то пропала, а вместо неё подкралась тяга к такому родному человеку. В душе не может не кольнуть, а сердце словно подсказывает, что они родственные души, которые не должны никогда покидать друг друга. Что за странное чувство? Почему оно всегда появляется, как только Тэхен оказывается рядом? - Мг, - кивает он. - Но при одном условии, что ты сейчас меня отпустишь, - выдвигает свои условия парень, поднимая глаза, но в следующую секунду, опуская их обратно. - И пока что Юнги с Джином об этом знать не должны, - тихим голоском. - Согласен, но я хочу получить вознаграждение за своё молчание. - Какое? - Поцелуй меня. Всего один раз, - округляя жалостливые глаза, просит Тэхен и тянется к ушку маски, чтобы снять и, наконец, вновь ощутить вкус любимых губ. - Всего один, - на полном серьезе напоминает Чонгук, позволяя стянуть с себя маску. Ким кивает и, обеими руками окольцевав талию зайчонка, примыкнул к губам. Он нежно поцеловал с начало верхнюю, а потом нижнюю. Глаза сами прикрываются в блаженстве, а орган в штанах дергается от переизбытка удовольствия. Тэхен прикусывает пухлую нижнюю губу, а следом углубляет, проникая острым язычком в приоткрытый рот, вылизывая стенки. Он целует глубоко, сладко и тягуче, словно тянет время, ожидая чего-то. Чонгук закидывает руки за шею учителя и льнет ближе, сплетая языки вместе. Он теряется и забывает обо всём, тонет в своих чувствах. Тихий стон исходит из уст младшего, теряясь в страстном и мокром поцелуе, когда длинные пальцы спускаются вниз, сжимая упругую задницу. Но что-то не так и Чонгук это чувствует. В воздухе витает напряжение. Он открывает глаза, встречаясь с изумрудными, но они смотрят не в ответ, а куда-то прямо. Вдаль. В них отчетливо можно увидеть победу, злорадство, как демоны пляшут. - Тэхен? - окликает его Чонгук, отстраняясь и всё также глядя на него. Тэхен растягивает губы в победном чистом оскале, что начинает пугать Чона. Он в непонимании разворачивается, прослеживая за взглядом учителя. Воздух до последней капельки выбивается из легких, от чего становится трудно дышать. Ноги вздрогнули, подкашиваясь, а губы задрожали в шепоте: - Юнги. Мин стоит в проеме двери и, кажется, не моргает, смотря на Гуки с болью и тоской в глазах. Он сжимает кулаки, посмотрев на довольного Тэхена и просто без лишних слов развернулся и ушел в сторону главного выхода из школы. Юнги не вправе злится на него, он не вправе, что-то ему запрещать или на что-то указывать. Но на душе плохо и больно, а слезы так и режут горло, просясь на волю. И только сейчас Чонгук понимает, что Ким всего-то сделал вид, что закрыл дверь, а на самом деле, он оставил её открытой. Второй щелчок, который показался ему странным и есть приглашением для Юнги. Будто учитель специально знал и ждал, когда придет Мин. Сердце больно сжалось и, только увидев как его друг скрылся за дверью, он почувствовал тяжесть в груди, что беспощадно ломает рёбра, а тату, будто начало жечь. Словно весь мир рухнул, не оставив после ничего, лишь серость и боль. Почему-то стало невыносимо горько, а ком, что застрял в легких стал гореть, распространяя огонь на все органы. - Юнги, стой, - Чонгук схватив маску срывается с места, не слыша вокруг себя ничего. В ушах все звенит. Он не окликается на своё имя из уст Тэхена. Ему сейчас никто не нужен, кроме одного человека. Чонгук не знает сколько времени стоял Юнги. Может быть вошел во время поцелуя, а может со слов признания. Но в душе образовалась пустота, которая глушить всё. Он не может объяснить свои действия. Почему так хочется обнять Юнги и объясниться, словно он предал его? Почему с каждым расстоянием, что отдаляется друг становится еще хуже. Хочется разрыдаться, упасть на пол и закатить истерику. В голове туман и Чонгук просто бежит со всех сил по пустому коридору, сжимая в руке маску. Сейчас ему пофиг на всех, на всё и даже на то, что могут увидеть его шрам. Чонгук переживет все издевательства, ведь ему не привыкать, но вот потерять лучшего друга - страшней любой пытки. Юнги садится в бмв припаркованный на школьной стоянке и, провернув ключом зажигание, заводит её, сразу выруливая на дорогу. Он кидает взгляд в зеркало заднего вида и смотрит на запыхавшегося Чонгука, что выбежал из здания и бежит вниз по ступенькам, стараясь догнать машину. Но вряд ли успеет, потому что правая нога сильнее давит на газ, а бмв набирает обороты. Сейчас ему нужно просто побыть одному в своем месте, где выпущенные пули смогут хоть чуть-чуть снять напряжение. Юнги усмехается самому себе, ведь раньше он бы избил первого встречного, кто попадет ему под руку, но сейчас с появлением этого парня совсем не хочется марать руки в крови. Только если потребуется защитить Чонгука от любых тварей, Юнги готов захлебнутся в чужой крови, лишь бы его малыш был в безопасности. Чонгук прослеживает за скрывающимся черным багажником за поворотом, понимая, что не успел. Но опускать нос он не намерен, поэтому собрав все силы в кулак и, надев маску сорвался обратно вверх по лестнице. Чонгук врывается в класс с грохотом и, извинившись перед учителем приказывает Джину выйти немедленно. Он точно должен знать место куда бы поехал Юнги. И в этом Чон не ошибся, потому что они оба едут в такси, в незнакомую ему заброшенную территорию, где есть дом, в котором Юнги находит себе покой и часто уезжает туда если ему надо побыть одному или же выпустить пар. Джин старается в сотый раз дозвонится до друга, но абонент на той стороне выключен, поэтому остаётся лишь одна надежда, что Юнги будет там.

*******

Мин спускает всю обойму с любимого матового пистолета и плюхается на диван, доставая уже не зная какую по счету сигарету. Он закуривает и выпускает едкий дым вверх, откидывая голову на спинку и прикрывая глаза. Юнги понимает, что опоздал. Если бы у него спросили какое из слов самое невыносимое, то он бы ответил «поздно». Именно поздно причиняет боль похлеще острого кинжала в самое сердце. Юнги оттягивал, был осторожен и боялся, что Гук отвернется от него, узнав о его чувствах. Но сильно переборщил и вот результат. Чонгук тянется к другому, а его оставляет в одиночестве в этом огромном мире без лучика света. Уже поздно, что-либо говорить Чонгуку о чувствах, ведь они будут не взаимны и в этом Юнги уверен. Он видел взаимодействия между Тэхеном и Гуком. Уже ни к чему признаваться. Он просто струсил. Повел себя как трусливый мальчик, боясь признаться отцу за совершенную ошибку. Да, Юнги трус с большой буквы. Но влюблен до дрожи в теле, до беспамятства. Юнги должен принять выбор младшего, пусть если это причиняет боль ему самому. Раздирает все орган на куски, словно яростный зверь потрошит свою добычу в клочья своими острыми клыками. Но он вытерпит её. Уже один раз это сделал. Сделает еще один. Но есть один маленький нюанс. В первом случае для Юнги стал спасением его малыш, который не позволил сердцу очерстветь, а рукам увязнуть в крови. Но кто станет для него лекарством теперь? Если сердце может биться, даже если оно потрепано и разбито, значит Юнги будет любить Чона в сторонке, любоваться из темноты и желать ему только счастье. Пусть даже если не с ним. «Поздно» в каком контексте не звучало, оно всегда говорит о чем-то до горечи, до боли и безвозвратности.