Black mask

Джин неторопливо ведет свой белый рендж ровер, изредка кидая взгляды в боковое зеркало заднего вида. За ним едет привычный черный бмв, за рулем которого сидит Юнги, покуривая очередную сигарету через спущенное боковое стекло. День сегодня солнечный, но немного прохладный, из-за поднявшегося с самого утра холодного ветра, напоминающий о скором наступлении зимы. Ехать до выбранного Джином местечка четыре часа, поэтому лежащий на заднем сидении белого джипа Чонгук, тихо посапывает. Как и ожидалось, он встретил друзей сонным и помятым. Тело всё болело, а задний проход пощипывал, но Чон наплевал на всё это и натянув улыбку на усталое лицо вышел с вещами из дома, где ждали его две машины. Чонгук не раздумывая сразу прыгнул в автомобиль Джина, отмахнувшись тем, что у Юнги задние сидения заполненные различными вещами, а он хочет немного придремнуть. Но только правда была в том, что Чонгук не может нормально сидеть на своей заднице, а вот ехать лёжа самое то. И сколько бы он не проклинал с утра Тэхена за проведенную ночь, тот лишь ухмылялся и старался обнять злого и брыкающего любимого. Не получилось. Автомобиль резко тормозит, от чего Чонгук валится на пол, постанывая от боли и сонно хлопает глазами, не понимая в чем собственно дело. - Вот гнида безмозговая, - кидает ругательства Джин, сквозь плотно сжатые зубы, от чего желваки заиграли вспышке гнева. - Чонгук, ты там как? Жив? - с беспокойством в голосе спрашивает он, быстро метая взгляды на ехавший сзади черный бмв и кряхтящего младшего. - Жив, - с хрипотцой отвечает Чонгук, с болью в теле возвращаясь обратно в исходное положение. - Что случилось? - Какой-то уебок на ламбе решил перестроится на нашу полосу прям перед носом и подрезал меня, - объясняет Джин, нервно почесывая затылок, возобновляя движение. - Хоть хватило ума извинится. Хорошо, что реакция у Юнги идеальная, а так бы поцеловал наш зад своим капотом. Чонгук посмеивается, удобней умостившись на животе и прикрыл веки, вспоминая их с Юнги уроки вождения. Тогда он чуть не заехал в кювет на повороте, и только благодаря моментальной реакции друга, они смогли увернутся. После этого Чон всегда тормозит на поворотах, боясь не справится с управлением. А Юнги не сердился и не кричал, а наоборот спокойно объяснил что к чему и продолжил учить младшего, ни разу не повышая на него тон, из-за некоторых оплошностей. С кем ведь не бывает? Все совершают ошибки, пусть даже если и незначительны. - Чонгук, раз ты уже проснулся, то вытащи из серого рюкзака бутылку воды. - Где он? - спрашивает брюнет, приподнимаясь на колени и озаряясь по сторонам в поисках нужного предмета. - Загляни в багажник, там под белыми пакетами должен быть рюкзак. Чонгук складывает в гармошку черную ткань в сеточку, что прикрывала все имеющиеся принадлежности в багажнике от посторонних глаз и раздвинув верхние пакеты, кажись с едой, достал нужную ему вещицу. Он в очередной раз ойкает, когда машина подскакивает на ямах или полицейских горбиках, но открывает бутылку и протягивает другу. - Держи. - Ого, даже так, - удивленно улыбается Джин, принимая воду и делая жадных глотка четыре, после чего возвращает в руки младшего. - Спасибо. Хочешь сделаем остановку? - А сколько еще нам ехать? - сухо интересуется Чонгук, тоже сделав несколько глотков воды с той же бутылки, не брезгуя. Джин сощурил глаза в раздумьях, глухо постукивая пальцем по рулю. Что-то в младшем определённо не так. Еще с утра он был скуп на слова и даже улыбка его была... фальшивой. Но не подав своего волнения, Ким поспешил ответить: - Около двух часов, но скоро автомагистраль, поэтому притомим маленько, - с улыбкой на губах объясняет он, поглядывая в навигатор. Если бы не знаки ограничения или камеры на дорогах, то до Каннына они приехали за несколько часов, а со скоростью Юнги, так вообще - час и были уже на месте. - Пересесть ко мне не хочешь? - Нет, - цедит Чонгук, но поймав на себе недоумевающий взгляд друга, прокашлявшись продолжил: - То есть я хотел сказать, что еще немного вздремну. - Ну да, ну да, - как-то с подозрительной ухмылкой кивнул Джин, от чего Чонгуку стало не по себе, словно тот его расколол. Заглянул в глаза и нагло влез в душу, читая все его эмоции и секреты, как открытую книгу. Брюнет с колотящим сердцем улегся на любезно предоставленную ранее Джином маленькую декоративную подушку, и прикусив губу буравит сидение друга. Спать не хочется, даже намёка нет. А вот подумать и прочесать вдоль поперёк своих тараканов в голове - пожалуйста. Время летит также быстро, как и рендж ровер на автомагистрали, стремительно набирая скорость до ста тридцати километров в час. И это радует Чонгука, потому что хоть здесь можно разогнаться, а не плестись как улитка, из-за постоянного контроля на дорогах. Нахвататься штрафов в их планы конечно же не входит. Тишину в салоне разбавляет музыка, включенная Джином, что хоть глушит давящее напряжение. И, кажется, давящая она только для Чонгука. Но в другом ему хорошо. Просто расслабленно лежать и ни о чем не переживать. Вещи все были собраны Джином. Ехать за рулём ему не нужно, поэтому можно и почувствовать себя маленьким ребенком, чьи родители взяли своё чадо на долгую поездку в другой город к бабушке и самая главная у него обязанность - сидеть тихо и не мешать папе за рулём. Черные волосы трепещутся от ветерка, что проскальзывает в спущенное окно, а ямы больше не беспокоят. Чонгук закидывает ноги, упираясь ступнями о крышу и разминает затекшие мышцы. Оказывается, лежать свернутым калачиком не так уж и легко. Но удобные джинсы с дырками на коленях и худи, прекрасно дают комфорт и в горизонтальном положении не мешают своему хозяину. В кармане завибрировал телефон от пришедшего сообщения, поэтому Чон опускает ноги, поджимая под себя и достает мобильник, открывая новое сообщение от "Мой Тэхен". Парень так и не поменял имя контакта, подписанным самим Тэхеном. Как-то это его не тревожит. Ну подписан так - ну и пусть. Главное, что это нравится самому Тэхену. " Ну как ты мой зайчонок? Еще в пути? Не соскучился по мне? Я вот уже да" Чонгук читает и хочет засмеяться в голос, желательно в истерической форме от этих смайликов в конце с милыми глазками. Соскучился? А как же. Уже жить без него не может. Эту ночь Чон не забудет, наверное, никогда. Особенно этот гребанный стул, который в первую очередь он выбросит, как прибудет домой после поездки. Чонгук успокаивающе выдыхает, пропуская через себя свою злость и печатает ответ. Но получается немного сложновато, из-за постоянного покачивания машины. " Да, мы еще в пути, но скоро уже будем на месте. Как приедем перезвоню, связь плохая. " Конечно, Чонгук понимает, что такой ответ Тэхена не устроит, но он зол на него и уж точно никого "тоже соскучился" и речи быть не может. Пока парень утихомиривал свою бурю внутри, в салоне раздалась громкая мелодия звонка, от чего оба парня невольно вздрогнули. Джин принимает звонок и всё что может разобрать Чонгук так это имя Юнги. Всё что говорил последний в трубке, развеялось с шумом ветра и приглушенной музыкой. А Чон так старательно прислушивался. - Чонгук ты спишь? - тихо окликает Джин, закончив десятисекундный звонок. Он говорит почти-что шепотом, это на всякий случай если младший и вправду спит. Будить не хочется, явно не выспавшегося за ночь. - Нет, - резко отвечает и заблокировав свой телефон откидывает куда-то на пол, не желая видеть пришедшее очередное сообщение. Наверняка, от Тэхена. - Это хорошо. Звонил Юнги и сказал, что остановимся на ближайшей заправке, а то у него скоро лопнет мочевой пузырь, да и я немного хочу. - Хорошо, - снова сухо кидает Чонгук. - Так, хватит, рассказывай, - не выдерживая больше с нотками стали приказывает Джин, жмурясь то ли от слепящего солнца, то ли от чего-то другого. Но ясно одно, что лучи солнца здесь не причём. - Что рассказывать? - негромко и как-то спокойно спрашивает Чонгук, словно не понимая в чем собственно дело. Но сердце ведь не обманешь. Оно ушло в пятки, спрятавшись там и ожидая пока его хозяин утолит любопытство друга. - А я не знаю, ты должен знать, - резко кидает старший, поворачивая голову на парня, что уже поднялся и сидел полубоком. - Я вижу, что что-то тебя беспокоит. Утром, ты вышел из дома сам не свой, будто не спал всю ночь. Постоянно лежишь, даже сейчас ты сидишь на бедре, а не на заднице. - А что сидеть на бедре, это преступление? Нельзя что ли? - раздражительно тянет Чонгук, фыркая. - А утром я вышел, потому что и в правду не выспался. Ты же знаешь, как я люблю поспать. - В том-то и дело что знаю, Чонгук, - вздыхает Джин, потерев переносицу. - Ты всегда рано встаешь, потому что у тебя режим из-за учебы, и ты никогда не поднимался с утра таким побитым, даже с похмелья. Скажи честно, это дела рук Тэхена? - Что? Нет, - нервно усмехаясь, Чон начинает махать руками и головой в отрицании. Но вряд ли это прокатит и эму сейчас поверят. - Чонгук, кто я для тебя? - с грустинкой спрашивает Джин, закрывая до конца окна и выключая музыку, чтобы посторонний шум не мешал, а свой внимательный взгляд устремляет вперед на дорогу. - Лучший друг, - без раздумий выпаливает младший и ждет дальнейшего, пока зубы искусывают и так потерпевшую нижнюю губу, а пальцы теребят подол молочного цвета худи. - К чему ты это? - К тому, что ты не хочешь делится своими проблемами с нами. Если ты будешь держать в себе и не высказывать, перекладывая свой груз кому-то на плечи, то ты так исчахнешь совсем. Это я говорю тебе на личном опыте. - На личном? Ты о Юнги? - немного по раздумывая над последними словами предположил Чонгук свой вариант. Джин кивает согласно, но молчит. - Мне стыдно об этом говорить и я не хочу втягивать вас в свои проблемы, - честно признается после несколько минут молчания. - Друзья для этого и нужны, чтобы влазить туда куда не надо и туда куда надо, - заразительно улыбается Ким, а младший подхватывает и неловко улыбается, созерцая, как тот плавно ведет автомобиль одной рукой на большой скорости, при чем успевая посматривать ему в глаза. - Мне всё еще неловко об этом говорить, но вчера... - Чонгук сглатывает, собираясь с мыслями. - Тэхен меня жестко оттрахал, - на одной ноте быстро произносит он, а у старшего округляются глаза. - Впервые, - грустно добавляет. Тот присвистывает, съезжая на другую полосу. - Поэтому сегодня мне больно садиться на свою пятую точку, а тело болит, да еще лицо убитое, потому что был не один подход. Чонгук покрывается весь краской, рассказывая откровенное другу. Но умалчивает о проклятом стуле, это даже с языка не снимут, ни за что. Надо вспомнить, что такое у него в первые. Еще никогда парень не делился чем-то таким с другими. И если Чон сейчас "сидит" весь красный и неловко ежится на месте, то Джин ведет машину расслабленно, не смущается, будто слышит это каждый день. Хотя, что тут такого? Это вполне нормальное дело поговорить о сексе с другими или похвастаться своими достижениями, как любят это делать подростки, доказывая всем, что они крутые, имея одноразовую подстилку на каждый новый раз. - Мда, весело у тебя, - растягивая губы в явной насмешке, надо подметить в доброй, продолжает: - Понаблюдая за Тэхеном, можно сказать, что он любого затрахает, пока что это только к тебе относится, - прокашлявшись и сдержав улыбку, Джин поворачивает голову к боковому окну. - Хоть понравилось? - Не знаю, - пожимает плечами Чонгук, закусывая нижнюю губу и сразу кривя лицо в гримасе боли, от пощипывания. - Я иногда боюсь Тэхена, - честно признаётся он, сразу получая беспокойный взгляд в свою сторону. - Но это только когда дело доходит до секса, словно он меняется и становится совсем другим. А в остальное время, он добрый и вполне адекватный человек, только, конечно, когда Юнги нет рядом. - Может быть тебе стоит поговорить с ним? - предполагает Джин, крепче сжимая руль. - Думаю, нет смысла. Я пробовал с ним поговорить, но он все мои слова пропускает мимо ушей и делает всё по своему, - Чонгук смотрит в окно, прослеживая как машина плавно останавливается на заправке, отведенном месте для автомобилей. Рядом паркуется бмв. - У меня возникает такое чувство, будто я у него оболочка для каждодневного секса. - Так может стоить прекратить такие отношения? - Джин отсоединяет ремень безопасности, глуша машину и поворачивается к младшему вполоборота. - Посуди сам. Если ты его боишься и не получаешь удовольствия от... - Вот что странно, но меня тянет к нему, - случайно перебивает старшего и кусая щеку изнутри, Чонгук склоняет голову, глядя на свои коленки, что виднеются из дыр рванных джинс. - Мне нравится время от времени находится с ним, будто Тэхен моя родственная душа. Мне кажется, всё таким знакомым, но иногда и... Чонгук запинается, а Джин внимательно выслушав и воспользовавшись паузой младшего моментально задает вопрос, который гложет не только его: - Ты его любишь? Брюнет моргает, находясь в ступоре от нежданного вопроса. Что ему ответить? Да или нет? Может просто пожать плечами, по типу не знаю? Для Чонгука за эти три месяца всё идет в новинку, он будто начинает только жить по настоящему: клуб, друзья, гонки, вождение и всё остальное, что успел поведать ему Юнги. Мальчику, который сидел до восемнадцати лет взаперти в своей комнате. В своём убежище, прячась от насмешек и издевательств. Даже отношение для него впервые. Он никогда не влюблялся. Даже не позволял себе такой роскоши, прекрасно понимая, что так он лишь сделает хуже себе. С таким как он никто не будет дружить, а тем более заводить романтические отношения. Только в книгах, которые Чонгук полюбил читать вечерами, мог прочувствовать всю искреннюю и настоящую любовь главных героев. И то, стоит признаться - любил читать то, что приносит боль. Так Чонгук чувствовал себя живым, плача от смерти главного персонажа, от их проблем, выдуманным самим автором и возможно взятых из жизни. И как теперь ответить на заданный вопрос? Чонгук и сам не находит ответа. Потому что и сам не понимает, что делает. Для него было в новинку предложение Тэхена. Может быть Чон захотел разнообразия или почувствовать какого это встречаться? Никто не знает, даже сам Чонгук. Но его определенно, что-то связывает с Тэхеном и это чувствуется всем нутром. Потому что других объяснений нет, почему парня так манит Ким. И пока на тот вопрос нет точного ответа. Чонгуку нужно разобраться в своих чувствах и понять, что именно он хочет и любит ли он Тэхена. Или это просто привязанность. Возможно из прошлого... Джин терпеливо ждет ответа, пока Чонгук сидит с опущенной головой и теребит нить на коленке, не задумываясь над тем, что в любую секунду может сделать из маленькой дизайнерской дырки свою собственную огромную. - Я... да, мне он нравится, - неуверенно. И в этот раз он не понимает, соврал ли он? Но скорее нет. Тэхен красив, даже очень. Его глаза изумрудные, притягивают своей зеленьцой, а его длинные пальцы прелестно смотрятся на чонгуковых бедрах. Тэхен старше, мужественней, добрый, но временами спонтанный, непредсказуемый. Его голос, словно полусладкое вино, иногда проскакивает с нотками приторности, холодом, но в большинстве случаев сладкий и нежный, направленный только к Чонгуку. Другого такими сладостями Тэхен еще не наделял, даже пригубить не давал. Всё для зайчонка. И Чон соврет если скажет, что не нравится. Нравится, но "люблю" это громкое слово, которое парень не произнесет в данный момент. Пока что... Дверь со стороны пассажирского сидения открывается резко, от чего не ожидавший Чонгук вздрогнул и уселся всей свое попкой, но проскулив про себя от жжения и закусив губу до крови посмотрел на появившегося, словно ураган средь белого дня друга. - Вы чего сидите как на похоронах? - шутливо лепечет Юнги, но разглядев унылое и болезненное лицо Чонгука, крепче сжал банку колы у себя в руке, продолжив встревоженным и твердым голосом: - Что случилось? Малыш, тебе плохо? - Ничего, - встревает Джин, широко улыбаясь. - Он только проснулся. Я разбудил его, потому что нужно опорожнится и перекусить, - врет не краснея, а младшенький улыбается благодарно, глядя на веселого друга, который умолчал об этом разговоре. И в принципе Чонгук уверенно может сказать, что ему на душе стало легче. Высказаться кому-то - это дело хорошее, особенно зная, что друг не растреплет всему миру, а будет бережно хранить в уголочку души. - Он еще сонный и не может понять что к чему, - хихикает Джин, трепля и так взъерошенные черный волосы. - А еще у него задница болит, - невзначай кидает он, а Чонгук распахивает в ужасе глаза, направляя их к водителю. - Что? Почему? - хмурится Юнги, непонимающе смотря на обоих поочередно. - Помнишь, я резко тормознул, когда передо мной ламба хотела встроится? - напоминает Джин и получив утвердительный кивок, продолжает: - Так вот, тогда Чонгук кубарем свалился на половики, ударившись своей задницей и немного спиной. Джин начинает смеяться, хлопнув в ладоши. Юнги заметно расслабившись усмехается, отпивая напиток из банки и только Чонгук сглатывает скопившуюся слюну полная нервозности за те секунды, когда друг решил зачетно поиграть на его и так шатких нервов. Брюнет аж может поклясться, что у него в волосах появилась одна седая волосинка. - Кстати, Юн, завязывай со своими напитками, - с серьезность тараторит Ким, отсмеявшись. - Уверен на переднем сидении у тебя таких банок валяется штук десять. - С чего это ты взял? - Да я тебя знаю, - отмахивается Джин уверенно вскидывая бровь. - Ты куришь, а затем пьешь и так всегда. - Ай, заткнись, хочу и пью. - Так я же о тебе беспокоюсь, - шутливо тянет Ким. - Ты же с такой разновидностью еды угробишь себя. И я еще молчу про утрешнее кофе с сигаретами, от кото... - Заткнись сам или я тебе помогу, - цедит, рычит, а на лице ни одна мускула не дернулась. От улыбки и следа не осталось, лишь холод и взгляд, присущий дьяволу. - О чем ты это? - подает свой голос Чонгук с легким хрипотцой, сорванным ночными криками. - Ты не питаешься нормально? - Нет, он практически ничего не ест, только закидывается сигаретами и всякой всяченной. Джин героически выдерживает этот взгляд, что въедается под кожу, но молчать не намерен. Здоровье друга для него тоже очень важно и закрывать на это глаза он не будет. Три месяца назад, Ким вместе с Хосоком вывели Юнги из депрессии, пичкали его таблетками и едой насильно. Вернули в него хоть что-то человеческого, хотя большую лепту, конечно же, внёс Чонгук. И сейчас Джин не допустит, чтобы его друг вгонял себя потихоньку в сырую землю своими перекусами, а не полноценными обедами. Рано ему ещё. - Юнги, в чем причина? - сердито, без намёка на улыбку выпаливает Чонгук, забывая обо всём, даже о щиплющей заднице. - Ты чем-то болен? "Да, я болен тобою, - так и вертится на языке у Юнги. - Но и ты моё лекарство. Лекарство, которое способно убить или оживить." - Нет, я в порядке, просто нет времени, - отмахивается он и отводит взгляд в сторону при этом делая глоток колы. - Ага, как же, - хмыкает Джин и выходит из автомобиля, захлопнув дверцу он направился внутрь заправки, оставляя парочку наедине. Юнги окидывает удаляющуюся широкую спину укрытой белой футболкой томным взглядом и отходит подальше от рендж ровера, зная, что табачный дым не нравится Чонгуку. Он вообще не курит, когда в его окружении появляется Гук. Но сейчас это ему необходимо. Очередная сигарета зажата меж тонких губ. Юнги не смотрит в сторону младшего, развернувшись к нему спиной. Выпускает дым через ноздри, а после допивает последний глоток напитка и свернув банку напополам кидает в рядом стоящую урну, подмечая про себя, что нужно будет купить новую в дорогу. Серый дым табака окутывает легкие и подсознание, расслабляя. Ветер забирает с собой плывущий запах подальше, а солнце ласкает своими лучами подставленное ему лицо. Но в этот покой, словно нежданная буря врывается сердитый Чонгук, который за секунду обходит старшего и останавливаясь перед ним, выхватывает тлеющую сигарету из уголка губ. Юнги на миг тушуется, не соображая что происходит. Перед ним стоит его малыш, который сверлит своими черными зрачками, пробираясь прямо в душу. Брови слегка сведены к переносице, а челка разлетается в разные стороны от ветра, открывая вид на маленький лоб и пирсинг, что так ему идет. Его вид говорит о том, что он рассержен, но в то же время взволнован и обеспокоен. - Как это понимать? - всё что вылетает из уст Юнги, выйдя из несколько минутного ступора. - Я хочу тоже попробовать покурить, - уверен на все сто в своей прихоти. - Если ты гробишь своё здоровье сигаретами и напитками, то я хочу понять стоит ли оно того... Чонгук без колебаний подносит к губам сигарету и задержав дыхание делает глубокую затяжку. И по видимому от неумелости слишком глубокую, от чего горло охватывает удушье. Парень начинает лихорадочно кашлять, выдыхая противный дым. Легкие начинают гореть, а на языке оседает ужасный привкус табака. Внутри всё жжет. Юнги быстро выхватывает ненавистный фильтр и отбрасывает в сторону, принимаясь поглаживать Чонгука. Выходя на улицу Джин стряхивает остатки капель с рук, вымытые после справляния нужд и разворачивается к припаркованным машинам, готовясь чего нибудь перекусить, но заприметив задыхающегося младшего, ошарашенно подбегает за долю секунды. - Да что блять у вас случилось? - в ярости вскрикивает он, отбегая к машине и возвращаясь с бутылкой. Чонгук жадно глотает предоставленную освежающую минеральную воду, но привкус горечи никуда не девается. - Почему он так кашлял? Ким устремляет свой вопрошающий взгляд на Юнги, который стоит в легком испуге и выглядит не лучше самого Чона. - Он...он выхватил... - запинаясь об свой собственный голос, Мин не может еще прийти в себя от внезапной выходки Гука, поэтому связать слова в нормальное и адекватное предложение не выходит. - Что выхватил? - не терпеливо подначивает Джин, поглаживая по спине младшего. - Юнги, черт тебя возьми, ты можешь мне ответить на обычный вопрос? - Джин-и, не кричи, - хрипло просит Чонгук, выпрямляя спину. - Я сам виноват. Мне было интересно, что такого в сигаретах, что Юн их так часто курит. Чон ухмыляется, растирая на языке горький привкус. Еще одно правило, которое он любезно нарушил из своего списка: Не пить алкоголь Нарушено. Пригубить спиртное и почувствовать весь его кайф, это равно тому, что окунутся в бездонное озеро, выйти из которого невозможно. Алкоголь затягивает, словно болото. Расслабляет и тянет в омут. Не курить И это правило успешно нарушено. Только что. По собственному желанию Чонгука. Пусть если даже его и до сих пор мутит от одно лишь запаха. И только третье правило остаётся не изменным: "Не поднимать руку на человека без причины". Интересно, когда это правило будет нарушено? - Ну и что, унял своё любопытство? - с неким сарказмом тянет Джин, вскидывая густую бровь. - Понравилось? - Нет, - честно признается Чонгук, робко улыбаясь. - Совсем не понравилось. Поэтому я не понимаю, как эту гадость можно курить, - обращается он уже к Юнги, который стеклянно смотрит на младшего, не отрывая глаз. Тот лишь пожимает плечами. - Я не прошу тебя бросить, это будет эгоистично с моей стороны, но прошу уменьш количество. Одна или две в день. - Ему будет сложно Гук, - зная характер друга спокойно заявляет Джин. - Это очень трудно отказаться от сигарет даже если уменьшить в количествах. Это то же самое, что отказаться от наркотиков. Они цепляют человека и уже не отпускают, накрепко въевшись. Каждый малейший стресс и ты глушишь своих чертей внутри дымом никотина, что заползает внутрь, как ядовитая змея и потихоньку отравляет организм своим ядом. Почему люди убивают себя из-за того, что нету новой дозы? Потому что попробовав и вовремя не остановившийся человек не может больше жить без наркотика. - У ствола и сигареты одна цель, но скорость разная, - ядовито выплевывает Чонгук, зачесывая смоляную челку назад. - Так не лучше сразу застрелится, чем травить свой организм каждый день? - Хватит за меня решать, - рычит Юнги, плотно сжав челюсть от чего желваки заходили ходуном. - Я могу сам решить, что для меня лучше. Он спохватившись уходит обратно к себе в машину, закрывшись от окружающего мира. Чонгук лишь вздохнул и найдя в кармане черную маску одел на лицо, прикрывая всё тот же уродлив шрам. Парень двинулся в сторону уборной, в то время как Джин, харкнув в сторону искусственного зеленого газона занял свое водительское место, готовый продолжить путь после возвращения Чона. Аппетит у него пропал и, кажется, сейчас до еды нет никакого дела. Немного задержавшись чем положено, Гук все-таки выходит и целеустремленно движется к черной бмв, крепко сжимая кулак. Он легонько стучит по стеклу и Юнги нажав на кнопку, спускает. - Чего тебе? Я всё сказал, - привычным и любимым низким тембром голоса начал Юнги, от чего Чонгук невольно приподнимает уголки губ вверх. Он обожает эти низкие нотки. - Я привык курить и, да, Джин прав, я не могу и дня прожить без сигареты во рту. - Хорошо, - понимающе кивает младший, сминая губы и хлопая пушистыми ресницами смотрит в упор на друга. - Тогда привыкай, что теперь во рту будет это... - Чонгук протягивает кулак и под недоумевающий взгляд Мина раскрывает его. На ладони лежит чупа-чупс. - Когда захочется курить, возьми это. Юнги смотрит на потряхивающую ладонь, оскалясь, мол, хрень это всё. Но купленную сладость берёт, заставляя Чонгука улыбнутся, обнажая свои десна. - Хочешь сказать, что сигареты убивают, а сладость нет? - заломив брови в насмешке парирует старший, откидывая чупа-чупс на торпеду. - Сладости же портят зубы и фигуру. - Но они менее вредны, чем табак, - оставляя за собой последние слова, Гук разворачивается и садится в соседний белый джип, удовлетворенный и счастливый. Всю оставшуюся дорогу они едут молча. В салоне царит молчание, разбавляемое музыкой. Чонгук не ложиться, а героически выдерживает оставшуюся тридцатиминутную поездку сидя. Экран телефона вспыхивает от приходящих сообщений, но брюнету не до этого. Он смотрит в окно, где дома сменяются другими вывесками, магазинами возле которых постоянно проходят люди, идущие каждый по своим делам. Юнги же неизменно едет следом, буравя черную макушку, что еле заметно виднеется через заднее остекление. Рука так и тянется к пачке с сигаретами в кармане, но он крепче сжимает руль, преодолевая самого себя. Воюет с чертями внутри, которые скребут и умоляю получить новую порцию горького и расслабляющего дыма. Взгляд падает на оранжевую конфету, обвернутую в прозрачную обвертку. Юнги тянет один уголок губ вверх, хмыкая, но чупа-чупс достает и, избавив его от лишнего материала закинул в рот, начиная посасывать. - Мандариновый, - умиляется Юнги, любимому фрукту. - Этот мелкий угадал еще и со вкусом. Вот же... И Мин мысленно клянется Гуку, что с этого дня он станет курить одну или две в день, а остальные разы будет заменять сосательной сладостью. Юнги готов ради него...попробовать.

*******

Зимние шины утопают в россыпи песка, остановившись возле большого просторного пляжа. Спокойное и умиротворенное море встречает своих посетителей. Чонгук первый выпрыгивает из машины, нетерпеливо стягивая кроссовки. Он бежит через широкий пляж к водной глади в предвкушении. Море обволакивает своей мягкостью и прохладой чонгуковы ступни, а маленькие пальчики ног зарываются глубже, утопая в чистом песке. Свежий воздух внедряется в легкие, очищая от загрязненности городской суеты, прибавляя несколько дней жизни. Чонгук глубоко вдыхает морские нотки, что витают повсюду, и прикрывает от удовольствия глаза, слыша шуршание чужих шагов, приближающиеся со спины. - Здесь и вправду красиво, - поджимая губы и кивая в знак утвердительности своих слов, Юнги прячет свои ладони в карманы черных карго. - Провинция Канвондо прекрасна, - подтверждает Джин, улыбаясь. Он снимает свои лоферы цвета мокрого асфальта и ступает в воду, выравниваясь плечами с младшим. - А пляж в Канныне еще лучше. Поправляя капюшон, Чонгук оглянулся по сторонам. Зелень позади утягивает своей пышностью, а голубая гладь впереди, глубины которых пугают. С детства парень не бывал на море, а уж плавать так точно не умеет. Но не смотря на это - вода манит и завораживает. - Здесь так спокойно, - шепчет Чонгук, словно боясь спугнуть покой природы. - Почему ты выбрал именно это место? Парень поворачивает голову на рядом стоящего друга, а тот смотрит в даль, задумываясь. - Когда я был еще ребенком, мы всей семьей приезжали сюда, - отвечает Джин, складывая руки за спину в замочек. - Отец бронировал отель. Во-о-о-он тот с острой зеленой крышей, - показывает левой рукой, а Чон прослеживает, всматриваясь в огромное здание, стоящее на берегу моря. - Мне нравилось здесь бывать, поэтому я и выбрал это место. Оно навивает хорошие воспоминания. - А мы что не могли заказать номера в отеле? - ехидно спрашивает Юнги, хмыкая. - Нет, не могли, - вздыхает Джин и разворачивается на девяносто градусов, двинувшись к своей обуви. - Ночевать в палатках возле моря это совсем другие эмоции, чем откинуть тело на мягкую кровать. - Пф, - закатывает глаза Мин. Он не противник палатачного отдыха. Наоборот, любитель такого рода занятий, но нежится в мягкой и теплой постельке куда лучше, ведь так? - А мне нравится, очень, - радостно улыбается Чонгук, подходя ближе к друзьям. - Спасибо вам за такой отдых. Я впервые возле моря, поэтому для меня всё в новинку. - Погодь, ты же вроде из Пусана, - останавливает его Джин, хмуря брови. - Там ведь есть море. - Да, море есть, пляжи и отели, но я ни разу не был в этой среде, - поясняет брюнет, грустнея на глазах обоих друзей. Юнги же смотрит, а внутри всё сжимается в тиски. Хочется этим жалобным глазкам всё показать, свозить везде, только чтобы они сияли. - Я жил в другой стороне города, подальше от моря, а ездить не было желания, потому что все только и видели мой шрам, пялились на него, а дети тыкали пальцами. Чон опускает голову, въедаясь своими потускнелым взглядом в песок, что просачивается между пальцами и прилипает к мокрым ступням. Тишина обволакивает его, словно даже природа поутихла еще сильней, чтобы не нарушить таску в сердце младшего, что прижилась там и удобненько, припиваючи живет в роскоши в компании с болью. - Но всё уже в прошлом, - подбодряюще говорит Джин, растягивая губы в улыбке, чтобы разрядить гнетущую атмосферу. - Теперь у тебя есть мы, - он закидывает руку на напряженные плечи Юнги, а другой подзывает поникшего младшего. Чонгук довольно льнет к своим единственным и любимым парням, которых не променяет ни на кого. Они стоят втроем в обнимку, единственные на этом пляже, но счастливые. - Ну всё, хватит, - бухтит Юнги, отходя на несколько шагов назад. - Давайте расставлять палатки пока не потемнело. Джин махнул рукой на уходящего ледышку, бурча что-то себе под нос, а потом подхватив обувь последовал вместе с Гуком следом. Им предстоит многое что сделать до наступление темноты.

*******

Солнце напоследок делится своими теплыми лучами, а ветер спит себе спокойно, ожидая своего часа, чтобы потом вместе держась за ручки с темнотой ночи выйти на прогулку. Но сейчас он не мешает и этому рады все трое юнцов. Парни благополучно и быстро установили три палатки, расставив полумесяцем. Юнги ушел в глубь маленького леса, чтобы набрать хвороста для костра, а Джин достав из багажника удочки, стал закидывать поочередно все четыре в надежде поймать хоть что-то. Чонгук копошится в своей палатке, обустраивая её. Каждый занят своим делом. Время плавно течет в заботах, а луна уже проявляется в легких сумерках. Разведенный костер - это нечто для глаз. Треск горящих дровишек ласкает слух, а его жар согревает неподалеку сидящего и околдованного магией Чонгука. Тот умастился на удобном раскладном стуле и, держа обеими руками кружку с горячим шоколадом не отрывает взгляд от огня. Не моргая и вовсе. Гук боится огня. Да, это чудо природы уже однажды над ним поиздевалось. Чонгук не подходит к нему близко, но смотреть и любоваться этими языками пламени никто ведь не запретит? Нет, конечно. - Не знаю как ты, но я окунусь, - раздался красивый поставленный голос, выбивая парня из созерцания. - Что? - Чонгук резко оборачивается на Джина, что заходит в свою палатку, хлопая длинными ресницами в удивлении. - Ты пошел купаться? - Да, - доносится уверенно. - Так вода же холодная, - голос начинает дрожать, будто он сам уже зашел в воду по самое горло. - Ты можешь заболеть. - Заболеть это не по моей части, - усмехается Джин. - Я уже лет пять закаляюсь, а сегодня вода не такая уж и холодная. И в правду, когда Чон мочил ноги, то температура была приемлема. - Хочешь пойдем вместе купаться? - Джин выходит в одних синих плавках с полотенцем в руках и ожидающе смотрит на брюнета. - Я не знаю, - пожимает плечами, посмотрев на спокойную водную гладь. - Я плавать не умею. - Это пустая отговорка, - хмыкает, а сам уже направляется к воде, оставив полотенце на стуле возле костра. - Если бы ты хотел, то давно уже стоял в плавках и покалено в воде. Здесь глубины таковой нет, - рассказывает Джин, отдаляясь, а Чонгук пристально следит, закусывая губу в нерешительности. Вроде как хочется, но и боязно. - Чтобы быть полностью в воде, метров пятнадцать нужно пройти. Ким останавливается, когда легкие волны омывают его по колено и разворачивается. Призывает к себе младшего, поманивая указательным пальцем, словно сирена привлекает, искушает испробовать весь кайф. И Чонгук ведется. Сердце гулко заходит в сумасшедшствии, а ноги потряхивают от предвкушения. Он ставит чашку на песок и встает со стула, готовясь скинуть с себя лишнюю одежду и пойти за другом. Но все планы рушатся в секунду, когда на плечо ложится теплая ладонь, надавливая и приказывая сесть обратно. - Никуда он не пойдет, - строго крикнул Юнги, сжимая пальцами плечо, но не так сильно, чтобы его малышу было больно. - Почему? - удивленно поднимает голову Чонгук, глядя на непоколебимого друга. - Я могу... - Ты не можешь, - перебивает мысль Юнги, встречаясь взглядами. - Если ты забыл, то у нас тату, которое не желательно мочить в соленой воде около месяца. Тем более вода холодная. - Да ну, Юн ты издеваешься? - хнычет Джин, водя руками по воде в развлекательных целях. - Ваши татуировки уже можно мочить. - Ким, плавай молча, - рычит Мин, испепеляя шатена, макушка которого исчезла с обиженной моськой, нырнув под воду и направившись на глубину, но это никак не парит Юнги, его больше волнует Гук. - Я обещаю тебе, что мы искупаемся, как только наступит лето. А сейчас лучше давай просто насладимся видом. Чонгук грустно вздыхает, подчиняясь. Как бы ему не хотелось искупаться, но Юнги прав. Лучше подождать лета, а потом можно будет вдоволь наплаваться. Чем утолить свою прихоть сейчас, а потом лежать с температурой и насморком. - Ты куда? - любопытствует Гук, увидев, как старший разворачивается и направляется в сторону леса. - Пойду еще немного хвороста принесу, - не оборачиваясь говорит он, шагом за шагом отдаляясь. Чонгук намеревается спросить может ли вместе с ним пойти, но взгляд цепляется за маленький белый квадратик, выпавший из кармана старшего. Он поднимается и быстро преодолев короткое расстояние поднимает упавшую вещь, вертя её в руках. - Юнги-я, у тебя что-то выпало, - вскрикивает брюнет, рассматривая белый свёрнутый в четверо лист бумаги. - Что это? - с любопытством спрашивает Чонгук у подбежавшего встревоженного друга. - Гук, отдай пожалуйста, - просит, умоляет жалобно, растерянно глядя в глаза, напротив. Тот немедля протягивает бумагу с непониманием смотря, как она быстро возвращается к своему владельцу в руки. - Что это? - повторяет свой вопрос, хмуря брови. В голосе нет раздражения или презрения, лишь интерес и спокойствие. - Это...это личное, - мямлит Юнги, переминаясь с одной ноги на другую. - Прости, не могу сказать. - Ну вот, снова секреты... - бурчит Чон, двинувшись обратно к своему месту. Он в принципе мог уже привыкнуть, что старший хранит в себе много тайн, которые не намеревается поделится с ним, но всё-таки хочется хоть чуточку проникнутся в проблемы Мина и узнать его более лучше, поддержать, как когда-то это сделал он сам. Юнги вздыхает, запрокидывая голову к небу. Поджимает нижнюю губу и бережно засовывает квадратик обратно в карман, словно там записано что-то драгоценное и тайное. Хотя так оно и есть, потому Мин с нежностью прикладывает к выпуклости ладошку. Этот белый листочек важен для него и когда-то написанные строчки черной ручкой, смогут раскрыть своё содержимое нужному человеку. Но не сейчас. Еще не время. "Помогите, кто-нибудь помогите" - доносятся сдавленные крики, привлекая внимание. - Юн, Джин тонет, скорее, - Чонгук в ужасе вскрикивает, подбегая к краю берега и смотрит на друга, что барахтается вдалеке. Ноги будто вросли в песок, пуская корни в самую землю, не давая и малейшего шанса двинутся на помощь. Страх окутал всё тело, взял в свой плен и не отпускает. Чон сжимает кулаки до побледнения костяшек от безысходности. Он помочь ничем не может, бессилен. Плавать не умеет и Чонгуку хочется разревется, завопить раненным зверем. И сейчас он слаб... Мимо молниеносно проносится Юнги, скидывая на ходу свою джинсовку. Он бежит какое-то время в глубь моря, погружаясь всё сильнее. Карго полностью пропитываются влагой, а футболка на очереди. Чонгук так и остается на берегу смотреть, как Джин борется за свою жизнь, а Мин с каждой секундой к нему приближается. Парень полностью опускается в холодную воду, от чего ледяные и колючие мурашки пробегают вдоль тела, заставляя органы сжаться, а челюсть плотно стиснутся, чтобы не тряслась. Юнги тяжело дышит, временами задерживая дыхание и плывет к другу из-за всех сил, что у него есть. Джин заглатывает воду, а следом сразу её выплевывает, руками плескает сильнее, то полностью уходит под воду с головой, то выныривает глядя, как к нему стремительно подплывает обеспокоенный друг. Он чувствует, как на талию ложится чужая рука, начиная тащить к берегу. Джин оборачивается, хлопая глазами на которых ресницы слиплись в сосульки и обхватывает шею своего спасителя обеими руками. - Что за чертовщина? - Чонгук ошарашенно смотрит на двух друзей, что ушли под воду с головой. Что происходит? Парень запускает ладонь в растрепанные черные волосы и сжимает их у корня, оттягивая в смятение. Губы в кровь искусаны, а ноги дрожат, как и сердце стучит громко и тяжко, готовясь остановится в любую секунду от перенапряжения. - Юнги, Джин, - кричит он, но его никто не слышит, лишь круги на поверхности воды говорят о их не давнем бытие. Чонгук в растерянности и страхе за жизнь парней, судорожно бегает глазами по пустому, безлюдному пляжу, надеясь на помощь, но никто не поможет, поэтому он ступает шаг за шагом в воду, не беспокоясь о своей безопасности. К черту ему его жизнь, если в ней не будет существовать этих двоих? Правильно, ни к чему. Чон каменными конечностями идет к неизвестности, глубины которых затягивают его. Он зовет парней, но тщетно. Паника подкатывает к горлу, перекрывая путь к кислороду, от чего Чонгук хватает ртом воздух побольше, но не останавливает свой ход. Вода омывает по колено, пропитывая рваные джинсы собой. Всё вокруг стихает, даже шелест листьев больше не слышен. В ушах стоит звон. Чонгук не отрывает взгляда с того места, где секунд двадцать назад были его друзья. Парень останавливается и глядит, затаив дыхание, кажется, даже сердце перестало биться. На поверхность сплывают бульбашки, следом легкое покачивание. А в следующую секунду две макушки резко выныривают, начиная быстро и жадно заглатывать ртом воздух. Чонгук от облегчения плюхается в воду на жопу, прикрывая ладонями бледное от испуга лицо. Он слышит любимые голоса, которые ругаются между собой и это не может не радовать. Значит с ними всё хорошо. - Джин, твою мать, ты самый конченый придурок из всех, - раздраженно кричит Юнги, нервно подплывая к берегу. Чонгук поднимает свои глаза на приближающегося промокшего до самой ниточки друга и вздрагивает. Глаза парня горят яростным пламенем, готово одним своим взглядом уничтожить всё вокруг, испепелить до пепла, не оставив ничего после себя. Его вены вздуваются от сумасшедшей агрессии и Чонгуку на миг, кажется, будто дотронувшись до них сейчас, они взорвутся, разбрызгав все вокруг в своей крови. От такого Юнги хочется бежать, он страшен и брюнет ловит себя на мысли, что это первый раз, когда он видит его такого. Теперь ему ясно, почему в школе все его боятся. Чон и сам его такого боится. - Ты псих. Мозги свои где потерял? Давай найду, иначе я сломлю твой пустой череп, ибо без них ты настоящий кретин, - озлобленно рычит Юнги, сжимая кулаки и Чонгук клянется, что слышал хруст костей. - Да ладно тебя, Юн, зато было весело и ты искупался, - совсем тихо смеется Джин, шагая следом. Держит расстояние, словно и сам боится притронутся или ляпнуть что-то, что выведет Юнги до конца и обрушится вся его ярость на него. - Просто ты заладил своей татуировкой, вот я и решил пошутить и затянуть тебя купаться таким образом. Мин резко делает разворот, убийственно вонзает в Кима кандалы, самые острые лезвия, мысленно его превращая в кучку месиво, но молчит, борется внутри себя и цепи не отпускает, держит в оковах свой гнев. Джин замолкает сразу же, увидев фирменный взгляд друга, которого боятся все, даже мимо пробегающий щенок заскулит от страха и опускает виновато голову, обнимая себя за плечи. - Устроишь что-то подобное, я сам лишу тебя жизни, - Юнги скрипит зубами, оглядывая друга с ног до головы. - Только своим методом. Чонгук забыл, как дышать и моргать. Озноб пробирается в самую глубь души, заставляя тело трястись, то ли от холодной воды, то ли от устрашающей ауры, что исходит от старшего. Но одно брюнет знает - он боится такого Юнги. Даже Тэхен с ним не ровня. - Малыш, сильно испугался? Всё в порядке? - щелчок и той потрошительной ауры нет. Голос спокойный, а от стального и пониженного следа не осталось, даже тени. Чонгук хлопает в немом замешательстве ресницами и смотрит в упор на мягкого, нежного, заботливого Юнги, что присаживается на корточки перед ним и протягивает ладонь, поглаживая по макушке, успокаивает. Больше нет того страшного и вспыльчивого парня. - Вставай, а то простудишься. Пойдем переоденемся. Мин трепетно поднимает Чонгука на ноги, придерживая, а последний не может озвучит, даже банального спасибо. Юнги доводит младшего до его палатки и просит переодеться в теплую одежду, а потом выйти, чтобы все вместе посидеть возле костра. И тот лишь кивает, заходит внутрь и не может толком прийти в себя. Перед глазами мелькают неизвестные ему картинки, как пленка из старого фотоаппарата крутится, а Чон смотрит и вспоминает забытые кадры. Но всё было бы куда проще, если их лучше рассмотреть, но всё размыто, мутно. Тут проскакивает заливистый смех, напоминающий чей-то. Но кого? Тут велосипед, карусели, торговый центр, сладкая вата, голубая разорвана игрушка. Вспышка и кусок фрагмента из прошлого высветился на экране: " Девятилетний Чонгук всхлипывает и смотрит, как перед ним потрошат в клочья мягкую игрушку - голубого слоника. Мальчик, явно намного старше его самого, беспощадно вырывает белый наполнитель, кидая в сторону. Вата мягко и невесомо приземляется на землю и Чонгук хватает её в маленькие ладошки, роняя горящие слёзы. - Хватит прошу, остановись, - кричит он, приблизившись и старается выхватит игрушку, но тщетно. В ярости, напротив, парень, выше и сильнее, на старшеклассника смахивает, но Чон делает очередную попытку, хоть его шансы отобрать разорванную игрушку нулевые. - Ты не можешь принимать подарки от других, - рычит, глазами дьявола сверкает. - Тем более от моих друзей. - Но я хотел, мне никто и никогда не дарил подарки, - хнычет и заливается новой порцией слез, вытирая их рукавом своего свитшота красного цвета. - Зачем ты так? Ты никогда не был таким. Я боюсь тебя. Чонгук сквозь пелену слез смотрит на разъяренного парня, что выдыхает шумно, грудная клетка тяжело вздымается, а руки, зудят, прося еще что-нибудь распотрошить, ибо злость не испарилась, разодрав подаренную игрушку Чонгуку от своего одноклассника. Старший с отвращением кидает изуродованного слоника в сторону, оттряхивая руки и прослеживая, как тот подбегает и бережно поднимает "игрушку", если так можно её назвать, смотрит на неё и только усиливает плач, непроизвольно заглатывая слезы. Этот потрошитель только что ни игрушку разорвал, а всю надежду в маленьком мальчике на лучшее в своей и так потрепанной жизни с уродливым шрамом. - Ненавижу голубой цвет, - плюётся старшеклассник ядом, с мерзостью, глядя на рёв младшего и засунув руки в карманы джинс, уходит." Вспышка, и снова круговорот пленки перед глазами, с различными кусками моментов из детства. Чонгук хватается за голову, поскольку эти воспоминания его выматывают, высасывают все силы, а боль стучит в дверь и подсознание любезно приглашает, не только в голову, но и в сердце. Вспышка и перед глазами снова этот старшеклассник - перематывает разбитое в кровь колено, дует и просит потерпеть, нежно и шепотом говоря, что скоро всё пройдет. " - Кто тебя на велике учил ездить? - с волнением в голосе спрашивает старший, аккуратно завязывая остатки бинтика в красивый бантик. - Бабушка, - утирая нос рукавом отвечает Чонгук. - Тут два варианта. Или из твоей бабушки учитель никакой, - хмыкает тот и помогает подняться младшему, бережно подхватив за подмышки. - Или из тебя ученик никудышный. - Это не правда, я хороший ученик, - протестует Чон, обиженно надув свои пухленькие щечки. - Просто запутался в какую сторону крутить руль, когда тебя клонит в сторону. - В какую ты падаешь в ту и нужно повернуть руль, чтобы не шлёпнутся с велосипеда и не разодрать коленку, - смеётся он, трепля отросшиеся темные волосы младшего с легкими кудрашками, спадающие на лоб. - Давай я поведу твой транспорт - убийцу. - Не надо так, - скулит Чонгук, ступая рядом, но хромая, в силу того, что ранка болит и кровоточит. - Я научусь и буду гонять получше чем ты на своём. - Не сомневаюсь, но пару уроков тебе приподам. - Не дашь, - утвердительно говорит Чонгук, опуская потускнело голову и шмыгает носом. - Почему это ты так уверен, что не дам? - Потому что ты сейчас отведешь меня домой и уйдешь, а вернешься неизвестно когда. Ты приходишь ко мне не часто. - Но прихожу ведь, - старший останавливается и, поставив велосипед на подножку, присаживается на корточки перед унылым и грустным мальчиком. - Чонгук, я же говорил тебе, что у меня строгий отец? - Чон кивает. - И ты ведь знаешь, что я сбегаю из дома, когда он уезжает на работу? - тот опять кивает и поднимает глаза встречаясь с чужими. - Ты взрослый мальчик и должен понимать, что я рискую быть выпаренным прибегая к тебе, но я это делаю ради тебя. Я продолжу сбегать к тебе, чтобы увидеть твою улыбку и услышать твой голос, но бывает, что я не в силах прийти. Но ты жди меня. Всегда жди. Я приду и мы снова будем кататься на велосипедах, кушать вкусности в твоём любимом кафе и я помогу тебе с уроками. - Я и сам могу сделать уроки, - бурчит Чонгук, заставляя парня напротив улыбнутся. - Знаю, - старшеклассник протягивает руку и нежно оглаживает мягкую щечку, но она особенна, так как укрыта рубцами. И она совсем не отталкивает, а наоборот завораживает, потому что можно разглядеть красивый узор, будто пламя огня оставил метку мальчику. - Мне уже пора. Поэтому давай я тебя быстрее доведу до дома и вернусь обратно к себе. - Я могу сам, а ты беги пока отец не узнал, потому что его гнев страшный и болючий, - Чонгук и сам знает, прочувствовал на себе, какого это когда папа в ярости, поэтому такой участи для друга не хочет. - Только обещай, что вернешься при малейшей возможности. Не оставляй меня без своего внимания. - Обещаю, - кивает старший и протягивает вытянутый мизинчик, который в следующую секунду перехватывает чужой и они сцепляют их воедино, заключая своё обещание. - А ты только дождись меня. Парень обнимает мальчишку, поднимается и уходит, несколько раз оборачиваясь вдалеке и махая, а Чонгук стоял и смотрел, пока силуэт друга не скрылся за поворотом огромной высотки. И если бы ему сказали, что это их последняя встреча, то он ни за что бы не отпустил старшего. Но никто из них не знал, что они видятся в последний раз. " Вспышка. Чонгук уже лежит на спальном мешке, зажмуренный, челюсть сжата, а сердце бьется в унисон с режущей болью в висках. Перед глазами темнота, но в длинной пять секунд, потом, будто канал переключился с интересного и веселого мультика на жестокий и страшный фильм с рейтингом выше восемнадцати лет. Чонгук видит мужчину кричащего на мальчика, чье лицо мутно и не разобрать. Видит нож, кровь, вопли, ноги устланы в черный выглаженный костюм, бита что падет на асфальт с характерным звуком, отбивающийся в ушах звоном. Всё происходит за считаные минуты, а Чонгук хочет поспорить, поскольку он будто проживал заново все эти моменты, прочувствовал их все, что были спрятаны в самом дальнем уголке подсознания, были заперты на крепчайший замок. Вернулось то, что было скрыто годами. И в эту секунду Чон хотел бы не знать своего стертого прошлого. Потому что в ней неизменно пахнет болью. Будто подбрасывают новую порцию, учуяв, что в жизни его всё налаживается. Чонгук больше не слышит ничего. Ничего не видит, перед ним кромешная темнота. Он лежит с закрытыми глазами, утомленный от переизбытка нахлынувших волн беспощадных, которые разбиваются в дребезги вместе с душою и потрепанным сердцем. Чонгук внутренне смеётся, его смех напоминает накатывающую истерику, но он просто давится смехом и лишь убеждается в том, что он питается не едой человеческой, а жизненной и жестокой болью. Она его кормит регулярно, будто парень умрет, если не получит новую дозу. И когда следующий раз? Когда Чонгук пригубит заглотнёт целиком новую? Юнги быстро сменив мокрую одежду на сухую, садится как можно ближе возле костра, чтобы согрется и складывает руки на груди. Смотрит сквозь огонь на уже давно сидящего Джина, одетого в спортивные теплые штаны, коричневый свитер поверх которого натянут кардиган. Голубоволосый слишком зол на друга потому, что с таким не шутят, это игра со смертью и с ней нужно быть очень осторожным. Юнги так перепугался за Кима, что готов был уже коньки отбросить вместе с ним, а оказалось... - Ты показал ему свою не очень хорошую сторону, - первым нарушает тишину Джин, не поднимая глаз. - Он испугался тебя. - Знаю, - выдыхает Юнги, играя желваками на скулах. - И это по твоей вине. Я старался скрыть от него моё прошлое, но оно нагрянуло снова и неожиданно. - Прости, я не должен был так поступать, - он поднимает глаза в которых четко читается раскаяние и сожаление, этого достаточно для Юнги, который кивает в знак прощение. Злится больше нету смысла. Что сделано, то сделано. И уж так вышло, то придется все-таки раскрыть Чонгуку своё прошлое и убедить, что он не такой жестокий. Что боятся его не стоит. По крайней мере его, потому что Юнги своего малыша любит и не причинит боль, скрывая своих демонов внутри на прочных, двойных цепях. Но без промедления выпустит их, если Чонгуку будет угрожать хоть малейшая опасность. Он зубами разгрызет глотки всем, а кости сломает и разотрет в порошок. Оба сидят и ждут своего третьего друга. Оба не знают о состоянии Чонгука, а когда поймут, что слишком долгое время он отсуствует, то ворвутся в палатку и с животным страхом Юнги будет приводить в чувства Чонгука, что лежит без сознания... ... и лишь маленькая капелька слезы стечёт из уголка закрытых глаз по его виску, оставляя мокрую дорожку. И в панике её никто не заметит.