Black mask

- Я убийца. Тишина. Она звенит в ушах, а тяжелый стук сердца добивает. На минуту кажется, что даже природа замолчала и остановилась, как того хотел Чонгук минутами ранее. Но не сейчас. Потому что в такой напряженной тишине - два слова как гром среди ясного неба, пугает своей грозностью, заставляет сердце вжаться в тиски и остановится. Дыхание Чонгука участилось, кажется у одного, потому что Джин опустил глаза, а руки убрал с плеч, отворачиваясь к морю. Он правду знал всегда, но вот Он, нет. Да и откуда, если прошлое Юнги для Гука всегда было закрыто на особо прочный замок, открыть который сможет только сам владелец. - Прости? - Чонгук слышал. Прекрасно всё услышал, но... - Я убийца. Расслышал? - изогнув бровь Юнги хладнокровно смотрит в темные глаза. Смотрит, ищет, хочет зацепиться за любую проскользнувшуюся эмоцию. Но ничего. Просто затягивающий омут. - Я убийца. Я психопат. Принимаю таблетки, чтобы моя агрессия оставалась во мне. Я убил четверых людей собственноручно, пистолетом, что лежит у меня в машине, припрятанный, - каждое слово выходит с болью и страхом. Страхом не за содеянное, а за окончательным словом Чонгука. Юнги сухо сглатывает, сжимает банку до хруста, от чего кожа бледнеет и утопает в черном море, без эмоциональных глаз. Ему на минуту кажется, что если бы на лице младшего проскочила хоть одна эмоция, то стало намного легче, но такого удовольствия Гук ему не предоставляет. Слушает внимательно, молчит, дышит через раз, боясь потревожить историю прошлого, которую так давно хотел услышать. Плевать какая она. - Я живу в мире, в окружение, где от этого ты не ускользнешь, рано или поздно время наступит и придется испачкаться в крови, пропитаться в ней с головой... - челюсть плотно сжата, от чего желваки играют на лице. - Но самое главное, что двое из них были невинны. Я убил ни в чем не повинных сука людей. Юнги швыряет со всей злобой полупустую банку в костер, жидкость которой выливается на раскаленные дрова, заставляя огонь шипеть. Он локтями упирается в острые колени и зарывается пальцами в голубые волосы, сжимая их. Джин не разворачивается, смотрит вдаль морской глади и лишь вздрагивает от выходки друга. Он эти истории знает. Сам лично присутствовал на одной из них. - Поэтому я не брал тебя собой на разные мероприятия, оставлял дома, подальше от всей этой грязи. Хотел тебя защитить, не впутывать потому, что ступни одной ногой в наш круг, ты погрязнешь, не сможешь больше выпутаться. Я хочу уберечь тебя как проклятый, - хрипит Юнги не поднимая глаз, но вздрагивает чувствуя тепло на своих плечах. Нежные чонгуковские ладони успокаивающе поглаживают спину, зарываясь в загривок и перебирая мягкие пряди волос. - Теперь ты знаешь моё прошлое. Теперь видишь какой я на самом деле? Я не хера не белый и пушистый. - И что, что ты убил человека? Голос Чонгука спокоен, без упрека, без страха или отвращения, ненависти. Юнги непонимающе поднимает карие глаза на любимого, что возвышается над ним и смотрит в ответ так нежно и любяще, а легкая улыбка ласкает губы. Словно Юнги только что не признался, что убил людей, - это не животных застрелить на охоте. - Убив человека ты не перестаешь быть нашим другом... моим другом. - Ты не услышал меня... - чего добивается Юнги и сам не понимает. Он был уверен в том, что младший вскрикнет, наговорит гадостей и уйдет, но сейчас все в точности наоборот. Гук стоит рядом, гладит и не уходит. Еще несколько дней назад, Юнги собрал в себе смелости, чтобы рассказать брюнету про себя. Не то чтобы он так хотел, но это был единственный способ избавить себя от боли в сердце. По плану Чонгук должен был вскочить с места, начать возмущаться, выкрикнув несколько матерных слов, а потом твердо возгласить, что разрывает дружбу, что больше не хочет общаться и видеться тем более. Тогда бы Юнги возможно освободился и терзал себя, изнывал от нехватки их встреч, разговоров, его улыбки и нежного голоса, но он бы всё это смог выдержал. В первое время терпел бы боль, а потом к ней и вовсе привык. Но сейчас план треснул и развернулся со всем другой стороной, еще более острой. Она вонзается в спину своими наточенным лезвиями, Чонгук укладывается друга на них и надавливает на кровоточащую грудную клетку, заставляя лечь до конца. Юнги принимает приказ любимого, принимает послушно в себя ножи, потому что по другому никак. - Нет, я услышал тебя прекрасно, поэтому хочу узнать все подробно, хочу чтобы ты высказался мне, потому что груз, что ты носишь на своих плечах тянет вниз. Скинь его и поделись со мной... Я приму тебя любым. Чонгук не знает, что своими словами причиняет только еще больше боли. Что за всегда веселым личиком скрывалось другое. Что за каждым его новым вздохом - приходило удушье, а за каждым его созерцанием, - за Тэхеном и Гуком - следовал водопад слез, которые никто не видел, лишь стены впитывали в себя влагу и Бам, что время от времени слизывал соленные дорожки с щек. Юнги никому не признается, что ему больно. Больно, зная, что любимому человеку хорошо без тебя. И может быть если Чонгук ушел из его жизни с отвращением и ненавистью в глазах, то ему было бы в разы лучше и плевать, что душа разорвется на части, но Юнги отпустит. Кому он врет? Себя не обманешь! Юнги не сможет отпустить Чонгука. Никогда. Он окончательно зависим от него. Поэтому ему остается петлять по раскалённым углям босыми ногами по краю обрыва, и терпеть ад внутри, что плавит всё что осталось ещё живым. Но любовь к малышу Гуки не сгорит, не потеряется, не исчезнем и тем более не пройдет. Если Чонгук решил издеваться над ним. Подвергать его пыткам и заставлять смотреть, то Юнги как самый верный пёс, склонив голову проскулит, я готов. - Ты даже после признания меня не боишься? - Ну если самую малость, - честно признается Чонгук, выставляя большой и указательный палец, делая между ними маленькое расстояние. Юнги прыскает, оставляя висеть между ног руки, сцепленные в замок. - Но эта малость состоит в том, чтобы не потерять тебя и нашу тройку. Мы друзья и должны все трудности переносить вместе. Еще одно лезвие проходит сквозь тело старшего, еще одно лезвие причиняет боль. - Поддерживаю, - соглашается Джин, оборачиваясь к парням. - А знаешь... - Чонгук прикусывает губу в нерешительности, задумываясь и посмотрев поочередно на Юнги, а потом на Кима, вдыхает полной грудной клеткой, после чего продолжает с немного дрожащим голосом: - Я ведь тоже убийца. - Не неси чушь, - рявкает Юнги, выпрямляя спину, а затем озадаченно лицезреет малыша, что смотрит в ответ без капли лжи. - Нет, это чистая правда, - кивает Чон, теребя в руках плед, что свисает с плеч. - На моих глазах погибло два парня, а я не смог ничего сделать, - он замечает удивленное лицо Джина, видит ошарашенный взгляд Юнги, но продолжает, хочется высказаться, хочется хоть кому-то это рассказать, ибо тьма окутавшая Чона уже давно всё знает и не один раз слушала его всхлипы, она стала свидетелем разрушение. - Была тройка парней из старших классов, чьи отцы владели огромными деньгами и выгораживали своих сыновей из любого дерьма, поэтому им было спущено всё с рук. Они качали наркотиками других и заставляли на моих глазах спрыгивать с крыши, - Чонгук жмурится, прикусывая щеку изнутри. Картинки перед глазами такие яркие, что на миг кажется, он вернулся в те самые моменты. Юнги незамедлительно встает, притягивает в свои объятия сжавшегося малыша, чувствуя поддёргивающиеся кулачки на своей спине, что сжимают серый свитшот. - Потом полиция спустила всё на самоубийство, а тем уродам всё это нравилось. Они получали наслаждение, питались моим страхом и беспомощностью. Чонгук бы сейчас заплакал, разрыдался в голос, но слёз нет. Сухость да и всё. Хочет закричать, почему именное его выбрали для этого, почему именно он стал свидетелем. Но даже на это уже нет сил. Губы подрагивают, а сердце стучится как сумасшедшее, отдавая болью в висках. Глаза налились свинцом и потяжелели, Чон прикрывает их, отдаваясь полностью в теплые объятия старшего. - Сколько бы я не просил себя убить, то они отнекивались и продолжали каждый раз лицезреть на моё заплаканное лицо, подкидывая воспоминания об этих случаях, - продолжает Чонгук, щекоча своим дыханием шею Мина, который зарылся носом в макушку Гука и водит пальчиками по спине. - После всего этого я пил успокоительные, но засыпать боялся, зная, что кошмар настигнет меня во сне, утянет в свои сети и будет пытать. Я скинул в весе прилично, был бледным как ходячий мертвец, кусок в горло не лезло, не выходил из дома. Я наверное бы так сдох в своей комнате, если бы не отчим, который вытянул меня, спас, отвлекал разными походами в город, а потом и вовсе перевёз нас в Сеул. Я вышел из депрессии, начал новую главу своей жизни, но и эта как ни странно была повреждена некоторыми строками и пятнами чернил, - хмыкает Чонгук, потираясь щекой о подставленное плечо друга. - Но я все же не теряю надежды и стараюсь дождаться счастливого финала этой книги... Чонгук почувствовал мокрую капельку, упавшую на оголенный участок шеи и отстраняется, заглядывая в красные от спадающих слёз глаза. Чон улыбается, вытирая ладошкой хрусталики, поднимается выше и убирает челку, спадающую на глаза, за ушко. - Поэтому мы с тобой чем-то снова похожи, - добавляет он. - Снова? - брови ползут вниз, Юнги промаргивает непроизвольно выступившие слезы. Просто слушать этот рассказ не возможно, потому что Чонгук сильный духом, раз смог всё это пережить и не уйти из жизни. Мин гордиться своим малышом, но в то же время ненавидит его жестокую судьбу. Он не заслужил. - Да, однажды один голубоволосый парень пришел ко мне поздним вечером, сел возле меня на качелю и сказал: " Ты носишь маску, чтобы скрыть шрам, а я ношу маску, чтобы скрыть свою доброту, показывая всем своё дьявольское обличье", - усмехается Чонгук. - Тогда ты недоговорил, потому что я еще нашу маску, скрывающую боль прошлого. Если моя маска треснет и расколется на маленькие кусочки, то под ней ты увидишь убитого меня, вдребезги расколоченную душу и больные, страшно больные глаза от выплаканных в большом количестве горьких слёз. - Я не позволю маске треснуть, - выдыхает Юнги в пухлые губы, что находятся в катастрофической близости, опускает взгляд на них и смотрит, подавляя в себе желание прикоснутся к ним, а потом возвращается к глазам. - Я постараюсь склеить её и полностью реставрировать всю поврежденную внутреннюю сторону, но если вдруг у меня не получиться, то я поделюсь своей, сделаю новую без трещин. - Знаю, - тянет уголки губ вверх Гук, облизывая, а сердце колотится, грозясь вырваться наружу. Как же хорошо вот так стоять и даже близость их лиц, Чонгука не пугает. - У каждого человека за спиной таится что-то темное, неважно насколько страшное и больное. Главное поделится с человеком, который не позволит тебе в нем утонуть, а вытащит и согреет. Вы приняли меня таким какой я есть, так почему я должен отталкивать вас из-за прошлого? - Проблема в том, что я не смогу сдержать и повторю прошлое, если тебе вам будет угрожать любая опасность. Я сорвусь, если на тебе будет хоть царапинка и мне плевать, кто за этой ранкой будет стоять. Я убью любого за тебя. Сверну шею и приду на помощь Джину в любую точку мира и знаю, что будь в опасности я - вы бы пришли незамедлительно, - Юнги поднимает глаза на мгновение на счастливого Кима, что стоит в стороне и улыбается. - Ничего. Мы с Джином поможем спрятать труп, - пожимает плечами Чонгук, растроган словами друга, что греют душу лучше любого пледа или батареи, а в его темном мире расцветают еще множество разновидностей цветов, одни из них розы. Юнги на такое заявление давится воздухом. - Да, - кивает Ким, подходя ближе и вытирая рукавом тихо скатившиеся слезинки. - А если труп замочить в ванной в жидкости из-под... - Джи-и-и-н, - устало протягивают имя друга в один голос парни, разворачиваясь в его сторону. Расстояние между их губами стремительно увеличивается. - Что, - вяло изрекает тот, изгибая брови в изумлении. - Я видел в интернете, как один... - Нет, так мы делать точно не будем, - обрывает его Чонгук, мотая головой. - Лучше всего, если Юнги не слетит с цепей, потому что носить подачки в тюрьму я не собираюсь, - смеётся он вместе с Джином, а Мин закатывает глаза, хмуря брови. - Не нужны мне твои подачки, - фыркает, и присаживается возле костра, подбрасывая несколько дровишек. - Да ты что...Даже скучать не будешь? - Буду... - совсем тихо, но этого достаточно, чтобы улыбка на лице Чонгука стала более шире, открывая белоснежный ряд зубов с передними двумя как у крольчонка. - Ну так и всё, - радостно хлопает в ладоши Гук, усаживаясь на своё место. - Завязываем с убийствами и я прослежу за этим. Отныне я рядом и в оба глаза буду следить за тобой. - Я не маленький ребенок, - хмыкает Юнги, но тень улыбки проскальзывает, хоть увидит её только пламя огня. - В няньках не нуждаюсь. - А я не за тобой буду следить, а за твоей агрессией, чтобы та за края не вылезла. - Делай что хочешь, - устало вздыхает Юнги, усаживаясь на свой стул и, потирая переносицу прикрывает глаза. - Вот и славненько, - довольно кидает Чонгук, поднимая свою банку пива. - Предлагаю выпит за наш вечер. За раскрытие прошлого и избавления груза. Парни с облегченными улыбками на губах чокаются, прикрикивая "за освобождение" и пьют освежающую жидкость, что расслабляет тело и туманит мысли, избавляя от тревог и напряженности. Каждому человеку нужно выговорится. Одни держат в себе, но до определенного момента, пока оголенные провода нервов окончательно не заискрятся и не случится замыкание, которое в конечном итоге убьет. Другие же, изливают свои чувства пустым листам бумаги, которые впитывают в себя все черные чернила и капли слез, но это также может привести некоторых к летальному исходу. Если под боком окажется тот самый человек, который не только будет слушать, а еще и услышит, поможет, не позволит увязать в болоте, то нужно беречь этого человека. Ни за что не отпускать потому, что без него можно уже давно валятся в закрытом пространстве, в сырой земле. Но такие люди попадаются редко, и если все же посчастливилось их встретить, то нужно ценить. У Чонгука есть Джин и Юнги. У Юнги есть Чонгук и Джин. У Джина есть Юнги и Чонгук. Они есть у друг друга.

*******

Юнги сидит на покрывале, постеленное на песок поодаль от костра, а на бедрах у него покоится голова Чонгука, который позволяет чужим теплым пальцам массировать кожу головы, перебирая пряди темных волос и млеет, временами закатывая от удовольствия глаза. Юнги ценит это время. Он не отстраняется даже на одну секунду от касания малыша, наслаждается, впитывает в себя, чтобы потом будучи в огромном доме одному, вспоминать и чувствовать на своих кончиках пальцев тепло и нежность кожи младшего. Чонгук прикусив щеку изнутри внимательно слушает рассказ о прошлом и старается всё уловить, но всё слишком запутанно, от чего он хмурится, прищуривая глаза, а Юнги заметив рассеянный и непонятливый взгляд, усмехается. Читает в глазах, прости я запутался, и без злобы вздохнув еще раз начинает сначала: - В средней школе я, Джин, Хосок, Чимин, Ван и Чон Иль были лучшими друзьями. Мы много времени проводили вместе и так как наши отцы крутились в бизнесе, то и на некоторые мероприятия нас брали, приказывая вести себя хорошо и привыкать к такому, ибо мы будущие наследники их компаний, - проговаривает Юнги, глядя вдаль на горизонт, где стоят огромные танкеры, ждущие своей очереди выгрузки или погрузки. Чонгук хлопает ресницами, вслушиваясь в ровный голос друга. - Не все мы разделяли их желание. Чимин, Джин и Ван не были заинтересованы в бизнесе. У каждого были свои интересы и развлечения. Чимин - лучший программист и крэкер, он мастер в своём деле и ловко всё исправит или починит. Отец же использует его как личного хакера, незаконно взламывая чужие системы и воруя засекреченную информацию. Джин... Юнги поворачивает голову на друга, что пытается подсечь рыбу в алкогольном состоянии и собрав с губ привкус коньяка, который они открыли минут тридцать назад, продолжает: - Джин в шестнадцать лет открыл свой первый ночной клуб, а в восемнадцать второй. Он отлично справляется с работой своей, поэтому отец на время оставил его в покое, сказав, что сын примет компанию в свои руки, после смерти старшего Кима. Он дал, в отличии от Чимина, ему свободу своих действий, но по прежнему следит и предлагает помощь на крайние случаи, - выдыхает Юнги и откидывает руку за спину, облокачиваясь об неё, а другую не отрывает от поглаживание младшего, что смотрит в небо и умиротворенно дышит, изредка шмыгая носом. - А если говорить о Ване, то... - делает маленькую паузу. - ...то он просто делает вид, что занят делами компании. На самом-то деле, он не врубается ни в одну цифру, ни в одну строчку в документах. Всё скидывает своему человеку, который делает за него работу, взамен получая кругленькую сумму. А сам Ким идет и отрывается в клубе, - иногда приходит в Джина - пьет много, принимает разные виды наркотиков и выбрав себе подстилку на одну ночь, трахает до потери сознание своего партнёра. - Он всегда такой был? - хрипло спрашивает Чонгук, сжимая губы в тонкую линию. Сердце невольно застучало в быстром темпе, вспомнив ту боль, которую испытал в машине, когда Ван вбивался в его сухой анус жестоко и изголодавшись впивался в губы, терзая их до крови. - Нет, - мотает головой старший, сглатывая, ибо тоже вспомнил, как хотел к своему списку добавить пятого убитого человека. - Раньше он только пил и трахал одного человека. Им был Чон Иль - наш друг и по совместительству парень Кима. Первый всегда был образованный и тихий. Он очень сильно интересовался бизнесом отца, чувствуя ответственность. - А что с ним стало? - Он умер, - твердо и без дрожи в голосе ответил Юнги, прикусив губу и запрокинув голову вверх к звездам вздохнул. - Чон Иль был убит мною лично. - Получается после того, как ты убил Иля, то Ван тронулся мозгами и стал таким ужасным человеком? - Мг, - кивает Мин. - Я не хотел убивать, это вышло случайно, так как в дом ко мне подкрался незнакомец в черном одеянии, с кепкой накрытой капюшоном на голове и в маске. В тот момент я не спал, а сидел на кровати в темени и дорабатывал несколько документов и не ожидал, что при поставленной охране, кто-то сможет прокрасться в мой дом, - он тяжело сглатывает, так-как ему это дается не просто. Всё такие Чон Иль был его лучшим другом и одним из тех, кто был убит невинным. - Он застал меня врасплох и началась драка. Черт, я не знаю, какого хрена он молчал, почему не назвался, но поранив меня канцелярским ножом, он развернулся в сторону открывающихся дверей, откуда выходил Ли и вот тогда было всё в тумане. Я схватил пистолет из-под матраса и выстрелил прямо в сердце, от чего наступила мгновенная смерть. - Ли, это кто? - Это мой... - Юнги колеблется, не зная как правильно назвать, но решив что скрывать от Чонгука своего бывшего будет неправильно. Раз он открывается, то тогда до чиста. Ни каких тайн. - Мой возлюбленный. Чонгук затих. Даже дыхание остановил, слыша стук собственного сердца, а в голове звучит "возлюбленный". И почему же так кольнуло внутри? Стало неприятно, аж горечь подступила к языку. Юнги почувствовал напряжение малыша и стал более интенсивней ноготками щекотать макушку. - Ты его любил? - осторожно и тихо шепчет Чонгук, не моргая и вовсе. - Да, любил, - честно, только честно. - Очень. Но я ошибся. Я любил на все сто, а он лишь наполовину. - Как так? - После того, как Ван узнал о смерти Чон Иля - был в бешенстве. На тот момент он разрушил в доме практически всё, разбил тачку и изуродовал лицо одному из телохранителей. Дело об убийстве замяли, а вот Ким с этим согласен не был. Тогда я и подумать не мог, что два месяца тишины - перед огромной бурей, - Юнги сжимает в руке песок, что выскальзывал из пальцев, а слезинка подсвечиваемая светом костра, тихо стекает вниз по подбородку, капая на свитшот. - Ли Тхан был не из богатой семьи. Он был волевой, взрывной и общительный. Изначально я даже его терпеть не мог, но что-то пошло не так и я влюбился. Через время оказалось, чувства взаимны и мы стали жить вместе в моём доме. Месяца шли, а наша любовь не угасала, до одного дня. - Он изменил тебе? - боязливо предполагает Чон, боясь надавить на открывшуюся рану. - Лучше бы изменил, - хмыкает и быстро моргает, пересекая новую порцию соленых слёз.

/flashback/

6 месяцев назад

Бмв размеренно останавливается за тойотой на светофоре. Юнги барабанит пальцами по рулю в ожидании скорейшего зелёного цвета, чтобы как можно скорее очутится в нежных и теплых объятиях своего парня. Сегодня ровно три месяца, как они являются парой. В честь этого Юнги купил любимый торт Тхана и часы из последней коллекции Pomellato. Парень зачесывает свои некрашеные волосы пятерней назад и тянется к бардачку, вытягивая два - и на всякий случай - третий презерватив, сразу запихивая в карман брюк. Юнги трогается плавно, следуя за потоком одновременно вспоминая про клубничную смазку, что припрятана в нижнем ящичке в ванной. Секс у них был около двух недель назад из-за разных обстоятельств. Но сегодня Юнги едет домой пораньше, зная, что его ждут и предвкушая замечательную ночь. До дома оставалось от силы минут десять, поэтому парень надавливает на газ сильнее, где камер нет и ускоряется, но внезапно в салоне раздается мелодия звонка. Юнги хмурится, глядя на монитор встроенный в автомобиле и принимает звонок, нажав на дисплее зеленную трубку. - Да папа. - Юнги у меня плохие новости, - раздался взволнованный грубый голос. Блондин смотрит перед собой на дорогу и снижает скорость. Он выехал из компании только сорок минут назад и что за это время могло случится, парень недоумевает. - В чем проблема? - без колебаний твердо спрашивает Мин, сжимая пальцы на руле. - Помнишь нашу авантюру с господином Ю? - И? - Только что её кто-то слил в сеть. Наши акции падают, а заказчики хотят отменить свои договора. Мне нужна твоя помощь срочно. Ты далеко отъехал? - Я уже почти возле дома, но сейчас буду у тебя, - четко выдыхает Юнги, закусывая губу и завершает звонок. - Сука, - рычит он, ударив по рулю и открыв до конца окно, хочет разворачивается, как вспоминает, что копии документов хранились и у него на компьютере. Юнги наплевав на видеонаблюдение надавливает на газ, стрелка которой летит к двести. Уже через пять минут бмв остывала возле главной лестницы в дом, а владелец торнадом вломился внутрь, забегая в кабинет, где не обнаруживает ноутбука на столе. Злость кипит в венах, распирая внутренности. Юнги направляется в спальню, но и там нет ни лэптопа, ни Тхана. Брюнет зарывается в свои шелковистые белый пряди и треплет злостно, догадываясь об одном. Человек, который знал пароль вторым после владельца был сам Ли. Крылышки носа раздуваются от гнева, а кулаки плотно сжимаются, ударяя яростно стену рядом. Звон, чего-то разбившегося звучит за стеной, от чего Юнги срывается и мигом оказывается в гостевой, где открывается иная картина. Тхан сидит на полу, облокотившись спиной о кровать. Рядом нож, а руки все исполосанные неровными глубокими порезами, испачканы в крови, которой много и она вытекает, впитываясь в синюю пижаму и пачкая пол. Исчезнувший ноутбук лежит на кровати. - Что блять здесь происходит? - рычит Юнги, подлетая к парню, что приоткрывает тяжело веки и смотрит в карие глаза виновато. - Прости, - еле слышно, от чего Мин начинает злится еще сильней. - Это ты слил информацию про старикашку Ю? - кричит он, испепеляя мальчишку истекающего в багряной краске. Тхан медленно кивает, вновь прикрывая глаза. Сил нет держать их открытыми. В горле сухо, от чего парень приоткрывает рот и найдя в себе силы хрипит: - Прости, я не мог по другому. В-Ван пригрозил мне, - тяжелый вдох. - Что если я не сделаю этого, то... - снова пауза, снова вдох. - ...то он убьет всю мою семью. - Как ты мог предать меня, я верил тебе, Ли, как ты мог? - свирепо кричит, не сдерживая свой пыл. Юнги подлетает к тумбочке, скидывая все на пол. Настольная лампа, графин с водой и стакан летят вниз, разбиваясь звоном в ушах. Тхан дергается, жмурясь, а слезы текут из глаз нескончаемым потоком, утопая в хриплых мольбах прощении. Юнги кусает губу, судорожно бегая взглядом по комнате, цепляясь за бледное лицо парня, за кровь, что хорошо концентрирует своей яркостью и в голове он слышит щелчок, а потом осознание приходит, сменяя ярость. - Что ты наделал, сука? - Юнги падает на колени, ударяясь, но на это плевать. Он рванными движениями снимает с себя футболку и хватает запястье оглядывая, а потом прижимает ткань к кровавым полосам. - На хрена это было делать? Что у тебя в мозгах вообще твориться? - Прости меня, - вновь умоляет Ли, двигая пересохшими бледными губами. Блондин пристально смотрит на каждый изгиб, запечатывает в своей памяти. - Я...я не смогу ж-жить после такого. Я о-очень виноват пе-ред тобою. - Ты всё решил за нас обоих. Зачем? Ты эгоист. Полный придурок. Ты вообще когда-нибудь любил меня? Ответа не следует. Юнги распирает изнутри, в нем злость бушует. Любимый человек не только слил информацию, но и решил, что лучшим извинением будет уйти. Уйти из жизни навсегда. Тхан делает глубокий вдох, а следом грудная клетка каменеет, переставая показывать признаки жизни. Блондин дрожащими двумя пальцами прикасается к шее, пробуя на наличие пульса - его нет. Слёзы рекой льются из покраснелых глаз, сердце трещит от боли, а дыхание просто остановилось. Зачем дышать, если нет любимого. Жизнь прекратилась в тот момент, когда Ли сделал свой последний вдох. Любовь умерла. Все цветные краски погасли, превратившись в серые. Юнги хватает за плечи парня и обнимает его так крепко, что кажется, комната уловила хруст костей. Он вопит, кричит душераздирающе от безысходности. Стены сотрясаются от боли, а внутри Мина потухло всё, как и глаза, что теперь будут равнодушны ко всему живому. Отныне от него будет пахнуть смертью, жестокостью и безразличием на всё. Они с Кимом теперь на равных. Оба потеряли любимых. Оба потеряли смысл жизни. Но оба продолжают жить, вот только оболочка cуществует, а душа давно мертва.

\end flashback\

- Я по чистой случайности убил Чон Иля и до сих пор не могу понять причину такого вторжения, а Ван отомстил и целеустремленно убил Ли Тхана, даже не использовав холодное оружие, а вместо этого воспользовавшись его страхом. Юнги сглатывает и выпрямляется. Он помнит, как два месяца назад влетел в ту же комнату и увидел ту же картину, что и шесть месяцев назад. Будто история повторилась, но в этот раз она словно предупредила. Чонгук приподнимается усаживаясь под бок друга, и ладошкой аккуратно укладывает голубую макушку на своё плечо. Тот не сопротивляется. Прислоняется к теплу, чувствуя, как Гук укрывает обоих пледом, делясь своим телом. - Ты не должен себя винить в смерти обоих. Ты не специально. Перестань пожалуйста, - ласково мурлычет, поглаживая ладошкой бедро. - Прошлое нужно помнить, но им нельзя жить. - И это мне говорит, тот человек, который хранит в себе прошлое, - по доброму хмыкает Юнги, тесней прижимаясь к чужому телу. - Я четыре месяца существовал без цели в жизни, но встретив тебя, вновь обрел смысл. - А у тебя есть фото Ли? - искусывая губы, спрашивает Чонгук, ожидая реакции друга. Но тот молчит какое-то время, задумчиво смотрит вперед и только спустя минут десять поднимает голову, потянувшись в карман за телефоном. Чонгук еще сильнее начинает теребить губу, сглатывает и заглядывает в дисплей, где видит парня с милыми чертами, с каштановыми волосами зачесанные назад, его взгляд задумчивый, но нежный, влюбленный. Можно в точности сказать, что фотографировал его Юнги и почему-то от осознание этого становится больно. Горючая смесь внутри разливается по венам, а кончики пальцев покалывают, понимая, что старший до сих пор хранит его фото. Чонгук замечает на щеке у Тхана шрам и ошарашенно поднимает глаза на друга. - Да, у него тоже был шрам, - отвечает Юнги на немой вопрос. - Он напоролся на острое лезвие, когда влез в драку, чтобы защитить младшую сестру. - Что с остальными тремя убийствами? - как-то холодно и равнодушно кидает Чонгук, отворачивая голову в сторону. Юнги прячет телефон, отлаживая на подстилку. - После всего случившегося я в приступе гнева уехал к Киму. Он был готов меня встретить, охрана распределилась по всему периметру и чтобы мне попасть лично к Вану, мои люди перебили всех, а в порыве агрессии я убил двоих, пырнув ножом. Тогда я ничего не понимал, все было как в тумане, - Юнги останавливается, задумавшись, но спустя минуту продолжает: - Ну а четвертого человека я сбил на машине, когда ехал домой после клуба. Наверняка слышал об этом в школе. Чонгук согласно кивает. В воздухе витает напряжение, что можно потрогать руками. Оба молчат. Оба узнали сегодня многое друг о друге, и оба должны отпустить прошлое и жить сегодняшним днем. Потому что прошлое не вернешь, не изменишь, строки уже написаны, пусть и коряво, но есть пустые страницы, которые в будущем обязательно должны быть заполнены красивым ровным почерком вместе с яркими картинками. - Давайте дадим клятвы, - резко и неожиданно громко вскрикивает выпивший Джин, оставив затею что-нибудь словить и немного пошатывается, но стремительно несется к друзьям. Оба парни поворачивают головы на звук и напряжение как рукой сняло. Его больше нет. Джин путается о сетку, что свисает в шатре, потом копошится в ящике и достав две бутылки янтарной жидкости приближается к ним на ходу подхватив пластмассовые стаканчики. - Давайте дадим клятвы, - повторяет, плюхаясь на жопу напротив друзей, усаживаясь в позу лотоса. - Какие? - с искорками заинтересованности спрашивает Чонгук, выпрямляясь и оглядывая две бутылки явно не дешевого коньяка. - Мы втроем поклянемся, что когда одному из нас станет до невыносимости больно или захочется уйти из жизни, то мы откроем этот коньяк, - Джин поднимает, показывая его. - И выпьем вместе. Расскажем всё что таится на душе и нам станет легче, ведь мы есть у друг друга, - он ставит бутылку обратно и берет другую, открывая. - Мы навсегда останемся той троицей лучших друзей. - Я согласен, - решительно выпаливает Чон, поднимая руку. - Да к черту с вами, я в деле, - сдается Юнги, улыбаясь. Джин разливает в стаканчики жгучую жидкость, которая потом опаляет горла каждого. Вторую же бутылку, он поставит в доме Мина в тайный уголок между книгами и закроет стеклянную дверцу, надеясь, что она простоит там еще много-много лет нетронутой. Пусть пылится и хранится, как память о их дружбе. Каждый из них должен прожить счастливую жизнь, но никак не наоборот. Время неугомонно летит, забирая с собой остатки ночи, а ветер не щадит, пробирается под одежду, целуя каждый участок голой кожи, пуская разряд прохладных мурашек. Но никто этого уже не чувствует, потому что коньяк делает свое дело, согревая своим жгучим огнем изнутри. Шум волн и треск дров окутывают, шепчут колыбельную на ухо, оставляя на сердце и душе покой, уют и легкость. Сон моментально раскидывает свои сети и Чонгук в них глупо попадает, полностью очарован красотами этого места. Глаза наливаются свинцом, прикрываются и брюнет плывет по течению в царство Морфея. Этот вечер признаний. Избавление груза прошлого. И всё что сегодня было сказано - останется только между ними. Ветер унесет услышанное далеко за горизонт, а огонь став свидетелем их разговора потухнет, так и не встретив рассвет. Разбушевавшиеся волны, впитают в себя все остатки грусти и боли, унося в бескрайний океан, а шелест листьев прошепчут на ушко, что стоит жить будущем, а прошлое оставить далеко за горами. Наступает новый день, утренние сумерки приносят за собой ясность, давая шанс на новое начало. Парни крепко спят на том же самом покрывале, упуская чарующее пение птиц. Чонгук прижимается спиной тесней к крепкой груди, а Юнги сжимает талию крепче, боясь упустить и потерять навсегда. Джин не помня как оказался в своей собственной палатке, сладко дрыхнет, неосознанно отмахивается от лучей солнца, что лезут в глаза. Он недовольно мычит и утыкается в подушку. Море утихло, давая друзьям выспаться. Они проспят так до обеда и только потом начнут собираться. Только тогда Чонгук увидит двенадцать пропущенных звонков от Тэхена и смс-ки с угрозами, что приедет. Но Гук успеет и натянув ласковый голос станет шептать нежные слова, успокаивая Кима. Тот утихомирится, пыл избавит, но ночью он всё отплатит сполна. За каждый не принятый звонок накажет. За каждый игнор в чатах, будет беспрерывно вбиваться в тело, наполняя семенем. Пометит каждый сантиметр тела алыми бутонами, и напомнит что Чонгук - его собственность. Юнги же получится два сообщения, которых так долго ждал. Одно из больницы, которое откроет дома и изучит всё необходимое. Другое от друга в котором всего четыре слова и прикреплённый файл: " Я выполнил твою просьбу".