Black mask

Яркий свет режет глаза, словно высасывает сетчатку, заставляя её жечь. Чонгук вовсе не моргает, закостенелым и пустым взглядом смотрит на возвышающееся солнце. Оно светит, отдаёт остатки своего тепла в отличии от Чонгука, в котором больше нет света, внутри тьма и только. - Чонгук, позволишь мне? - тихо просит женщина, с грустью и болью смотрит на порванные простыни впитавшие в себя кровь и все те крупицы светлого, что оставалось у парня. - Уходи, - сломленный голос еле звучит, отдавая хрипотцой от ночных криков. - Оставь меня. Шин утирает скатывающиеся горькие слезы и покидает комнату. Она привыкла к Чонгуку, полюбила как родного сына и ей невыносимо больно смотреть на сломленного мальчишку, в чьих глазах нет и намёка на жизнь. Теперь там дыра, такая же черная, как и сердце личного кошмара Чона. Тэхен покинул комнату сразу же как удовлетворил все свои прихоти. Истерзал до крови, до разрывов и синяков на теле Чонгука. Добавил новые шрамы и ушел. Оставил брюнета наедине со своими гнетущими мыслями, с чертями и монстрами, прячущиеся в темных уголках. Только вот Тэхен и есть тот самый монстр, который плоть рвёт, внутренности достаёт, распотрошит и вновь запихает, надеясь на заживление шрама. Но Ким не подумал над тем, что проведи лезвием по коже, она больше не станет прежней. Как бы ткани не срастались и не затягивались, тонкая линия останется. Кожа уже не будет той прежней, а шрам будет лишь напоминанием, которые ничем не стереть. Тэхен собственными руками вчера сделал порез, вытянул сердце Чонгука, поиздевался и обратно вернул, однако биться для него оно перестало. Тэхен сам оттолкнул зайчонка, сам сделал всё, чтобы услышать ненавистные слова из уст возлюбленного. Тучи сгущаются, прогоняют солнце, прячут в своих объятиях и Чонгук тоже мечтает скрыться. Спрятаться там, где его никто не найдет, там, где он сможет дожить спокойно и без боли, которая впиталась под кожу и за ручку взяла, чтобы всюду быть рядом. Чонгук не хочет её дружбы, он руку отрубить готов, если так он сможет свободно дышать, без всяких осадков горечи на языке и лезвия, поселившееся в горле. Ноздри давно забились запахом крови, от которого не избавиться, наверное, никогда. Чонгук на кровати лежит неподвижно, с того момента, как Тэхен оставил его. И проблема даже не в том, что он не хочет встать и уйти подальше из этого дома, а в том, что Чонгук попросту не может. Брюнету больно физически от ран, оставленные этой ночью. Шея саднит, проход отдаёт адской пульсацией, стоит Чонгуку малость двинутся. Тело отказывается двигаться и парень не настаивает. Он морально упал и опустил руки, потерял доверие ко всему. Ему хочется укрыться одеялом, закрыть окна шторами, чтобы быть в темноте, лежать и смотреть в одну точку. Но себе позволить Чонгук может лишь продолжать лежать полностью обнаженный поверх всех грязных и порванных простыней и дышать через рот, ведь только так легкие продолжают функционировать. Чонгуку наплевать на всё, на его наготу, на раны, на боль, на внутренний холод, заставляющий покрыться мурашками кожу. Он на жизнь скатывающуюся в бездну смотрит, наблюдает, как она проходит мимо него, и чувствует, что что-то пошло явно не так. В какой-то момент всё пошло не под тем углом из-за чего каждый день Чонгук просто выживает, а не живет. И те слова красующиеся на рёбрах, словно шутка. Будто они смеются над ним, ибо наслаждаться такой жизнью, Чонгук не хочет. Это было ошибкой, эти слова сплошная ошибка, они не предназначенные для него, потому что вместо них должен стоять вопрос, терзающий Чонгука каждый новый день: "Почему конец есть у всего, но у меня его нет?" И ответ имеется всего один: "Потому что ты всё ещё остаёшься стоять на ногах. Потому что ты до конца не сломался, а когда прозвучит последний хруст, тогда конец наступит и покой вместе придёт за тобой." Чонгук ждёт, надеется, что его конец близок, знает, что нужна одна единственная трещина, которая развалит все выстроенные стены годами. И которая станет последним толчком для последнего вздоха. Брюнет, трезвонящую мелодию своего мобильного, не слышит. Он в мыслях глубоко ушёл на дно и лишь спустя долгие две минуты тянется к прикроватной тумбочке, принимая звонок. - Чонгук, почему не берёшь трубку? - взволнованно звучит, но для него всё однотонно и серо. - Ты в порядке? Почему молчишь? Тебе плохо? Что с тобой? Ответь, пожалуйста. Чонгук натянуто улыбается, впитывая каждые слова беспокойства. Ему хочется молчать и слушать низкий голос, который понравился с первых секунд знакомства. - Отвечаю, - произносит тускло, прикрывая свинцовые веки. - Что с голосом? - не унимается Юнги и в трубке раздаётся неизвестное копошение. - Только проснулся, - нагло врет. - Ещё семи нет, поэтому не ждал твоего звонка. - Прости, но мне как-то не по себе, - признается парень. - Я не спал этой ночью, всё думал о нас и на рассвете мне захотелось тебе позвонить. На сердце было неспокойно, а когда ты ещё трубку взял с третьего раза, то эти жалкие минуты для меня длились словно вечность, - голос умолкает и Чонгук грустно вздыхает. Хочется продолжения, пусть Юнги рассказывает что-то, не важно что именно, просто говорит, а Чон будет слушать, и словно успокоительное принимать, потому что басистый низкий голос приносит покой и легкость. - Я не напираю, но ты обдумал моё вчерашнее предложение? Чонгук кривится, когда пробует лечь на спину, ведь бок полностью онемел и вспоминает вчерашний разговор после поцелуя, который принёс бурю эмоций, обжог губы своим теплом и нежностью, что отчетливо чувствует Чонгук сейчас, прикасаясь к ним подушечками пальцев. Сердце отбивает быстрый ритм влюбленности. Чонгук не против. Отбросив все мысли, он возвращается к разговору, где звучали последующие слова Юнги: "Чонгук, я хочу, чтобы ты был рядом. Больше не могу смотреть, что ты с Тэхеном, потому что это больно и невыносимо. Если мои чувства взаимны, поехали со мной. Мы начнём с чистого листа, если ты хочешь. Уедем куда пожелаешь и продолжим дальше учиться. Но вместе. Я не стану тебя уговаривать, если ты откажешься. Но и молчать я больше не могу. Прости, но если ты откажешь мне, то я уеду. Если ты счастлив, то я буду только рад. Поэтому не спеши с ответом, обдумай всё, и завтра я приму любой твой выбор." Тогда Юнги больше ничего не сказал, обнял на прощание и, получив в ответ молчание, уехал. Чонгук жалеет, что не дал ответ сразу, потому что на языке уже было вычеркано согласие. Он даже не думал раздумывать, потому что стоило представить уход Юнги, как эгоистическое сердце тянуло свои руки к чужому и в плаче просило не оставлять в этом черством и жестоком мире. Чонгук должен был не колеблется и, схватив вещи уйти, но совесть не позволила и теперь брюнет расплачивается, потому его желание попрощаться с Тэхеном привело к худшему исходу. Зато Чонгук теперь видит настоящее лицо Кима, который любезно показал, сняв маску. Теперь нет и малейшей капли совести, потому что вчера Тэхен её растоптал, в грязь окунул и заставил пропитаться в ненависти к себе. Чонгук больше не хочет заглядывать в глаза этой мрази и больше не хочется с ним даже словом обмолвится. И парень бы всё отдал, лишь бы за ним пришёл Юнги, забрал в свой родной дом и укрыл в объятиях, защитил. Но показываться в таком виде не хочется. Не хочется расстраивать его и, зная характер друга, то так просто устоять Юнги не сможет. Он сразу рванёт к Тэхену, найдёт, из-под земли достанет, если придётся, и снова туда закопает, предварительно выплеснув на нём всю ярость. Чонгук боится не за Тэхена, а за Юнги, ведь если не изменяет память, то отец Кима влиятельней, чем отец Мина. Проблем для последнего Чонгук ни в коем случае не желает. Поэтому он сглотнёт сгусток боли и продолжит дальше существовать. Ждать пока самочувствие улучшится и можно будет предстать перед другом. - Чонгук? - окликает Юнги, когда тишина в трубке затянулась. - Да, я просто задумался. - Надеюсь над моим предложением? Чонгук уголком губ усмехается, в потолок смотрит, не моргая. - Я согласен. Брюнет всегда был согласен. Сказать "нет" для него было равносильно оторвать частичку себя и выкинуть на дно глубокого океана. Чонгук с первых дней знакомства был готов пойти за Юнги, куда-только тот пожелает. Готов был сделать всё, лишь бы карие глаза смотрели в его и не отворачивались, не исчезали, чтобы его голос с чистыми низкими нотками, всегда звучал и радовал ушки Чонгука, который вместо колыбельной готов слушать. Готов пожертвовать всем, только бы рядом с Юнги быть, потому что именно в нём находится его долгожданный покой и счастье, которое брюнет хочет разделить на двоих. Только вот понял это он слишком поздно. Но исправить всё, ведь никогда не поздно? - Я хочу быть рядом с тобой. "Всегда хотел" - Но... Юнги напрягается, дыхание замирает, ведь это "но" всегда несёт не самое лучшее продолжение. - Но не сегодня, - заканчивает Чонгук, прикусывая губу, вмиг кривясь от пощипывания в районе лопнутой половинки губы. - Мне нужно время. Кое-что сделать надо перед тем, как я покину этот дом, - врёт парень, понимая, что только так сможет оттянуть время для своего выздоровления. - Через неделю я смогу вернуться к тебе. Надеюсь, ты подождешь? "Хочу увидеть тебя прямо сейчас. Хочу вдохнуть твоего запаха и почувствовать твоё тепло," - кричит в немой мольбе Чонгук, сжимая мобильный до белых отметин на коже. - Я ждал тебя больше двух месяцев, поэтому неделя для меня, надеюсь, пролетит быстро, - с легким смешком изрекает Юнги. Он просто счастлив, но вот родной, когда-то звонкий и заливистый голос, сейчас совсем не тот. Это заставляет сердце Юнги колотится в волнение. - С тобой точно всё в порядке? - уточняет. - Конечно, у меня всё в порядке, - добавляет чуть-чуть ноток бодрости и лживой радости Чонгук. - А может быть иначе? Я наконец, понял, чего хочу, кого хочу видеть рядом, и этого вполне достаточно, чтобы быть счастливым. Спасибо тебе, Юнги, за всё. Правда. Ты вселил в меня новую жизнь, которую я хочу разделить с тобой. Всегда есть немного правды за каждым "Я шучу", немного знаний за каждым "Я не знаю", немного эмоций за каждым "Мне без разницы" и немного боли за каждым " Всё хорошо". Чонгук лежит на кровати без маски, но надевает эмоциональную для Юнги. - Ладно, малыш, я отключаюсь. Звонок обрывается так же быстро, как и дыхание Чонгука, который начинает кашлять, задыхаться от собственной лжи и боли, которая въелась под кожу... Навсегда.

*******

Несколько часовую тишину, которую все боялись нарушить, прерывает рык автомобильного двигателя. Чонгук поворачивает голову к окну и всматривается в нависшие черные тучи, что рассеиваться не собираются. Брюнет, что не шелохнулся и вовсе с того самого момента как в его комнату вернулась звенящая тишина, приподнимается, сжимая до скрипа челюсть и корячась от боли во всем теле. Приглушенные голоса доносятся до слуха Чонгука, который опускает голые ступни на холодный пол и вздрагивает от пробежавшихся мурашек, за плечи себя обнимает. Боль, отдающая пульсацией в висках, не даёт нормально сосредоточиться на разговоре за окнами, но один голос, который Чонгук никогда не спутает с другими, он всё же узнаёт. Юнги здесь. Он приехал. Совсем обнаженный Чонгук, не стесняясь своей ноготы и вовсе, ведь эти стены давно всё изучили, медленными, но уверенными шагами ступает ближе к окну, кряхтя от боли. Он ловит флешбэк из своей покалеченной жизни, только в этот раз, парень знает где находится - в логово зверя. Сам добровольно попался, шагнув в клетку к хищнику и позволив решетку за собой закрыть. Но сегодня, Чонгук не хочет на себя руки налаживать, и всё из-за того, что ему попросту лень идти брать лезвие и, уединившись в ванной, резать вены. Но причина даже не в лени. Она важней в сотни раз первой, ведь в этом мире появился тот человек, ради которого можно существовать дальше и наслаждаться жизнью так, как должно это было быть изначально. Чонгук заглядывает в окно, бегая заинтересованным взглядом по территории дома, подмечая, что Тэхен выставил охрану, чуть-ли не через каждые два метра по периметру всего двора. Брюнет уводит взгляд к главным воротам, цепляясь за голубую макушку, виднеющуюся по ту сторону. Всё-таки Чонгук не ошибся, он здесь. Только вот рад ли этому он сам? Сердце ликует и пляшет, но разум грустнеет и понимает, что увидь одним глазком Юнги Чонгука - скандала и драк не избежать. Чонгук очень хочет выбежать к нему, попасть в родные объятия и навсегда там остаться, и он обязательно так сделает, но не сегодня. Чонгук выпивает обезболивающую таблетку на столе, любезно оставленную тётушкой Шин, накидывает на себя халат и, натянув черную маску, выходит из спальни. Парень тяжко вздыхает, на секунду прикрыв веки, и спускается на первый этаж, за перила, как за спасательный круг, хватается. - Что у вас происходит? - придав своему осипшему голосу нотки строгости, спрашивает Чонгук у первого попавшегося на глаза телохранителя, в строгом черном костюме и с проводами за ухом, служившие для передачи быстрой информации среди своих. Мужчина быстро кланяется и, потупив взгляд в пол, отчитывается: - Господин Чон, вас хочет видеть Мин Юнги - сын нынешнего председателя комп... - Чонгук вскидывает руку, приказав замолчать. - Скажите, чтобы уходил. - Мои люди не пускают его. Он заявляет, что не уйдет, зайдёт в особняк любым способом. Господин Мин прибыл со своими людьми, их больше, но мои ребята хорошо подготовлены и вооружены. Вам нечего беспокоится. Чонгук смотрит на массивные синие ворота, за которыми стоит Юнги и просит о встречи. Обнимает себя за плечи, чувствуя легкий холодок, пробирающийся под халат сквозняком открытых дверей и сердцу перестать так быстро стучать, приказывает. - Он знал с кем имеет дело, - хмыкает про себя и безраличный взгляд возращает, спрашивая: - Тэхен знает? - Да, ему сообщили, - кивает мужчина и к наушнику руку тянет, внимательно слушая одного из своих подчинённых. - Господин... - он кидает быстрый взгляд на ворота, за которыми начинает подниматься шум. - люди младшего господина Мина напали. Я оставлю вас. Прошу, не выходите наружу. - Я сам, - останавливает Чонгук. - Но, господин Ким приказал не выпускать вас. - Ты плохо расслышал? - хмурит брови Чонгук, вскипая от злости. - Я сам выйду и поговорю с нашим гостем. - Господин, я ничего против не имею, но вы не можете выйти из дома, тем более к... Чонгук убийственно стрельнул в телохранителя своими почерневшими зрачками, который тотчас опустил голову в повиновении и замолк. Он получил приказ от Тэхена, который намертво приказал не выпускать Чонгука из особняка, не смотреть на него, иначе глаз лишится и не впускать никого без разрешение его самого. А гостя под именем Мин Юнги записал в черным список, дав разрешение открыть огонь, если вдруг тот захочет влезть на чужую территорию и посягнуть на его драгоценность. Мужчина повинуется, но ослушаться Чон Чонгука тоже не хочет, так как он второй господин в этом доме. Чонгук выходит на улицу, сильней кутаясь в махровый халат и дрожь в теле остановить пробует, но она лишь сильней подступает. Звуки драки становятся лишь сильнее, от чего волнение подкатывает к горлу. - Юнги, остановись, - выкрикивает он, остановившись перед воротами. Секьюрити склоняют голову перед своим господином и кладут руку на оружие, припрятанное на поясе. Защита Чонгука для них превыше всего, ведь если с ним что-либо случится - наказания им не избежать. Тишина воцаряется и брюнет уголками губ, криво улыбается. - Ты почему здесь? - Хочу тебя увидеть, - твердо заявляет Юнги по ту сторону. - Я же сказал что всё хорошо. - Я не верю тебе. - Думал между нами будет доверие, - фыркает Чонгук, взгляд в синие ворота тупит, зная, что за ними так же смотрит и Юнги. - Тебе доверяю, но Тэхену нет. - Юнги, прошу тебя, уезжай, скоро прибудет Тэхен, я не хочу проблем тебе, - умоляет Чонгук и руку к металлу прислоняет. - Дай увидеть мне тебя и я уйду. Чонгук прикрывает глаза, вдыхая холодный воздух, пропитанный чем-то угрожающим, предостерегающим. Он не хочет показываться ему в ссадинах и синяками на шее. Чонгук хочет оставить всё в стенах комнаты на втором этаже, чтобы эта ночь осталась лишь между ним и Тэхеном. Свидетелей этого кошмара парень не хочет. - Прости, но не могу. Я не причёсан, - ляпает, не думая, хоть язык с трудом двигается. Лгать не хочется. Только не Юнги. Потому что с ним хочется быть слабым, хочется, чтобы его пожалели, пока он будет плакать в плечо человеку, который не оставит его. Чтобы успокаивали и приголубили. - Когда это тебя останавливало? - удивленные нотки в голосе доносятся потоком усилившегося ветра, словно тот прогоняет Юнги, хочет помочь, и небо тоже, роняя первую каплю на ладонь Чонгука, что так и покоится на холодном металле. - Ты ко мне в трусах выбегал. Чонгук усмехается, вспоминая те времена, когда он мог спокойно попросить Юнги помыть спину или выбежать в одних боксерах, на радостях штаны одеть забывал, ибо быстрее в желанных объятиях спешил оказаться. - Это было раньше. - Причина, - требовательно просить Юнги. - Что? - Какая причина, что ты не можешь ко мне выйти? Я не поверю тебе, что ты не хочешь показаться только из-за растрепанных волос. Твой голос был подавлен утром, я не смог просто сидеть дома и знать, что ты в доме этого мерзавца. Поэтому если ты хочешь, чтобы я уехал и был спокоен, покажись. - Я же сказал, что нет! - вскрикивает гневно Чонгук, отдергивая ладонь от ворот и, разворачиваясь, внутрь дома спешит уйти. Больно знать, что любимый человек находится за какой-то грудой металла, слышишь его голос, дыхание, а в его объятиях не можешь оказаться. - Открыть ворота, - рычит Юнги. Приказ исполняют сразу. Чонгук приостанавливается на ступеньках, поворачивая голову назад, где бойня развязалась. Прослеживает за каплями дождя, срывающиеся из тяжелых темных туч и пропитывающиеся в асфальт. Кажется, не только на душе у Чонгука тяжко, но в отличии от него, небо может скинуть с себя этот груз. Очередной грохот за воротами, заставляет Чонгука встрепенуться и поспешить к себе в комнату, чтобы закрыться, спрятаться, понимая, что обычный замок Юнги не остановит. Люди с оружием не остановили, а здесь.. с одного удара ноги можно войти внутрь. Чонгук улавливает механизм разъезжающихся ворот и прибавляет скорости в шагах, на столько, на сколько позволяет ему состояние. Какая ирония, хмыкает Чон, ведь сейчас, он, чтобы спрятаться, направляется в ту комнату, в которую меньше всего хочет вновь войти. - Остановись, - низкими стальными нотками кричит Юнги, вбегая в особняк со всех сил и в два счета подлетает к поднимающемуся Чонгуку. Он ловит его на лестнице, разворачивая к себе и, замечает всё... Всё, что может заставить сердце сжаться до боли, а ярость внутри, лишь разгореться до максимума. Юнги смотрит в лихорадочно бегающие зрачки, его взгляд хочет поймать, но не получается. Чонгук уводит, ему боязно и стыдно за себя. Он чувствует себя грязным и недостойным сейчас появляться в таком виде перед Юнги, который настаивал на встречи, но получив отказ, вошёл своими силами. Чонгук отвлекается на, скорее всего, последнего забигающего в дом выжившего телохранителя, которого легко отключают люди Мина, после чего тихо покидают дом, удостоверившись, что всё зачищено. А Юнги пользуется моментом и быстро, но аккуратно снимает маску, открывая вид на слегка опухшую лопнутую губу. Опускает ошеломлённый взгляд на шею, где синие пятна видны и ничем их не скроешь, так и светят своим уродством и на удушье намекая. Юнги уверен, сними он этот жалкий халат, как увидит то, что больше не сдержит внутреннего зверя, который когтями стенки рвёт и просится показать свою злость и мощь. Чонгук прикусывает губу, сильней давит на рану зубами, свою внутреннюю боль - физической глушит. - Я просил тебя дать мне время, - шепчет Чонгук, сжимая перило со всей силы. - Для чего? - хмыкает Юнги, маску в руке сжимая. - Для того, чтобы он тебя до конца сломал? Для того, чтобы я при нашей новой встрече, тебя в гробу увидел? - Не надо, - молит брюнет и глаза поднимает, смотрит с сожалением и тоской. Юнги видит трещины в глубине ореховый зрачков, видит печаль и боль, прорывающую наружу. - Я прошу тебя, уходи. - Нет, только с тобой я покину эти стены, - заявляет Юнги и возражение не принимает. Осторожно руку на плечо кладёт, боясь, что может причинить ещё больше боли. Но он даже не подозревает, что находясь в метре от Чонгука, он делает лишь хуже, ведь внутри младшего лава разливается и сжигает внутренности. Он не хочет, чтобы Юнги видел его таким, чтобы из-за него ввязывался в проблемы. Чонгук постарается решить всё сам, вот только... в любимых объятиях, окутывающие его лаской и любовью заставляют усомниться в своих силах, потому что вдыхая запах Юнги, чувствуя его биение сердца, и принимая его дыхание на себе, понимает, что и дня прожить без этого не хочет. Появление Юнги, сейчас, лишь усложняет всё и делает пытку держатся - невыносимой. - Поехали домой, - шепчет он, обдавая ушную раковину горячим дыханием. - К Баму. Чонгук, утонувший в объятиях, кивает, соглашаясь. Наверное, это то, что нужно ему на данный момент - любимый питомец и Юнги, родные стены дома и покой. А что будет дальше, он знать не хочет. Что предпримет Тэхен, как отреагирует или кто пострадает от его агрессии - Чонгука не волнует. Он рядом с Юнги, и это главное.

*******

Тэхен опустошает неизвестный по счету стакан крепкого виски, обжигая себе стенки горла и, совесть стараясь заглушить. Крик внутренний затыкает, лишь бы его не слышать. Он расслабленно сидит на диване в гостиной дома Вана и взгляд тупит в телевизор, показывающий новости дня. Покинув свой особняк, Тэхен выплескивал всё грызущее внутри, криком в лесу, куда приехал на мотоцикле с невероятно огромной скоростью, пролетая на все красные светофоры и машин, не заботясь о своей безопасности. Что делать, когда жить не хочется? Что делать, когда совершив ошибку, ты не знаешь, как её исправить? Как теперь в глаза Чонгуку смотреть? Как теперь его выплюнутое "Я ненавижу тебя" проглотить, ведь оно как ком, застрявший в глотке и покоя не даёт. Тэхен гнал, скорость смертельную развивал, лишь бы мысли гнетущие убить в себе, а его крики заглушить шумом рыка мотоцикла. Завернув в лес, на колени упал и закричал что есть мочи, ведь он не такой сильный, как Чонгук, который и слезинки не проронил, когда его внутренне ломали. Тэхен сожалеет, он оплошал очень жестко и оправдания этому нет. Он помнит отчетливо каждый миг той ночи, но не помнит, как не смог услышать свой здравый разум, который наверняка кричал и предупреждал. Но пелена ревности застелила глаза и барьер опустила, загнав в него всё хорошее, что у него есть, оставив лишь чертей, которые вдоволь насладились кровью и похотью. - Может всё-таки скажешь, что такого ты натворил, что уже как час ты просто уничтожаешь мой алкоголь и втыкаешь в телевизор? - интересуется Ван, в который раз заходя в свою гостиную и видя пустой взгляд друга. Тэхен, приехав к нему, завалился в дом без каких-либо объяснений и сразу двинулся к спиртному. За всё время, Ким и словом не обмолвился. Ван начинает переживать за него, ведь таким, кажись, он видит его впервые. - Не хочу, - грубо кидает Тэхен, делая очередной большой глоток и взгляда от новостей не уводит, ведь если он это сделает - лицо Чонгука перед глазами всплывает, а старшего тошнить начинает. - Как пожелаешь. Твоё право, - пожимает плечами Ван, усмехнувшись услышанному, наконец, голосу друга. Он садится на диван рядом с Тэхеном и, убавив звук громко говорящего телевизора, изрекает: - Ты обдумал моё предложение? - Я вроде тебе вчера сообщение отправил, что я в деле, - хмыкает Тэхен, немного раздражаясь, из-за уменьшения звука гудящего телевизора, ведь так он перебивал мольбы и крики Чонгука, звенящих в ушах непрерывно. - Здесь и обдумывать нечего. План хорош, но рисковать Чонгуком я не буду. Делай, что хочешь. Взорви дом Юнги или распотроши его, а потом кинь собакам на съедение, но Чонгука сюда не впутывай, - предупреждает Тэхен, сверкая неодобрительным взглядом в сторону Вана. - Я не разрешаю. - Но без него нам... - Я сказал нет! - рычит блондин и виски до последней капли выпивает, с характерным стуком пустой стакан на стол ставит. - Ты меня услышал? - Услышал, - фыркает Ван, недовольно ногу на ногу закидывая. Вибрация телефона заставила Тэхена отцепить негодующий взгляд от голубых зрачков и принять трубку. Младший следит за каждой выступившей эмоцией друга, кажись, первой за сегодня. Злость, гнев, ярость - всё в одном котле вскипает. Ван смотрит как брови Тэхена сползают вниз, а складка на лбу лишь сильнее выделяется. Как кулак сжался, а на выступающих скулах заиграли желваки. Даже воздух стал гуще и тяжелее, от чего Ким выпрямляет спину, готовый к плохим новостям, ведь такой убийственный взгляд и аура смерти, излучаемая запах крови, может быть только если тронули то, что принадлежит Тэхену. А значит, что-то с Чонгуком, предполагает Ван. - Готовь своих людей, - выдыхает Тэхен, сбросив вызов. - Твой план войдёт в исполнение сегодня.