Black mask

Чонгук улавливает торопящиеся громкие шаги сзади, слышит тяжелое дыхание и хочет уже как встать, чтобы уйти в спальню в сопровождение Тэхена, но замирает. Время останавливается на долю секунды, как и собственное дыхание боится громко нашуметь и не услышать того, кого ждал. Чонгук понимает, что за его спиной стоит силуэт и вовсе не его парня, а другого. Тэхен бы уже давным-давно подошел и стал обнимать, ненасытно целовать и, подняв на руки унёс в их совместную кровать. Но никаких прикосновений и поцелуев нет, значит это... - Прости, что в такой поздний час пришёл, - запыхавшись извиняется любимый с низкими нотками голос. У Чонгука сердце на осколки разрывается и ноет. - Я сильно соскучился. Он здесь. Надо лишь повернуть голову, но брюнет боится. Боится осознать, что всё это лишь его воображение. Поэтому Чонгук судорожно бегает глазами по кухни, сглатывает и под ладошкой чувствует, как сердце ломает ребра, что словно решетки заперли его и не пускают. Сердце рвётся наружу, к мужчине, стоящему позади. Даже часы на запястье отсвечиваются красным, показывая участившийся пульс. Чонгук медленно, словно в замедленной съемке оборачивается на стуле, не решаясь встать, ведь тогда он рухнет вялой тушкой на пол, потому что ноги не выдержат той неожиданности, горести, радости и всего прочего, что сейчас охватило Чонгука. Плакать или радоваться он не знает, но смотрит в карие глаза, что отдают нежностью. Юнги реален. Он здесь. С ним. - Ты должен сейчас быть на острове Чеджу с девушкой, - напоминает, словно тот забыл, Чонгук. Голос предательски подрагивает. - Знаю, - кивает. - Но ты важней для меня. Юнги сглатывает, мажет влюбленным взглядом по чертам лица, за которыми до ужаса соскучился. Он не расскажет, что ему сегодня позвонил Джин и сказал, что Гуки подавлен и сам не свой. Чонгуку знать не надо, что Юнги сорвался с важного ужина и бросив всех, улетел обратно в Сеул, чтобы оказаться рядом и выслушать все переживания младшего. Отпустив Чонгука, Мин всегда желал ему только самого лучшего, но он соврёт если скажет, что увидев его счастливого с Тэхеном, то сердце не рвалось на части. Юнги никогда не держал насильно Чонгука, ведь всегда прислушивался к его желаниям, пусть если даже самому тошно и больно. Главное счастье его. - Я этого не чувствую, - шепотом озвучивает и опускает глаза на темный кафель. Чонгук борется между желанием обнять и отвернутся. Нужны ли вообще объятия Юнги? - Я готов тебя выслушать, - спокойно и размеренно молвит старший, делая неуверенные шаги вперёд. - Скажи, что у тебя на сердце, что терзает и почему ты такой... - А каким мне нужно быть, когда ты исчезаешь почти что на неделю, не звонишь, не пишешь, и даже не предупредил меня о своём отъезде. - Я звонил, - кидает короткое, но такое важное. Юнги присаживается на колени перед Чонгуком, словно прося прощение и заглядывает в глаза, всё также неизменно скрыты длинной челкой. Тот отводит их. - Кому? - Тебе. - Что-то я не припоминаю, - хмыкает Чонгук, прикусывая губу, чтобы скрыть дрожь. - Трубку взял Тэхен, сказав, что ты в душе. Я попросил его передать о своём отъезде, но видимо он... - Юнги не заканчивает, потому что и смысла нет. Чонгук сам всё понял. - А ответить на мои звонки тебе было трудно? Хотя бы на сообщение ответить, тоже было сложно? - Чонгук встречается с виноватым взглядом, смотрит в ответ с обидой, хочет услышать ответ, но также и прочитать правду, если вдруг слова окажутся ложью. - Я тебе звонил каждый день в течении четырёх дней, писал и переживал о тебе. Джин и Хосок тоже как на зло пропали. Вы словно отвернулись от меня, оборвали со мной все связи. Как ты думаешь, что я чувствовал? - Прости, прости меня Гук, я правда не знаю, что на меня нашло, - прикрывает глаза Юнги и укладывает голову на колени младшего. Чонгук опешил от такого, но не упустил момент почувствовать мягкость голубых волос, что обволакивают своей густотой зарывшиеся в них пальцы. Юнги прикрывает глаза, наслаждаясь лаской любимых рук, едва ли не мурлычет под приятными прикосновениями. - Я улетел на заключения контракта с одной важной компанией, с которой не получалось уже года два. Я посчитал, что это будет лучшей возможностью попробовать научиться жить без тебя. Чонгук замирает, слушает и не может вникнуть в сказанные слова. Глаза Юнги спрятал, словно знал, что брюнет будет в них искать истинную правду, но ему и не надо, ведь, кажется, что Юнги честен на все сто. И Мин не врёт. Ни единое его слово не относится к лжи. Он и вправду уехал, чтобы попробовать дышать самому. Дышать кислородом, но всегда задыхался. Каждый вечер лежал и, глядя в потолок - видел Чонгука. Юнги нервно наматывал круги в номере, бил себя по рукам, когда на дисплее высвечивался номер Гука. Старался не смотреть присланные сообщения, но не отводил взгляд, когда в шторке уведомлений читал содержимое, пусть и не полностью, а часть. Юнги хотел освободить Чонгука от своей любви к нему, ведь с каждой новой встречей, ему становилось всё невыносимей смотреть на Чона и знать, что он не его. - Зачем? Зачем ты пытался научиться жить без меня? Зачем решил всё за меня? Зачем бросил? "Затем, что я не хочу навязывать свою любовь. Я не хочу тебя терять, если ты вдруг откажешь. Не хочу, чтобы ты обременял себя и жил с той мыслью, что должен мне что-то, - думает Юнги, вздыхая тихо, но с тяжестью. - Сейчас или никогда" Юнги готов принять любой ответ из уст Чонгука. Готов закрыть свои чувства под самый прочный замок, и по возможности забыть о них. Сердце ведь давно уже не его, а Гука. В его руках и под его контролем. Юнги смирится и будет просто рядом как и обещал, останется другом и будет хранить любовь у себя внутри. - Говорят, что один человек не может исцелить другого, а я скажу, что может. Ты ведь это сделал, - поднимает голову Юнги. - Но ты даже не догадываешься, какая зависимость появилась к этому лекарству, к тебе. Чонгук сглатывает, взгляд не отводит, не моргает и вовсе, лишь подносит ладошку к бешенному сердцу и слушает его.

Твоё сердце знает, просто научись слышать его и тогда ты сможешь быть счастливым.

И кажется, он научился его не просто слушать, а слышать. Потому что именно сейчас оно сгибает железные прутья своего заточения за решеткой и намеревается уйти к нему, Юнги. Чонгук теряется в дремучем лесу своих чувств. Наверное, самая нелепая шутка жизни - это связать душу с одним человеком, а судьбу с другим. Почему-то, он всегда думал, что его судьба Тэхен, что это тот человек, который будет подле него всю жизнь, но душа была не согласна, поэтому металась из стороны в сторону и не могла найти покой, который так отчаянно просит Чонгук. - Познакомится с тобой - было лучшим решением в моей жизни, - продолжает Юнги, беря в плен ладошку в свои руки и, поглаживая большим пальцем нежную кожу. - Сначала я хотел просто помочь тебе встать на ноги и научить тебя не склоняться перед другими, давать отпор, но потом понял, что не хочу. Не хочу, чтобы ты становился самостоятельным и сильным. Прости, - Юнги трепетно касается горячими губами костяшек чонгуковой руки, заставляя брюнета встрепенутся и задохнутся, почувствовать ожоги не только на ладошке, но и в области двух полос на ребрах между которыми существует парное тату. - Я хочу, чтобы ты искал защиту у меня, хочу, чтобы всегда чувствовал себя нужным и любимым, потому что я могу тебе это дать. Я хочу это тебе дать, если ты позволишь. Сильный человек, сильнее не потому, что им так хочется. Просто им ничего другого не остается. И часто тот, кто кажется сильным, железным и несгибаемым, острее нуждается в поддержке и защите , в тепле и любви. В них усталости больше и чувства одиночества тоже... Чонгука считают сильным, но разве это так? Нет. Это лишь на первый взгляд. Иллюзия. И только Юнги видит и знает, что внутри у Гука. Слабый человек слаб потому, что может себе такую роскошь, ведь рядом есть тот, кто позволяет ему быть именно таким. И Чонгук может себе позволить, ведь рядом был-есть-будет Юнги. - Только с тобой я был самим собой, - признаётся Чонгук, не понимая, почему его прорывает, почему подушечки пальцев горят, хотят почувствовать тепло чужой кожи. Чонгук не отказывает, позволяет, дотрагивается до впалой щеки и медленно очерчивает острую челюсть. Юнги держится, чтобы не накинутся на парня, который своими невинными прикосновениями срывает все ограждения, которые Юнги так старательно воздвигал. - Только в твоё присутствие я забывал о времени и проблемах. И с каждым твоим уходом, будто ты отрывал от меня что-то важное, но с новым появлением - возвращал на законное место. Чонгук прикусывает губу, мажет цепким взглядом по чужим распахнутым и таким привлекательным губам, что выпускают вздох блаженства, ибо чонгуковы пальчики зарываются в волосы, массируя кожу. Юнги слышит, как самообладание лопается одна за другой, оставляя всего несколько струн, которые еще готовы удержать, но надолго ли? - Я наверное, слишком привязался к тебе, Юн, и уже вряд ли когда-нибудь смогу развязать этот узел, - продолжает Чонгук, наконец, понимая настоящие свои чувства, которые долго игнорировал и не удосуживался их услышать. - И не надо, - улыбается самой счастливой улыбкой Мин. - Береги его от лезвия и я обещаю тебе быть всегда рядом, быть опорой и щитом. - Буду беречь, - клянётся Чон. Юнги игнорирует тяжелые басы у себя в висках, игнорирует дрожь в коленках и в руках, медленно склоняется к Гуку, следит за его реакцией и ищет отказ, но находит лишь позволение. Позволение, которое лучше любого подписанного контракта. Чонгук хочет, жаждет поцелуя с тем, без которого кажется, нет жизни. Губы смыкаются в нежном и трепетном поцелуе. Юнги не напирает, целует осторожно и без языка, боясь лишний раз двинуться и испортить ту идиллию между ними, которая есть, потому что всё это словно очередной его сон. Юнги каждый день мечтал взять эти пухлые губы в свой плен, одарить их своими влюблёнными поцелуями, но всегда отворачивался, когда они целовали другого. Чонгук прикрывает глаза и укладывает ладошки на напряженные плечи, отдаваясь моменту и его сладости. Он отвык от такой нежности, поэтому сейчас скорее всего его по-настоящему любят, ведь боятся причинить боль, даже простым поцелуем. Это заставляет сердечко, которое сломало все решётки, порхать. - Если меня спросят о моей главной слабости, я с гордостью назову твоё имя, - признаётся Юнги, крепко обнимая любимого и драгоценного малыша Гуки. Теперь, зная, что его чувства взаимны, он никогда не выпустит из своих объятий, будет целовать каждый участок тела, согревать своим шепотом из нежных признаний и станет щитом.

Юнги так сильно любит Чонгука, что готов был отпустить.

*******

Мрак окутал все уголки спальни, даже лунный свет не может проникнуть внутрь, как бы не старался через темно-синие шторы. Чонгук оградился от внешнего мира в своей привычной тьме и одиночестве, но присутствие Тэхена разрушает выстроенную младшим идиллию. Тихие шаги слышатся по комнате, а в следующую секунду тусклый белый свет ослепляет подрагивающие зрачки. Включать искусственный свет Тэхен не решился, лишь отдёрнул занавески и развернулся к спящему личику парня, чьи красивые черты лица выделяются под покровом ночи и лучами яркой луны. - Не дождался, - хмыкает Тэхен. - Как и тогда, - добавляет. Он тяжко вздыхает и двигается к гардеробу. Снимает с себя уличную одежду, бросая сразу в корзину для стирки, которую прислуга утром заберёт, кладёт часы, телефон, ключи и бумажник на стол, и тихой поступью подходит к кровати. Ныряет под одеяло в ночной футболке и боксерах, ближе пододвигается к своему зайчонку со спины, укладывает руку поперёк торса и прижимает к себе теплое и худенькое тело. Тэхену спокойно и хорошо. Он обожает чувствовать у своей груди чужую спину, обожает вдыхать аромат волос и дорожкой из поцелуев проходить от лопаток к загривку. Но сейчас меж бровей появляются складочки, ноздри сильнее вдыхают запах. Запах другого. Тэхен сжимает челюсть плотно и хватку на торсе делает лишь крепче. Злость течёт по венам, раскалённой лавой собирается у самого сердца. И это вовсе не растопит тот лёд, что сейчас видится в изумрудных глазах, тот гнев и ненависть. Ненависть к Юнги и в первую очередь к Чонгуку, ибо последний злоупотребляет той свободой, которую Тэхен ему даёт и он не имеет право принимать ласки от другого. - Раздавишь меня, - хрипит Чонгук, почувствовав лёгкую боль в области живота. Он не спал и прекрасно слышал его приход, но открывать глаза и натягивать улыбку не было желания и тем более доставлять удовольствие, что дождался. Выполнил его просьбу и не заснул. - Это сейчас как раз то, чего мне хочется, - выдаёт сквозь зубы нескрываемым гневом, дышит в самый затылок, заставляя кожу покрыться мурашками страха. Лучше уж раздавить своими руками, чем делить или отпускать в другие. - Не будешь жалеть? - Нет, ты ведь меня игнорируешь. Чонгук кривится, кладёт руки на чужие, охватывающие его поперёк и старается хоть немного облегчить себе боль, но Тэхен закидывает ногу на бедро брюнета, сжимает руки и ноги, полностью обволакивая свою жертву в своих щупальцах и не даёт вдохнуть воздуха-свободы. Не разрешает, а лишь забирает. - Я...не...понимаю тебя... - через раз вдыхая молвит Чонгук, прикрывает глаза и старается успокоиться, усмирить своё бушующее сердце, что гоняет кровь по всем венам. - Не прикидывайся дураком, Чонгук, - сердито рычит Тэхен, выбивая своим пленом весь кислород из легких младшего. Словно хочет показать, что жизнь Чонгука зависит полностью от него, что даже его дыханием контролирует Тэхен. Что без него Чонгук умрёт, задохнувшись в собственной боли, потому что обезболивающее находится в руках у Тэхена. - Ты всё прекрасно знаешь, что я имею ввиду. Чонгук вздрагивает от шепота в своё ухо, обдающий горячим дыханием, будто дракон испепеляет своим огнём мочку уха, оставляя ожоги на коже, а в следующую секунду кусает и оттягивает своими зубами. Чонгук жмурится, пока язык широкими мазками проходит за ухом, опускаясь к шее, засасывает нежную медовую кожу, метит её, чтобы все видели отметины и понимали, что этот парень занят. Его уже любят и ублажают каждую ночь и соваться на эту территорию лучше не рисковать, иначе Тэхен за себя не вручается. Пистолет всегда заряжен и припрятан, блондин не моргнёт, когда пуля с сумасшедшей скоростью полетит в голову, ибо нечего даже думать о его зайчонке. Юнги уже довольно долго засиделся в этом мире, пора ему спустится в свой. Прямиком в Ад. Тэхен это устроит с легкостью, нужно лишь время, которое подходит к своему долгожданному концу. Он и так много позволял голубоволосому: общаться, обнимать, смотреть, думать о Чонгуке. - Не злись, прошу, - тратит последний кислород Чонгук. Он лежит полностью в оковах ярости Кима, жарится от его кипящего ненавистью тела, терпит боль и укусы на своей шее, что один возле одного расцветают на шее и плечах. Лицо исказилось в мучительной гримасе и залито красными красками, ведь ещё несколько минут и Чонгук сможет спокойно отдыхать, ибо сердце остановится, а тело бездыханно останется остывать в руках у своего душителя. - Тэхен, прошу, хватит, мне плохо, - тараторит еле слышно. - Я вправду тебя ждал, но глаза сами захлопнулись. - Я сейчас не об этом, - выдыхает старший, крепче жмётся своим полуставшим органом к любимой попке, трётся и возбуждается еще сильнее, когда его уши улавливают скулёж. Тэхену нравится. Он дуреет от одного вида, когда Чонгук перед ним слаб, бессилен и бьётся в агонии. Просит, умоляет остановиться, но здравый рассудок уже набрал скорость за триста километров час и остановиться резко будет уж очень опасно. Да и пока не получив должную порцию экстаза и эйфории, никто не собирается останавливаться. - Я за...ды...хаюсь, Тэхен, - молит, но результата никакого. Сил больше нет бороться, голос тоже иссякает, а глаза застилает пелена слёз, но ни одна капелька не сорвалась по щекам, как и сам Чонгук не сорвался с крючка своего личного кошмара ночи. - Юнги, - брезгливо выплёвывает Тэхен. - Он был здесь, обнимал тебя. И это вовсе не вопрос, а факт. Тэхен не спрашивает, не раздумывает, а говорит с твердой сталью в голосе, нерушимой и не терпящий отговорок. - Нет, он... Чонгук вскрикивает, ведь старший резко подскакивает на колени, разворачивает его на спину и вжимает в матрац своим телом. Режет ледяным взглядом, осколки которых как заноза остаются в Чонгуке, по венам текут до самого сердца, грозясь его проколоть. Парню страшно. Наверное впервые он видит в Тэхене такую бурю всех существующих негативных эмоций, этот демонический взгляд, который внедряется в самую душу, высасывает её, намереваясь оставить лишь оболочку для своих плотских утех. Чонгук расфокусировано смотрит на возвышающуюся тень над собой и готов поклясться, что его сейчас убьют. Прям без любого постороннего предмета. Тэхену хватит взгляда и рук, которыми он прикоснётся к шее и свернёт в два счета. Чонгук хватает огромными порциями воздух - Тэхен позволяет. Сидит на чонгуковых бёдрах и следит, ждёт пока его жертва восстановит силы, а потом снова можно будет причинить боль. Чонгук не хочет. Не хочет вдыхать, но инстинкты берут своё и не позволяют парню задохнутся. Даже слезы, что грозились потечь по красным щекам, испарились. - Легче? - спрашивает сухо, смотрит стеклянными глазами и пальцами водит по плоскому животу, Тэхен. - Зачем? - откашливаясь и приходя в норму, Чонгук откидывается обратно на простынь и обиженно глядит на дьявола в свете отражающей луны. - Чтобы знал, - усмехается. - О чём? - повышает голос Чонгук настолько, насколько это возможно, но дрожь и хрипы присутствуют. - О том, что ты тиран? Монстр? Дьявол? Я терпел боль в наших предыдущих ночах, потому что мне нравилось, не спорю, но до тех пор пока ты не переходил границы. Ты, Тэхен... - брюнет прикусывает дрожащую губу и сжимает кулаки до боли. - Ничем не отличаешься от того же самого Ким Вана. - Не стоит так разбрасываться словами, - рычит Тэхен, склоняясь ближе к лицу младшего. - После нашего секса у тебя никогда не была разорвана задница, я всегда нежно и долго растягивал. Я заботился о тебе, а вот Ван просто взял тебя на сухую и оттрахал как самую последнюю шлюху. Теперь видишь разницу? Или хочешь, чтобы я так тоже поступил? Да? Тогда разворачивайся и подставляй свою дырку, я разорву, чтобы потом ты не смог не то чтобы сесть или ходить - думать было невыносимо. - Откуда ты знаешь, как меня взял Ван? Чонгук не слышал, о чём угрожал Тэхен, ведь такую подробную информацию никто не знал, кроме его самого и того подонка. Даже Юнги не был в курсе. Откуда он знает? Догадка у Чонгука есть и она страшнее всего. Ответа не прозвучало, лишь отдающий холодными мурашками взгляд изумрудных глаз. - Откуда. Ты. Знаешь. Вана? - Чонгук не стал ходить кругами. Тут и так всё понятно. Даже глупец поймёт, что информация выливалась потоком бурного и утонченного в мелочах подробностей из прямых уст Ким Вана. Теперь главный вопрос. - Как долго вы знакомы? Никто не держит за горло или не стискивает за живот, но дыхание почему-то становится прерывистым, его категорически не хватает, словно самую плотную верёвку затянули на искусанной шее. Горло саднит, ком обрамленный самыми острыми шипами, катается по стенкам и сглотнуть не позволяет. Чонгук ныряет по самую голову в панику, его заволакивает в этот омут, где он мечется на постели, пытается выбраться из-под давления чужого тела. Хочется бежать далеко, со всех ног куда-нибудь, чтобы просто выбросить эту дурь криками. Тэхен перехватывает кулаки младшего, что лихорадочно бьют по его телу, заводит над головой, сжимая одной своей большой ладошкой и со всей силы даёт пощечину. Тишина. Оглушающая и пугающая. Комната утопающая во мраке и пропитанная в страхе, ненависти, злобы, знающая каждый стон - замирает. Чонгук округлив и без того огромные глаза, уставился на раздраженного Тэхена. Щека саднит, печёт адской болью, но это вовсе не сравнится с внутренней. - Успокойся, блять, - рычит старший, цепляя резко подборок и направляет на себя, когда Чонгук хотел отвернуться и не видеть это дьявольское лицо. - Хватит истерить. Ты как ребёнок ведёшь себя. Да, я знаком с Ваном, да, он мой друг и да, это он мне всё рассказал. - Зачем скрывал? - мямлит Чонгук, не узнавая своего собственного голоса. Тусклый и слабый. Сил нет не то, чтобы говорить - дышать тяжело. - Ты не спрашивал, а я и не говорил, - фыркает Тэхен, разглядывая опухающую щеку. Гнев на себя разъедает клетки. Он ударил своего зайчонка впервые. Впервые поднял руку. Внутри сжимаются органы в тиски, а сожаление сжирает его, до последней крошки всё забирает. - Ты с ним дружишь, когда он такое со мной сделал! - восклицает Чонгук, пытаясь вырвать своё лицо из чужих пальцев, один из которых очерчивает изгиб губ, надавливая большим пальцем на них, приказывая раскрыть. Чонгук напрягается и лишь плотнее сжимает пухлые губы, не намереваясь доставить удовольствие дьяволу. - И что? - равнодушно и с оскалом на губах. - Мне что не дружить с ним, только из-за того, что ты под ним лежал? - ядом в самую душу и лезвием по коже. - Чушь. То, что он тебя трахал, никак не влияет ни на нашу дружбу с Ваном, ни на наши с тобой отношения. Тэхен врёт. Самая чистая ложь исходит из его уст, ранят парня под ним, но другого выхода нет. Дружба? Ха, смешно. Как только узнав, что его невинного и доброго зайчонка взял силой Ван, Тэхен разбил их общение и больше не может выносить, смотреть на это лицо или слышать его голос, даже присутствие Кима вблизи заставляет блондина бороться со своим сильным желанием пристрелить к чертовой матери. Но это слишком лёгкая и незаслуженная смерть, которую для Кима хочет Тэхен. Сидеть за решёткой вечность, в четырёх серых холодных бетонных стенах гнить и это тот конец, который ждёт его бывшего друга. Ведь посягать на собственность Тэхена - никому не дозволено. Чонгук поднимает свои глаза, смотрит пронзающее в изумрудные и читает словно открытую перед ним книгу. Глаза умеют говорить, кричать от счастья или плакать от боли. Глаза можно ободрить, с ума свести, заставить страдать. Словами же можно обмануть, но глазами - невозможно. Во взгляде можно утонуть, если смотреть неосторожно, попасть в пучину темную и обратной дороги не найти. Тэхен нагло смотрит в глаза, улыбается, но зрачки трепещут от знания правды и лжи, что вырывается потоком. Но ведь недоговоренность можно считать обманом? Чонгук знает и прекрасно видит, что ему нагло врут. Тэхен не такой. Он бы давно уже привёл в дом Вана и находился в его окружении, если хотел или думал также, как сейчас выразился. Но в этом двухэтажном доме имя их врага ни разу не звучало. Чонгук ловит пролетающую недосказанность в который раз, и понимает, что от него что-то скрывает Тэхен. В его глазах видна та искра тайны и ненависти, но язык не удосуживается пошевелится и рассказать, намереваясь всё оставить в голове. Тэхен каждый день уделял много времени на какие-то документы, совершал частые звонки и закрывался в кабинете, словно замышляет незаконное дело, за которое могут посадить на пожизненное, если прознают. Чонгука не один раз захлестывало любопытство и он подбирал код от сейфа, когда оставался в доме один, потому что именно там Тэхен хранил всё секретное и содержимое, которое только ему ведомое. И ни один набранный Чонгуком код не совпадал. Перепробовав кучу комбинаций, Чонгук плюнул на это дело и больше не интересовался скрытностью слишком важных для Тэхена информацей. Теперь же, Чонгук не хочет лезть в дела своего парня. Нет смысла и желания. Для него сейчас важно лишь то, что часом ранее произошло на кухне. - Встань с меня, пожалуйста, - сухо просит Чонгук, не отрывая зрительного контакта. Тэхен облизывает губы и, не ослабевая хватку на двух запястьях младшего склоняется к губам, одна из которых лопнула при ударе. Он примыкает к ним в напористом поцелуе, терзает, не заботясь о ранке, слышит шипение из уст зайчонка, но так как и раньше, ему плевать. Чонгук не отвечает, сжимает губы, не давая просунутся чужому язычку и ерзает на кровати, не упуская маленькой возможности выбраться. - Даже не старайся, - выдыхает в плотно стиснутые губы Тэхен. - Не выберешься, пока я не разрешу. Открой ротик, будь хорошим мальчиком. - Нет, - всё что выдаёт Чонгук. - Как скажешь, только не вини меня потом за грубость, - предупреждает Тэхен и делает попытку в очередной раз приблизится к губах, собираясь ворваться к ним любым путём и взять в плен не только тело Чонгука, но и его язык. - Зачем ты так со мной? - голос разбит и слаб, а глаза смотрят с пробирающей до костей обидой и подавленностью. Тэхен замирает. - Что я сделал не так и в этот раз? Почему ты продолжает причинять мне боль? Ты изменился с нашего съезда, я не узнаю тебя, Тэхен. Ступая в этот дом, я вовсе и не знал, что ты превратишься в собственника и тирана. - И что бы тогда сделал? - губы изгибаются в кривой и раздражительной насмешке, а пальцы сильнее давят на сплетённые запястье, оставляя красный след, после которого на утро последуют синяки. - Не согласился встречаться со мной? Остался в доме у Юнги? Прыгнул к нему в кровать? Что? Я слушаю тебя. - Не говори так о нём! - грозно восклицает Чонгук, прекрасно догадываясь, что защищая друга может сам пострадать, но... - В отличии от тебя, он ни разу не поднял на меня руку, ни разу не причинил мне боль и ни разу не повысил на меня голос. Он не останавливал меня, когда я решился переехать к тебе, хоть сам и скучал. - Скучал? - вскрикнул Тэхен полностью выходя из под контроля. - Я смотрю он тебе хорошо мозги промыл. Ты хоть знаешь его настоящего? - Да, знаю, он не скрыл от меня, а всё рассказал, но ты... - Не смей меня сравнивать с ним, - рычит озлобленно Тэхен, охватывая шею младшего и сдавливая, от чего брюнет стал хрипеть. - Я Тэхен, твой навеки парень и возлюбленный. Ярость - самый зловещий враг из всего мира для человека, который одержим другим. Тэхен не видит ничего, ведь пелена ревности застелила ему глаза, и теперь он совершает ошибку, о которой возможно будет сожалеть всю оставшуюся жизнь. Он правда не хочет, но здравый рассудок испугался гнева Тэхена и покинул его, спрятавшись. Ким выпускает из хватки ноющие болью запястья, продолжая сдавливать шею, и тем самым заставляя Чонгука обеими руками заняться освобождением своего горла или хотя бы ослабить стольную хватку. А тем временем, Тэхен грубо раздвигает ноги младшего, устраиваясь между ними, со всей силы рвёт ткань серых боксеров, добавляя еще пару полос к остальным шрамам и, откидывает ненужную вещичку в сторону. - Не...надо... прошу, - сипит Чонгук, окрасившись в плотно красный цвет. Его трясет всего, зубы плотно прикусили разбитую губу, доставляя себе еще больше боли. Но так хоть, чувствуя ненавидящую всем сердцем и сопровождающую всю жизнь боль, парень может быть уверен, что всё ещё жив. Тэхен, как и всегда, не обращает внимание на мольбы своего зайчонка, вытаскивает свою возбуждённую плоть и приставляет головку к сжимающемуся от страха входу. Еле слышимый крик раздаётся в воздухе, но скорее он похож на писк, скулёж, но и этого вполне достаточно для того, чтобы некоторые крупинки здравого ума вернулись на свои места. Тэхен рычит, вбиваясь на сухую в узкую дырочку, закатывает глаза от не сильной боли и сжимающих его горячих стеночек, но хватку на горле ослабевает. - Дыши, - приказывает и Чонгук исполняет. Висевший на волоске от смерти за короткие и такие долгие для брюнета десять минут, парень уже хочет и сам отойти в мир иной, лишь бы больше не мучатся. - Хочу дать тебе один совет. Тэхен делает резкий и жесткий толчок, от чего младший аж подпрыгивает на кровати, выгибая спину и до побледнения костяшек сжимает кулаки с простыню. Чонгук чувствует как на его грудную клетку ложится чужое и такое ненавистное вспотевшее тело, после чего последовал тихий шепот на ухо: - Никогда ни к чему не привязывайся, иначе ты обязательно потеряешь это. Говорят, что мы страдаем от собственных ожиданий, а не от чьих-то поступков. Испытывая те же ощущения, что боялся испытать ещё раз Чонгук, он полностью согласен с этими словами. Он много ожидал от Тэхена, надеялся на его чистую любовь и защиту, такую же как дарил Юнги. Чонгук должен был предусмотреть всё, должен был не вестись на любого парня с распростёртыми руками и с пустыми обещаниями. Должен был послушаться Юнги, который предупреждал и уверял, что для переезда ещё очень мало времени их знакомства. Но Чонгук не послушал, полез в объятия не тому человеку и теперь беззвучно разрывает глотку, крича внутри от разочарования, предательства, беспомощности. Спросите вы, почему не добавили в этот список боль? Боль - это и есть Чонгук, который является олицетворением её самой. Глаза распахиваются в ужасе, устремляя ошеломленный взгляд в белый потолок, пока его шею обдают поцелуями, состоящие из самого чистого яда. Они оставляют большие ожоги и волдыри на коже, но ещё страшней, когда этот яд распространяется и на изуродованную щеку. Разряд проходится по всему телу, до самых кончиков достигая. - Что ты имеешь в виду? - ответа не прозвучало, но Чонгук его не ждёт, потому что боится. Боится услышать смысл сказанных слов. Боится, что его внутренний страх выйдет наружу и исполнится быстрее, чем его загаданные мечты детства. - Время всё покажет, зайчонок, - не по-доброму скалится Тэхен и, восстановив зрительный контакт, быстрее и остервенело трахает, чувствуя скольжение из выделяющиеся крови. - Ты обещал дождаться меня и быть рядом. Исполняй теперь, а я тебе в этом помогу. И сейчас он имел ввиду и вовсе не сегодняшнее обещание, а то, что было озвучено девять лет назад, которое Чонгук из-за провала в памяти не смог осуществить. В этот раз Тэхен не позволит ничему помешать. Он уберёт всех с пути. Но самая сложная и главная цель, это его отец. Отец, который с самого детства противоречил сначала Тэёну, а теперь и Тэхену. Из-за его приказа, тогда его мальчика ударили битой и слава всевышним, он остался жив, иначе бы Ким не раздумывая последовал за ним, ибо в этом мире его никто не держит. Чонгук смотрит в расширенные зрачки, не собираясь отводить взгляд. Пусть таким его запомнит Тэхен, после того как нога младшего переступит порог этого дома и навсегда покинет эти давящие стены. А самое главное, Чон надеется, что сможет выпутаться из кошмара, который удерживает его в плену. Юнги пообещал, что поможет и сможет защитить. Чонгук верит. Всему верит, что скажет низкий голос своего хозяина. Потому что он всегда прислушивался к голосу Чонгука и сеял доверия. Жизнь ломает сильных, говорят люди, ведь она знает, что они поднимутся. Но разве Чонгук такой? Разве он не тот, кого ломать категорически нельзя, ибо он находится на грани того, чтобы рассыпаться, словно опрокинутая соль на пол. Жизнь достаточно оставила на сердце трещин и Чонгук это чувствует по своим слезам, что сгустками скапливаются внутри, ожидая своего часа вырваться на волю. Но сейчас не время, потому что на сердце есть еще одно место, где боль не оставила свой шрам, после которого струны треснут и навсегда остановят время... Если бы только Чонгук помнил изначальное и настоящее лицо Тэхена, то не попался бы в эту ловушку, расставленную специально для него. С самого детства старший был агрессивен, выходил из себя, стоило кому-то проявить знак внимание в сторону брюнета и всё это переросло в страшное собственничество, которое губит их отношения по самый корень, не давая маленьким росточкам расти дальше. Тэхен пользуясь забытыми воспоминаниями младшего, надел сотворённую своими руками маску специальную для его зайчонка, приманил своей испорченной любовью и снял её, ведь больше она ему не нужна. И теперь всплывает вопрос: что хуже всего скрывать? Своё уродливое лицо или же гнилую душу и омерзительное сердце?

Чонгук носит маску, чтобы скрыть своё уродливое лицо. Тэхен носил маску, чтобы спрятать настоящего себя.

Комната полностью окунулась в настоящий мрак, ведь луна спряталась за облаками, не желая наблюдать за двумя телами. Стены давят со всех сторон, словно просят остановиться, потому что больше не хотят слышать помимо пошлых шлепков - новую трещину внутри Чонгука. Тэхен игнорирует всё. Ему нет дела до луны или стен, или прислуги Шин, что наверняка сейчас плачет вместо Чонгука, потому что её пожилое сердечко болит за полюбившегося мальчика и его муки слышать невыносимо. Зато Тэхен наслаждается мычанием своего зайчонка, приподнимает его и ловким движением разворачивает, ставя в коленно-локтевую. Чонгук вскрикивает от жжения в ягодицах, ноги не держат, дрожат и разъезжаются в стороны, но крепкие руки подхватывают за талию, удерживая. Тэхен смотрит на свой до сих пор стоящий колом член измазанный в крови любимого, рассматривает потрескавшуюся и опухшую дырочку, слышит тихий скулёж младшего и чувствует как худенькое тело трясётся под ним. Здравый разум говорит о том, что пора остановиться, кричит, что он совершил ошибку и ему не стоило таким способом срываться на Чонгуке. Нужно было держать в узде своих чертей, набраться терпения, но всё пошло к чёрту... Сейчас Тэхена разрывает между двумя путями: остановится и просит прощения, или же продолжить. Ладони гладят исполосованную спину старыми шрамами, изголодавшие глаза животной похотью обводят каждый изгиб желанного тела, а член дёргается от сумасшедшего и сильного желания войти в горячее нутро, истерзать до последнего. Тэхен утробно рычит, прикусывает губу, шлёпая упругую половинку, наслаждаясь вскриком поломанного голоса и оставляя белый отпечаток своей ладони. Да, это то чего хочет Тэхен. Кусать, терзать, шлёпать именно это тело. И не останавливаться. Довести себя и зайчонка до изнеможения, до уродливых пятен на теле, и, до искорок в глазах кончать каждый раз. Делать новые и новые подходы за одну ночь, чтобы кончать каждый раз до искорок в глазах и на сухую, доходя. Тэхен всё таки выбирает второй путь, ведь устоять перед искушением - нереально. Он хватает внушительных размеров член ладонью, бьет головкой о половинку ягодицы, водит по коже, прокладывая путь к пульсирующему входу, оставляя предэякулят проблескивающий в свете показавшейся вновь луны. Тэхен ни на что не променяет эту картину перед ним. Он сходит с ума, когда проталкивает орган и прослеживает как он исчезает в Чонгуке, рычит от того, как вновь его сжимают внутри и обдают теплом. Тэхен больше не сдерживается, хватает стальной хваткой талию, больно впиваясь пальцами в кожу и оставляя отметины, помогает себе наращивать быстрый и жесткий темп, наслаждаясь криками, шлепками их тел. Закатывает глаза и прикусывает губу, решая для себя, что сегодня будет не один оргазм. Как минимум три позы он сегодня испробует и доведёт себя до того, чтобы кончать на сухую. А Чонгук? А что с ним? Пусть терпит, кричит и подставляет свою в кровь разорванную дырку, а за него всё сделает поехавший одержимостью Тэхен. - Я ненавижу тебя, - осипшим после криков голосом говорит Чонгук, разрывая своими плотно вцепившимися пальцами простынь. Тэхен скалится, наваливаясь всем телом и кусает от нахлынувшей эйфории в плечо, густо изливаясь внутрь. - Я тоже тебя люблю, зайчонок.