Loving you like a fool | 1
20 мая 2022 г., 14:41
Бомгю был слишком взволнован.
Так было всегда в конце года. Он любил Рождество и всё то, что было с ним связанно: яркие украшения, развешенные на улицах; маленькие мерцающие разными цветами огоньки, преследовавшие его, куда бы он ни пошёл; песни, о которых вспоминают только в канун Рождества; и медленный снег, которого ожидают с нетерпением. В этом было что-то своё, было что-то волшебное в ауре вокруг Рождества и Нового года. И это кружило Бомгю голову.
Он проходил второй год в колледже и всё ещё жил с родителями, головой которые погрязли в цифрах, бизнесе и путешествиях. Поэтому, как Бомгю вырос, они больше не украшали дом, не готовили особенный ужин к двадцать пятому числу. Однако это осталось традициями, о которых он помнил и хранил тёплым воспоминанием в сердце. После того, как окончил школу, купил небольшую искусственную ель, поставил в своей комнате и украшал там всё так, как сам того хотел.
Словно Рождественское чудо наконец произошло: родители остались дома на праздники, и для него это был шанс беспрепятственно покинуть дом и присоединиться к вечеринке с друзьями. Он даже не знал, кто устраивал её, но если Ёнджун будет там, то и Бомгю тоже.
Они были друзьями со средней школы. Несмотря на то, что многие думали о пагубном воздействии Ёнджуна, они всегда были точно приклеены друг к другу, где бы ни были и куда бы ни пошли. После занятий они играли в баскетбол вместе и постепенно, шаг за шагом, стали друзьями, когда ездили на одном автобусе и проводили большую часть свободного времени на остановке вдвоём, общаясь и по несколько раз пропуская нужный. Бомгю, на самом деле, являлся разговорчивым, когда был младше, поэтому это почти не составило труда — завести дружбу с Ёнджуном.
И за то время, как росли вместе, становились все ближе друг к другу. Это было замечательно для Бомгю: иметь кого-то рядом, кого-то, кто мог помочь понять себя, и того, кто мог научить стольким вещам. Они были друзьями больше восьми лет, и всегда находились вместе. Точно они подписали соглашение никогда не ходить друг без друга.
Когда Ёнджун выпустился из старшей школы, что случилось на год раньше выпуска Бомгю, парень боялся, что они отдалятся друг от друга, или Ёнджун будет слишком занят, чтобы поддерживать их общение. А когда он поделился своими переживаниями, то получил шлепок по руке и красные уши, за которые тот ущипнул. Он заверил его, что никогда не пренебрегал их дружбой, и делать этого не станет, даже оказавшись в колледже. Он держал свои обещания.
Чуть позже, когда Бомгю выпустился, их притянуло, точно магнитами, друг к другу, когда он поступил в тот же колледж, что и Ёнджун. Парень хотел быть специалистом в моде, и для него было тяжело найти место, где предлагали этот курс. А Бомгю хотел стать специалистом в области коммуникации, журналистом в частности, и поэтому для него всё было просто. И он не терял времени зря, когда получил письмо от колледжа, что был одним из лучших. На удивление Гю, они оба были приняты и раз в месяц получали стипендию.
И поступление в одно место сделало их только ближе. Теперь же они постепенно становились взрослыми, и, конечно, это сильно отличалось от той жизни, к которой они привыкли. Ёнджун представил ему двух своих друзей, и, как ни странно, единственным другом, которым парень смог обзавестись за первую неделю, был его сосед по комнате.
В конце концов, это стало привычным для этих пятерых — тусоваться вместе и любить всем сердцем моменты, когда они оставались наедине.
Наконец Бомгю мог чувствовать себя комфортно; он в конечном счёте нашел место, которому должен принадлежать. Нашёл место, которое мог назвать своим. Мог учиться любимому делу и был окружён людьми, которых любил и которые любили его так же сильно. Это оказалось для него просто, однако он знал, что есть столько людей, у которых не получилось создать и половины того, чего он имел. И поэтому он был чрезмерно благодарен.
Он посмотрелся в зеркало, взъерошил волосы и скрылся в своей комнате. Натянул узкие чёрные джинсы, что хорошо сочетались с короткой вельветовой толстовкой, которая обнажала его плоский живот. Толстовка бордового цвета имела длинные рукава, которые он закатает, оставив чуть выше кисти, а сама она была достаточно свободной и объёмной, обнажая его ключицы для всех, кто желал ими восхититься. Он носил на шее тонкий изысканный чокер, который привлекал чуть больше внимания, как он и любил.
Бомгю воспользовался шансом (он ведь шёл на вечеринку!) и нанёс немного макияжа. Он нанёс почти незаметный вблизи хайлайтер на немного впавшие щёки, на острый кадык и немного на верхнюю губу. Нанёс немного золотой туши на свои длинные ресницы и, дабы цвет его карих глаз казался ярче, добавил чуть-чуть серых блёсток по краям. Нанёс он также и блеск на губы. Вкус вишни. Его любимый. А после сунул несколько маленьких тюбиков в карман.
Он схватил со стола телефон и кошелёк, распихал по карманам и с громким стуком пяток о пол вышел из комнаты. Бомгю направлялся к рабочему кабинету родителей, чтобы найти их за компьютерами. Он подошёл к маме, поцеловал её щеку и залепетал:
— Я иду на вечеринку, мам. С Новым годом. Люблю тебя, — он приобнял её за плечо, а после и сам был стиснут в тёплых объятиях.
Они отошли друг от друга, и парень шагнул в сторону отца, тоже заключил его в объятья.
— И тебя я тоже люблю, отец. С Новым годом. Не сидите за компьютерами допоздна, — отец пальцем дёрнул нос сына и отошёл на шаг.
— Береги себя, — мама его сняла очки и взглянула на него. Очки не были с толстыми стёклами, и носила она их только тогда, когда смотрела в документы; вдаль она видела очень хорошо. — Собираешься ли ты остаться там на ночь, или вернуться домой к утру?
— Останусь у Ёнджуна на эту ночь. Вернусь завтра после обеда, ладно? — спросил он, не переставая терзать рукав кофты.
— Договорились. И возьми с собой ключи, на всякий случай. Возможно, мы с твоей мамой пойдём на ужин к друзьям завтра.
Отец посмотрел на него, а после стал яростно стучать пальцами по клавиатуре.
— Возьму. Я ушёл. И вы берегите себя! — прокричал он и потом закрыл дверь в кабинет с негромким хлопком.
Бомгю схватил ключи и хотел было положить их в карман, туда же, где был его телефон, как услышал знакомый протяжный рык, а после и гудок автомобиля. Ему оставалось только открыть дверцу, чтобы увидеть Ёнджуна внутри автомобиля, одна рука которого свисала из открытого окна, а вторая крепкой хваткой сжимала руль.
— Готов разнести всё там? — спросил тот с ухмылкой, когда Бомгю умещался в кресле.
— Готов с рождения, дорогуша.
* * *
Бомгю уже был пьян, а всё благодаря стопкам водки, которую в него вливали одну за другой, когда часы должны были пробить полночь. Он не знал и половины тех людей, которые были здесь, тем не менее, пока его друзья здесь, он чувствовал себя комфортно. Когда они наконец оказались внутри дома, где уже полным ходом грохотала музыка и подростки дёргались в её такт, Тэхён и Субин заняли место, где они и пили всё то время до полуночи. Хюнин Кай пришёл на двадцать минут позже, запыхавшись, раскрасневшись. Он без умолку твердил что-то о том, что потерял счёт времени, всё это время перекусывая перед вечеринкой. Субин учился на факультете психологии и как-то раз сказал Бомгю, что, как только выпустится, хочет работать в педиатрическом отделении. Он хотел учиться психологии и с того момента, как узнал о том, насколько важны в наше время люди, готовые помочь принять себя во время реабилитации после серьёзных травм. А после Субин влюбился в это место и решил, что достигнет своей цели в этом колледже. Тэхён изучал морскую биологию. Он нашёл своё призвание, вероятно, самым глупым образом: после просмотра «В поисках Немо». Кажись, он посмотрел его в пять лет, а после мгновенно ему захотелось иметь аквариум с рыбками, о которых он должен был, и делал это успешно, заботиться на протяжении шести лет. Сложно было представить, что такое хрупкое тельце проживёт столько лет, при том обычно такие рыбки жили не больше двух или трёх лет в крайнем случае. И после этого он пристрастился к просмотру программ о животных, таких, какие обычно показывали на Дискавери, и ему не пришлось думать дважды, чтобы точно выбрать ту карьерную лестницу, по которой он хотел взобраться. Кай же изучал математику. Точно так же, как происходило это со многими, он понял это, когда учился в средней школе. Его удивляло то, как невероятным образом можно было решить все задачи, имея чёткую формулу, и то, как цифры, да и сама наука в целом, пробирались в мир, и были в прямом смысле всюду. Его хобби не изменилось с того времени: он любил собирать пазлы; делал это и в колледже, когда было на то время. Кай также всегда говорил, что хотел обучать детей математике; выискивать потенциал в детях, видеть в них такую же страсть, которая была у него. Было интересно наблюдать за тем, как столь разные личности со столь разными интересами соединились друг с другом, точно нужные кусочки пазлов. И всё, что они могли делать вместе, они старались делать это своей группкой. Голова Бомгю стала кружиться, а всё, что он видел, точно имело свой собственный дубликат. И когда он понял, что опьянел сильнее того, как предполагал, стал отказываться от новых порций алкоголя, оставил свой стакан где-то и пополз к холодильнику, чтобы достать оттуда бутылку воды. — Уже пьян, Бомс? — Ёнджун опирался на стену по правую сторону от парня, когда, в свою очередь, тот жадно глотал воду, сжимая бутылку в руке, прикрыв глаза. — Только в твоих мечтах, хён, — Бомгю бросил свирепый взгляд в его сторону, на что тот лишь улыбнулся, отпивая напиток из его стакана. — Я буду пьян только после полуночи, начиная этот год самым лучшим образом из всех возможных. — Да ты везунчик, я смотрю. Новый год начнётся меньше, чем через пять минут, — подметил Ёнджун, а брови полезли вверх по лбу, когда увидел реакцию Бомгю на сказанное. — Должны ли мы найти остальных? Чтобы вместе ждать отсчёта, — он удивлённо посмотрел на Ёнджуна, вновь делая глоток холодной воды, осознавая, что голова его приходила в норму, а в глазах больше не двоилось. Обычно Бомгю был достаточно стойким к алкоголю, и только время от времени, когда ему хотелось опьянеть быстрее и не тратить столько денег на алкоголь, он выпивал несколько стопок водки, прежде чем приступать к другим напиткам. В канун Нового года он сделал точно так же: выпил немного чистой водки, ощущая привычное жжение в горле. Дом, в самом деле, был огромен. Здесь было два этажа, и очевидно, оба использовалиссь для вечеринки. Так ещё и задний двор! Как только Бомгю вновь оказался в гостиной, которую уже использовали как танцпол, музыка грохотала из колонок ещё сильнее, чем когда он покинул комнату. С той стороны, где не стояло столов, кухня казалась просторнее. Там была целая полка с выставленным на ней алкоголем, который гости могли наливать себе самостоятельно. А также стол у дальней стены с примитивным перекусом для тех, кто проголодается. Сложно сказать, что на втором этаже было что-то особенное. Несколько балконов для тех, кто хотел подышать свежим воздухом, и пара комнат, которыми студенты могли распоряжаться, как они того хотели. Одну из таких комнат использовал парень, который перевязывал руку своему другу. Тот порезался, когда разбил свою чашку и пытался собрать осколки. Один из знакомых Бомгю, что по счастливой случайности тоже оказался здесь сегодня, учился на медбрата. И узнал он это только тогда, когда тот выходил из комнаты с салфетками, стирая с себя чужую кровь. — Пойдём. Остальные комфортно так устроились на балконе, — отметил Ёнджун, одним большим глотком допивая содержимое своего стакана, оставляя его за барной стойкой рядом с бутылкой от воды. Позже, как начнётся обратный отсчёт до курантов, они станут протискиваться между людьми, пробираясь к лестнице, а после и к самому балкону. И когда они нашли одного из парней, а после оказались рядом, небо украсили фейерверки, что взрывались в небе разными цветами. Тёмно-синий, зелёный и розовый — одни из тех цветов, что озаряли большую часть неба, освещая чуть ли не весь город. Бомгю наслаждался этим коротким мгновением, когда был стиснут в крепкие объятия. Он учуял давно знакомый запах парфюма и после этого мгновенно обхватил Ёнджуна, ответив на объятия, придвинулся ближе и оставил руки у него на спине. — С Новым годом, Бомс, — проговорил он немного громче, чем следовало бы, прямо ему в ухо, таким образом стараясь перекричать оглушающую музыку из колонок и звуки, с какими разрывались фейерверки. — С Новым годом, хён, — ответил Бомгю, на мгновение положив руки ему на плечи, а после отошёл назад. Они принялись обнимать других парней так же, как делали это друг с другом. — Итак, кто будет моим первым поцелуем 2022 года? — спросил Ёнджун с ухмылкой на лице, прижимаясь к перилам террасы. Тэхён и Бомгю застонали в унисон, и Субин прыснул со смеху. А после засмеялся ещё сильнее, когда увидел обидчивый взгляд Ёнджуна. — Разве вы не выпили достаточно, чтобы подойти и поцеловать меня? — спрашивал он обоих. — Нет. Мне нужно выпить, по крайней мере, ещё три стопки, чтобы делать что-то сумасшедшее. Прости, хён, но нет, — ответил Тэхён с невинной улыбкой, присаживаясь на шаткий стул у балкона. — Никакого веселья, — недовольно цокнув, отшатнулся назад, и всем телом повернулся в сторону Бомгю. — А ты? — Мне не нужно напиваться в стельку, чтобы сделать это, — он пожал плечами и звонко засмеялся, когда разглядел, насколько удивлённо выглядел Ёнджун. — Что в этом такого? — переспросил он, всё ещё посмеиваясь. Ёнджун и Бомгю выросли вместе; видели, как каждый из них становился мужчиной, достигая половой зрелости. Знакомство друг с другом в возрасте тринадцати лет в буквальном смысле изменило их образ жизни. Уже довольно давно Ёнджун держал при себе мысль, что Бомгю — его младший лучший друг, о котором тот должен заботиться и которого он должен защищать. Однако мнение изменилось, когда он поступил в колледж, а Бомгю всё ещё не окончил школу. Ёнджун так и не смог понять, когда наступил поворотный момент, однако однажды, когда они обедали вместе, он в самом деле чуть не задохнулся, когда увидел его. Он вошёл в ресторан, и, чёрт, это выглядело так, словно он вышел из кинофильма и пришёл прямо к нему. С другой стороны, Бомгю никогда не имел такой же точки зрения. Он был таким человеком, у которого не было проблем с признанием кого-то красивым, и он мог спокойно признать то, что он будет целовать этого человека. Так как чаще всего он воспринимал это с платонической стороны. Бомгю всегда был человеком, который точно знал о своих чувствах и на что готов пойти ради этого. Ему было трудно запутаться в них, и из-за этого он видел большинство своих действий, направленных именно на платонические отношения. Довольно долго он чувствовал себя осуждённым, так как думал о незаметных жестах в сторону возлюбленного, но когда поступил в колледж, то всё изменилось к лучшему. Тэхён помог ему почувствовать себя лучше, когда поделился с ним, что, на самом деле, он демисексуал и поэтому не сильно зацикливался на романтических жестах. Для него это были лишь чётко спланированные действия, а поцелуй — просто столкновение двух ртов, даже если за этим не стояли глубокие чувства. Это не было большой проблемой для Тэхёна, и после этого разговора Бомгю, казалось, наконец смог дышать без руки, прижатой к его горлу. Их тусовки вызывали много вопросов у людей, не знающих их достаточно хорошо. У них было очень чёткое представление о том, как физическое и сексуальное влечение переплеталось с романтическим. А также очень чёткое представление о платонической любви. «Когда делаешь всё так, как и вымогают от тебя платонические отношения, то начинаешь понимать, что всё так и должно быть. Но если ты начинаешь приплетать какую-то немыслимую романтику к таким простым действиям, как, к примеру, завязывания шнурков — стоит начать беспокоиться, потому что отнюдь не то, о чём мы здесь говорим. А поцелуй, в разумении платонической любви, лишь прикосновение губ», — Тэхён отвечал так всегда, когда кто-то спрашивал слишком много о его личной жизни. И это объясняло то, как они могли целовать друг друга и всё между ними оставалось прежним. — Я пошутил. Но, чёрт, мне повезло, — на лице Ёнджуна появилась ослепительная улыбка, когда он услышал хрипловатый смех Бомгю. — Почему нет? — подначивал он старшего. — Не хочешь поцеловать меня? — Бомгю немного наклонился к его лицу, всматриваясь в глаза цвета тёмного кофе. — Я не дурак, знаешь ли, — Ёнджун усмехнулся и несильно потрепал его за щёку. — Должны ли мы? Невесомым движением Ёнджун наклонил голову Бомгю вбок, и тот почувствовал пристальный взгляд на своих подкрашенных припухших губах. А после их губы соединились в нежном поцелуе. Губы Ёнджуна были мягкими и пухлыми настолько, как то и представлял Бомгю. Чувства были, словно он протянул руку к небу, кончиками пальцев ощущая мягкие перистые облака. Он сам чувствовал, как будто оказался на облаках. Целовать Ёнджуна и стараться держать себя на земле было невозможным для него. Ощущения были, как будто он бежал по полю с распростёртыми руками, находя прекрасное в самом малом. А губы Бомгю сводили с ума парня. Он даже мог почувствовать слабый вкус его вишнёвого бальзама, и единственное, о чём он сейчас думал, так это как бы впитать его в себя. Как насладится тем, что мог предложить Бомгю, и как собрать все те чувства воедино, которые тот вызывал у него. Для него это было точно упасть в ледяную воду в душный день. И если поначалу это было крайне удивительно, то после, как тело привыкало к холоду, вода охлаждала быстро, давая возможность вздохнуть с облегчением. Целовать Бомгю для него зачало отпустить всё и так же уделить пристальное внимание тому, как всё его тело реагировало на этот поцелуй. Их губы соединялись естественным образом, так, словно они уже знали нужные движения, точно каждый из них знал, как наклонить голову, чтобы добиться идеального результата. Это был их первый поцелуй, и губы их соприкасались медленно, мягко, почти невесомо. По губам словно проводили пером — настолько нежным казался тот поцелуй. Рука Бомгю проделала путь от спины Ёнджуна к его затылку, решительно притягивая его ещё ближе к себе, когда как второй рукой он схватил ладонь парня, оставив ту на своей талии. Он укусил его за нижнюю губу, а Ёнджун простонал ему в рот. Своими короткими ногтями он расчёсывал спину старшего, и этого было достаточно, чтобы мурашки побежали по его спине, а хватка на его оголённой талии стала жестче. Когда рот Ёнджуна немного приоткрылся, поцелуй стал более неряшливым. Оба хотели большего, но не смели проявить инициативу. Бомгю отстранился на краткий миг, чтобы словить протяжный выдох Ёнджуна и посмотреть на него. Его глаза, обрамлённые длинными ресницами, всё ещё были прикрыты, а лицо его было великолепным, точно на него наложили заклятие, которое так просто не снять. Ёнджун был словно не с этой планеты, но Бомгю утратил эту мысль, как голова стала идти кругом от его тёплых прикосновений. Тело было настолько горячим, что парень в самом деле мог почувствовать окружающий его жар, исходящий от Ёнджуна. Бомгю протяжно выдохнул и разъединил их поцелуй. Он дышал прямо в губы старшего, когда тот притянул его ещё ближе к своей груди. Ёнджун опустил руку с оголённой талии на поясницу и одновременно с этим закусил его губу. А когда почувствовал, что парень охнул прямо в его рот, то их языки встретились, словно в танце. Комната, казалось, становилась всё меньше, когда языки их сплетались в бурном танце. А воздух словно стал горячее, пока они держали друг друга в объятиях. Они бы назвали это «захватывающим»: таким оно и было. Таким было всё в этом поцелуе. Он был точно ударом под дых. Они мирились с чувством, словно прошли часы, а стрелки на наручных часах двигались медленно и замирали, как будто мир ждал этих двоих. Точно у них было всё время этого мира. Бомгю никогда бы и не подумал, что найдёт себя целующим Ёнджуна на чёртовой вечеринке, не говоря уже и о том, что будет его первым поцелуем этого года. Но это выглядело настолько естественно для них: Ёнджун знал, куда положить свою горячую ладонь, как заставить его чувствовать себя великолепно. Он знал, как заставить его чувствовать себя значимым. Отстранился, немного задыхаясь, а глаза его всё ещё сверкали. Он выглядел растрёпанным, но Бомгю не помог ему, а только заразительно засмеялся с него и с того, как он выглядел. Гю и не представлял, что имел столько влияния, чтобы сбить Ёнджуна с ног. Ёнджуна, который флиртовал со всеми, кого видел. Ёнджуна, который в буквальном смысле очаровывал всё живое. Ёнджуна, который признавался в любви ещё со старшей школы. — Эй, и почему ты смеёшься? — парень несильно щипнул Бомгю за бок, всё ещё плотно прижимая к себе. Бомгю завопил ему в лицо, заливаясь смехом пуще прежнего: — Выглядит так, словно по тебе проехался поезд, — он указал на взъерошенные и спутанные волосы на его голове. — Оу. Полагаю, кто-то виновен в бардаке на моей голове, — Ёнджун тряхнул головой, невинно улыбаясь, делая явный акцент на слове «кто-то». — Я должен был сделать это незабываемым первым поцелуем этого года, — ответил он той же фальшивой невинной улыбкой, и они оба захихикали. Они продолжили вечеринку вместе, спустились на нижний этаж, когда Бомгю твёрдо заявил, что выпьет всё, что только сможет. Он выпил две рюмки чистой водки и схватился за какой-то клубничный напиток, прислоняясь к стенке около ящика с алкоголем рядом с Тэхёном. Они оба смеялись и говорили друг другу о том, как Субин будет молить о смерти, когда узнает, что целовал Ёнджуна на танцполе. Это заняло всего тридцать минут, чтобы Субин поддался чарам Чхве. Бомгю не был разговорчив после, когда обнаружил, что целовался с Тэхёном. Однако это не было проблемой.
