Kiss me like you miss me

      Бомгю был в порядке.       К удивлению, он в самом деле был в норме. После того, что произошло в тот день, всё осталось прежним: между ними всё ещё были перепалки, дразнящие тона, флирт на каждом шагу. Тем не менее чувства Ёнджуна лились через край, когда он чувствовал, будто парил над границами своего разума, достигал своего предела, а после всё в нём в который раз рушилось.       Поэтому он решил позвать Бомгю к себе в вечер воскресенья.       Ёнджун хорошо знал, что тот ничего не делал по воскресеньям, откровенно говоря, это был единственный день, когда тот мог отдохнуть и сделать глоток свежего воздуха. Как он и думал, Бомгю был свободен и мгновенно отправил Ёнджуну сообщение о том, что он только вышел из душа.       Парень в самом деле сильно переживал, что тот вёл себя достаточно спокойно после того, что случилось между ними. Не то чтобы ему было некомфортно от того, что он внезапно признался в вечной любви к Ёнджуну, не то что это стало повседневным, тем не менее Бомгю вёл себя спокойно. И это заставило Ёнджуна задуматься, не сделал ли он что-то не то. Почему Гю относился к нему с таким спокойствием? Почему Гю дразнился и флиртовал с другими? Почему Гю всё ещё относился к нему как к другу?       А потом до Ёнджуна дошло.       Он с головой окунулся в свои чувства.       Мало того, что он был влюблён в течение долгого времени, так ему приходится хоронить их глубоко в груди, дабы не разрушить их драгоценную дружбу. Так продолжалось до тех пор, пока он не смог… Не смог скрывать то, что чувствовал к Бомгю. Его поцелуи сбивали с толку, широкая улыбка заставляла улыбнуться в ответ, а в животе что-то скручивалось в узел, когда тот заставлял его чувствовать себя любимым, чувствовать заботу и знать, как это — чувствовать заботу.       Ёнджун улыбнулся, однако его поток его мыслей был прерван, когда Бомгю негромко постучал в дверь его квартиры. Он поднялся с места слишком быстро, однако ему всё равно, он быстро открыл дверь и встретился Гю взглядом. Он был одет в простые чёрные шорты и белую футболку. На плечах покоился бежевый вязаный кардиган, а его рукава были достаточно длинными, чтобы прикрывать кончики его пальцев.       — Привет, хён, — он с радостью обнял Ёнджуна и по-хозяйски вошёл внутрь, как будто это был его собственный дом. — Уже соскучился по мне? — парень бесцеремонно упал на диван.       — Ты такой самовлюбленный, — цокнул он в ответ, закатил глаза, прикрыл дверь и упал на диван напротив парня.       — Знаешь ведь, что я не задираю нос, но достаточно уверен в своих навыках, — возразил Гю, серьёзно глядя на парня.       — И эти навыки были бы… — дразнился Ёнджун, высмеивая его тон.       — Как же я горяч. Разве это не очевидно? — прошипел Бомгю, точно говорил самые очевидные вещи.       Ёнджун фыркнул, но… это ведь, и вправду, было очевидно. Парень думал, что Бомгю был одним из самых горячих людей, которых он когда-либо встречал. Однако он никогда не признавал этого вслух, не зная наверняка, не будут ли ему после тыкать этим в лицо.       — Как пожелаешь, — Ёнджун притворился, точно это ничего не значило, отвёл взгляд, а после наступила тишина. Она не была некомфортной. На самом деле, Бомгю любил те моменты, когда можно было находиться рядом с кем-то, и не нужно было слов, чтобы заполнить пустоту, с этим справлялась мирная тишина. Тем не менее Ёнджун был его другом и чувствовал, когда между ними оставались невысказанные слова.       — Хён, зачем позвал меня? О чём хотел поговорить? — нежно спросил Гю, схватив его за руку, дабы тот перестал терзать подол рубашки.       Ёнджун поднял взгляд, чтобы посмотреть на Бомгю. Чёрт, Чхве Бомгю знал его слишком хорошо и читал его, словно открытую книгу. Парень вздохнул и протянул ему руку, стараясь показать, что всё хорошо. Или будет хорошо. Больше не было смысла скрывать это, поэтому Ёнджун просто прислушался к своему сердцу.       — Прежде всего, пообещай мне, что не будешь злиться. Ты можешь оставить меня или просто игнорировать, никогда больше не разговаривать со мной, но пообещай, что не будешь злиться, — начал Ёнджун, пугая парня серьёзным тоном, который порождал лишь большую тревогу. Его глаза теперь не светились привычно, а померкли в том, в чём Бомгю не хотел называть. Отчаяние.       — Хён… Ты убил кого-то? — шутил Бомгю, стараясь развеять облако молчания (надоедливого и давящего), что сработало, и черты лица Ёнджуна расслабились.       — Пока нет, тупица. Блять, это сложнее, чем я думал, — выдохнул Ёнджун, глядя в потолок, прежде чем не повернуть лицо вновь к парню, который так и не отпускал его руку, давая ему возможность высказать всё, что тот хотел. — Я никогда не думал, что будет так трудно признаваться лучшему другу, что я люблю его, — внезапно проговорил Джун. Он настолько нервничал, что, казалось, не контролировал то, что говорил. И, прежде чем Бомгю сумел раскрыть рот и спросить что-либо, он продолжил. — Бомгю-я, я люблю тебя, и это так восхитительно, я чувствую себя полноценным, а моё сердце полно любви к тебе, что я даже не могу это описать. Влюбиться в тебя — как заснуть под тёплым одеялом. Так же, как и трудно определить, в какой момент ты заснул, так же я не в силах определить, когда влюбился в тебя. Потому что, по-видимому, это всегда было так. То, как наши тела расслабляются, когда мы спим рядом, так тепло и уютно, — и, наверное, это самый лучший способ, как я мог бы описать эти чувства. Ты заставляешь всё моё тело расслабиться, а тепло — растекаться по всему телу. И так каждый раз, когда мы вместе, — признался Ёнджун. Он глядел, не отводя взгляда, на парня, который молчаливо проливал слёзы, слушая его. — И я надеюсь, что ты не будешь злиться, узнав о тех прекрасных чувствах, о которых я только что сказал.       Бомгю нечего было сказать, в то же время ему хотелось прокричать Ёнджуну в лицо «я люблю тебя, люблю тебя, люблю». Потому что, на самом деле, это было так. И он делал больше, чем мог себе представить. Он задыхался, сдерживал рыдание от осознания того, что его чувства были взаимны. Его хён. Его Ёнджун.       — Как я могу злиться на тебя, если люблю тебя дольше, чем мог бы вспомнить? — его голос был таким нежным и успокаивающим, несмотря на плач, что у Ёнджуна что-то кольнуло в сердце. Он свободной рукой придерживал лицо Бомгю, вытирая слёзы с мокрых щёк. — Как я мог разозлиться, если мечтал целовать тебя, держать за руку у всех на виду, сделать тебя своим и называть тебя так? Я люблю тебя, Ёнджун, и не думаю, что моя бы жизнь была без тебя. Я был создан, чтобы любить тебя, и я буду следовать этому предназначению, потому что любить тебя — действительно дар небес.       На мгновение глаза Ёнджуна стали стеклянными, однако он сдержал слёзы. Никто никогда не говорил ему таких слов, не говорил, что он кому-то нравится, и сделал это именно Бомгю. И, конечно, он заставил Ёнджуна плакать, даже если это не входило в его намерения, потому что это был Бомгю. Бомгю и его искренность, которая передавалась его словами.       — Неужели я сплю? — проговорил Ёнджун на выдохе, а голос его немного дрожал. Его мозг был слишком потрясён только что полученным признанием, чтобы нормально функционировать.       — Я и не думал, что сделаю это в своих снах, не говоря уже о реальности, — Бомгю обхватил лицо Ёнджуна и клюнул его в губы. — Во снах это не так великолепно, как в настоящей жизни.       — Я люблю тебя чертовски сильно, — держа в руках лицо Бомгю, они смотрели друг на друга, а на лицах были написаны те эмоции, о которых они бы не смогли сказать. Их можно было только показать: любовь, страсть, нежность.       — А я люблю тебя ещё больше, мой Ёнджун-хён.       — Твой. Сделай меня своим, — умолял Ёнджун, смочив губы, заставив Бомгю охнуть и прикрыть глаза.       — Ты уже весь мой. Так же, как и я весь в твоей власти, — пролепетал Бомгю, прежде чем поцеловать его.       Этот поцелуй отличался от тех, которыми они обменивались раньше. Он был полон чистой любви, которая сочилась из их тел. Бомгю целовал его, как он и хотел. Он не боялся, что Джун сбежит от него, так как это было слишком. Бомгю целовал его со всей охотой, потому что тот бы всё равно сделал это. Ёнджун любил его так же, как он любил того, и этого было больше, чем достаточно.       Любви Ёнджуна было достаточно для Бомгю.       (И Ёнджун сделал Бомгю таким же, как и в ту ночь, держа весь его мир в своих руках, заботясь о нем, как о самом драгоценном сокровище. Потому что таким он и был.       Бомгю был миром и сокровищем Ёнджуна).