бесконечно долго

      — Изана, — Эма взглянула из кухни, — нужно сходить в магазин, — с долей усталости в голосе проговорила она.       Тяжелый вздох, Курокава лениво откладывает книгу, позаимственную в старой «библиотеке» деда и так же лениво смотрит на сестру.       — А этот дебил где? — сестра пожала плечами. — Ладно, — протянул он.       Ещё несколько невыносимо долгих секунд он, прикрыв глаза, просидел в катающемся вперёд и назад кресле. Скука окутывала его похлеще жары, идти никуда не хотелось, тем более в сраный магазин за тридевять земель.       Он опять тяжело вздохнул, собрался с силами и встал. Встал так, словно идёт на последний бой, с которого если и вернётся, то только обглоданным трупом.       Ощущение, что лёгкая летняя одежда на нем ве́сит несколько тысяч тон, а волосы, завязанные для его же удобства в хвостик, натянуты тонкой струной, натягивающей его нервы до покалывания в глазах.       — Что надо? — попутно накидывает эмину панаму на голову.       — Мороженое, — чуточку сжавшись пробормотала она, — пожалуйста.       Изана изгибает одну бровь, принимает подбородок предположительно к ключицам и смотрит настолько серьёзным взглядом, что на фоне второго подбородка это кажется смешным. Эма не сумела сдержать короткого смешка.       — Серьёзно?       Эма качнула головой. Изана устало закатил глаза, но взял с подоконника деньги, отложенные дедом для внуков.       — Какое?       — Мне клубничное на палочке, Майки пломбир тоже на палочке, а Шиничиро попросил шоколадное в стаканчике.       Изана вздохнул и напоследок перед выходом проклял несколько раз Майки. Не знает почему и зачем, но обряд исполнять надо.       Когда он проходил мимо гаража Шиничиро, где, кстати, сидел Майки о чем-то серьёзно беседуя со старшим, Курокава громко плюнул, правда, этого не заметили. Изана разозлился ещё больше. Это и очевидно.       Стоит только коснуться их группировок, то никого для этих двоих больше не существует. Только Майки и Тосва. Только Шиничиро и новое поколение Чёрных Драконов. И наоборот.       — Ёбаный Шиничиро, дерьмоголовый Майки, — с особой ненавистью выговаривал имя младшего, хоть на самом деле такого и не чувствовал. Просто поддался удобному моменту, чтобы накрутить.       Он вышел за пределы двора, громко хлопнув металлической дверцей, и шёл медленно, но тяжело ступая каждой ногой на землю, пинал от злости небольшие камни. Сейчас всё его выводило из себя.       Идти далеко и нудно. Дома казались непрерывными и в какой-то степени однообразными, чем, когда он ходил в первый раз. Даже посмотреть толком не на что.       Губы поджимались. Кулаки так и норовили вмазать любому, кто попадётся на глаза.       Так бесит. Что-то противно дёргается внутри.       — Идиоты, — шипел он, мысленно отделяя Эму из списка.       Опять пнул камень, правда, уже по больше. Большой палец на ноге заболел не сильной, но резкой болью. Изана резко схватился за него, прыгая на второй ноге.       Что может быть ещё хуже?       Хорошо, что хотя бы небольшой слой листьев прикрывает от солнца, да и прохладный ветер тоже немного охлаждает. Но всё равно жарко.       Боль быстро прошла, впрочем, как и началась.       Он медленно идёт, засунув руки в карманы, старается никуда не спешить, пускай парятся в жаре дебилы, раз нашли крайнего. Курокава пытается успокоиться любой приятной мыслью, но таких особо и не было.       Позади, где-то в дали, слышатся животный визг. Ещё больше раздражает. Бровь сама по себе дёргается, одним словом живёт отдельной жизнью.       Визг постепенно приближается, как и отчаянные хриплые крики. Изана с интересом и раздражением оборачивается.       О Боги. Лучше бы его этой свиньёй задавили, но он бы не поворачивался, а сейчас не драл ноги в попытке сделать шаг шире. По всей деревне слышится его дикий ор.       — Стой, остановись! — слышится сзади.       Изана на долю секунды оборачивается и расплывчатым от нахлынувшего адреналина взглядом ищет фигуры или очертания. Дыхание сбивается, отчего ситуация становится ещё угрюмее и пикантные.        — Блядь, — говорит про себя Изана, а затем громко, что есть мочи, орёт: — Останови её, сука, или, — короткая пауза для обдумывания, — я её нахуй угондошу вместе с тобой.       Сколько он пробежал? Уже магазин давно позади, а он всё остановиться не может: свинья в нескольких шагах от него. Да, забежать в магазин могло быть лучшим решением, но успел бы?       Пока дверь пытался открыть, уже бы впечатался лицом куда-нибудь.        — Ой блядь, — захлёбываясь воздухом, простонал Изана.       Голова идёт кругом. У него, конечно, хорошая физическая подготовка, но она явно не рассчитана на бег с препятствием, идущем позади. Точно, уровень — босс. Не меньше.        — Да остановись, — опять голос сзади, — она за тобой бежит, — опять передышка, тот тоже выдохся, — потому что ты убегаешь.       — Иди нахуй! Остановись её, блядь, — кричать уже больно. По сторонам слышаться громкий смех: уже вся деревня на слуху.       — О, Какучё, опять за своей кралей бегаешь! — задыхаясь смехом крикнул мужик.       Изана на это дёрнулся. Лучше бы помогли остановить этот позор.       Ноги болят, бок болит, всё тело ноет, а воздух постепенно обжигает внутренности. Кажется, он скоро блеванёт, если не остановится.       Глазами старается найти что-то, где быстро можно скрыться, чтобы не задели. Кидается только один подвал, плавно крышей поднимающийся от земли вверх.       Подобие обессиленной улыбки появляется на лице. Он мысленно собирает все оставшиеся силы и бежит к той крыше.       Вот! Да! Он приближается к заветному спасению.       Ещё пять шагов.       Четыре.       Три.       Крыша резко возвышается, сердце невольно пробивает удар.       Блядь. Нет. Только не это.       Он чувствует одно копыто, промелькнувшее на ноге. Не сильная боль разрядом проходит по всему телу.       Осознание наступает медленно. Он громко вздыхает, устало произносит «блядь» и рухается лицом в грязь.       «Блядь… Да похуй, " — смирение. Кажется, уже ничего и хуже быть не может.       — Ты в порядке? — подошёл источник его назревших проблем.       — Иди нахуй.       Слишком тяжело шевелиться, разговаривать. Хочется спать, нет, по щелчку пальцев очутиться чистым дома и лечь в свою кровать. Всё. Большего не надо.       — Чёрт, прости, — тот, наверное, виновато улыбается, — она у нас немного непослушная. — тяжело и громко дышит.       «Немного?» — пронеслось в голове.       Этот парень. Этот Ёбнутый урод только что сказал, что свинья немного непослушная?!       Да, с этой деревней он точно ёбнется окончательно. Дедовы огороды из него и так душу вытягивают, а тут ещё и свиньи непослушные.       — Э, — начал тот, — Ты норм? — глаз от всего накатившего нервно дёргается.       Изана привстал, несколько раз поморгал и с гневом, пробудить который может только Сано Манджиро, посмотрел на этого отброса.       Ситуация комичная. Нет, скорее ироничная, ибо сейчас отброс грязный Курокава. Его брови такое ощущение, что сцеплялись в одну линию. Да и вообще их за слоем грязи и видно особо то и не было.       — Иди нахуй, — уверено и холодно.       — Я тебе помочь хотел, — Изана всматривается в чужие черты лица. Все расплывчато. Солнце ослепляло глаза.       Тот осторожно протянул руку. Что-то неразборчивое прошептал, взглядом ударяясь в даль.       — Убежала, — задумчиво пробормотал парень.       Шлепок. Изане помощь не нужна. Нужно было раньше, когда он чуть не задыхался от бега.       — Ты чего? — парень почесал ладонь, и вскинул бровь.       — Иди нахуй, — раздражён.       Хватит с него на сегодня. Он медленно, больше от усталости, чем от любви к плавности движений и медлительности, вставал с земли. С губ беззвучно слетает короткое «блять», а брови хмурятся с новой силой. Лёгкая белая рубашка, которая была почти прозрачная, испорчена.       Что может быть хуже? Курокава брезглив.       Ладони мелко дрожали, затрудняли задачу очистить хоть как-то, или хотя бы прикрыть его позор. Глаз дёргался от любых посторонних звуков.       Хочется кому-то треснуть по лицу.       Изана даже знает, кому, но сдерживается. Пока.       — Я помочь тебе вообще-то хотел, — строго проговорил незнакомец, крепко хватая беловолосого за плечо.       Курокава протяжно экнул. Одной рукой пытался скинуть чужую, а тот только сильнее вцеплялся в кожу, почти до синяков.       — Что ты, блять, делаешь?! — извивался, прыгал, пытался как можно сильнее ударить по рукам. — Отпусти!       Удар приходится по предплечья. Короткий болезненный визг. Изана быстро, чтобы избежать возможного ответного удара, оборачивается.       — Чёрт, больно, — спокойно для своего вида сказал парень.       Изана с секунду посмотрел на парня и, не теряя много времени, поспешил вперёд, к дому. Конечно, он уверен, что в драке по-любому победа точно не в чужих руках, даже несмотря на высокий рост относительно его, но доставлять проблемы деду не хотелось.       Хромает с ноги на ногу, чуть стонет от лёгкой боли, зато на два-три шага приближается к дому. Вот придёт, плюхнется в кровать, предварительно умывшись и закрыв двери в комнату, и будет наслаждаться долгожданным отдыхом и расслабление. Только сначала дойти надо.       И плевать, на это сраное мороженое, плевать на Шиничиро, разговаривающем с Майки о делах бандитских, позабыв о нём. На все плевать.       Идти далеко. Изана снова протяжно и хрипло стонет. Своими передвигаться не хочется. Совсем.       — Эй, — опять начал тот, догоняя. — я помочь хочу! Давай помогу дойти!       «Тупой баран…» — проносится в голове.       Тот уже сравняется с Курокавой. Старался идти со своей «жертвой» шаг в шаг, не опережать.       Игнор.       Ещё пару секунд.       Фразы повторяются. Правда, Изана слишком горд для помощи. Лучше сдохнуть здесь, в грязи, непонятно откуда взявшейся из-за сухости и жары, чем принять помощь. Ещё и от него.       — Как, долбаёб? — он остановился, по-привычному вскинул брови, словно перед ним чёртов Манджиро.       Только сейчас в глаза отчётливо кинулся шрам, продвинутый по лицу полосой, и глаз, потерявших карту, предположительно, окраску. Такого он ещё точно не видел. Даже страшно.       В голове мелькает мысль, что это тюремщик, отсидевший немалый срок, но выглядящий так молодо. Словно втирается в доверие. Да и эта погоня, прямиком в сторону леса тоже, получается, была не случайной.       «Ай, не, он хлюпик,» — подумал Изана.       Парень со шрамом задумался, оглядел Курокава с ног до головы, как бы оценивая. Затем резко присел, выставив руки назад.       — На спине.       Господи. Господи. Господи и ещё тысячу раз это Господи. За что ему все это? За что? Неужели глупой свиньи было мало? Неужели его так сильно хотят опозорить, растоптать, как никогда раньше.       — Ты ебобо? — в лёгком шоке, совсем не повышая голоса, спросил Изана.

***

      Вечерело. На улице прохладно, приятно пахнет костром и чем-то сладким, непонятным. Клонит в сон жутко.       — Почти пришли! — в ухо кричит, как выяснилось позже, Какучё.       — Не ори, — сквозь полусон пробормотал Курокава, зарываясь в чужое плечо.       Конечно, спать на чьей-то спине, пока «этот» бежит не самое удобное, но куда лучше, чем ковылять своими двумя. И так всё болит. Может где-то Изана и приврал.       Тяжёлое и громкое дыхание Какучё действовало приятной и одновременно грубой колыбельной. Словно успокоительное или что-то вроде этого. Без разницы, главное это резко нахлынувшей спокойствие.       Знакомство парней удачным не назовешь. Даже эту случайную стычку и «знакомством» назвать сложно.       Сначала позор на всю деревню, потом маленькая словесная перепалка, ну и вишенка на шоколадном торте — лёгкая драка (начал первый Изана). Никто не дрался всерьёз, но и поддаваться тоже никто не собирался. Сравнимо с детским садом.       Изана до чёртиков упрямый. Имени его Какучё до сих пор не знает, да и не нужно. Как говориться, единичная и сразу же забываемая встреча. Ничего большего. Поэтому зачем?       Вот, тёмно-зеленый забор, знакомая крыша и очертания гаража. Дом. Комната. Кровать. Отдых. Как не хватает этих вещей.       — Вот смотри, твоя родня, — останавливаясь в двадцати метрах от дома проговорил Какучё.       Тяжёлый вздох Курокавы и лёгкий нажим руками на плечи.       — Ближе.       Тело под ним незаметно напряглись, да и шаги стали не такими уверенными и широкими, как некоторое время назад.       — Зассал при виде моей семьи, — прищурил глаза и фирменно-садистки улыбнулся.       Какучё громко сглотнул, но ничего не ответил. Его тонкие бледные губы поджимались уточкой.       — Изана, что случилось?! — первым подбежал дед, заглядывая внуку в глаза.       Изана только качнул головой, слезая с плеч Какучё, опустившего взгляд вниз. Только спустя десять секунд давящего молчания, он силой выдавил из себя виноватое «простите, моя вина». Голову так и не осмелился поднять.       Строгий взгляд, разбавленный волнением, дед перевел на Какучё. Рука тяжело легла на его плечо.       — Иди, мать заждалась, наверное.       Устало Изана смотрел в след уходящему парню, пока его не затянули в крепкие, как выражался Шиничиро, «стариковские» объятия.       — Пойдем домой, Майки волнуется.       Изана лишь устало закатил глаза и фыркнул.