Откуда берутся взрослые

             Юнги приезжает к Хосоку в субботний день. Только вчера был подписан договор, по которому Мин стал владельцем бизнеса Чонов. Впереди омегу ожидает множество дел: закрытие чужих ресторанов и их полное переоборудование; продажа или сдача в аренду тех торговых помещений, которые не подходят под кофейни; оценка состояния старинного здания и его капитальный ремонт, после которого офис Чонов вновь станет уютным домом, образ которого с детства помнит Юнги. Грядущие заботы приятно волнуют омегу. Хочется как можно быстрее навести во всём порядок, но перед тем, как с головой окунуться в новую и несомненно счастливую жизнь, ему предстоит завершить ещё одно дело — растоптать ненавистных супругов Чонов, причинить им ещё больше боли, отомстить с особой жестокостью и наконец-то увидеть своих врагов по-настоящему униженными.       Пообещав Хосоку присутствовать на семейном обеде, омега приезжает вовремя, но не спешит выходить из автомобиля. Чем ближе становится час мести, тем меньше в омеге уверенности, что он поступает правильно. Душу терзают смутные сомнения. Беспокойство неумолимо возрастает, и Юнги не до конца уверен, что задуманное — это действительно то, что ему необходимо. Он уже справился с поставленной много лет назад задачей. Он вернул принадлежащий его роду дом и добился скорого переезда Чонов в другой город. Быть может, на этом стоит остановиться? Не идти на семейный обед, а тихо уехать в бар, где сможет в компании какого-нибудь незнакомого, но привлекательного альфы отпраздновать свою победу совместной попойкой, которая завершится бурным сексом? Погрузившись в противоречивые мысли, Юнги сосредоточенно пыхтит сигаретой, смотрит прямо перед собой, не замечая ничего вокруг, и вздрагивает от неожиданности, когда слышит деликатный стук в стекло автомобильной двери.       — Ты чего в машине сидишь? — голос стоящего снаружи Хосока звучит глухо, и, чтобы лучше слышать, Юнги опускает стекло, выпуская на улицу скопившийся в салоне туман сигаретного дыма. — Стол уже накрыт, родители ждут в столовой, а ты дымишь, как паровоз.       Омега тушит сигарету и часто кивает, соглашаясь с Хосоком. Ему действительно пора идти, чтобы встретиться с врагами лицом к лицу, насладиться сполна их поражением и поставить жирную точку в этой главе своей жизни.       Юнги опускает взгляд, когда улыбающийся Хосок целует его в щеку и ободряюще обнимает. Взяв за руку, альфа ведёт омегу в дом и, когда они оказываются в просторной столовой, громко оповещает:       — Отец, папа. Познакомьтесь с моим истинным омегой — Мин Юнги.       Недобро ухмыляясь, омега делает шаг вперёд, оставляя за своей спиной Хосока. Он с превосходством смотрит в глаза родителей истинного. Медленно, шаг за шагом идёт к ним навстречу.       — А мы уже знакомы. И очень давно, — скалится Юнги. — Мы знакомы с тех самых пор, как приехавшая в город молодая семейка Чон буквально обворовала моих родителей и вышвырнула из дома, который принадлежал моему роду не одну сотню лет. Какое счастье, что этому пришёл конец! Ну как? Вам нравится быть на нашем месте? Нравится осознавать, насколько вы ничтожные и жалкие передо мной?       Сотни раз прокрученные в голове слова на деле звучат недостаточно эффектно. В них не хватает хлёсткости, язвительности. Они не могут сделать по-настоящему больно, потому что больше похожи на припоминание старых обид, а Юнги не обижен. Омега уже давно не беспомощный ребенок. Он — победитель, и чтобы нанести сокрушительный удар, Юнги злобно выплевывает самые страшные, по его мнению, фразы.       — Я не знакомиться с вами пришел, мрази. И обед вы свой могли жрать в одиночестве, не нужно было меня ждать. Я пришел, чтобы сообщить, что вы большие молодцы! Воспитали такого чудесного ребенка! Мне было очень приятно целый месяц трахаться с вашим сынулькой. Член у него — вот прям что надо!       Юнги с нескрываемым злорадством наблюдает за супругами Чон. Он ждет, когда же наконец покраснеет лицо пришедшего в бешенство альфы, а омега станет белее мела. Он жаждет увидеть их ярость. Хочет услышать в свой адрес проклятия, угрозы или обвинения, которые станут самым явным подтверждением того, что цель достигнута. Он даже не против, чтобы чертов хосоков папаша, опустившись на стул, схватился за сердце, и его муженёк бросился бы вызывать врачей. Юнги хочет так много, но почему-то не получает ничего из желаемого.       Слова, вылетающие изо рта омеги, понапрасну сотрясают воздух и словно бы не достигают ушей тех, кому были предназначены. Супруги Чон стоят неподвижно. Спокойные, безмолвные. Они лишь смотрят за спину Мина, обращая к сыну жалостливо-укоризненные взгляды. Мол, теперь ты видишь? Видишь, как был не прав?       — Идём, — сухим тоном отдаёт команду Хосок и, взяв за руку, уводит истинного из столовой.       Юнги не сопротивляется. Он послушно семенит следом, едва поспевая за альфой, который широкими шагами идет к выходу из дома, таща его за собой. В столовой произошло что-то странное. Что именно — Юнги не понимает, и поэтому даже рад, что можно смыться и привести мысли в порядок. Мин не любит выглядеть дураком в глазах окружающих, а сейчас тот самый момент, когда он ощущает себя полным идиотом.       — Ты что, блин, устроил! — шипит рассерженный Хосок, едва они выходят из дома на террасу и закрывают за собой входную дверь. — Ты вообще представляешь, сколько времени и сил у меня ушло, чтобы родители согласились с тобой пообщаться?       Юнги невольно делает шаг назад. Его истинный, его самый улыбчивый и доброжелательный на свете альфа сейчас излучает вовсе не радость. От Хосока исходит злость, которая ощущается почти на физическом уровне. Та самая злость, которую Мин пару минут назад всеми силами хотел выбить из родителей Чона, но в итоге получил от Хосока.       — Не собирался я общаться с этими тварями. Пускай катятся нахуй со своим обедом, — поборов первое смятение, идет в наступление Юнги. — А ты? Удивлён, узнав, кто я? Давай, скажи мне, как сильно обо всём жалеешь, ведь если бы ты изначально знал, кем я являюсь, то не то что трахаться, даже срать со мной на одном поле не сел бы!       — Я знал, кто ты. Ты сам при первой встрече сказал мне свое имя.       — В смысле «ты знал»? — изумляется омега.       — В прямом, блин! — окончательно выходит из себя Хосок. — Ты — Мин Юнги! Тот самый человек, имя которого в последние годы я слышу чаще, чем имя старшего брата! Родители только о тебе и трепались: Мин Юнги это, Мин Юнги то, почти нас разорил, из-за него пора переезжать!       — Ты всё знал с самого первого дня и встречался со мной целый месяц? — не может поверить в услышанное омега.       — Конечно! Какая нам разница, что было в прошлом? Мои родители обанкротили твою семью. Прошли годы, и ты поступил точно так же уже с моей семьей. Это бизнес, Юнги. Просто бизнес, в котором удерживается на плаву самый сильный. Магазины открываются, потом закрываются и на их месте открывают новые магазины. Сегодня ты стрижешься в привычной парикмахерской, а завтра сменился хозяин, и вот уже на салоне красоты совсем другая вывеска. Это происходит постоянно. Так было, так есть и так будет всегда! Да, возможно твои родители потерпели неудачу и затаили обиду, но причём тут мы и наши отношения? Мы же истинные! Мы рождены, чтобы любить друг друга и всегда быть вместе!       — Совсем спятил, что ли? Какая нафиг любовь? Мы с тобой враги, и истинность тут ничего не изменит. Ненависть сильнее истинности.       — Значит, это правда? — чуть помедлив, спрашивает Хосок. — Это правда, что ты начал встречаться со мной только для того, чтобы насолить моим родителям?       Юнги ничего не говорит в ответ. Ни к чему озвучивать то, что уже очевидно, а изворачиваться и убеждать альфу, якобы он его неправильно понял, нет никакого смысла. Между истинными никогда не было обоюдной искренности. Не стоит даже пытаться сохранить отношения, в которых Мин абсолютно не заинтересован.       Омега видит, как гаснет злость в глазах напротив. Альфа под лавиной обрушившихся на него фактов сутулит спину.       — Уезжай, — Хосок вяло машет рукой в сторону припаркованного автомобиля и поворачивается лицом к двери, намереваясь уйти. Его голос становится серым, невзрачным. Мельком оглянувшись на замершего в ступоре омегу, бросает через плечо: — Я не хочу тебя видеть.       — Больше не увидишь! — Юнги запоздало кричит вслед уже скрывшему за дверью альфе и сбегает по ступеням.       Он быстро добирается до машины и скрывается в салоне. Рывком защелкивает ремень безопасности и, громко газуя, срывается с места. День, который должен был стать одним из самых радостных в жизни, по итогу приносит сплошное разочарование. Мало того, что Чонов не впечатлила пламенная речь Юнги, так ещё и истинный прогнал его прочь, как какого-то попрошайку. Не отводя взгляда от дороги, омега одной рукой наощупь находит сигареты и жадно закуривает, прокручивая в голове мысль, что ожидания не оправдались. Встреча с Чонами не принесла ни малейшего удовольствия, и омега спешит доехать до любимого бара, чтобы утешить себя порцией алкоголя и, если повезет, вниманием незнакомых альф.       Зашедший в дом Хосок идёт по коридору к лестнице. Он торопится скрыться в своей комнате, но родители как назло уже вышли из столовой и ждут его.       — Сынок… — начинает было говорить альфа, но болезненно сморщившийся Хосок перебивает его.       — Отец, давай потом.       Он обходит родителей и ускоряет шаг, боясь позорно разреветься. Злость на истинного ушла, как и он сам. Разочарование и горечь разбитых надежд скребут горло, а на глазах наворачиваются слёзы. Хосоку кажется, что его моральное состояние очевидно, но родители не понимают или не хотят понимать, что сейчас испытывает их сын.       — Солнышко моё… — вслед за альфой пытается начать разговор омега.       — Что вам от меня надо?! — с криком оборачивается к родителям Хосок. — Чтобы я вслух признался, что был не прав? Да! Я ошибался, а вы как всегда всё знаете лучше меня! Я — наивный кретин, а вы как всегда молодцы! Услышали, что хотели? Довольны? А теперь оставьте меня в покое!       — Сыночек, мы лишь хотели сказать, что ты поступил правильно, выставив Мина за дверь. Мы с отцом очень тобой гордимся, — жалобно блеет омега, но Хосок не реагирует на слова папы.       Он стремглав поднимается по лестнице и забегает в спальню, захлопнув за собой дверь. Щелкает дверным замком и часто дышит, пытаясь привести себя в чувство, но боль накатывает всё сильнее, хватает за горло, и Хосок падает на кровать, укрывается одеялом и суёт голову под подушку. Уткнувшись лицом в матрас, он отчаянно, хрипло плачет, содрогаясь всем телом. Пуховая мягкость заглушает все звуки: и те, что вырываются из хосокова горла, и те, которые доносятся из-за запертой двери.       Надежно укрывшись на постели, отгородив себя от всего мира, Хосок выпускает наружу режущую изнутри боль от первого предательства, жестокого и беспощадного, как сама жизнь.

***

      Когда Тэхён в назначенное время приезжает на такси к ресторану, Чонгук уже ждёт его. Омега с удивлением смотрит на альфу. Тот, как видимо, успел сдать в гардероб верхнюю одежду, после чего вышел встречать своего истинного, и теперь стоит у входа в ресторан, красуясь на всю улицу ослепительно белой рубашкой и выглаженными черными брюками, которые обтягивают до неприличия аппетитные бедра. Вместо привычных ботинок с тяжелой тракторной подошвой на его ногах начищенные до блеска оксфорды. Готовясь к первому настоящему свиданию, Чонгук даже тщательно расчесался и уложил волосы, и Тэхёну с трудом удается погасить бурлящее в груди восхищение, вернув себе скучающий вид.       — Привет! — увидев через стекло омегу, Чонгук машет рукой и бежит навстречу, чтобы открыть дверцу и помочь истинному выйти из машины. — Классно, что ты вовремя приехал. Я думал, что опоздаешь как минимум на полчаса.       — Я всегда прихожу вовремя. Те, кто опаздывают, не ценят чужое время, а родители меня хорошо воспитали и научили уважать других людей, — стальным голосом отвечает Тэхён, чтобы Чонгук не думал, что именно к нему, такому особенному, он спешил на встречу.       Проигнорировав протянутую ладонь, Тэхён самостоятельно выбирается из машины. Тогда альфа подставляет локоть, предлагая взять его под руку, но и этот галантный жест остается без должного внимания. Омега надменно фыркает и без поддержки Чонгука направляется в ресторан, позволяя тому просто идти рядом.       Хоть обед в ресторане был идеей Тэхёна, омега разочаровывается в своём выборе, едва сев за столик.       — Что будете пить? — раскладывая перед посетителями папки меню и винных карт спрашивает официант.       Тэхён отлично знает, какой напиток хочет, но хватает кожаную папку и бегло рассматривает столбики с ценами, выискивая то, что подороже.       — Шампанское, — Тэхён указывает пальцем на выбранную марку.       — Отличный выбор, — улыбается бета с повязанным на поясе белым фартуком. Он чиркает карандашом в блокноте, записывая заказ. — А ваш спутник?       — Вообще-то, я его истинный альфа! — вскидывается Чонгук, уязвленный тем, что официант обращается прежде всего к Тэхёну, а его самого не воспринимает всерьёз.       — Альфе принесите лимонад или сок. Он ещё несовершеннолетний, — опережая Чонгука, быстро отвечает Тэхён, после чего с ехидной улыбочкой смотрит на истинного. — Милый, что ты хочешь: сок или лимонад?       Несмотря на ласковое обращение, в голосе омеги нет ни намека на душевную теплоту. Слова сочатся издевкой, но Чонгук стойко переносит подобное унижение.       — Лимонад, — проглотив обиду, коротко отвечает он, а после, чтобы дать понять, кто тут главный, спрашивает омегу: — Ты уже решил, что будешь есть? Заказывай, что угодно. Не стесняйся.       Тэхён кривится и отводит в сторону взгляд. С чего бы ему стесняться? Банковская карта у него с собой. Он, в отличие от самоуверенного школьника, может оплатить, что угодно и в любом количестве. Заказав один из самых дорогих напитков, омега хотел немного приструнить Чонгука, но тот продолжает строить из себя состоятельного кавалера, которого не беспокоит сумма счета. Истинный хочет показать, что способен оплачивать любые капризы своего омеги? Хочет — получит!       — Да. Я уже выбрал. Примите, пожалуйста, заказ, — омега чуть медлит, но в итоге решает проучить выскочку. — Я буду салат с семгой и авокадо, жареные морские гребешки с зеленью, пасту с морепродуктами, запеченные мидии и фаршированные овощами кальмары. Ещё принесите рулетики из баклажанов с рикоттой и орехами. Запишите ещё сырную тарелку. И десерт. Тот, который со сливками. Два!       Тэхён с вызовом смотрит на истинного, ожидая увидеть на его лице беспокойство. И видит. Но, как понимает чуть позже, связано это вовсе не с баснословным количеством блюд.       — Стейк средней прожарки и салат с руколой, — озвучивает свой заказ Чонгук, а когда официант удаляется, наклоняется ближе к Тэхёну и, понизив голос, с тревогой спрашивает: — Ты такой голодный, потому что позавтракать не успел, или всегда так много ешь?       — Всегда, — без зазрения совести лжет Тэхён. — А что? Боишься, что не сможешь прокормить такого прожорливого истинного?       — Нет, я не боюсь. Просто… — Чонгук осматривается по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. Сидящие за соседними столиками посетители увлечены беседами. Они не услышат чужой разговор, но всё же Чонгук пододвигается вплотную к Тэхёну и шепчет: — Просто у тебя зверский аппетит, а сам ты очень худенький. И бледненький. Ты это… Сходи в больницу, проверься. Вдруг у тебя глисты.       — У меня нет никаких паразитов! — шипит раскрасневшийся от злости Тэхён, и Чонгук, недоверчиво покачав головой, отодвигается от омеги на свое прежнее место.       Тэхён внутренне негодует до тех пор, пока официант не приносит напитки. Сделав глоток холодного шампанского, настроение улучшается.       — Поделишься со мной немножко? — быстро опустошив бокал лимонада, с надеждой в глазах спрашивает Чонгук.       Он кивает головой в сторону почти полной бутылки, которая стоит в кулере со льдом. Заискивающая улыбка на лице альфы сменяется обиженной гримасой, когда омега со злорадством отвечает:       — Нет. Ты ещё маленький.       Попивая шампанское и наблюдая за надувшимся истинным, омега мысленно хвалит себя, но радость от собственного превосходства улетучивается так же быстро, как пузырьки из бокала. Ждать заказ придётся не мало времени, а в зале ресторана царит тягучая, как патока, атмосфера. Возможно, другие посетители чувствуют себя иначе. Они орудуют в тарелках столовыми приборами, с явным удовольствием едят и пьют, с интересом беседуют, рассевшись по парочкам или компаниями; но Тэхёну до жути скучно. Разливающаяся по залу музыка навевает сонливость. Убранство ресторана привычно и не вызывает интереса. А с сидящим напротив Чонгуком, который пытается завязать разговор, поболтать не получится, чтобы не давать тому напрасных надежд.       «Лучше бы согласился покататься на аттракционах. Или в парке погулять. Там хотя бы есть на что посмотреть», — с трудом задавив в себе зевоту, лениво размышляет Тэхён.       Меланхоличное настроение Кима пропадает в один недобрый миг. В ресторан заходит высокий и широкоплечий альфа, за спиной которого раздается мелодичный, как звон колокольчика, омежий смех, и Тэхён быстро сползает со стула на пол.       — Тэхён, что случилось? — от удивления вскидывает брови Чонгук.       В ответ омега лишь рассержено шипит и машет рукой, чтобы альфа перестал привлекать к нему внимание. Прикрываясь свисающим краем скатерти, омега с ужасом наблюдает за только что пришедшей парочкой. От возрастающей паники леденеют ладони, а спина и лоб покрываются капельками холодного пота, но спустя несколько секунд омега убеждается — он ошибся. Альфа только похож на Сокджина. Он такой же высокий и статный, но, к великому счастью, это не Сокджин.       — Ничего не случилось, — огрызается Тэхён.       Он делает вид, что опустился на корточки, чтобы завязать один из ботинок, недолго теребит шнуровку и вновь ровно садится на стул, но тревога не угасает. Да, на этот раз омеге повезло, но кто даст гарантию, что Сокджин не объявится в ближайшее время? Он же может прийти в любой момент, это и его любимый ресторан тоже. А ещё могут заявиться на обед сокджиновы коллеги или друзья, которые обязательно расскажут ему, где и с кем Тэхён проводит субботний день.       Решив, что лучшим решением будет немедленно уйти, омега нетерпеливо вскидывает руку.       — Принесите счет, — требует он, когда официант становится у столика.       — Ваш заказ уже передан на кухню и готовится, — немного теряется тот, осознавав, что гости хотят покинуть заведение, так и не отведав ни одного блюда.       — Ну так отмените его! — теряет терпение Тэхён, затравленно поглядывая в сторону арки, ведущей из зала к гардеробу.       — Не волнуйтесь, я всё оплачу, — успокаивает официанта Чонгук, и омега, окончательно потеряв терпение, срывается с места.       Больше его ничего не заботит: ни как он выглядит со стороны, ни истинный, который неизвестно каким образом будет оплачивать счет. Омега почти бегом пересекает зал, ловя на себе удивленные взгляды и слыша за спиной голос беты, который предлагает Чонгуку оставить адрес, чтобы оформить доставку курьером. Всучив номерок и вырвав из рук гардеробщика свой плащ, омега пулей вылетает из ресторана.       Одеваясь на ходу, он идёт по оживленной улице, стремясь очутиться как можно дальше. С каждым шагом на душе становится спокойнее. Отойдя на безопасное расстояние, слившись с потоком людей, Тэхён чувствует, что может вновь свободно дышать. Успокаивающе моргают цветные вывески магазинчиков, по дороге вереницей проносятся автомобили. Омега замедляет ход и крутит головой, определяя удобное место, откуда можно вызвать такси, но тут его нагоняет истинный и, крепко схватив за локоть, утягивает в ближайшую арку.       — Ты ошалел, что ли?! — громко возмущается Чонгук, встав лицом к лицу с истинным. — Наорал на официанта, бросил меня! Какая муха тебя укусила?!       — Я устал… Домой захотел, — мямлит Тэхён, опустив взгляд.       Вот так всегда: стоит собеседнику чуть повысить голос — и на глазах выступают слезы, а сам Тэхён готов признать любую вину, лишь бы только избежать конфликта. Потому что он всего лишь слабый и беззащитный омега, который остался совсем один в этом жестоком мире.       — Я верну тебе деньги, правда, — обещает Тэхён. — Переведу на карту или…       — При чем тут деньги?! Ты сам просился в ресторан, что бы что? Устать через двадцать минут?       Омега неопределенно дёргает плечом и сжимает губы, чтобы альфа не увидел, как начинает дрожать подбородок.       — Ты сам не знаешь, чего хочешь! — продолжает бушевать Чонгук. — Просишь хрен пойми что! Не даешь мне проявить себя, как альфе! А потом конечно же наше свидание идёт по одному месту! Может, перестанешь выёб… — альфа запинается, проглатывает последнее слово, не позволяя себе произносить подобное в адрес истинного, — выёживаться и доверишься мне? Я всё организую в лучшем виде!       — Точно? — шмыгнув носом, для вида спрашивает Тэхён, потому что после всего случившегося просто не имеет права отказать альфе в новом свидании.       — Конечно! — горячо убеждает Чонгук. Осознав, что омега не против встретиться вновь, он быстро успокаивается, а на его лице появляется загадочная улыбка. — Я сегодня подготовлюсь, и завтра ты охренеешь, как мы здорово проведём время. Больше никаких унылых ресторанов! Только отдых и веселье!       — Было бы здорово, — робко улыбается Тэхён.       — Ещё как будет! Завтра сам увидишь, — Чонгук сперва берет омегу за руку. Не заметив сопротивления, обнимает за плечи и притягивает к себе. Обняв истинного, который доверчиво прижимается в ответ, гладит его по спине, продолжая шептать на ухо: — Я приеду за тобой часов в одиннадцать утра. Батя смоется в мастерскую — и я сразу приеду. Ты только особо сильно не наряжайся, лучше надень удобную одежду: джинсы с кроссовками или спортивный костюм. Я тебе такое место покажу — закачаешься! Будешь меня ждать?       — Очень, — бубнит Тэхён, уткнувшись лицом в чонгуково плечо.       — А сейчас, если устал, давай вызовем такси и поедем к тебе. Ты не бойся, я в гости не напрашиваюсь. Просто провожу до дома и на этой же машине уеду. Не против, чтобы я тебя проводил?       — Не против, — соглашается Тэхён.       Прежде чем разжать руки, альфа легонько прикасается губами к омежьему виску. После чуть отстраняется, чтобы достать из кармана куртки телефон, и Тэхён внезапно ловит себя на мысли, что самое лучшее событие сегодняшнего дня — это теплые объятия Чонгука.

***

      Течка отпускает постепенно. В течение третьего дня слабеет с каждым часом и окончательно уходит после очередного сна. Чимин разлепляет тяжелые веки и с кряхтением ворочается на липкой от пота и смазки простыне. Протягивает руку, чтобы взять лежащий на тумбочке телефон и, болезненно щуря глаза, смотрит на слишком яркий экран. Суббота. Восьмой час вечера.       Откинув упирающийся в бок вибратор, омега поворачивается со спины на живот. Влажную кожу неприятно холодит воздух, застоявшийся и спёртый. Чимин ищет взглядом одеяло, чтобы укрыться, но оно почему-то валяется посреди спальни. Борясь с першением в пересохшем горле, омега облизывает потрескавшиеся губы и берет лежащую неподалеку пластиковую бутылку, чтобы заглушить жажду, но та пуста. Вся вода была выпита во время течки, в те редкие моменты, когда сознание ненадолго прояснялось, давая омеге возможность утолить естественные потребности. Чимин с сожалением откладывает бесполезную бутылку и горестно вздыхает — вставать всё же придётся.       — Вот так и буду мучиться всю жизнь, — выпутываясь из смятой, липнущей к телу простыни, хмуро бурчит Чимин, жалея себя. — Нет у меня нормального альфы и не будет. Никто не приласкает, одеялом не укроет, водички не принесёт. Буду страдать, пока не постарею. И в старости тоже буду страдать. От одиночества.       Охая и причитая, Чимин встаёт с постели и на дрожащих ногах добирается до ванной комнаты, чтобы напиться прямо из-под крана и принять душ. После водных процедур, омега чувствует себя значительно лучше: жажда утолена, согретые горячей водой мышцы перестают ныть от каждого движения, а с тела смыты все следы закончившейся течки. Жизнь постепенно входит в привычное русло, и омега, вытираясь полотенцем, думает, что всё не так уж и плохо. Больничный будет оплачен, и впереди целый выходной, который омега сможет провести как угодно, не забивая голову работой.       Чимину хватает бодрости облачиться в любимую пижаму, перестелить кровать, засунуть испачканное бельё в стиральную машину, открыть для проветривания окно спальни и даже включить чайник. Теперь, когда выполнены все неотложные дела, Чимин чувствует возрастающий аппетит. Открыв дверцу холодильника и недолго поразмыслив, он решает поужинать бутербродами, как слышит трель домофонного звонка. Удивившись, кто бы это мог быть, омега бредет в коридор и снимает трубку.       — Доставка, — коротко информирует омегу пришедший курьер.       — Я ничего не заказывал, — растерянно отвечает Чимин.       — Доставку оплатил Ким Намджун. Откройте дверь и примите посылку.       — Хорошо. Только оставьте то, что принесли под дверью. У меня течка совсем недавно закончилась. Я не успел проветрить квартиру.       Вполне обычный день расцветает новыми красками, и Чимин смотрит в дверной глазок, от нетерпения притопывая ногой. Он дожидается, пока курьер оставит заказ и скроется из вида, после чего утягивает в квартиру упакованный в картонную коробку подарок от истинного. Коробка приятно тяжелая, и сгорающий от любопытства Чимин садится на пол, чтобы поскорее её открыть.       Омега не может сдержать восхищенного вздоха, когда видит, что именно отправил ему Намджун. На этот раз истинный попал в яблочко, что искренне радует Чимина. В коробку упакована корзина, доверху наполненная свежими фруктами. К ручке корзины, украшенной алыми ленточками и бутонами бумажных роз, привязана небольшая открытка, на которой твердым намджуновым почерком написано:       «Ешь и набирайся сил. Завтра мы идём гулять в парк, тебе нужен свежий воздух».       — Вот же сухарь. Никакой романтики. Как будто не на свидание пригласил, а написал рапорт, — возмущается Чимин, но делает это без особых эмоций.       Какой бы не была записка, а свежие фрукты сейчас действительно нужны омеге. Порция витаминов пойдет на пользу измученному течкой организму.       — Ладно, так уж и быть, погуляю с тобой в парке. Заслужил, — Чимин милостиво принимает приглашение, хоть истинный не может услышать его ответ, а после поднимается на ноги и волоком тащит корзину на кухню, чтобы помыть фрукты и вдоволь налопаться. В том, что они будут спелыми и потрясающе вкусными омега ничуть не сомневается. Их выбирал Намджун, а он, как никто другой, придирчив, зануден и щепетилен даже в незначительных мелочах, не говоря уже о том, что касается его обожаемого Чимина.