Откуда берутся взрослые

             — Три недели назад я расстался с Юнги, — субботним днём во время обеденного перерыва сообщает приятелям Хосок. От этой новости Чонгук замирает, словно окаменев, а Намджун с подозрением прищуривает глаза.       Признание далось Хосоку очень нелегко. От момента расставания с истинным и до сегодняшнего дня прошло немало времени. Альфа, стиснув зубы, мужественно терпел душевную боль. Никому не показывал, как ему тоскливо и одиноко. Невзирая на горечь потери, продолжал посещать школу и прилежно готовился к выпускным экзаменам. Он упахивался до полного изнеможения на репетициях в танцевальной студии. Улыбался родителям. У него даже получалось на каждой большой перемене мужественно выслушивать рассказы приятелей об их успехах в отношениях с истинными омегами, ни разу не показав, что сам на любовном фронте потерпел сокрушительное поражение.       В первых числах мая, когда город окутали разноцветные облака цветов, распустившихся на кустарниках и плодовых деревьях, душевные силы покинули альфу.       — Да ты гонишь, — первым выходит из ступора Чонгук.       — Выкладывай, что там у вас произошло, — с видом знатока, способного решить любые проблемы, говорит Намджун.       — Блин, так просто в двух словах и не рассказать, — мнётся Хосок, ещё не до конца определившийся, стоит ли довериться приятелям, но в итоге решает рассказать всё без утайки. — В общем, там дело давнее. Когда мои родители только-только переехали в наш город, они открыли сеть ресторанов. Посетителям понравились кухня и сервис, цены были тоже вполне приемлемыми, и дела пошли в гору. А вот лапшичные, которые принадлежали родителям Юнги, наоборот стали терять клиентов. Когда Мины оказались на грани банкротства, мой отец предложил им сделку: он выкупает убыточные забегаловки вместе с семейным домом в центре города. Родители Юнги согласились и получили очень даже неплохие деньги. Вроде бы ничего особенного, правда? Обычный бизнес и ничего личного, верно? — Хосок дожидается, пока приятели, чуть осмыслив его рассказ, согласно кивнут, а после возмущенно взмахивает руками: — А вот Юнги почему-то уверен, что мои родители нанесли его семье ужасное оскорбление, и считает всех нас врагами!       — Ты-то тут причем? — чуть хмурится Чонгук.       — А притом, что я тоже ношу фамилию Чон, и значит такой же враг, как и мои родители!       — Что не помешало ему с тобой переспать при первой встрече, — подмечает Намджун.       — Наши «отношения», как оказалось, вообще отдельная песня, — вздыхает Хосок. — Юнги встречался со мной только для того, чтобы насолить моим родакам.       — Получается, что не ты с ним расстался. Это Юнги бросил тебя, — проговаривает вслух сделанные выводы Чонгук.       — А я предупреждал, что твой истинный — аморальный омега, — с чувством превосходства заявляет Намджун, за что награждается осуждающим взглядом Чонгука.       — Юнги не аморальный, просто он… — Хосок удрученно поджимает губы и чуть качает головой. — Просто он почему-то решил, что я понятия не имею, кто он такой, и поэтому можно воспользоваться моими чувствами, чтобы отомстить.       — А как же его чувства? Неужели он ничего к тебе не испытывал? — возмущается Чонгук и сам же отвечает на свои вопросы. — Быть такого не может! Вы же истинная пара!       — Я тоже так думал. Ровно до тех пор, пока не пригласил его в гости. Я всего лишь хотел официально представить Юнги родителям. Хотел, чтобы все наконец-то успокоились и прекратили многолетнюю вражду. Отец с папой были очень недовольны. Они почему-то считают, что он их разорил, наоткрывав по всему городу кофейни. Мне пришлось их долго упрашивать, чтобы они согласились познакомиться с моим истинным, а в итоге Юнги устроил скандал. Прям у меня дома.       — А я сразу тебе сказал, что так быстро знакомить родителей с истинным — дерьмовая идея, — напоминает Намджун и тихо шипит от боли, когда рассерженный Чонгук бьет его под столом по ноге.       — Что именно устроил Юнги у тебя в гостях? — деловито интересуется Чонгук, приняв решение во всём разобраться и непременно помочь приятелю в ближайшее время наладить отношения с истинным.       — Нахамил отцу и папе. Сначала обозвал их по-всякому. Потом вообще разошёлся и начал рассказывать всякие пошлости про наши отношения.       — Что ещё он сделал?       — Больше ничего не успел, — пожимает плечами Хосок. — Я как услышал все эти мерзости, сразу же вывел его из дома на улицу. Вот тогда я и узнал, что Юнги никогда не испытывал ко мне теплых чувств и ничего серьезного со мной не планировал, а трахался только для того, чтобы при удобном случае рассказать это моим предкам. Если честно, я до сих пор офигиваю от произошедшего. Разве так можно? Разве взрослые и успешные люди так поступают? Так что вы тоже будьте осторожнее со своими истинными, — Хосок обводит печальным взглядом сидящих напротив приятелей. — Мало ли что у них в голове.       — Тэхён меня никогда не бросит! — категорично отвергает чужое предположение Чонгук.       — Пусть только попробует, — Намджун скалится в усмешке, которая не предвещает Чимину ничего хорошего, если вдруг он попытается смыться от своего истинного альфы.       — Моё дело предупредить, а вы уж сами решайте, как поступать, — не спорит Хосок и горько хмыкает: — Я до расставания с Юнги тоже думал, что мы будем вместе до гроба и умрём в один день. А вот оно как вышло…       — А я вам говорил, что нельзя распускать сопли и нужно сразу показать омеге, кто главный в паре, — снова упивается своей правотой Намджун.       — Да заткнись ты уже! — не выдержав, прикрикивает Чонгук на Кима. — Не видишь, что ли: Хосоку и без тебя хуёво. Вместо того, чтобы умничать, лучше придумай, что ему делать дальше.       — Ничего тут не придумаешь, — обреченно вздыхает Хосок. — Юнги ясно дал понять, что я ему не нужен.       — Мало ли что он сказал! — не унимается Чонгук. — Юнги, может, нагородил фигни, а теперь сам жалеет.       — Как-то не похоже, — кривится Хосок.       — Так ты проверь. Приди к нему с букетом и поговори. Омеги любят цветы. Истинный тебя точно не выгонит, если ты ему их подаришь.       — Делать Хосоку больше нечего, как веники дарить, — влезает в разговор несогласный Намджун. — Его омега совсем охренел. Если считает себя самым крутым в городе, которому всё можно, то пускай сидит в одиночестве и думает над своим поведением.       — На этот раз я, пожалуй, соглашусь с Намджуном, — недолго поразмыслив, говорит Хосок. — Юнги меня унизил и бросил. Мириться первым я точно не стану.       — И долго ты собираешься из себя обиженку строить? — интересуется Чонгук и напоминает: — Тебя родители увезут в столицу через два месяца. Когда будете жить в разных городах, налаживать отношения с истинным станет гораздо сложнее.       — Сложнее, — соглашается Хосок.       — Но бегать за охреневшим омегой тоже не вариант, — протестует Намджун.       — Не вариант, — снова кивает головой Хосок.       Все трое замолкают. Оба приятеля, уплетая обед, пытаются придумать, что должен сделать коварно брошенный Хосок, чтобы добиться расположения омеги и при этом не растерять последние остатки собственного достоинства. Как видимо, толковые мысли не приходят в голову ни одному из альф, и когда обед подходит к концу, Чонгук первым прерывает затянувшееся молчание.       — Да уж. Влип ты в историю. Тут без пол-литра не разобраться, — говорит он, вытирая бумажной салфеткой губы, и практически сразу подпрыгивает на месте, от осенившей его идеи. — Может и правда… Того…       — Чего? — не понимает намёка Хосок.       — Выпьем что-нибудь покрепче компота, — Чонгук щелкает пальцем по опустевшему стакану, что стоит перед ним на подносе. С каждой секундой всё больше очаровываясь своим замыслом, быстро тараторит, убеждая друзей: — Скинемся и купим на троих бутылку коньяка. Посидим в спокойном месте, выпьем, а там глядишь сообща и придумаем, как вернуть сбежавшего истинного.       — Когда посидим? — заметно воодушевляется Хосок.       — Прямо сейчас.       — Вообще-то учебный день после обеда не заканчивается, — занудничает Намджун. — У меня ещё два урока по расписанию. У вас, кстати, тоже.       — Если пропустишь два урока, тупее, чем сейчас, точно не станешь, — огрызается Чонгук. — Такие вопросы надо решать как можно быстрее, а Хосок и так уже три недели кота за яйца тянет. Или ты не хочешь помогать? Ты нам кто: друг или насрано?       — Друг, — с неохотой бурчит Намджун.       — Тогда обшаривай карманы. Для начала надо посчитать, сколько у нас денег. Хосок, у тебя с собой документы, подтверждающие, что ты уже совершеннолетний?       — Ага, — с возрастающей радостью в голосе отвечает альфа.       — Вот и отлично! — Чонгук потирает ладони от предвкушения отличной дружеской посиделки. — Делаем так: сейчас ненадолго расходимся, чтобы поодиночке выйти из школы и не привлекать к себе лишнего внимания; через десять минут встречаемся в сквере и идём в ближайший магазин.       — Где будем пить? — спрашивает Хосок.       — В том же самом сквере, в котором встречаемся. Скамейки там есть, прохожих мало.       — Несовершеннолетним запрещено употреблять алкогольные напитки. Тем более в общественном месте, — вяло сопротивляется Намджун, но умолкает, столкнувшись с грозным чонгуковым взглядом.       Трое альф следуют составленному Чонгуком плану. Они относят на стойку подносы с грязной посудой и, выйдя из столовой, разбредаются в разные стороны. Потом потихоньку ускользают из школы. Под раскидистым шатром деревьев сквера, складывают в общую кучку все имеющиеся деньги, убеждаются, что их хватит для покупки нужного количества алкоголя, пластиковых стаканчиков и легкой закуски, а после веселой гурьбой шагают в сторону ближайшего продуктового магазинчика.

***

      Лучи низкого солнца пробиваются через оконное стекло и рассеиваются пятнами бликов на экране компьютера. Рабочий день субботы подходит к концу, и Чимин, отвлекаясь от заполнения документов, сладко потягивается, чтобы размять ноющие мышцы спины. Настроение на удивление хорошее. В последнее время оно почти всегда такое: солнечное, как долгожданная весна; лишь изредка чуть омрачаемое рабочими проблемами, которые омега играючи решает в кратчайшие сроки, чтобы вновь занырнуть в безоблачные грёзы.       Чимин в последний раз сохраняет внесённые правки и закрывает файл. Работать совсем неохота. Вместо надоевших таблиц, бумаг и тетрадок с сочинениями омеге хочется в сотый раз перечитать сообщения Намджуна с редкими и суховатыми, но от этого ещё более ценными комплиментами. Хочется поскорее удрать домой и весь вечер крутиться перед зеркалом. Хочется переворошить гардероб, чтобы выбрать одежду и на завтрашнем свидании быть самым красивым омегой в мире. Хочется жить полно и ярко, день ото дня становиться счастливее и расцветать от заботы истинного, как бутоны цветов распускаются от живительного тепла.       Если раньше Чимин считал обретение истинного главной неудачей в своей жизни, то теперь уверен, что их встреча — это подарок судьбы. Намджун, который сперва казался занудливым прилипалой, теперь выглядит в глазах омеги очень даже привлекательно. В меру сдержанный, внимательный, заботливый — Чимин готов часами размышлять о достоинствах Намджуна, рядом с которым он чувствует себя защищенным от всех невзгод этого мира.       Томная лень расползается по телу, и омега зевает, прикрыв рот рукой, а после переводит взгляд на настенные часы. Стрелки показывают без десяти шесть. Уроки давно закончились, и школьные коридоры пусты. Почти все коллеги разошлись по домам, торопясь поскорее очутиться в кругу семьи. Чимин ещё раз потягивается, наклоняет голову из стороны в сторону, разминая шею, а после склоняется над стопкой тетрадок.       За работой время летит незаметно. Чимин поочередно прощается с каждым коллегой, которые расходятся по домам. Потом обещает уборщику освободить помещение не позднее, чем через час. Приветливо улыбается директору Ли. Всё идёт своим чередом ровно до тех пор, пока заглянувший в учительскую бета не уходит, едва перебросившись с Чимином парой фраз, а подходит ближе к его столу и встаёт напротив.       — На самом деле я к вам не просто так зашел, — говорит директор, отвечая на немой вопрос учителя Пака, когда тот смотрит на него. — Вы же уже забрали из канцелярии свой экземпляр трудового контракта?       — Конечно, — сдержанно улыбается Чимин. — Забрал сразу же, как только подписал.       — Не хотите его продлить?       От поступившего предложения омега изумленно распахивает глаза.       — Сейчас?       — Почему бы и нет? Что именно вас удивляет?       — Просто я работаю с вами всего два месяца. И по контракту буду работать до конца следующего учебного года.       — Мы можем изменить условия и подписать контракт с новыми сроками. Например, на пять лет.       Чимин не знает, что ответить директору Ли. Он ещё не думал о том, что будет делать, когда пройдёт срок действия контракта. Вернее, думал, но даже представить не мог, что директор поднимет этот вопрос так быстро.       — С моей стороны было бы глупо упустить столь ценный кадр, как вы, — объясняет причину своего поступка бета. — Вы отлично ладите с коллегами и учениками. Дети тянутся к вам, а учителя отзываются очень положительно. Вы отличный педагог, настоящий профессионал своего дела. Работать с вами приятно и легко.       Директор Ли продолжает говорить, и омега едва сдерживается, чтобы не прищурить от удовольствия глаза. Слишком давно он не слышал столько похвалы в свой адрес. И похвалы, несомненно, заслуженной. Конечно же Чимин не против задержаться в этой школе на более длительный срок, чем планировал изначально. Он тоже ценит дружелюбность коллектива и успел привязаться к ученикам. А тот факт, что зарплата отнюдь не самая высокая в городе — это не беда. Обязанностей здесь тоже меньше, чем в частных лицеях, а Чимин — омега и поэтому не обязан ишачить на работе. Заботиться о финансовом благополучии семьи должен прежде всего альфа, и Намджун уже неплохо с этим справляется. Альфа покупает продукты и водит в кино, дарит цветы и милые безделушки. Благодаря помощи истинного у Чимина стало оставаться чуть больше денег, и теперь он может себе позволить маленькие омежьи радости, как новый крем для лица или блеск для губ. А ведь со временем помощь истинного будет только увеличиваться.       — Я согласен, — принимает окончательное решение Чимин. — Мне тоже очень приятно работать под вашим руководством.       — Отлично! Я рад, что вы не стали отказываться.       Директор Ли несколько раз одобрительно кивает головой и переминается с ноги на ногу. Чуть помявшись, обходит стол и, отодвинув стопку тетрадей, присаживается на краешек столешницы. Столь фамильярный жест не вызывает в душе Чимина ни тревоги, ни возмущения. От вида директора, ребячливо усевшегося на столе и покачивающего одной ногой в воздухе, губы омеги невольно растягиваются в улыбке. Кажется, только что их общение перешло на новый, дружеский уровень.       Учитель Пак оказывается прав в своих догадках.       — Раз рабочий вопрос мы уладили, то я хотел бы узнать ещё кое-что, — директор Ли понижает голос: — У вас всё в порядке в личной жизни?       — Никаких проблем нет, потому что я свободный омега, — со смехом отвечает Чимин, но наигранное веселье обрывается, едва начавшись.       — Неужели? А как же ваш истинный альфа?       По спине Пака ползет предательский холодок, а кожа покрывается мурашками.       — Я не понимаю, о чём вы сейчас говорите, — лепечет Чимин, на что бета машет рукой.       — Не о чём, а о ком. О вашем истинном. Об ученике Ким Намджуне.       — Откуда вы это знаете? — упавшим голосом спрашивает Чимин, потому что отпираться нет никакого смысла.       — Вся школа об этом знает, — разводит руками директор Ли. — Встреча истинной пары явление редкое, и поэтому произвела фурор среди одноклассников Намджуна. Старшеклассники долго обсуждали между собой эту новость, учителя стали невольными слушателями их разговоров. Ну и я тоже.       — И что теперь? — окончательно сникает Чимин, не зная, к чему должен готовиться. Получается, директор Ли не просто так предложил продлить контракт? Чего он потребует взамен? Чтобы учитель Пак немедленно прекратил любое общение с несовершеннолетним учеником?       — Ничего, — пожимает плечами бета. — Просто поинтересовался, как обстоят дела у вашей пары. Наверное, я не имею права лезть в вашу личную жизнь и вот так запросто задавать неудобные вопросы. Но поймите меня правильно, Чимин: вы встретились в стенах моей школы, и все проблемы, которые могут возникнуть, снова обрушатся на мою несчастную голову. У меня уже был опыт, связанный с истинной парой. И мне не хотелось бы его повторять.       — Вам не о чем переживать, — успокаивает директора Чимин. — Мы с Намджуном не делаем ничего плохого.       — В Намджуне я и не сомневался. Он очень рассудительный для своего возраста альфа. А вот вы, кажется, немного нервничали в первые дни после знакомства с истинным, — бета, завершая неловкий для омеги разговор, произносит: — В любом случае, это ваше дело, как и с кем выстраивать отношения. У меня лишь одна просьба: пожалуйста, не сбегайте из города. Хотя бы до тех пор, пока Намджун не закончит школу. Договорились?       Бета протягивает раскрытую ладонь, и Чимин сжимает её, скрепляя устное соглашение крепким рукопожатием.       — Договорились.       Омега чувствует, как от простого дружеского жеста на душе вновь становится легко. В голове крутятся мысли, что директора стоит поблагодарить за понимание. Чимин не успевает сказать даже пары слов. Из глубин коридора доносится шум быстрых шагов и возмущенные вопли уборщика. Дверь в учительскую открывается и на пороге появляется подросток, который хорошо знаком и бете, и омеге.       — Учитель Пак, — вкрадчивым, почти жалобным голосом зовёт омегу растрёпанный Чонгук. Заметив директора Ли, альфа тушуется и вместо подробных объяснений, что он забыл в школе в столь поздний час, выдаёт туманную фразу: — Возникли проблемы.       — Ну, если возникли, то надо помочь, — директор бодро спрыгивает со стола и обращается к омеге. — Разумеется, если вы не против.       — Я не против, — с готовностью отзывается Чимин.       — Тогда идите. Я выключу ваш компьютер, закрою дверь и сдам ключи от учительской охраннику.       Подгоняемый любопытством, омега закидывает в сумку телефон с кошельком и срывает со спинки стула пиджак. Скомкано попрощавшись с директором, выскакивает в коридор, где его дожидается Чонгук.       — Какие у тебя проблемы? — спрашивает заинтригованный Чимин, не понимая, чем может помочь альфе, учитывая, что тот даже не является его учеником.       — Не у меня, — исправляет Чонгук. — У нас.       Он дёргано, словно марионетка, мотает головой, смотрит на омегу расфокусированным взглядом, глубоко выдыхает, и по сногсшибательному амбре Чимин понимает, что альфа пьян. Чертовски пьян!       — Идёмте, — Чонгук машет рукой в неопределенном направлении. — Вы сами всё увидите.       Они, сохраняя гробовое молчание, проходят гулкий вестибюль и выходят из школы. Очутившись за воротами, проходят вдоль кирпичной стены и сворачивают в безлюдный сквер.       — Вот. Смотрите, — говорит альфа, добравшись до нужной скамейки, и от увиденного омега хватается обеими руками за голову.       — Вы когда набухаться успели, изверги? — стонет Чимин, разглядев два пьяных тела. — Вы что вообще пили?       — Сначала коньяк, — охотно отвечает Чонгук. — Но он нам показался невкусным. Слишком крепкий и пах противно. Поэтому мы посовещались и купили вино. Вино было вкусное.       Он облизывает пересохшие губы и в доказательство своих слов указывает на урну, из которой торчат горлышки трех пустых бутылок.       — А час назад мы решили, что уже пора расходиться по домам и напоследок купили по банке пива. Светлого, — Чонгук заглядывает в глаза омеге. Взгляд альфы искренний и недоумевающий. — Учитель Пак, я правда не знаю, почему их так развезло.       Ошарашенный Чимин смотрит на Намджуна, который молча раскачивается взад-вперед сидя на скамейке и безучастно смотря перед собой. На отошедшего в кусты Хосока, и по издаваемым им звукам легко понять, что альфу мучают рвотные позывы. Потом глядит на Чонгука, который с трудом удерживает равновесие, хоть и продолжает заискивающе улыбаться.       Осознав весь ужас ситуации, омега расстегивает сумку и начинает судорожно искать телефон.

***

      Юнги, обхваченный сильными руками альфы, наощупь открывает дверь. Не прекращая целоваться, парочка вваливается в квартиру. Руки слепо стягивают с плеч куртки. Небрежно скинутая обувь разлетается по прихожей.       — Какой ты сладкий, — жарко шепчет альфа между поцелуями. — Мой сладенький десертик.       Юнги невольно кривится, но лишь крепче припадает губами к чужому рту, чтобы не дать улетучиться оставшимся крохам возбуждения. А ещё чтобы альфа прекратил болтать глупости.       Его целует красивый альфа. Через ткань футболки отчетливо проступают грудные мышцы и железные бицепсы. Альфу приятно трогать. Приятно обнимать. Приятно целовать и взъерошивать волосы, зарываясь в них пальцами. Но при этом Юнги ни на секунду не отпускает понимание — это не его истинный. Рядом с ним не Хосок.       Юнги познакомился в баре с альфой на удивление легко. Так же, как он знакомился в прошлое воскресенье. И в прошлую субботу. Красивому омеге не надо прикладывать много усилий, чтобы привлечь внимание первоклассных самцов. Знакомиться Юнги было просто. Отдаться незнакомому альфе, как это делал до встречи с истинным, — нет.       — Уже выпустил коготки? — скалится в бесстыжей улыбке альфа, когда омега, разволновавшийся из-за воспоминаний о Хосоке, с силой вцепляется пальцами в его плечи. — Расцарапаешь мне спину, котенок?       От последнего слова Юнги вздрагивает, как от удара. Прозвище, которым раньше называл только истинный, режет слух. Оно произнесено чужим голосом. Чужой интонацией. Чужим альфой. Не тем, кто сейчас так нужен.       От запаха случайного любовника накатывает тошнота. В объятиях становится невыносимо жарко, и Юнги чувствует, как его лоб и спина покрываются испариной.       — Ты уже такой мокренький. Весь влажненький только для меня, — шепотом восторгается альфа.       Он слизывает скатившуюся по виску омеги капельку пота. Язык проходит вскользь по коже, и Юнги передёргивает от этого прикосновения. И без того вялое влечение испаряется без следа, но альфа не замечает изменившегося настроения омеги.       — Мне нравится, когда ты мокренький, — закрыв глаза, продолжает нашёптывать альфа. — Твой запах становится сильнее. Меня это чертовски возбуждает.       — Могу дать носки понюхать. Вообще обкончаешься.       — Чего?       Обескураженный подобным заявлением альфа отстраняется назад. Он с непониманием смотрит на омегу, который ещё минуту назад постанывал от поцелуев и ласк, а теперь смотрит с холодным безразличием.       — Уходи, — просит Юнги.       — Но ты же сам хотел… — начинает было возмущаться альфа, но его прерывает злой крик.       — Убирайся вон! Вали нахуй из моего дома!       Юнги выталкивает за дверь слабо упирающегося альфу, следом выбрасывает на лестничную площадку его обувь с курткой и захлопывает дверь. Вечер, который начинался весьма заманчиво, закончился очередным провалом. Секса снова не будет.       Утешив себя мыслью, что отвращение к альфам — это временное явление, Юнги уходит в ванную комнату, чтобы смыть с себя чужие прикосновение. Под теплыми струями воды, не поддающийся унынию омега насвистывает веселую мелодию. А с чего бы ему унывать? Да, сейчас с альфами ничего не получается, но это только потому что слишком свежи воспоминания об истинном. Пройдет время, померкнут эмоции, и все вернётся на круги своя. Потому что Юнги этого хочет, а он всегда добивается желаемого.       Промокнув полотенцем тело и волосы, омега напяливает на себя свежие футболку и домашние штаны. Он забрасывает в стиральную машину провонявшую альфой одежду, запускает стирку и уходит на кухню, чтобы выпить чашку кофе. За этим делом его и застает внезапный телефонный звонок.       — Чимин, если ты хочешь сейчас встретиться, то я сразу предупреждаю: у меня запланирована бессонная ночь с одним горячим альфой, — с блаженной улыбкой на лице лжёт Юнги, не желая даже друзьям признаваться в своих слабостях, но выскакивает из-за стола и быстрым шагом идет переодеваться, когда из трубки раздаётся злобное шипение Пака.       — Немедленно поднимай с кровати свою лотосную жопу и мчи в сквер у школы. Это касается Хосока. И побыстрее давай! Я один с тремя не справлюсь.