Откуда берутся взрослые

             — Какого хрена тут произошло?! Почему как только ты остаешься один, рядом сразу же оказывается этот долбаный Чонгук?! — вопит разъяренный Сокджин, из-за чего сидящий на кровати Тэхён втягивает голову в плечи и набрасывает на себя одеяло.       Тэхён молчит. Что он может ответить старшему брату? Да и зачем в принципе отвечать на вопросы, если и так всё понятно? У Тэхёна на днях была течка. Провёл он её не один. Это настолько очевидно, что нет смысла отпираться. Единственное, что сумел сделать омега после окончания течки — это вытолкать истинного за дверь, а на всё остальное не нашлось сил. Тэхён не перестелил разворошенную кровать, постельное бельё на которой пропитано естественными выделениями. Не проветрил комнату, в которой до сих пор душно пахнет смешанными запахами альфы и омеги. Оцепеневший от ужаса, он даже не принял душ и до приезда Сокджина просидел в постели, изредка вылезая из неё, чтобы добрести до кухни и утолить голод или жажду.       Оказавшись в сложной жизненной ситуации, Тэхён поступил так же, как поступал всегда: спрятал голову в песок, надеясь, что проблемы рассосутся сами по себе, или их решит старший брат.       — Ты не мог провести течку в другом месте? Нахрена приехал сюда? — продолжает кричать Сокджин.       Тэхён, укрывшись от воплей брата под одеялом, неопределенно пожимает плечами, хоть и понимает, что Сокджин не увидит этого жеста. А куда, собственно говоря, должен был поехать Тэхён, чтобы провести течку? В гостиничный номер, тонкую дверь которой мог легко снести любой альфа, обезумевший от течного запаха? Или может быть в родительский дом: пустой и пугающе тихий? Раз уж Сокджин укатил в свадебное путешествие и заранее не позаботился о надежном укрытие для младшего брата, то не надо теперь сваливать всю вину на него, Тэхёна.       — Зачем? — на повышенных тонах продолжает взывать Сокджин к благоразумию омеги. — Зачем ты открыл дверь и впустил в квартиру малолетнюю заразу?       — Течка… у меня, — невнятно бубнит из-под одеяла Тэхён.       — Что? — переспрашивает плохо расслышавший ответ Сокджин.       Чуть помедлив, омега осторожно высовывается из своего хлипкого укрытия. Он виновато смотрит на раскрасневшегося старшего брата, который нервно прохаживается по комнате, пиная всё, что только попадается ему на пути. Тэхён шмыгает носом и вытирает вспотевшее лицо грязным пододеяльником. Грязным для Сокджина, а для омеги — одуряюще пахнущим истинным альфой.       — Течка у меня была, — немного громче повторяет Тэхён. — Не мог я не открыть дверь истинному. Был не в том состоянии, понимаешь?       Это Сокджин понимает. Наверное, и сам время от времени пользовался уязвимым состоянием своих не слишком сговорчивых любовников. Впрочем, как и все другие альфы. Уж теперь-то Тэхён точно знает, на что они бывают способны.       — Течка, — уже тише повторяет Сокджин и чуть морщится, словно это не нормальная физиология омег, а какое-то позорное заболевание, которое ни коем образом не должно было коснуться его невинного младшего брата. Альфа ненадолго задумывается, пытаясь смириться с произошедшим. Как видимо, принять ситуацию не получается, и поэтому он набрасывается на омегу с новыми вопросами и упрёками: — А о том, что нужно предохраняться, вы не подумали? Твой сопливый кавалер не знает, что для этого есть презервативы?       — Знает, — пряча взгляд, отвечает Тэхён. — Чонгук их даже принёс. Вон они, на тумбочке.       Оба брата поворачивают головы в сторону прикроватной тумбы и смотрят на картонную упаковку, с которой даже не снята защитная плёнка. Этот факт ещё больше раздражает Сокджина.       — Так они должны были быть не на тумбочке, — снова переходит на крик альфа. — Они должны были быть у твоего истинного на члене!       — Джини, перестань, — пытается успокоить брата Тэхён.       — Что я должен перестать? — не унимается Сокджин. — Я должен перестать беспокоиться о тебе? Или я должен с улыбочкой на лице принять то, что случилось? Ты вообще понимаешь, что натворил?       — Понимаю, — смиренно склонив голову, отвечает омега.       — Нихрена ты не понимаешь. Ладно Чонгук, я и не сомневался, что он дебил. Но ты! Ты же взрослый омега! Почему сразу после течки не пошел в аптеку и не купил какие-нибудь таблетки?       — Какие? — удивляется Тэхён.       — Для экстренной контрацепции!       Омега снова неопределенно пожимает плечами. Он конечно слышал, что такие препараты есть, но не знает, как они называются и продаются ли без рецепта врача. Да и откуда ему всё это было знать? Тэхён впервые столкнулся с подобным обстоятельством и понятия не имеет, что должен делать омега, если во время течки случился незащищенный половой акт. Почему Сокджин ожидает от него настолько продуманных действий в критической ситуации, если раньше в своей жизни младший брат вообще не принимал никаких решений?       — Почему ты сразу не позвонил мне? Почему я узнаю обо всём только сейчас, когда уже поздно что-то делать?       — Я боялся, — честно признается Тэхён.       — Чего?       — Того, что ты будешь ругаться.       — Ты в своём уме? — практически воет от отчаяния Сокджин. — Сам понимаешь, какой бред сейчас несёшь?       — Хватит на меня кричать, — у Тэхёна от воплей брата начинает дрожать подбородок, а глаза наполняются слезами. — Я беременный. Мне нельзя волноваться.       Сокджин словно обмякает после этих слов. Он опускается в кресло и трет пальцами лоб, собираясь с мыслями.       — Ладно, — смирившись с ситуацией, успокаивается Сокджин. — Давай ты сейчас примешь душ, что-нибудь поешь, а после поедем к врачу. Вдруг ещё не поздно выпить какие-нибудь таблетки. Или, может, тебе повезло и забеременеть не получилось. Без консультации омеголога в любом случае не обойтись.       Приняв решение, Сокджин встаёт с кресла и направляется к платяному шкафу. Он распахивает дверцы и начинает перебирать висящие на плечиках вещи, чтобы выбрать подходящую одежду. Продолжая сидеть на кровати, Тэхён некоторое время наблюдает за действиями старшего брата, а потом опускает взгляд. Он смотрит на живот и прислушивается к ощущениям. Пока что ничего особенного не замечает, но тот факт, что внутри него зародилась новая жизнь, почему-то перестаёт быть пугающим. Уходит чувство тревоги и обреченности, а на душе становится теплее.       Омега прикладывает руку к животу и замирает, примеряя на себя новый образ будущего папочки. Воображение рисует умилительные картинки: как он, забавный и неповоротливый из-за округлившегося животика, гуляет по парку под ручку с Сокджином; как впервые берет на руки только что родившегося малыша; как вместе со старшим братом радуется первым улыбкам, первым шагам и первым словам самого замечательного на свете ребёнка. А может быть их даже будет двое?       — Как ты думаешь, что сейчас чувствует мой кроха? — мечтательно улыбаясь, спрашивает омега.       — Ничего, — хмурится Сокджин, придирчиво разглядывая выбранные вещи. — Кучка клеток не умеет чувствовать.       — Ты так говоришь, потому что это не твой ребёнок, — обижается Тэхён на равнодушие брата.       — Ребёнок не мой, а проблемы мои. Вставай, — альфа кладёт одежду на кровать рядом с омегой. Тянет Тэхёна за руку, вынуждая подняться с постели, и легонько подталкивает в спину. — Бегом в ванную и поехали. Врач до вечера ждать не станет.       Укоризненно посмотрев на брата, Тэхён уходит принять душ, а Сокджин вновь опускается к кресло и достает из кармана телефон, чтобы выбрать клинику и записаться на приём к омегологу.       

***

             — Я точно принёс всё, что было нужно? — не в первый раз переспрашивает Намджун.       Чимин разглядывает разложенные на кухонном столе вещи: керамический горшок, пластиковый пакет с грунтом и маленький совочек. Поворачивает голову к альфе, который обнимает со спины, положив ладони на талию.       — Вроде, больше ничего не нужно, — с улыбкой отвечает омега.       Кактус, который альфа подарил в середине марта, подрос за прошедшие три месяца. Он стал выше, круглее, и ему тесно в крохотном горшочке. Вчера Чимин заметил, как из дренажных отверстий горшка торчат корни кактуса, и решил пересадить растение в новый «домик». Разумеется, делать это он планировал не сам, а вместе с своим истинным, о чём сообщил накануне альфе. Намджун не стал спорить. По дороге к Чимину, он зашёл в цветочный магазин и купил всё необходимое.       — А возиться в земле обязательно нужно в моей рубашке? — целуя оголенное омежье плечо, спрашивает Намджун. — Другой, более подходящей одежды у тебя нет?       — Не-а, другой нет, — хитро прищуривает глаза Чимин, не переставая улыбаться.       Омеге нравится дефилировать перед истинным в его же вещах. Нравится после секса набрасывать на обнаженное тело рубашки Намджуна, в которых выглядит особенно миниатюрным. Чимину нравится застегиваться лишь на несколько пуговиц, а после наблюдать за альфой, который пожирает глазами его открытые ключицы и грудь, обнаженные бедра и прикрытую тканью аппетитную попку. Омега знает, что от его вида истинный сходит с ума, хоть они вылезли из постели буквально десять минут назад.       Пока Намджун покрывает омежье плечо нежными поцелуями, Чимин успевает распечатать пакет с грунтом и насыпать нужное количество в горшок. Чуть утрамбовав совочком землю, омега останавливается, потому что не знает, что делать дальше. Стоящий на столе кактус щетинится острыми как иглы колючками.       — Хватай его, — Чимин решает подключить к процессу пересадки растения своего альфу. Почувствовав, как горячая ладонь пробирается под край рубашки и сжимает ягодицу, омега восклицает: — Да не меня за задницу хватай, а кактус!       — Как я его схвачу? Он же колючий, — удивляется Намджун.       — И что нам тогда делать? — оборачивается к истинному омега.       — Гуглить, — принимает решение альфа.       Он с неохотой убирает ладони от соблазнительных омежьих выпуклостей и достает из кармана брюк телефон. Делает шаг назад и сосредоточенно смотрит в экран, набирая на поисковой странице нужный запрос, а Чимин с нескрываемым обожанием наблюдает за каждым его действием. Кажется, зря они решили прямо сейчас пересаживать кактус, лучше бы ещё повалялись в постели. Или зря они забрались в постель раньше, чем разобрались с пересадкой кактуса. Омега не знает точно, что и в какой последовательности им нужно было делать, но в одном уверен точно — его альфа преступно сексуальный.       — Из всего прочитанного радует тот факт, что следующий раз мы будем его пересаживать года через три, не раньше, — сообщает Намджун спустя пять минут.       — А сейчас что нам делать? — интересуется Чимин.       — Для начала надо насыпать немного почвы на дно нового горшка, — читает Намджун и, оторвав взгляд от экрана, заглядывает в стоящую на столе емкость. — Насыпал?       — Сам видишь, что да, — отзывается Чимин.       — «Чтобы вытащить колючее растение и не пораниться при этом, используйте газету», — читает вслух альфа и растерянно смотрит на истинного. — Про газету я ничего не знал. У тебя есть?       — Только омежий журнал красоты и моды. Вчера купил свежий июльский номер.       — Тащи сюда, — командует Намджун.       — Зачем? — немного напрягается Чимин, переживая за целостность недешевого журнала, который не успел даже пролистать.       — Вырвем несколько листов и свернём в полоску шириной 10 сантиметров.       — Ага! Так я и разбежался новый журнал рвать! — возмущается омега.       — По-другому не получится, — разводит руками Намджун. — Кактус надо обернуть бумагой, а концы полоски использовать, как ручки. Потом поворачиваем горшок на бок и потихоньку вытягиваем растение, одновременно с этим сминая стенки горшка, чтобы кактус легче вышел.       — Может, лучше меня немножко помнёшь? — мурлычет Чимин, укладывая обе ладони на обнаженную грудь альфы. — Выходить мне никуда не нужно, а вот войти в меня получится очень хорошо.       — Нет, — категорично мотает головой Намджун и убирает руки истинного, которые уже начали круговыми движениями скользить по груди и животу. — Пока не пересадим кактус, в кровать не пойдём.       — Почему? — обижается Чимин.       — Потому что нам надо это сделать именно сегодня. Завтра в обед я уезжаю, а без меня ты точно не справишься.       От слов альфы у омеги пропадает игривое настроение. Чимин делает глубокий вдох и отворачивается к столу. Невидящим взглядом скользит по разложенным предметам, удивляясь, насколько всё стало ненужным и неинтересным из-за одного лишь известия о скором прощании. Омега не хочет показывать истинному свои эмоции, не хочет омрачать их последний день грустью, но помимо воли рывком оборачивается к Намджуну и крепко обхватывает его руками, прижимаясь к груди щекой.       — Маленький мой, ну ты чего? — шепчет альфа, обняв в ответ.       Чимин действительно ощущает себя маленьким. Маленьким и потерянным. Разлука, такая скорая и неминуемая, хватает за горло и выступает на глазах влагой.       — Я скоро вернусь. Меня не будет всего неделю. Или две.       — А потом ещё пять лет, — обреченно ноет Чимин.       — Так надо, мой хороший. Мы же не прощаемся навсегда. Мы будем переписываться и созваниваться каждый день. Я стану приезжать на каникулы и праздники. У нас всё будет хорошо. Ты мне веришь?       Намджун шепчет слова утешения, а Чимин продолжает крепко обнимать. Омега не просит остаться, не молит альфу отказаться от мечты и выбрать другую профессию. Чимин не спорит с Намджуном, но его словам не верит. Не может быть ничего хорошего у омеги, если рядом нет истинного альфы.

***

      Дверцы шкафа распахнуты настежь. Ящики письменного стола выдвинуты, а их содержимое грудой свалено посреди комнаты. Хосок сидит на полу, скрестив ноги, и разбирает бумажные завалы. Рядом с ним лежит черный мусорный пакет, в который без жалости отправляются листы с тестовыми работами и уже ненужные исписанные тетрадки. Учебные конспекты альфа складывает отдельной стопкой, посчитав, что они могут пригодиться на первое время обучения в университете. Сортировать скопившуюся в письменном столе макулатуру — занятие скучное, и поэтому Хосок даже немного радуется, когда к нему приходит папа.       Омега, предварительно постучав и услышав разрешение войти, сперва заглядывает в комнату. Увидев, чем занят сын, проходит вглубь комнаты и садится на заправленную постель. Он недолго наблюдает за Хосоком, стискивая в ладонях что-то, завернутое в цветастый полиэтиленовый пакет, но в итоге кладёт свёрток рядом с собой и начинает тихий разговор.       — Сегодня звонил отец.       — И что сказал? — спрашивает Хосок. Спрашивает без особого интереса, потому что уже догадывается, с какой именно целью звонил глава семьи. И оказывается полностью прав.       — Сказал, что заказал машину с грузчиками. Через два дня мы заберём последние вещи и уедем навсегда, — омега тихонечко вздыхает и оглядывается по сторонам. — Жаль покидать этот дом. Мне он нравится. С ним связано столько счастливых воспоминаний.       — Квартира ничуть не хуже, — утешает папу Хосок, который успел посмотреть фотографии старшего брата и оценил жильё в столице.       — Возможно, ты прав. Пора оставить позади прошлое и шагнуть навстречу мечтам и новым победам, — легко соглашается омега. — Кстати, ты уже выбрал танцевальную студию?       «О выборе университета даже речи не идёт. Всё давно выбрали за меня», — мысленно усмехается Хосок, но гонит прочь тоскливые мысли.       Впервые за долгое время ему дали право открыто заниматься тем, чем хочется, и альфа это ценит. Как любой адекватный человек, Хосок понимает, что помимо увлечений у него есть и обязанности. Он не будет саботировать навязанное родителями обучение и отнесётся к нему со всей ответственностью. А танцы, как сахарная глазурь на горькой пилюле, немного подсластят первое безрадостное время после переезда, пока Хосок не отыщет в столице новых приятелей, новые любимые места, а может быть и новую любовь.       — Думаю, что нужно выбирать ту студию, которая находится ближе к дому или университету. Будет жаль тратить много времени на дорогу, — проговаривает мысли вслух омега, при этом поглядывая на сына: согласится ли?       — Танцевальную студию я выберу сам и чуть позже, — Хосок с улыбкой прерывает размышления папы. Посчитав, что одной улыбки недостаточно, дружелюбно предлагает: — Если хочешь, я посоветуюсь с тобой перед тем, как сделать окончательный выбор.       — Не надо. Ты прекрасно обойдёшься без моих советов, — машет рукой омега, но по изменившемуся выражению лица Хосок понимает, что предложение его порадовало.       Альфа смотрит на сидящего на кровати папу. Видит его улыбку: нежную и немного смущенную, ведь слишком давно они не разговаривали так легко и непринужденно. Замечает, как папа ребячливо покачивает одной ногой.       «Когда в нашей семье что-то пошло не так?» — молча размышляет Хосок и не может вспомнить точки отсчёта, когда отношения между ним и родителями стали охладевать. — «Почему мы отдалились друг от друга настолько, что я начал считать тебя едва ли не врагом?»       Теперь Хосок уверен, что все разногласия и недомолвки в прошлом. Мин Юнги сыграл в его жизни весьма важную роль: поиграв чувствами альфы, он, сам того не подозревая, помог ему вновь сблизиться с родителями. Особенно с папой, который в самое тяжелое время был рядом, беспокоился за сына и всячески, хоть и бестолково, пытался ему помочь. Встреча с истинным не прошла бесследно, и это значит, что она была не зря.       — Не уверен, что поступаю правильно, раз ты сам до сих пор не забрал его. Но всё же решил вернуть его тебе, — прерывает папа затянувшееся молчание.       Он, шурша целлофаном, разворачивает отложенный на время свёрток и достает из пакета картонную коробку. Немного медлит, словно до последнего сомневается, стоит ли отдавать, но всё же протягивает ее сыну. Хосок забирает из папиных рук коробку с телефоном, которую на выпускном получил в подарок от Юнги, а после убрал в папину сумочку, потому что у самого альфы при себе не было ни сумки, ни рюкзака.       Хосок заторможено смотрит на вещь в своих руках, не зная, что должен делать дальше.       — Это он тебе принёс? — тихим голосом спрашивает папа, не уточняя имени, потому что оба понимают, о ком идёт речь.       — Да, это подарок Юнги, — отвечает Хосок, стараясь, чтобы унизительно не сорвался голос.       — Дорогой подарок. Разумеется, если там телефон.       Хосок не сразу понимает, что папа имеет в виду. Он рассматривает подарок со всех сторон, убеждаясь, что лента не тронута, лишь немного покосился бантик. Проходит некоторое время, пока до альфы доходит, что не так: с коробки снята защитная пленка, её кто-то вскрывал и не факт, что это были консультанты из магазина, решившие проверить перед продажей целостность товара. Если упаковку открывал Юнги, то внутри может оказаться всё, что угодно.       — Может, будет лучше, если мы его выбросим? — неуверенно предлагает омега, разделяя сомнения сына. — Мало ли что он туда подложил. От Мина можно ожидать любой подлости, ведь он…       — Пап, не надо так о Юнги. Он не настолько плохой, как ты думаешь, — мягким, но уверенным тоном обрывает Хосок рассуждения омеги и спрашивает: — Я могу попросить тебя выйти из комнаты?       — Хочешь открыть «подарочек» без посторонних глаз? — хмыкает омега, а когда получает в ответ утвердительный кивок, то с неохотой поднимается с постели. — Ладно. Открывай один, но помни: я рядом. Если что — сразу зови меня.       — Хорошо, пап. Если вдруг в коробке окажется скорпион или ядовитый паук, то я сразу позову тебя на помощь.       Хосоково настроение заметно улучшается. Бредовые предположения веселят альфу, и он, как только папа скрывается за дверью, срывает бантик с ленточкой и тянет вверх плотно сидящую крышку. В коробке действительно оказывается телефон. И не только он. Альфа внезапно задрожавшими пальцами берёт лежащую поверх гаджета фотографию.       Хосок не помнит, когда именно был сделан этот снимок. Почти все проведенные с истинным дни мало отличались друг от друга и по прошествии времени слились воедино. Обычно Юнги забирал Хосока, чтобы отвезти в свою квартиру. Они практически не вылезали из постели, предпочитая секс всем другим занятиям. Снимок, который альфа держит в руках, был сделан в один из этих моментов. Раскрасневшийся Юнги, волосы которого разметались по подушке, и Хосок, счастливо улыбающийся на камеру телефона истинного.       Первое желание, которое возникает у альфы — порвать фотографию, а обрывки сунуть в черный мешок вслед за ненужным бумажным мусором. Хосок этого не делает. Он внимательно рассматривает снимок, любуясь красивым лицом омеги, и при этом ощущая, как постепенно угасает вспыхнувшая злость, уступая место тихой грусти и легкому, едва заметному чувству тепла.       Встреча с истинным не была напрасной. Она вернула Хосоку взаимопонимание с родителями. Научила держать удар и, вопреки душевной боли, идти вперёд. Показала, как важно соблюдать осторожность, и помогла распрощаться навсегда с детской, ничем не оправданной доверчивостью альфы. Урок был мучительным, но полезным, который точно пригодится во взрослой жизни.       Хосок осторожно, чтобы не помять, прячет фотографию в один из конспектов, которые увезёт с собой в новый дом. Он уверен, что рано или поздно сможет посмотреть на снимок, не испытывая никаких чувств, и в этот момент осознает, что полностью излечился от одержимости истинным.