Глава 26.
3 июля 2025 г., 23:34
Из колонок магнитофона льются тихие звуки классического джаза. Чай разлит, и из стоящих на столике чашек поднимаются вверх облачка пара. Бисквитный торт нарезан и разложен по десертным тарелкам. Кивая головой в такт словам Минджи, Тэхён чайной ложечкой подцепляет кусочек торта, с явным удовольствием отправляет в рот, но, ощутив на языке терпкость ромовой пропитки, отодвигает тарелку.
— Тебе не понравилось? — спрашивает Минджи. — Невкусно?
— Очень вкусно, — успокаивает Тэхён супруга старшего брата. — Просто мне почему-то больше не хочется сладкого.
Минджи, словно извиняясь за неудачный выбор угощения, страдальчески заламывает брови и с нескрываемым беспокойством смотрит на сидящего напротив омегу. В его взгляде столько заботы и переживаний, что Тэхёну едва удаётся сдержать нервный смешок. Кажется, в семье Кимов появилась ещё одна нянька для «нежного малыша Тэ», и Тэхён не знает радоваться этому или огорчаться.
Изначально на этот день был запланирован переезд, но Минджи не терпелось рассказать, как прошло их с Сокджином свадебное путешествие, и показать фотографии со свадьбы, которые успел обработать и прислал по электронной почте фотограф. Приехав в гости, Минджи сперва долго обнимал и тормошил Тэхёна, при этом вопя, как сильно он соскучился. Потом начал взахлёб делиться впечатлениями о потрясающем отдыхе. Ещё через час захотел выпить чаю и умчался в магазин за тортом. В итоге, они все вместе приняли решение отложить сбор вещей и переезд на следующий день, а сегодняшний провести за приятными разговорами в семейном кругу.
Говорит в основном Минджи, а Сокджин с Тэхёном больше слушают, лишь изредка вставляя словечко или отвечая на заданный вопрос. Самая главная новость — беременность Тэхёна — ещё неизвестна омеге, и он болтает без умолку, даже не догадываясь, что уже завтра вечером узнает о скором рождении племянника. Тэхён не желает портить сюрприз. Он хочет поделиться своим счастьем с супругом брата, когда они закончат все связанные с переездом хлопоты и накроют в родительском доме праздничный стол по случаю долгожданного воссоединения семьи. Отказ есть торт с ромовой пропиткой — лишь крохотная оплошность, которая вряд ли вызовет подозрения. Тэхён до конца не уверен, что ему действительно нельзя употреблять в пищу подобные продукты, но на всякий случай больше не прикасается к десерту, опасаясь крохотной дозой алкоголя навредить ребёнку.
Минджи не догадывается об «интересном» положении Тэхёна, и поэтому продолжает тараторить, демонстрируя всё новые и новые снимки.
— Смотри, как красиво, — говорит он, показывая запечатленный на камеру телефона горный пейзаж. — Это мы с Сокджином ходили в туристический поход.
— Надолго ходили? — спрашивает Тэхён, удивленный тем, что его брат добровольно выбрался из номера комфортабельного отеля и поплёлся покорять горные вершины, таща за спиной тяжеленный рюкзак. Оказывается, Сокджин умеет идти на уступки. Разумеется, если дело не касается младшего брата.
— К сожалению, нет, — вздыхает Минджи. — Провели на природе всего три дня с двумя ночёвками.
— Для меня это уже подвиг, — подмечает Сокджин, не упуская возможность похвалить себя за проявленное терпение.
— Эй, я тоже пошёл тебе навстречу и согласился на рыбалку в открытом море, — Минджи шутливо пихает локтём мужа, чтобы тот не строил из себя героя. Поймав вопросительный взгляд Тэхёна, омега страдальчески сморщивает лицо и признаётся: — Рыбалка — это жуть, как скучно.
Глядя на шуточную перепалку супругов, Тэхён старательно улыбается, поддерживая их игривый настрой, а сам недоумевает. Как такое возможно? Как может быть скучно рядом с любимым человеком? Вот сам Тэхён ни разу не ощущал скуки, когда находился рядом с истинным альфой. Нельзя сказать, что отношения с Чонгуком приносили исключительно радость и счастье, вовсе нет! Омеге частенько бывало неловко, стыдно, а иногда и откровенно страшно, но скучно — никогда.
«Они не истинная пара», — наблюдая за молодожёнами, думает Тэхён. — «Они никогда не испытывали друг к другу того, что чувствовал я, когда был рядом с Чонгуком».
— В следующий раз мы поедем на отдых все вместе, — продолжая беседу, строит планы Минджи. — Мы можем слетать к океану, чтобы посмотреть на китов. Или посетим старинные храмы, расположенные высоко в горах. Или…
Озвучить все варианты омега не успевает. Через открытую балконную дверь в комнату врывается истошный вопль:
— Тэхён!
Вздрогнувший от неожиданности Минджи округляет глаза и с изумлением смотрит сперва на нахмурившегося мужа. Потом переводит взгляд на сидящего напротив омегу.
— Кажется, это тебя зовут, — неуверенно предполагает Минджи.
Тэхён хочет ответить, что точно не его, хоть голос своего истинного узнал сразу. Он не успевает отвести от себя подозрения, как со двора доносится новый крик:
— Тэхён, включи домофон! Я знаю, что ты дома! У тебя дверь на балконе открыта!
— Чёртов сопляк. Опять он здесь, — зло шипит Сокджин.
— О ком ты сейчас говоришь? — спрашивает у мужа Минджи, который из-за подготовки к свадьбе в последние месяцы редко общался с Тэхёном и поэтому до сих пор не в курсе, что тот ещё в начале весны повстречал своего истинного.
— Не важно. Поорёт и перестанет, — отмахивается альфа и прислушивается к происходящему вне квартиры.
Крики, как и предполагает Сокджин, смолкают очень быстро. Зато до сидящих в гостиной людей начинают доносится звуки металлического лязганья с шуршанием подошв по гладкости стены; и Тэхён с ужасом понимает, что Чонгук, не получив никакого ответа, забирается по водосточной трубе на козырёк подъезда, чтобы с него перебраться на балкон квартиры. И это понимает не только Тэхён.
— Я сейчас скину нахрен этого малолетнего ушлёпка! — выходит из себя Сокджин и пытается вскочить с дивана, но Минджи мёртвой хваткой вцепляется в его руку.
— С ума сошел?! Не надо никого скидывать! Тебя же посадят!
Осознав, что новый скандал неминуем, похолодевший от страха Тэхён наблюдает, как на балконные перила сперва ложится одна ладонь. Следом — другая. Появившаяся взлохмаченная макушка поднимается всё выше, когда альфа подтягивается на руках. Не проходит и минуты, как раскрасневшийся Чонгук переваливается через перила на цементный пол балкона и сразу же направляется в комнату.
Вопреки ожиданиям Тэхёна, альфа идёт не к нему. Чонгук устремляется к Сокджину.
— Опять ты здесь, козлина! — Чонгук набрасывается на альфу с обвинениями, не обратив должного внимания на перепуганного омегу, который сидит рядом, вцепившись в его руку. — Хватит таскаться за моим истинным!
— Джини, зачем ты таскаешься за чужим омегой? — дрожащим от волнения голосом спрашивает ничего не понимающий Минджи.
— Отвали от моего истинного! Ему больше не нужны твои деньги, я сам позабочусь о своей семье! — продолжает кричать взбешенный Чонгук. — Он ждёт ребёнка! Моего ребёнка! Тебя что, совсем не волнует его беременность? Ты настолько конченый, что встречаешься с омегой, который залетел от другого альфы?
— Джини, с каким беременным омегой ты встречаешься?! — взвизгивает от ужаса Минджи.
— А ты вообще кто такой? — Чонгук переводит своё негодование на незнакомого омегу, который без спроса влезает в разговор и перебивает. — Захлопни пасть и сиди тихо!
— Не смей оскорблять моего супруга, — тихим, но зловещим голосом произносит Сокджин и медленно поднимается с дивана.
— Кого? — переспрашивает Чонгук и делает пару шагов назад, потому что поднявшийся в полный рост альфа явно не собирается ограничиваться угрозами, а готов надавать ему по шее. Об этом свидетельствуют сжатые кулаки и утробное рычание, вырывающееся из груди с каждым рваным выдохом. Глаза альфы налиты кровью. Волосы на затылке чуть приподняты. Чонгук не понимает, что такого особенного он сказал и почему его соперник мгновенно впал в состояние жгучей, животной ярости.
— Перестаньте оба, — сделав над собой усилие, Тэхён выходит из состояния ступора и встаёт между двух альф. Опасаясь скорой драки, он хватает Чонгука за руку и тянет в сторону прихожей. — Идём, я тебе всё объясню. Ну идём же!
Тэхён практически силой уволакивает истинного в прихожую и закрывает дверь, подперев её спиной. Из гостиной доносятся приглушенные звуки: повышенный голос Минджи и успокаивающий, принадлежащий Сокджину, который клянется супругу в верности и опровергает все обвинения, что он якобы встречается с ещё каким-то омегой. Решив, что старший брат прекрасно справится без его помощи, Тэхён оборачивается к Чонгуку.
— Ты что здесь устроил? — шипит рассерженный омега. — Кто тебе дал право вламываться в мою квартиру без спроса и оскорблять моего старшего брата?
— Так козлина… — начинает понимать Чонгук.
— Да! — перебивает его Тэхён. — Тот, кого ты называешь «козлиной» — это мой старший брат, а никакой не любовник и уж тем более жених.
— А сразу ты мне это сказать не мог? Нахрена врал? — хватается за голову Чонгук. — Я чуть не ебанулся от переживаний, что ты скоро выйдешь замуж, а ты оказывается даже не собирался.
— Какая разница, кем мне приходится Сокджин? Это в любом случае ничего не меняет.
— Меняет! Ещё как меняет! — переходит на крик Чонгук. — Мы с батей задницы рвали, чтобы поскорее отремонтировать дом для твоего переезда! Дедушки чуть с ума не сошли от переживаний, что ты выходишь замуж по расчету! И эта беременность… Блин, если бы я знал, что ты не выходишь замуж, то…
— Что? — Тэхён снова не даёт договорить истинному. — Не стал бы проводить со мной течку? Уже жалеешь, что я забеременел?
— Нет. Я не жалею, — почти не лжёт Чонгук. Успокаиваясь, он делает глубокий вдох. Пытается посмотреть в глаза истинного, который стоит, повернув голову и рассматривая стену. Альфа, решив загладить вину за случившийся скандал и поскорее помириться, продолжает разговор уже спокойным тоном: — Тэхён, я правда ни о чём не жалею. Теперь ты можешь смело посылать нахуй своего долбанутого брата, его деньги больше тебе не понадобятся. Малыш, ничего не бойся. Я смогу позаботиться и о тебе, и о ребёнке. Я рад, очень-очень рад, что у нас скоро родится мелкий. Можно?
Улыбающийся Чонгук тянет руку, чтобы приложить её к животу омеги, простым жестом показав истинному, что беременность ничуть его не пугает. Тэхён не позволяет этого сделать.
— Нельзя, — омега с силой бьёт альфу по протянутой ладони, не позволяя прикоснуться к себе. Увидев недоумение истинного, чеканным тоном заявляет: — Не трогай моего ребёнка.
— Нашего, — упавшим голосом исправляет Чонгук.
— Нет, моего, — с явным превосходством заявляет Тэхён. — И ни в чьей заботе я не нуждаюсь, если вдруг тебе это интересно. В отличие от тебя, я не голодранец. Мне принадлежат пятьдесят процентов акций компании, которая нам досталась от родителей. Сокджин пересылает мне мои деньги, а не спонсирует по доброте душевной нищего брата. Моих финансов хватит, чтобы вырастить ребёнка без чьей-либо помощи.
— Мелкому нужен я. Ему нужен батя, — пытается вразумить истинного Чонгук, на что тот насмешливо фыркает.
— Зачем ты ему нужен? Что ты сможешь ему дать? Смастеришь погремушку из пустой пивной банки? Или может быть налепишь корабликов с самолётиками из школьных тетрадок? Нам с ребенком нужен альфа, который может нести ответственность за свою семью. Который приведёт нас в свой большой, светлый и чистый дом. Который в будущем оплатит ребенку учёбу и научит его кататься на велосипеде. Моему ребенку нужен альфа, который станет для него примером замечательного главы семейства. Моему ребенку нужен отец. Отец, а не… — Тэхён окидывает Чонгука презрительным взглядом, — а не батя. Понял меня? А теперь уходи.
Омега подходит к входной двери и распахивает её. Жестом показывает альфе, что тот должен немедленно выметаться из квартиры. Чонгук больше не спорит. Он, опустив голову, делает пару коротких шагов, но, уже стоя на пороге, оборачивается к истинному.
— Я сейчас уйду, — обещает Чонгук, — только ты, пожалуйста, подумай вот о чём. Твои родители погибли, и ты очень тоскуешь по ним. Ты скучаешь именно по отцу и папе, а не по тем деньгам, которые они зарабатывали. С этим-то, как я понял, у тебя никаких проблем нет.
— Всё. Проваливай, — завершает разговор Тэхён.
Он подталкивает истинного и захлопывает за ним дверь. Запирается на все замки, а после возвращается в гостиную. Опустившись в кресло, берет со столика чашку и делает несколько глотков остывшего чая, чтобы смягчить горло, которое словно сжимает спазмом.
— Значит, этот паренёк твой истинный, от которого ты уже забеременел, — обращаясь к Тэхёну, задумчиво произносит Минджи, которому Сокджин успел всё рассказать. — И что дальше? Будешь рожать?
— Мы ещё не решили, — быстро произносит альфа.
— Нет, Сокджин, — мягко, но уверенно исправляет старшего брата Тэхён. — Я уже решил, что не стану прерывать беременность.
— Зачем? — иронично кривит губы Минджи. — Если ты планируешь потом выйти замуж, то с ребёнком на руках будет сложнее найти подходящего альфу.
— Потому что это ребёнок Чонгука, — охотно отвечает Тэхён. Подумав, что Минджи вряд ли понимает, какое это чудо, омега начинает торопливо объяснять: — Мы с Чонгуком истинные, а это значит, что идеально совместимы. Наш ребёнок будет умным, талантливым и красивым. А ещё он будет отличаться от сверстников здоровьем и крепким иммунитетом. Также медицинские исследования давно подтвердили, что истинные пары не несут никаких рисков при рождении детей. Не будет генетических заболеваний или спонтанных мутаций. Беременность с родами тоже пройдут легко и без осложнений. С моей стороны было бы большой глупостью отказаться от самого замечательного ребёнка, которого я способен произвести на свет.
Тэхён, гордо улыбаясь, смотрит на Минджи, ожидая потоков восторга и восхищения, но тот лишь хмыкает и пожимает плечами.
— Ну и зачем ты только что прочитал мне эту длиннющую лекцию? Мог бы просто сказать, что ребеночек от Чонгука, и остановиться на этом. Я же не дурак, всё понимаю, — увидев, как нахмурился его недовольный муж, омега расплывается в улыбке и быстро добавляет: — Мы с Сокджином полностью с тобой согласны, и все вместе воспитаем кроху. Обещаю, что я изо всех сил буду заботиться о вас и всегда приду к тебе на помощь.
Довольно прищурив глаза, Тэхён выслушивает обещания о поддержке семьи и даже пытается этому радоваться, но на душе почему-то становится тоскливо.
— Кто-нибудь ещё будет чай? Мне вскипятить чайник? — предлагает Сокджин.
Оба омеги поддерживают его решение, а когда альфа скрывается на кухне, начинают весело щебетать, рассуждая вслух о том, можно ли Тэхёну всё-таки съесть несчастный кусок торта или будет лучше воздержаться от десерта с ромовой пропиткой бисквита.
***
Автобус плавно подъезжает к платформе. С тихим шипением открывается дверь, и люди, которые до этого сидели на лавочках, начинают стягиваться к водителю, чтобы предъявить ему билеты и поскорее занять свои места. Поодаль остаются лишь двое: Намджун и Чимин. — Маленький мой, улыбнись, — в полголоса просит альфа, заметив, как глаза омеги становятся подозрительно влажными. — Ну чего ты так переживаешь? Я же очень скоро вернусь. Чимин через силу растягивает губы в улыбке и вытирает выступившие слёзы. Плакать нельзя. Броситься к альфе с объятиями — тоже. Омега поднимает взгляд и смотрит на электронный циферблат. До отправления автобуса остаётся десять минут. Последние десять минут, когда он ещё может смотреть на своего истинного, но уже не имеет права прикоснуться к нему. Чимин не планировал провожать Намджуна. Они попрощались заранее, вечером прошлого дня, сгорая от жарких поцелуев и пылких обещаний с нетерпением ждать новой встречи. Омега считал, что было бы странным заявиться на автовокзал, чтобы пожелать альфе счастливого пути, ведь того будут провожать родители, которые знать ничего не знают об истинной связи их сына со школьным учителем литературы. Чимин понимал, насколько неуместным будет его присутствие, и поэтому не хотел приходить. Но всё же пришел. Когда наступило обеденное время, омега убежал из школы, на ходу предупредив коллег, что вернется через полтора часа, и вызвал такси. Он домчался до автовокзала, прошёлся мимо окошечек касс и фальшиво заулыбался, якобы случайно столкнувшись с семьёй Ким. Родители Намджуна были рады встрече с учителем Паком и рассказали ему, что пришли проводить уезжающего в столицу сына. Чимин в свою очередь сообщил, что приехал заранее купить билет на автобус до ближайшего городка, чтобы в выходные навестить университетского приятеля. Когда закончился обмен любезностями, Чимин как-то естественно и незаметно примкнул к семейству Ким и стал одним из провожающих Намджуна. — Как приеду в академию, сразу тебе напишу, — тихим голосом обещает Чимину альфа, пользуясь временным отсутствием своих родителей, которых отправил в стоящий неподалёку круглосуточный магазинчик за бутылкой воды и шоколадным батончиком. — А если ты хочешь, я буду всё подряд фотографировать и тебе снимки отправлять. Увидишь, как будет выглядеть моя комната, столовая, учебные аудитории. — Ты мне лучше звони почаще, — тихонько, чтобы его слова не долетели до чужих ушей, просит Чимин. — Я буду очень сильно ждать твоих звонков. Намджун согласно кивает и пристально смотрит за спину Чимину, тем самым показывая, что родители уже вышли из магазина и направляются к ним. Омега понимает, что время их беседы истекло, и делает пару шагов в сторону, освобождая место супругам Ким. — Когда будешь сдавать нормативы по физкультуре, не забудь надеть кепку, чтобы солнышко макушку не напекло, — вручив сыну бутылку воды и шоколадку, даёт последние указания папа. — Хорошо кушай и побольше отдыхай. И не читай по ночам, а то зрение испортишь. — Пап, я не буду, — добродушно улыбается Намджун. — Знаю я, как ты не будешь, — качает головой омега, но без недовольства. Он долго обнимает сына, гладя по спине. Пылко расцеловывает его в щеки, помечая поцелуями по-детски умилительные ямочки. С непередаваемой любовью смотрит в глаза. — Хватит сопли распускать. Парень выше тебя на две головы вымахал, уже почти курсант, а ты всё его по заднице как маленького гладишь, — прерывает момент папочкиной нежности отец Намджуна. Сам полковник Ким прощается с сыном весьма сдержанно. Просто хлопает по плечу и добавляет: — Ты там старайся, не позорь отца. — Не переживай, я постараюсь. Намджун последним из пассажиров заходит в автобус. Уже стоя на ступени, оборачивается и встречается взглядом с истинным. — Люблю сильно-сильно! Скоро вернусь! — весело выкрикивает альфа, словно бы обращаясь к родителям, но Чимин уверен, что эти слова предназначались именно ему. — Мы с отцом тоже тебя любим, медвежонок! — мгновенно отзывается намджунов папа и машет рукой, когда дверь закрывается, и автобус начинает сдавать назад, отъезжая от низенькой платформы. Чимин не спешит уходить. Он заторможено провожает взглядом автобус, который постепенно набирает ход, увозя истинного. Глаза щиплет, словно в них попал песок, а повисший в воздухе запах выхлопных газов оседает горечью в горле. Чимин чувствует себя опустошенным. А ещё он понимает, что это прощание хоть первое, но далеко не последнее. В следующие пять лет он будет так же морально умирать при каждом расставании с истинным. И ненадолго воскресать в короткие часы их редких встреч. — Учитель Пак, — омега, отвлекая Чимина от горестных мыслей, легонько трогает его за рукав рубашки. — Мы с мужем на машине, можем вас подвезти. — Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь, — с трудом выровняв задрожавший голос, отвергает предложенную помощь Чимин. — Я ещё не купил билет, а до школы тут ходит прямой автобус. Рад был повидаться с вами. Всего доброго. Попрощавшись с супружеской парой, Чимин разворачивается и быстрым шагом уходит в сторону касс. Во-первых, чтобы не противоречить собственной выдумке о скорой поездке к другу. А во-вторых, чтобы родители Намджуна не увидели, как на его глазах невольно наворачиваются слёзы.***
Чонгук не помнит, как добирается до дома. В голове стоит туман. Звуки, запахи, образы — всё, что окружает альфу, смазано и нет чёткости восприятия. Лишь одна мысль, острая, как лезвие бритвы, режет сознание: он не нужен своему истинному. И понимание этого сдавливает шею удавкой. Альфе удаётся сдерживать слёзы, пока он едет на автобусе. Он не плачет, пока идёт по тротуарной дорожке. Когда Чонгук оказывается за запертой дверью родного дома, все наспех выстроенные в душе плотины, сдерживающие горе, срывает прочь от одной лишь фразы отца: — Чонгук, у тебя всё нормально? В ответ альфа мотает головой и стискивает зубы, чтобы задушить позорные всхлипы, но в итоге не выдерживает и плачет навзрыд, очутившись в крепких объятиях отца. Чонсок, обхватив сына обеими руками, уволакивает его из прихожей в гостиную. Вместе с ним садится на диван. — Тише, мой маленький. Тише, — шепчет на ухо Чонсок, пытаясь успокоить сына. — Я рядом. Что бы ни случилось, вместе мы со всем справимся. — Как? Как справиться с тем, что я ему не нужен? — Чонгук хлюпает носом уткнувшись лицом в отцовское плечо. — Тэхён не любит меня. Он не верит мне. Считает меня ничтожеством. Всю нашу семью такими считает. Мы же для него так старались, а он… Он… — Всё-таки вышел замуж? — спрашивает Чонсок. — Нет, не вышел, — Чонгук чуть отстраняется и вытирает мокрое лицо подолом футболки. Громко высмаркивается в протянутый Чонсоком платок. После недолгого плача становится чуть легче, и альфы спешит рассказать отцу всё, что узнал сам: — Нет у него никакого жениха, а козлина — это его старший брат. И Тэхён выбрал его. Выбрал остаться со своим дебильным братом, а не со мной, со своим истинным. — Мне кажется, что это не совсем так, — осторожно говорит Чонсок, не веря, что омега мог сам добровольно отказаться от истинного альфы. — А как? — истерично восклицает Чонгук. — Тебя там не было! Ты не знаешь, что мне сказал Тэхён. Я, как дурак, думал, что помогу ему. Думал, что мы будем жить вместе. На свидания его водил. Дом ремонтировал. Отдых планировал. А Тэхёну от меня ничего не нужно: ни дома, ни денег, ни отдыха. У него всё своё, оказывается, есть. И я ему тоже не нужен. Ему приятнее с братиком время проводить! Он же такой хороший! А я из мусорного бака вылез, чтобы истинному жизнь испортить! — Может, гормоны играют? Он ведь беременный, — неуверенно предполагает Чонсок. — Гормоны? — Чонгук от возмущения подпрыгивает на диване. — Это гормоны меня за дверь вытолкали? Это из-за гормонов Тэхён решил, что я буду дерьмовым батей и поэтому не нужен нашему мелкому? Из-за гормонов я никогда не увижу сына, а ты — внука? Гормоны виноваты, да? — Успокойся. Я не хотел тебя обидеть, — пытается привести сына в чувство Чонсок. — Просто у меня в голове не укладывается, что Тэхён решил с тобой расстаться. Тем более сейчас, когда ждёт ребёнка. — А он уже всё распланировал! — взмахивает руками Чонгук. — Говорит: сам воспитаю мелкого, денег для этого хватит! — Сам или вместе с братом? — уточняет Чонсок, который пока ещё не ясно, но уже начинает понимать, что происходит на самом деле. — Не знаю, — выдыхает Чонгук. Он растирает ладонями виски и зажмуривает глаза. Отчаяние с последующей короткой истерикой отступают, сменяясь вялостью и усиливающейся головной болью. После недолгого молчания говорит отцу: — Нервы ни к чёрту. Бать, я, наверное, пойду. Хочу немного полежать. — Иди конечно. Постарайся уснуть, если вдруг получится, — поддерживает сына Чонсок. Альфа дожидается, пока сын скроется в спальне, а потом хватает лежащий на обеденном столе телефон. Прежде чем сделать звонок, Чонсок выходит из дома на крыльцо, чтобы Чонгук случайно не услышал разговор. Проблемы сына нужно срочно решать, и альфа совершает то, что не делал уже много лет. Несмотря на прошлые обиды, недопонимания и многолетнее противостояние мнений, Чонсок звонит своему отцу.
