Личный психолог

— Ты ничего не добился! Ничего не можешь! Даже твоя девушка не любила тебя! — оглушающий голос отца звенил высоко над головой, громовыми раскатами направляясь прямо в голову. — Ты жалок и ничтожен! — оттуда же зазвучал женственный, но болезненно строгий, голос матери  словно битой ударяя по макушке. — Слабак! — между ними возникла София, стоящая скрестив руки на груди. Это они растут или Антон уменьшается? Непонятно. Но с каждой секундой парень чувствовал себя более беззащитным и слабым перед этими людьми, что так открыто издеваются над ним. Антон хотел закричать и отрицать, но уста лишь беззвучно размыкались и смыкались, не издавая звуков. Дышать становилось всё тяжелее, словно его грудь сдавливали с огромной силой, а сломанные ребра впивались в легкие, протыкая насквозь. * * * Шастун проснулся в холодном поту, без одеяла, свёрнутый в комочек и лежа на полу в самом тёмном углу комнаты. Что, ¡блин¡, я здесь делаю? — задаётся он вопросом, как только способность думать просыпается в его голове. — Ну, хорошо хоть в окно не прыгнул. А может и лучше было бы... Так, ¡блэт¡! Приходи в себя! Антон сгреб валяющиеся рядом одеяло, кинул обратно на кровать и поплелся в душ, надеясь смыть с себя мысли о суициде, что никак не хотят покидать его бренную голову. Не помогло. В этом, собственно, никто и не сомневался. Как только Шастун вышел из душа, у него зазвонил телефон. Звонил Паша. — Слушаю. — парень включил громкую связь, положив телефон на стол, а сам принялся сушить волосы полотенцем. — Здарова, Шаст! — голос мужчины был весьма бодрым и веселым. — Ты на работу сможешь сегодня выйти? Антон лишь узнал время и отключился. На работу идти совсем не было желания, но Волю подводить не хотелось. Да и дома Шастун не желал сидеть, поскольку навязчивая идея прыгнуть в окно все никак его не покидает. Наконец высушив волосы, парень принялся собираться на работу. Нужно надеть одежду поудобнее, поскольку они снимут за сегодня сразу несколько программ. Выбор пал на обычные прямые штаны и свободную кофту, всё чёрное, под цвет настроения, которого нет. Сегодня Антон решил не садиться за руль и заказал такси. Машина прибыла на место достаточно быстро. Водитель был молчаливый, это несомненно помогало сосредоточиться на своих мыслях. Коллеги слегка удивились резкой перемене антоновского стиля, ведь тот обычно одевал яркую и красочную одежду и сопровождал ее искренней яркой улыбкой, которая заражала всех окружающих. Сейчас же он был бледен, как никогда, и одет в чёрное, как на траур. На все расспросы он отвечал, что всё в порядке и не стоит беспокоиться. А когда парень улыбнулся напоследок, стараясь сделать это максимально естественно и искренне, они слегка улыбались в ответ и продолжали делать свою работу. Оказавшись на сцене, Шастун надел привычную маску счастливого человека и снова развлекал народ своими шутками, опираясь на мысль "если мне плохо, это не значит, что всем плохо, ради них можно и поулыбаться немного". Работа помогала спрятаться от собственных проблем, утопая в улыбке и смехе незнакомых людей, что пришли на съёмку передачи. Решив, что так он сможет не думать о последних событиях, Антон соглашается на все предложения, поступающие от Стаса – продюсера и друга. Придя домой с первого рабочего дня после больничного, Шастун не переодеваясь сразу ложиться на застеленную кровать и мгновенно засыпает, пропадая в царстве Морфея. * * * Антону вновь снятся кошмары, навязывающие чувство беспомощности, и он вновь просыпается на полу. Его это не удивляет и даже не кажется странным – только раздражает, потому что сон на холодном твердом полу не доставляет ни капли удовольствия, только ноющую боль во всем теле. Уже привычным движением парень закидывает одеяло на кровать, даже не думая ее заправлять, берет сменную одежду в холодных тонах, такую же мрачную и уставшую, как он сам, и направляется в ванную. Столкнувшись со своим отражением в зеркале, Шастун лишь неприязненно морщится. Несколько дней работы в режиме "я-не-хочу-разбираться-в-своих-проблемах-и-делаю-вид-что-всё-хорошо" сыграли свою роль. Антон был похож на медленно разлагающееся тело, отравленное долгодействующим ядом: глаза впали, в белках полопались капиляры, окрашивая их в красную паутинку; бледные губы потрескались; скулы стали очень острыми; и без того худое тело стало напоминать пособие по анатомии – можно было без проблем рассмотреть большинство костей. Бесчувственный скелет, обвитый сосудами и обтянутый тонкой кожей. Одежда на нем весит – он просто ходячяя вешалка. Ходящая, но не живая. От прежнего него осталась лишь материальная оболочка, что так быстро гниёт под натиском внешних раздражителей. Мысли о суициде уже не казались такими безумными, но на ровне с ними стояла идея вернуться к психологу и спокойно разобраться с этим. Этакая чаша равновесия. Первая сторона не может победить, потому что это может подорвать эмоциональное стабилие Кати, которой сейчас нужно спокойствие по причине первой беременности. А второй не даёт график работы, уже утверждённый со Стасом, который ни в коем случае не даст что-то изменить из-за своих глупых принципов. По этим причинам он оставляет всё как есть сейчас: медленно, но верно ведёт себя прямиком в могилу. Быстро приняв холодный душ, Антон оделся и пошёл на кухню. Вот уже несколько дней подряд он с утра пораньше выпивает стакан коньяка. Он упорно считает, что это поможет ему делать вид, что все хорошо, ничего не произошло, и всё как прежде. Конечно, спустя некоторое время от этого начинает клонить в сон, но его это не останавливает, ведь можно будет выпить кофе для бодрости. Пока Шаст наливал алкоголь в стакан, бормоча себе под нос что-то по типу "не надо летать в окно", к нему подбежал черный котёнок и начал мордочкой тереться об его длинные тощие ноги, требуя ласки и внимания. — Сонечка... — парень ласково улыбнулся и взял животное на руки, поглаживая мягкую шерсть и тихо что-то нашептывая, уже из разряда "ты мне так нужна, вернись, а я всё прощу". Вчера по возвращению домой он нашёл её возле подъезда и забрал к себе. Голубые глаза и темная шерсть напоминали о Софии, которой ему так не хватало, несмотря на всё то, что она натворила. Антон так привык, что дома всегда кто-то есть, что сейчас от тишины сильно звенит в ушах. Стараясь избавиться от шума, он начал озвучивать мысли вслух, порой даже не замечай этого. Вполне ожиданно возникшее желание курить заставило Шаста залпом выпить полный стакан коньяка и отпустить кошку, чтобы пойти на улицу, так как решил больше не курить в квартире. Взяв телефон и сигареты (больше ему ничего и не надо), он выбежал на улицу. Как только Антон оказывается на свежем воздухе, он достал одну сигарету и поднес ее конец к языку пламени, исходящему из зажигалки. Так и не закрыв зажигалку, поднёс сигарету к губам и медленно затянулся, наблюдая за пляшущим огнём. Первая затяжка такая желанная, долгая, приятная, согревающая, успокаивающая. По телу пробежала легкая дрожь, разливающая тепло по всем уголкам организма. Убрав зажигалку в карман штанов, Шастун посмотрел время на телефоне. Оказалось, что до начала работы ещё достаточно времени, а потому можно дойти до неё пешком и на ходу покурить. Честно говоря, так происходит уже несколько дней подряд. Ведь его режим стал очень прост : с утра душ, затем коньяк, сигареты, работа, кофе, работа, сигареты, коньяк, ночные кошмары. И всё. Конечно это никак не радует, ведь он ничего не ест и плохо спит, но это и не разочаровывает, потому что на эмоции уже не хватает сил. Их вообще нет. Ни физических, ни моральных. * * * Дорога заняла целый час и за этот час Антон выкурил всего четыре сигареты, укутавшись в тяжкие раздумья. Когда подошёл к месту назначения, снова остановился и достал ещё одну. Плохо. Ему очень плохо. Настолько плохо, что кишки просятся наружу. А причиной тому недельный голод. Он неделю не ел. Кофе, коньяк, сигареты – всегда, когда только захочешь. Но не еда. Уже просто от вида еды воротит, поэтому и не ест. Не находит в этом смысла. И дальше продолжает упорно игнорировать возросшую физическую боль, смешавшуюся с моральной. Всё это очень похоже на ломку. У Антона её не было, но некое представление о ней всё же имеет. И сейчас он стоит возле здания их студии и курит, заглушая чувство голода. Через пять минут Шастун всё же зашёл в студию и растворился в её суете, где нет места его личным проблемам, а потому на его лице снова красуется маска счастливого безразличия. Вот как же хорошо быть актёром и уметь прятать чувства. Антону никогда не удавалось скрыть положительные эмоции, ведь если он чему-то действительно рад, то это детская радость заставит его скакать от переизбытка эмоций. Но депрессию, тоску, печаль и прочее – легко и просто, ведь зачем напрягать окружающих своими проблемами и пугать мрачным выражением лица, когда можно сделать вид, что всё хорошо и прекрасно. Ведь как сказал Владимир Маяковский: "И жить хорошо, и жизнь хороша!". Однако всё имеет свой предел, а всё хорошее когда-нибудь заканчивается. И так получилось, что Маяковский застрелился, а шастуновская маска дала трещину. Во время передачи затронулась тема о личной жизни, и Антон заметно напрягся. Да он по-прежнему улыбается, да он открыто врёт, что всё хорошо. Но рука, в которой он держит стакан с водой, с каждым словом сжимается всё сильнее, от чего на ней сильнее вздулись вены. Позов, заметив напряжение со стороны друга, взглядом спросил всё ли хорошо, на что получил лёгкую улыбку и еле заметный жест рукой "всё в порядке, не волнуйся". Но друг волновался. Очередь с вопросом все ближе подбиралась к Антону, от чего тот захотел швырнуть стакан в стену, с трудом сдерживая себя. И вот интересующий всех вопрос подошёл к парню, его рука сильнее сжалась… — Антон! — всё взгляды устремились на Шаста, а тот сидит как не от мира сего, уставившись в одну точку на полу. — Аа? — он медленно поднимает взгляд на Диму, сидящего перед ним на корточках. — С тобой всё хорошо? У тебя кровь.. — Поз всматривается в мертвенно бледное лицо, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции. Но Антон не выражает никаких эмоций, взгляд абсолютно пустой и безжизненный. Ладонь продолжала сжиматься, вдавливая осколки глубже в кожу. Парень медленно перевел взгляд на раненную руку, предварительно раскрыв ее и  перевернув ладонью вверх. Кровь стекала на пол, образовывая приличных размеров лужицу. Когда Шаст вновь посмотрел на друга, перед глазами потемнело, и весь мир сузился до глаз Дмитрия, а затем также резко всё вернулось на место. — Всё хорошо.. — еле выдавил из себя Антон и попытался встать. Но не тут то было, мир вновь поплыл, и он кое-как устоял на ногах, опираясь на плечо верного друга. — Вижу я, как всё хорошо! — прикинул Поз, помогая другу дойти до гримерки. — Ты какого черта так себя запустил?!  — спрашивает он, как только усадил Шастуна на диван, а сам принялся искать аптечку. — Да, нормально все.. — отмазывается Шаст, откидываясь на спинку дивана и прикрывая глаза. — Просто устал.. Как по-волшебству дверь открывается, и в комнату проходит Оксана со стаканчиком кофе в руках. Её глаза полны волнения и переживания - чудо, а не подруга. — Ты как? Что это было? — ласково и осторожно интерисуется Фролова, протягивая ему бодрящий напиток. — Всё в порядке. Спасибо, — парень выдавил из себя благодарную улыбку, принимая стакан здоровой  рукой. — Я пойду? — поинтересовался он, когда Позов закончил перевязывать его исколеченную руку. Получив в ответ два положительных кивка, поставил уже пустой стакан на столик и вышел из гримерки, мысленно благодаря никому неизвестные технические причины, по которым отменили все остальные съёмки на сегодня.