Личный психолог

Попов терпеливо ждёт Шастуна всё это время. Просто слепо верит или точно знает, что он вернётся – так подсказывает его интуиция, а ей Арсений привык верить, поскольку она ещё ни разу не подводила его. Тем более, такие случаи были в его практике не однократно. Это уже стало его личной тактикой – если пациент пришёл, потому что ему сказали "так надо, тебе станет легче", но сам не осознает или не принимает проблемы, то ему нужно дать время для этого. А самый лучший для этого способ – дать очевидно дебильный совет, который никак не поможет справиться с проблемой, но сможет подтолкнуть к осознанию проблемы. Что, собственно, Арсений сделал и в этот раз. Но парень оказался не настолько прост, как может казаться. Он либо баран упёртый, либо дурак с высокой самооценкой, либо.. Либо недоверчивый ребёнок, который не хочет никого напрягать своими проблемами, даже если этот человек – психолог, чья работа заключается в решении чужих проблем определённого характера. Первый вариант Попов опроверг сразу, потому что парень бы тогда и вовсе не пришёл. Во второй отказался верить, просто потому что на дурака он похож не был. А вот третий вполне даже вписался в его картинку, которую он создал у себя в голове для представления полноты психологической картины. Когда Антон не пришёл во вторник, Арсений никак не отреагировал, лишь продолжил продумывать тактику лечения. Делал заметки в своём блокноте, завёл папку, в которой начал создавать своеобразное дело (он для всех своих пациентов вел дела, чтобы в случае чего клиенты могли свободно уйти к другому специалисту, но такое случалось лишь раз, и то по причине переезда пациента в другой город) – настолько он был уверен, что он вернётся к нему в ближайшее время. Вариантов много и все действующие, но для выбора подходящего нужна ещё хотя бы одна встреча, один разговор. Не хватало более точного представления о личности Шастуна, а у него есть только собственные догадки, подкрепленные пустыми домыслами. Когда Антон не пришёл в среду, а вечером появился на экране телевизора, Арсений немного удивился, но сделал определённые выводы. Для себя он подметил, что, во-первых, Антон достаточно хороший актёр – так мастерски притворяться счастливым и довольным человеком под пристальными взглядами многочисленных зрителей надо постараться. А во-вторых, Антон несколько изменился с их встречи. Казалось бы, не может же всё так измениться за два дня? Ещё как может. Шастун заметно побледнел и осунулся, на него даже смотреть немного страшно – слишком много пудры оказалось на его лице. Очевидно, пытался скрыть последствия недосыпа в виде синяков под глазами. Когда Антон не пришёл в четверг, Арсений уже начал переживать, что Шастун просто решил заработаться до смерти. Попов сам не понимал, как все его мысли начали сходиться на пареньке, который ему, по сути, никто – лишь несостоявшийся пациент. Да, ему хотелось помочь. Да, он красивый. Да, он вызывает симпатию. Да, он выглядит потерявшимся ребёнком, запуганным котёнком, которого так и хочется забрать, помыть, откормить и укутать в своей любви. Но. У Попова всегда есть какое-нибудь "но". И сейчас это "но" заключается в том, что у Арсения с детства мания помогать всем, кто выглядит грустным и разбитым, да и в принципе всем, кто нуждается в какой-либо медицинской помощи. Он поэтому и пошёл в психологию, а затем и вовсе открыл собственную клинику. И этой своей манией он и считает причину концентрации мыслей на Антоне, а точнее на его проблеме. А не уходит он из мыслей, потому что сейчас пациенты у него весьма редкое явление – управление клиникой полностью занимает очень много времени, поэтому он принимает только тех, кто звонит лично ему (а таких очень мало). Когда наступила пятница, Арсений решил перестать ждать Антона. Может, он, вообще нашёл себе другого специалиста? Ведь, действительно, почему бы ему не пойти к другому психологу, после такого случая? Мысленно послав его куда подальше, Попов вышел из квартиры и направился в больницу, на своей шикарной машине черного цвета. Сегодня его там ждёт очередная большая стопка бумаг, которые надо внимательно изучить, проанализировать и принять решение. * * * — О-о, мои любимые бумаги! Как я по ним соскучился! — с иронией протянул Арсений, когда к нему в кабинет принесли ещё одну небольшую стопку различных документов, которыми был уложен уже почти весь стол. — Спасибо, солнце. Это всё? — добавил он, нежно улыбаясь медсестре. — Да, Арсений Сергеевич. — слегка смущённо от этого ласкового "солнце", произнесенного столь обворожительным мужчиной, отвечает Лена, робко улыбаясь в ответ, и выходит из кабинета начальника. Ей давно нравится этот мужчина, и она всеми своими силами пытается привлечь его внимание, а тот не замечает или делает вид, что не замечает. Попов слегка усмехнулся поведению наивной девушки и придвинулся на кресле ближе к столу, нацепив на нос очки, и взял в руки один из листов. Нечего сейчас думать о симпатичных медсестрах с их наивными мечтами о романе с начальником. — Пум-пурум-пум-пум.. — пропел мужчина, с головой погружаясь в важную документацию, дабы понять, что от него хочет этот гребанный лист и ещё много таких же гребанных листов. Своей больницей управлять достаточно сложно: слишком много ответственности. Поставки, персонал, методики, оборудование и ещё многое-многое другое. И ко всему этому прилагаются бумажки, вдоль и поперёк исписанные чем-то, но на деле нужно лишь несколько определённых строк, чтобы понять, зачем этот листок был создан, и что требует его создатель. Но эти строки найти не так-то просто: они вполне могут находиться в разных частях листа, ведь им обсолютно не обязательно быть рядом, даже наоборот они любят расползаться как можно дальше друг от друга. А потому приходится внимательно вчитываться в каждое слово. Но ведь можно отдать часть заведующим! – скажет кто-то. Ха! Как бы не так! Попов уже проходил такую историю. Поручил бумажки заведующему, а тот что-то напутал, а может и специально что-то подправил, и их чуть не лишили лицензии (но прокатило, и они снова смогли спокойно работать).  Не всем людям можно доверять, да и, как говорится, хочешь сделать хорошо – сделай это сам. Но, если быть честными, у Попова есть человек, который помогает ему управлять больницей и получает часть дохода. Сергей Матвиенко – лучший друг психолога, который и подтолкнул его открыть больницу и помог с деньгами, потому что сам владеет торгово-развлекательным центром, полученным по наследству от родителей. Но сейчас у Сергея какие-то проблемы с его делом, и из-за этого он не может помочь другу. Именно по этим причинам Арсений сейчас сидит и разбирается со всей этой документацией. Сам. * * * Со всей, казалось бы нескончаемой, бумажной волокитой мужчина просидел до трёх часов дня, без перерыва на обед, только выпил пару стаканчиков кофе, чтобы не заснуть прямо на бумагах, хотя очень хотелось – заснуть тут и проснуться дома, в тёплой уютной постельке в обнимку с акулой Джонни, единственной рыбой, которую он любит (да, он спит с игрушечной акулой, и что вы ему сделаете? Он одинокий мужчина, ему позволительно). А надо было не тянуть и сразу делать, а не накапливать! — откуда-то из самой глубины сознания кричал обиженный здравый смысл, на тихое "как же я устал", брошенного из уст Попова во время небольших потягушек, что немного облегчили усталость в спине (хруст позвонков – неотъемлемая часть такой процедуры и лучшая музыка для ваших ушей). Однако же, мысли о Шастуне вылетели из головы, а его место заняли дела больницы – уже радует, ведь паренек, сам того не зная, беспрерывно преследовал его мысли. Может и повезло, однако, до поры до времени. В четыре, после небольшой проверки персонала, во время которой медсестры накормили его различной выпечкой из пекарни неподалёку от клиники, поскольку "Арсения Сергеевич, вы же взрослый человек и должны понимать, что кофе не еда!", мужчина решил немного почитать для своего удовольствия. Хоть он и так начитался за день, но заняться ему сейчас больше нечем, а из больницы уходить рано, ведь может что-нибудь случиться, с чем без него не справятся, а мотаться туда-сюда не вариант, поэтому читать – единственный способ как-то себя развлечь и не заснуть. Взял какую-то книгу, сделал себе очередной (да-да, он решил убить своё сердце чрезмерным употреблением кофе) стаканчик крепкого кофе и углубился в чтение, как оказалось, о приключении горе-пиратов (хрен его знает, откуда у него такая книга и зачем она ему, но пусть будет). Но не тут то было: его воспалённый усталостью мозг решил над ним прикольнуться – только Арсений мог прочитать фразу "они начали штурм" как "Антон Шастун". Дожили, блин.. — пронеслось у него в голове, и мужчина закрыл книгу. — Антон, Антон… Где-то в глубине души появилось странное предчувствие, и далеко не плохое, но от этого становится нехорошо, а причина тому – неизвестность этого неожиданного предчувствия. Но так как последние мысли были об Антоне, Арс решил, что и это как-то связано с ним. Глупо и наивно, но ничего не мог с этим поделать. Может он решит прийти? Я же видел, что ему плохо… А я никогда не ошибаюсь! — рассуждал Попов, пока наивная сентиментальность отгоняла здравый смысл как можно дальше в глубь сознания настолько, что его уже почти не слышно, да и слушать его никто не хотел. Мужчина сидел на диване, нервно постукивая пальцами по подлокотнику, когда из селектора послышался голос Лены, которая сегодня осталось в регистратуре вместо Марьи Ивановны. — Арсений Сергеевич, к вам Антон Шастун. Пустить? — произнесла девушка своим тихим, но уверенным голосочком. Антон? Неужели всё же решил прийти.. — недоуменно глаголил вернувшийся здравый смысл, пока та самая наивность танцевала победный танец в гавайской юбочке, треся разноцветными маракасами. — Да, пусть заходит. — совершенно спокойно ответил Арсений, предварительно подойдя к столу и нажав на нужную кнопку аппарата. Он устало потёр слегка покрасневшие от долгой нагрузки глаза, приподняв очки с переносицы на лоб, которые вернулись на место, когда рука была отодвинута от глаз. Затем достал нужную папку и блокнот и уселся на своё кресло в ожидании Антона, перелистывая свои записи, а из головы всё не выходил вопрос "почему же он вернулся". Раздался тихий стук в дверь, такой робкий и неуверенный, что его почти не слышно. Арсений моментально перевёл взгляд на дверь, чтобы следить за всеми действиями парнишки, и громко произнёс дежурное слово: — Войдите.