Личный психолог

Парень вышел из студии и медленно поплелся куда глаза глядят, даже не задумываясь о выборе направления. Он просто шёл. Он вроде здесь, идет вдоль широкой дороге, но этой дороги совсем не видит. Его сознание далеко не тут и не дома, а в каком-то другом никому не известном измерении. В голове сплошная серая вата, которую создал сигаретный дым за несколько дней, нахождения на грани реальности. Никотин уже совсем не помогал. Уже ничто не помогало. И неизвестно, есть ли то, что способно ему помочь… Ноги сами несут бренное тело паренька, в голове которого творится полный хаос, лишая его права даже на минимальный порядок. Это странное, скорее даже страшное, состояние нахождения между двумя мирами. Ты вроде в реальности, видишь окружающую обстановку, но воспринимаешь все по-другому. И в любую минуту весь твой привычный мир может рухнуть, и ты уйдёшь в небытие, в свой личный мир, где есть только ты и твои мысли. И мысли не всегда хорошие. Они могут быть заполнены страхами, переживаниями, тоской, одиночеством и прочими гадостями. И всё, все твои эмоции и мысли, там могут стать и станут материальными и заполнят твой мир, постоянно атакуя тебя со всех сторон, а щита нет. Там ты крайне уязвим, и никто тебя не защитит, кроме самого себя. Это страшно. Страшно погрузиться в свой мир. Да, там есть и хорошие эмоции. Да, там нет других людей. Да, ты сам его создаёшь и редактируешь как тебе угодно. Но страшно не вернуться. Ведь чем дольше ты там находишься, тем сложнее вынырнуть обратно. Этот твой личный мир тебя поглотит полностью. В реальной жизни ты будешь лишь материальной оболочкой себя, которая ест, пьет, спит, но ты уже не сможешь жить по-настоящему. Это своеобразное безумие. И это страшно. Очень. Такой мир себе создают шизофреники. Они создают себе свою вселенную и существуют в ней. Однако, их мир тесно связан с реальностью. Они просто дополняют ее своими выдуманными деталями, известными только им. А мир мыслей полностью отличается от реальности. Он напоминает сон, который ты можешь контролировать. Но даже умение управлять им не помогает вернуться назад. Чтобы вынырнуть со дна, нужен кто-то, кто будет держать тебя на плаву реальности и не позволит утонуть в мире размышлений. Но такого человека ещё надо найти, ведь не каждый захочет взяться за такое сложное дело, в котором малейшая оплошность имеет большую цену. Парень продолжает идти вперёд, не прослеживая направление. Руки сами потянулись в карманы, привычным движением доставая от туда сигарету и зажигалку. Антон кое-как поджёг сигарету и сразу же затянулся, набирая в легкие как можно больше дыма. Ему даже задумываться не надо, чтобы выполнить это действо, поскольку всё это уже происходит на рефлекторном уровне. Алгоритм прост – достал, поджог, закурил. Но если раньше курение помогало избавиться от лишних мыслей, то сейчас оно лишь делало хуже. Вместо решения одной проблемы оно влечёт за собой ряд других, более серьёзных. В первую очередь, это зависимость. Он уже не может без порции никотина каждый час – максимум полтора. Это стало потребностью, от нехватки которой тело пробирает сильная дрожь, а разум охватывает удушающей паникой, что может повлечь за собой надпись "асфиксия" на строке "причина смерти" в акте вскрытия. Однако, коллеги, хоть им и жалко парня, отнеслись к Шастуну с пониманием, и он вовремя получал свою дозу никотина. Внезапно раздался сигнал машины, и парень замер, оглядываясь по сторонам. На него надвигалась чёрная иномарка, старающаяся затормозить до столкновения. Как только Антон полностью выпрыгнул из своих мыслей и осознал ситуацию, его сердце забилось в ускоренном ритме, и он отпрыгнул в сторону, едва успевая избежать столкновения. Парень успел услышать пару ласковых в свой адрес от водителя машины и вновь погрузился в раздумья, откуда его вывел знакомый мелодичный голос, кажется, Лены: — Антон Андреевич, вы в порядке? — обеспокоенно спросила медсестра, протягивая Антону его мобильный аппарат, выпавший на асфальт во время прыжка. — А-а? — он медленно перевел взгляд с разбитого телефона, светящимся экраном уведомляющего хозяина о входящем вызове с контакта "Димка", на взволнованную девушку в красивой голубой форме. — Да… Да, спасибо… — парень забрал свой мобильник и отклонил вызов, выключая телефон вовсе. Всё это он сделал левой рукой, ибо правая почему-то забинтована, а почему, он уже не помнит. — Вы к Арсению Сергеевичу? Пойдёмте, я ему сообщу. — Лена настороженно смотрела на заторможенного Шастуна, явно уже поставив на нём клеймо психа. Дождавшись, когда Антон вновь переведёт внимание с телефона на неё, девушка направилась в здание больницы. Шастун молча последовав за ней, по пути выбросив мобильник в урну, стоящую возле входа. Медсестра странно покосилась на актёра, которого раньше любила, а сейчас опасалась, считая психом. Но парень ныне не в состояние замечать какие-либо детали, он просто следует простым указаниям девушки, словно загипнотизированный. По селектору Лена коротко оповестила Попова о приходе Шастуна и предложила провести его. Антон, отказавшись от сопровождения, направился по известному пути в кабинет психолога. Около половины минуты помявшись у двери, он всё же постучал, тихо и неуверенно. Силы в руках резко пропали, и ими стало трудно управлять. Они то и дело тянулись вниз, зовя с собой всё тело лечь на пол, изображая лужицу. Услышав моментальное "войдите", Антон собрал все силы, открыл дверь, зашёл внутрь и остановился. Было жутко неудобно и неловко перед мужчиной из-за прошлой встречи, окончившейся не на самой лучшей ноте, поэтому парень не спешил проходить дальше и стоял около двери, неуклюже переминаясь с ноги на ногу и потирая левой рукой правую над бинтами, на них сегодня нет ни колец, ни браслетов (это слишком сложное действо для измученного жизнью человека). — Проходи, не стесняйся. — Арсений указал рукой на кресло напротив, самыми уголками губ улыбаясь стеснительности пациента. Его слегка умиляла эта неуклюжесть, вызванная то ли неловкостью, то ли высоким ростом, но всё же он был искренне обеспокоен состоянием парня. В жизни он выглядит ещё хуже: под глазами, действительно, залегли темные синяки, резко контрастирующие с мертвенно-бледной кожей; бледные губы, почти слившиеся с кожей, опухли и потрескались. Такая деталь, как отсутствие украшений на руках, тоже не скрылась от зоркого взгляда Попова. Он посчитал это важным, ведь на первой их встрече и на передачах они присутствовали. А также бинт. Присутствие бинта его насторожило. На нем ещё были следы крови – значит рана под ним свежая и сильная, но с виду она не доставляет парню ни капли дискомфорта. Антон в пару неуверенных шагов дошёл до дивана, решив сесть именно на него, чтобы расстояние между ними было больше, хоть и понимал, что так шанс выпасть из реальности значительно выше. Парень согнул длинные ноги в коленях, прижимая пятки ближе к дивану, оперся на них локтями и уложил на ладони голову, копошась в спутанных русых волосах тонкими длинными пальцами. В руке он не чувствовал никакой боли, только бинт слегка мешал движению, и это его самого пугает не меньше, чем напрягает психолога. Арсений удивлённо приподнял брови, наблюдая за Антоном, который решил разместиться на диване. Однако быстро пришёл в себя и молча рассматривал тощую фигуру, пытаясь понять на сколько всё плохо. По его мнению, всё оказалось хуже некуда – парень просто неподвижно сидел в неудобной позе и не подавал никаких признаков жизни, да и внешне очень напоминал труп недельной давности. Зря я его тогда отпустил... – пронеслось в голове Арсения. Это был голос загонов, который не убрать никакими силами. — Надо было хоть что-то сделать, а так всё только ухудшилось… Поняв, что он и сейчас ничего не делает, а просто рассматривает Антона, который, он считает, достаточно красивый, если привести его в порядок, как психологический, так и физический – быть настолько худым опасно для здоровья, да и круги под глазами ещё никого не украшали – Арсений всё же решил что нужно как-то начинать, поэтому снова пробежался взглядом по своим многочисленным записям. Так и не найдя за что зацепится, психолог снова перевёл взгляд на своего пациента. — Я рад, что ты вернулся, — чуть улыбнувшись, произнёс он, возвращая Шастуна в реальность, из которой тот в очередной раз выпал, вновь гуляя по выдуманным паркам под ручку с любящим человеком. Там ему хорошо, но ему это не нравится, потому что это прямой билет в психиатрию. А туда ему не хочется от слова "совсем", и это он понимает даже в таком беспомощном состоянии. Парень слегка вздрогнул, а по всему телу пробежали сотни мурашек. Он смог пересилить себя и поднять на Арсения Сергеевича мученический взгляд немного помутневших глаз. Они у него ярко-зелёные, такие глаза бывают у жизнерадостных людей с детской радостью, и в них всегда горит огонек, который сейчас у парня совсем погас, а вместо него глаза покрылись еле заметной белой пеленой. Помоги, помоги, помоги… Ну, пожалуйста... Ну же... Ты же видишь… Видишь всё… — так и кричал взгляд паренька, такие отчаяние и тоска там читались, что Арсения аж наизнанку выворачивает от собственного бездействия. — Я больше не могу...