Личный психолог

Размышления Арсения прервал телефонный звонок от некого "Скрепка-Серьга", как Сергей был записан у владельца мобильного. Мужчина взял трубку, не медля ни секунды. — Да, Серёнь... Ага... Скоро буду, вышли адрес смской. — Попов быстро убрал все документы в стол, закрыл кабинет на ключ и поспешил к выходу из больницы. На ходу попрощавшись с назойливой Леной в регистратуре, покинул больничное здание и поплелся на парковку к своей машине. Открыв её, сразу сел на водительское сиденье и завел двигатель. Дорога по нужному адресу не заняла много времени, и уже через десять минут Арсений был на месте. Это оказался обычный бар-клуб. Самый типичный, дорогой, элитный бар, в каких они с другом частенько сидят после тяжёлого рабочего дня. Снаружи он выглядел достаточно современно и молодежно. Оформлен в черно-синих цветах и с неоновыми вывесками в виде геометрических фигур, сверкающие фиолетовыми и зелеными цветами, привлекая внимание прохожих и проезжающих. Прямо возле входа его уже ждал Сергей, подсвечиваемый фиолетовым цветом. Невысокий армянин в мешковатых вещах с причудливым хвостиком на затылке. Эту прическу нельзя описать, её нужно увидеть. Если вы её не видели, вам её и не представить. А также в левом ухе висела чёрная серьга в виде крестика, а на ребре запястья левой руки красовалось тату в виде розовой скрепки. Эта скрепка имеет долгую и интересную историю, но её нужно рассказывать отдельно от прочих. Обнявшись, парни прошли в здание бара, куда их пустили без единой заминки. Элита, что. Вообще, этот бар принадлежит самому Сергею, который, кстати, сам никогда не пьёт алкогольные напитки. Абсолютно никакие, и этим удивлял всех. Он вообще человек специфический, это нужно запомнить и принять, а иначе никак. Внутри бар выглядел не менее круто и современно. В интерьере преобладали стили минимализма и технологичности в тех же сине-черных тонах. Редкая мебель: такая, как, барная стойка, несколько столиков стулья и зона диджея – украшены неоновыми лентами голубого цвета, с потолка светили разноцветные прожектора, освещающие фигуры танцующей молодёжи. Также имелась VIP-зона, где людей было меньше, и они все обсуждали что-то свое. Тут  расположены столики с теми же неоновыми полосками, а к ним приставлены черные кожаные диваны. Все это освещается только длинными лампами, расположенными по всему периметру потолка. Мужчины последовали в эту самую VIP-зону, где будет меньше шума и они смогут свободно разговаривать на любые темы, от банального прогноза погоды до подробного описания последнего полового акта. Да, Матвиенко может. И Попов к этому привык. А как не привыкнуть к человеку, который со школьных времен поддерживает во всем, в чем только можно? Да и в чем нельзя тоже. Правильно – никак. К их столику подошёл официант и принял их заказ. Для себя Сергей предпочёл какой-то простой безалкогольный коктейль, а для Попова – красивую квадратную бутылочку шотландского виски "Jack Daniels". Крепкий, вкусный, изысканный, коллекционный, импортный, дорогой, марочный – в самый раз после такого загруженного дня. — Ты чего такой задумчивый? — спросил Сергей, глядя на друга, что уже минут пять крутил в руках фигурный рокс, так и не решаясь сделать глоток янтарной жидкости. — Ничего. — неуверенно ответил Арсений и выпил сразу все содержимое бокала, приятно обжигающее горло. Попов не верил, что такой ответ поможет. Он не думал, что после открытого отрицания очевидного настольные верный друг от него отстанет. Более того, он знал, что этого не случится, и Серёжа будет выпытывать из него всю правду, при чем в мельчайших подробностях от начала и до конца, не пропуская ни секунды. — Кого ты пытаешься обмануть, Поповский? — вопросительно выгнув бровь, спокойно спросил Матвиенко, попивая свой коктейль из трубочки. Мужчина выглядел абсолютно спокойно и расслаблено, словно такая ситуация происходила много раз. В прочем, так и было. Из Арсения информацию можно вытащить только клешнями. Очень скрытный человек. На это играют различные факторы. В данном случае Попов просто не может сразу рассказать всё, что его тревожит. Ему это сделать не позволяет такое понятие, как конфиденциальность. Он, как врач-психолог, не имеет права распространяться о своих пациентах и того, что с ними связано. Даже самому лучшему и верному другу. Но лучший друг на то и лучший, чтобы ему всё рассказывали. Поэтому сейчас Сергей сидит напротив Арса и прожигает его выжидающим взглядом. Не надавливая, но поторапливая. Тяжко вздохнув, Арсений, согнув лежащие на столе руки в локтях, уложил голову на ладони, примерно так же, как это делал Антон у него в кабинете, и прикрыл глаза, подбирая слова для описания ситуации, в которую попал. Ну точнее не он, а объект всех его мыслей. — Ко мне на приём записался Антон Шастун. У парня сложилась очень трудная ситуация в личной жизни, со всеми её вытекающими последствиями. Депрессия, боль от привязанности, зависимость, суицидальные мысли... Полный букет, в общем. И почему-то страшно услышать новость о его смерти... — запустив пальцы в волосы, тем самым взъерошив их, Арс поднял голову и плеснул себе полный резной рокс виски, тут же осушая его. — Он тебе нравится? — как само собой разумеющееся уточнение спросил Матвиенко, пристально следящий за всеми действиями друга. — Это не важно. Сейчас вообще ничто не важно, помимо состояния Антона. — слегка покачивая головой в отрицательном жесте, ответил тот, как будто выгоняет мысли из головы. Матвиенко понял его и на время закрыл эту тему. Но только на время. А пока он может попить безалкогольных коктейлей и понаблюдать, как его друг спивается. * * * — Ну не могу я так, как ты не понимаешь? Не могу! — в сотый раз пытался достучаться до вроде трезвого, но такого не вменяемого, Серёжи достаточно пьяный Арсений. — У него без того проблем много! — Я не понимаю в чем дело? — искренне недоумевал армянин,  наклоняясь над столом, чтобы не сокращалось расстояния между ним и облокотившемся на спинку дивана Поповым. — Ты же психолог. Помоги ему. — А я что, отказываюсь? — подняв одну бровь, спросил Арсений, вновь взяв в руки тот прекрасный фигурный рокс, так идеально смотрящийся в крепкой кисти растрепанного мужчины в слегка помятом деловом костюме. Он выпил уже больше половины бутылки "Jack Daniels", и янтарной жидкости оставалось всего на два рокса, а Серый тем временем пил всего второй безалкогольный коктейль. Иногда Попов не понимал смысла этих посиделок в барах, если в итоге пьет только он один. Но когда с утра просыпается в своей кровати, а на тумбочке оставлены таблетка и стакан воды, мужчина сразу понимал, насколько хорошо иметь (не в том смысле) непьющего друга. — Ты не понял. — возразил обладатель причудливого хвостика. — Не как обычно, с помощью этих своих психологических штучек, а по другому. — Это как? — негодующе нахмурившись, уточнил психолог с остановившейся на пол пути рукой, так и не донеся напиток до рта. — С заботой, вниманием, лаской... Расположи его к себе. — неторопливо пояснял Сергей, всё так же полулежа корпусом и руками на столе. — В конце концов, не мне тебя учить всем этим гейским штучкам. — уже чуть громче добавил он, выпрямляясь и расслабляясь на своём диванчике. Попов всерьёз задумался об этом варианте, он, как ему сейчас кажется, очень даже подходит. Почему бы ему не повернуть ситуацию в свое русло? Он вполне может расположить к себе абсолютно любого человека, просто нужно подобрать правильный ключик. И сейчас единственный верный ключик к Антону, находится прямо у него в руках. А если быть уж совсем точными, то в ящике письменного стола в его кабинете. Будь Попов в трезвом уме он бы и близко не подпустил подобные мысли. Ведь на чужом горе собственного счастья не построишь. Да и не хотелось ему навязываться со своими чувствами к парню, что перетерпел несколько видов жизненной строгости и несправедливости за довольно короткий срок. Ему нужно помогать разгребать уже существующие проблемы, а не добавлять ещё больше. Ну, а пока, находясь под воздействием приличного алкоголя, Арсений может позволить себе обдумывать такую тактику с глупой мечтательной улыбкой на губах. На утро он об этом уже не вспомнит, ведь мысли, появившиеся с помощью спиртных напитков, выветриваются из головы даже быстрее самого алкоголя. А потому и корить себя за это он потом не будет и может сейчас сидеть, мечтая об их совместной с Антоном жизни. С лёгкой и бережной, но страстной и бурной, а главное взаимной любовью. Именно такой любви он хочет. Вообще не важно от кого, главное, чтобы она была взаимной и не приносила тяжести. Пока Арсений витает в облаках, Серёжа уже подозвал официанта и расплатился за всё, оставив чаевые официанту. Платит он из принципов, чтобы потом не было никаких проблем с подсчетами в бухгалтерии. Армянин осторожно спустил друга с небес на землю, и подставив плечо помощи, на которое Попов благодарно облокотился, повел его на выход из здания. Никто и взгляда осуждающего не бросил, что уж говорить о словах. Хоть Сергей и не выглядел презентабельно (а пьяный психолог, повисший на его плече, только портил впечатление), он внушал какое-то уважение и даже немного страха. Да и многие из VIP-зоны знали о положении этих мужчин, а остальным присутствующим в клубе было глубоко фиолетово на них. Пьяный мужчина на плече другого в таких местах мало кого удивит. Сергей честно отвозит друга к нему на квартиру и помогает лечь спать. Для последнего ему пришлось немного поучиться: разувать и переодевать пьяного, желающего спать мужчину в прекрасной физической форме не так-то просто, особенно если он сопротивляется. Уже привычно оставив на тумбе лекарство и воду, Матвиенко с чувством выполненного долго покинул квартиру психолога, захлопывая дверь. Его, конечно, волновало состояние лучшего друга, но всё это стало настолько привычно, что волнение не заселялось в груди мужчины, и он с чистой совестью поехал в свою, такую же как и у Арсения холостяцкую квартиру. Попов смирно лежал на кровати, как приказал ему Серёжа, и пытался заснуть, но несмотря на количества выпитого, сделать у него это не получалось  Затуманенный алкоголем разум всё время подкидывал образ Антона и разные странные желания. Это и не давало ему провалиться в прекрасное царство Морфея. Мозг просто хотел ещё немного понаслаждаться столь реалистичными картинками. Но силой воли, которую только смог достать, Попов отложил все подобные мысли на специальную полочку "я подумаю об этом завтра". И уснул. Он обязательно подумает об Антоне завтра с самого утра, ведь больше думать ему не о чем.