Про нашу совместимость

      Последствия бессонных ночей одолели Изуку в один из патрулей, когда тот, проверя все укромные и темные места на наличие преступной деятельности, уснул на телебашне. Тогда он был в паре с Очако, и та, слава богу, помогла ему без происшествий добраться до дома. Она сильно переживала за его самочувствие, поэтому попросила для него денек отсыпного. Изуку был ей по гроб благодарен.       Его все время тревожил лишь один человек. Человек, что на днях изменил всю его жизнь парой слов. Было ли то признание в любви? Мог ли Мидория что-то изменить в данной ситуации? Кацуки ведь буквально назвал его своей слабостью, открылся тому, кто поступил с ним просто ужасно. Изуку считал, что не достоин прощения. Он и сам не до конца понимает, на что надеялся, когда побежал за ним из кафе. Как мог он, растоптавший чувства любимого человека, надеяться, что его простят? Нет, герой таким быть не может. Но в глубине души ему и вправду очень льстило то, что именно Бакуго чувствовал в нем потребность.       Потребность... Как пошло... Мидория не мог поверить, что такой ботан, как он, мог иметь такой отвратительный фетиш, как зависимость одного партнера другим. Он знал, что, если Бакуго об этом узнает, то точно бросит его. А это пережить Изуку бы не смог.       Он посчитал, что не может провести целый день в постели. Таким образом сил не наберешься, а ему нужно было подготовиться к трудной рабочей неделе, да и решить, что делать дальше в своей изменившейся за секунду жизни. Парень встал с кровати и подошел к маленькой рамке с портретом матери. Ему жизненно важно было получить ее напутствие, поэтому присел на колени и сложил руки в молитвенный жест.       – Мама, ты всегда мне помогала разобраться с моими чувствами... И я тебе очень благодарен. Помнишь Каччана? Я сделал ему больно: молча ушел, даже не пытался связаться с ним. Но недавно он вновь появился в моей жизни... Нет, он и не уходил никогда. В общем, сейчас между нами срослась странная ситуация, с которой я не могу справиться один. Или просто прикладываю недостаточно усилий. Я очень хочу, чтобы мы были счастливы, и я постараюсь помочь ему и себе. Если что, все эти дни я пытался найти решение проблемы. Говорю, чтобы ты не волновалась из-за моей бессонницы. А так у меня все хорошо. Мне кажется, дальше будет только лучше. Спи спокойно, мама. Спасибо за все.       Мидория ласково чмокнул портрет и направился на кухню.

***

      – Да вы понимаете, что натворили?! Из-за вашей некомпетентности этот маньяк на свободе, выродки! Вы сказали, что взяли его, так где он?! – во все горло воскликнул генерал. Слюни брызнули из его рта, а потом пот, стекавший с каждым разом все сильнее, показался темным пятном на укромных местах его пиджака – гадкое зрелище. Бакуго прикусил губу и отошёл из строя.       – Эй, ты куда собрался? – задержал его один из охранников. – Собрание еще идет.       – Какая тебе, блять, разница? Мне уже сходить поссать нельзя? – Кацуки еле подавлял желание плюнуть тому в лицо.       – Иди уже, – бросил брезгливо он. – уродец...       Наемник прекрасно все слышал и уже хотел вдарить тому придурку, но на глаза всплыло улыбчивое лицо Мидории, то самое, юношеское. Он со скрипом зубов и сжатыми кулаками пошел прочь из зала. Никто не заметил его ухода; генерал продолжил свою гневную тираду о том, как тот террорист-псих обманул всех своей причудой и сбежал.       Парень поволок свое тело в уборную и зашел в первую попавшуюся кабинку. Он склонился над унитазом и выплюнул ту желчь, разъедавшую его всего последнее время. Наемника бросило в жар. Громкий низкий голос в голове напоминал ему обо всем произошедшем, а Кацуки это так взбесило, что его снова вырвало. Кажется, будто мозг нарочно выработал в нем рвотный рефлекс при открытии блока "Счастливое время" в памяти.       Тогда ему не нужно было заботиться о поддержании силы воли – Мидория во всем ему помогал. А сейчас Кацуки даже не был уверен, что сможет противостоять "чертовому Деку" вновь, как раньше. Он боялся до жути, что его снова бросят, снова обмакнут лицом в грязь, разорвут на мелкие клочки сердце и выжгут до тла. Для него слишком непозволительной роскошью было проявление чувств, а этот зеленоволосый придурок словно высасывал из него всю многолетнюю выдержку, что искренне удивляло Бакуго. И привлекало.       Их отношения – последствие дружбы с детства; разрыв во взрослой жизни был вполне ожидаем, как думал он, но они явно не желали отпускать друг друга. Даже после такого поступка со стороны одного из них. Их связь была настолько дотошно крепкой, что Кацуки уже начал верить в глупости про родственные души.       И он вновь рефлекторно склонился над крышкой санузла.

***

      Мидория сидел в кабинете допроса, как один из подозреваемых в подельничестве недавнему маньяку. Конечно, вряд ли кто-то из присутствующих по-серьезному его обвинял, но факт оставался фактом – целых трое зевак заметили героя на том самом месте происшествия. Хотя он после составления должен был покинуть здание. Это натолкнуло правоохранительные органы на безосновательную и несусветную чушь. Изуку это отношение к нему очень обидело, но он не подавал виду, сохраняя маску гордого и разумного героя.       Его не оценивали как уже реального преступника, нет. Ему просто задали пару вопросов, даже не использовали человека с причудой, вытягивающей правду. А как еще нужно было вести себя с профессиональным героем, у которого целью с детства было само, собственно, геройство? Изуку быстро отпустили с участка, но неприятный осадок вместе с тревожным предчуствием у него все же остались. Вся эта ситуация казалась ему очень странной.       У него еще было свободное время перед патрулем, поэтому он наведался к Тодороки, штаб которого находился совсем поблизости.       Он медленно открыл дверь, но все равно с кем-то столкнулся. Полетела на пол папка с небольшим количество документов.       – Ой, простите меня, вы целы?       В ответ ничего не последовало. Девушка в офисном костюме нервно подобрала папку и вскоре скрылась за поворотом, обронив брелок со Всемогущим. Мидория его подобрал и огляделся в надежде увидеть незнакомку в толпе, но след ее мигом простыл.       – «Она здесь наверняка работает. Обязательно пересечёмся, тогда и отдам.» – пробормотал себе под нос парень и стал рассматривать потертую игрушку. – Это же лимитированная коллекция! Еще и прошлых лет!       Он долго шел в раздумьях и снова в кого-то врезался.       – Черт, простите, пожалуйста...       – Мидория-кун, ты ко мне? – Изуку поднял голову и охнул, узнав в парне с длинными волосами своего бывшего одноклассника, к которому и шел на встречу все это время. Они не виделись много месяцев, потому герой даже не знал о смене имиджа своего друга.       – О, Тодороки-кун, да, я тебя искал. Есть минутка? У меня окно и я подумал, что ты в такое время тоже свободен. Или я ошибся?       – Проходи, я не занят, – спокойно ответил Шото и провел в свой личный кабинет, пригласив стажера принести две чашки чая.       Изуку бросал взгляды с одного места на другое, оценивая интерьер и получая зрительное удовольствие от красиво расположенного декора в стиле японской классики. Он невольно вспомнил их комнаты в студенческом общежитии. Столько приятных воспоминаний об учебе...       – О чем хотел поговорить? – Мидория испуганно посмотрел на Тодороки. – Ты же чем-то встревожен, это видно.       – Не думаю, что об этом нужно советоваться с... Ну, ты понимаешь, слишком личное дело. Но с твоей проницательностью, мне кажется, что ты решил бы мою проблему в два счета, – Изуку все-таки уселся на кресло, беря в руки уже остывший чай. Ему нравилось то, как его друг быстро понял что к чему. – Но я не настаиваю. У тебя самого куча проблем из-за недавнего происшествия. Я с радостью помогу.       Очень многое свалилось разом на героев. От каждого требовалось проявление усилий в такое время. Опасный преступник на свободе, а это означало лишь то, что те, кому доверились простые люди, не справляются. А что делают простые люди в подобных случаях? Правильно, бунтуют.       – Да, ты прав. Однако это не значит, что нужно и вовсе забыть о том, что происходит у нас в жизни, – и снова Тодороки прав, как и всегда, подумал Мидория. – Ты же помнишь, каким был мой отец, я хочу заботиться о своих близких.       Героя очень тронуло это заявление. Хоть он еще со школы помнил про эти принципы, но спустя столько лет они, казалось бы, потеряли свой смысл. Они, еще юные, так яростно верили в благие знамения, считали, что добро всегда побеждает зло. Но что есть добро, а что есть зло? Изуку не мог ответить теперь даже на этот вопрос. Не после всего, что произошло.       – И ты прав, Тодороки-кун, – герой сделал последний глоток, поставил кружку на поднос и резко встал. – Если в деле что-то прояснится, дай мне знать.       – Мы можем обсудить твою проблему в следующий раз, если хочешь, Мидория-кун. А вот насчет дела не уверен, что первым узнаю, кто виновен, именно я. Ты все-таки... Один из подозреваемых, – сказал он, будто заставляя себя. Ему и самому был неприятен этот факт. Но своей констатацией он лишь предупредил друга, чтобы тот попробовал сам расследовать это дело и понять, что же происходит.       – С проблемой попробую сам разобраться, да... Но спасибо и до встречи.

***

      – Мы разве не договорились, что ты со мной вообще после того случая не пересекаешься, придурок?       – Что-то я не совсем помню этого, Каччан, но в данный момент наша встреча – чистая случайность, клянусь! – ответил Изуку, пришедший в корпус наемников именно ради Кацуки.       Наемник громко и недовольно цокнул, подавляя вновь в себе желание прибить кого-то. Да и не просто кого-то, а именно это зелёное недоразумение в роли Изуку. Тот с неловкой улыбкой старался не подавать вида.       – Правда, Каччан.       – Каччан, Каччан, Каччан, как же ты достал! Прицепился, как банный лист, отвали уже наконец.       – Я просто хотел спросить, знаешь ли ты что-то про того маньяка. Но, видимо, нет, раз дело стоит на месте...       – Да ты просто гений! А теперь убирайся, ублюдок, и чтобы я тебя не видел больше, – плюнул Кацуки и отвернулся, направившись в сторону тренировочной площадки.       – Прости меня.       – Что?       Наемник удивленно развернулся. Его удивление было больше грустное нежели гневное. Прошло столько времени, а он решил извиниться только сейчас? И вот так легко, будто наперед зная, что его простят? Будь предателем в их отношениях Кацуки, то он бы даже рядом не стоял с ним, виня во всех грехах себя и только себя. Вина разъедала бы его насквозь, а этот придурок думает, что Каччан все простит?       – Ты же простишь меня? – Изуку медленно стал сокращать расстояние между нами. – Нам ведь так хорошо было раньше вместе. И я тебя больше не брошу. Никогда не отпущу. Помнишь мои объятья? – еще шаг. – Тебе они нравились, а если ты дашь нам шанс, то снова сможешь почувствовать их и мою безграничную любовь. Возьмешь все без остатка.       – Что ты, черт возьми, такое мелешь? – уже испуганно протараторил наемник. Он просто не мог узнать в этом человеке того, кого когда-то любил.       – Тс-с-с, Каччан, будь тише. Хочешь, я прямо сейчас тебя обниму? Эти руки ты когда-то любил ласкать... – Изуку аккуратно обхватил талию Кацуки, продвигаясь нежно к спине и сцепляя руки. Он подтолкнул парня к переулку, в котором их бы никто не заметил. – Вот так. Теперь ты меня простишь?       Бакуго будто проглотил весь воздух и не мог ничего ответить кроме сдавленного и переменчивого дыхания в шею героя. Разум затянуло в омут воспоминаний. Ему хотелось больше, он чувствовал потребность в продолжении происходящего.       И его сознание утонуло вместе с ним.

***

      – Сообщается, что один из группы наемников бесследно пропал. В последний раз его видели вместе с героем Спайди-Деку, который также является подозреваемым в деле о "Шизофренике". Полиция приняла решения умолчать о своих следующих действиях. Как маньяк смог уйти с места преступления при всём наряде правоохранительных органов и стоит ли нам ждать новостей о новых пропавших?.. – прозвучал монотонный голос репортера из телевизора.       – Пропал твой любовничек. Не знаешь, случаем, где он? Или, может, ты его убил уже, а? – в комнате допроса напротив Изуку находилось пренеприятнейшее лицо детектива, жирно намекающего на то, что убийство или похищении человека совершил именно герой.       – Да как вы можете?! Зная, что он мне дорог, вы подозреваете меня в убийстве?! Меня подставили!       – Тогда почему уже во второй раз ты вовлечен в это дело, м? Не странное ли совпадение?       Изуку передернуло от злости, он резко дернулся, вставая со стула, но тут же приземлился обратно под напором двух полицейских. Да и руки у него были под наручниками, поэтому сделать он ничего не мог.       – Не рыпайся. Хуже будет. Если хочешь оправдать свое имя, то тебе стоит сидеть на заднице ровно и ждать моего вердикта. Я все еще не уверен в твоей виновности.       – Найдите в первую очередь его, прошу вас! Мне не важно, настигнет ли меня позор как героя после этого дела, но он должен жить, умоляю! – Мидория устало склонил голову, думая лишь о благополучии Кацуки.       – Не думал, что у наемников вообще есть хоть какие-то близкие, – прошептал себе под нос детектив и вышел из комнаты допроса, последний раз глянув на отчаявшегося героя.

***

      Сырость неприятно защекотала в носу, от чего Бакуго тряхнул лицом и попытался оглядеться. Он сидел на полу в серой грязной комнате, в которой по стенам бегали жуки, а крысы сидели по углам, дожирая остатки с чьего-то стола. Сам он был безоружен и одет лишь в одну майку да штаны. Руки за спиной слишком крепко связаны и их все сильнее хотелось почесать. Кисти немели, приобретая совсем бледный оттенок, а голова кружилась: тошнило от любого движения. Что же с ним произошло?       Наемник попытался встать после нескольких минут осознания своего положения, но тело так ослабло, будто он полгода лежал в коме. Однако болевые ощущения не проходили. Симптомы были похожи на последствия принятия наркотика, подавляющего причуду. Парень тихо ругнулся, подозревая, что его регенерацию на время стерли. Без нее ему будет очень тяжело оправиться. У него до сих пор остался шрам из детства, когда у него еще не было причуды.       Проблемы стали приходить одна за другой. Во-первых, он не мог никак помочь себе спастись из-за гребанного наркотика. Во-вторых, позвать на помощь тоже не вариант – его никто попросту не услышит из-за стальной двери и плотных стен. А он определённо находился в подвале, что можно было понять по этой вонючей сырости. В-третьих, его похититель уже спускался к нему, что очень напрягало.       Кацуки тихо прислушивался к шагам. Притвориться мертвым он не мог – толку ноль. Так он точно не поможет себе и только обеспечит тихую болезненную смерть. Оставалось лишь плыть по течению и поиграть в игру маньяка, умеющего перевоплощаться в разных людей. Дверь отворилась.       – Ты уже очнулся? Хорошо-хорошо... Все-таки отличной идеей было притвориться твоим возлюбленным. Тот герой очень милый, я понимаю, что ты в нем нашел, – в комнату зашла хитро улыбающаяся девушка. Она медленно осмотрела пленного и присела рядом на колени. – Хочешь перед смертью снова увидеть его?       – Почему я? – спросил Бакуго максимально спокойно, стараясь не выдать этот разговор за допрос и оттянуть время.       – Да ты, тварь, еще спрашиваешь?! – девушка жестко схватила наемника за волосы. – Ты убил моего брата! Я помню, это был именно ты! Вы, отбросы общества, еще и решаете чужие судьбы теперь?! Ненавижу, ненавижу! – истерично заверещала она, попутно избивая ногами парня.       Захлестала кровь, маньячка остановилась.       – Я убью тебя, а потом того героя и его близких! Всех их уничтожу из-за тебя! Ты виноват! – её не волновало ничего кроме мести. Бакуго понял, что с такой о нормальном разговоре и речи быть не могло, поэтому он понял, что в данной ситуации лишь может вытянуть из нее максимум информации о сообщниках.       – Ты будешь мучать меня одна или с теми ублюдками, с которыми работаешь? – она вдруг взглянула на него. – Просто хочется развлечься напоследок.       – Я сама с тобой развлекусь, а потом мы с теми "ублюдками", как ты их назвал, пойдем и разворошим улицы, не оставим никого в живых, слышишь? Никого! – ее тело стало меняться и уже можно было заметить черты лица Изуку. – А сейчас я заставлю тебя молить о пощаде, мразь поганая.       Она в виде парня поставила ногу на пах наемника и стала медленно давить, тереться об него и ласкать шею руками.       – Каччан, я тебя люблю, – голос был так похож на его.       На Бакуго вдруг нахлынула волна возбуждения. Он вспомнил, как его возлюбленный с таким же лицом признавался ему в любви. Тысячи и тысячи раз, каждый день. Мидория просто очаровал его своей любвеобильностью. Для Кацуки его слова всегда носили невинный характер, но сейчас вид властного над ним Изуку так соблазнял, так туманил разум, заставляя позабыть о том, что перед ним не его Изуку, что все это не их отношения, а сладкая пытка маньяка.       Но одного он понять все-таки не мог: почему его так будоражит предатель?       Он и раньше подозревал, что стал чувствовать в нем биологическую потребность. Теперь он просто не мог жить без него.       А игра продолжалась.