Значение тишины

— Сегодняшняя тема — применение закона Диккенса в условиях преобразования частично живого объекта в неживой. В ваших идиотских Министерских учебниках — страница триста девяносто четыре.       Поттер магией приманивает личную копию учебника и смотрит на свои пометки, пока по аудитории разносятся шелест пергаментов и тихие шепотки.       Новенькие учебнички, присланные Министерством. Настолько новые, что выпустили сам тираж тридцатого августа этого года со всеми нововведениями — в том числе и с небольшим кусочком его собственной диссертации и краткой биографией.       Поттер намеревался опустить эту тему и просто задать её на самоподготовку. Нет, ну серьезно? Как Министерство это представляло — что он будет говорить о себе же как об ученом перед почти ровесниками? Смешно.       Впрочем, сами методические пособия в виде учебника, задачника и дополнительных трактатов для седьмого курса обучения полезны. Так же полезны, как полезен портрет Хардвина Берка среди Мастеров Трансфигурации в его же лекционном кабинете, повешенный здесь по деликатнейшей просьбе Министра.       То есть — полезно всё это на минимальной основе.       Слишком сложный язык формулировки теории, пространственные объяснения, формализация вместо реальных знаний и ещё много всякой разной чуши вроде «патриотически просвещающих» колонок с прекрасной деятельностью Министерства в прошлом году, связанной с Трансфигурацией.       Задачник? Задач в нем — слишком мало на нужные темы, уровень не подточен под профильный или базовый, а методические трактаты и вовсе содержат вещи, нужные скорее для ученых вроде Дамблдора и профессора Хардвина Берка, чем для выпускников Хогвартса, корпящих над подготовкой к сдаче ЖАБА.       И, опять же, одним словом — бардак.       В стране — бардак. В образовании — бардак. И в жизни Гарри, конечно, тоже — бардак. Ну хоть где-то присутствуют элементы гармонии и одухотворенности неизменности. — Почему мы вообще говорим «частично живого»? — Поттер чуть опускает книгу в руке. — Идеи у кого-нибудь?       Студенты нерешительно переглядываются друг с другом.       Атмосфера всё равно немного напряженная, пусть Поттер и убрал немного пены его так называемыми правилами поведения в его аудитории и более неформальной вступительной речью.       Белладона первой тянет руку.       Поттер губы поджимает, слегка колеблясь. Он не хочет показывать явного фаворитизма, но в нынешних условиях выбирать не приходится. Тем более, Беллс за лето подучила Трансфигурацию весьма нестандартным образом и уже могла бы сдать школьный курс за шестой и седьмой годы обучения на «Превосходно»: наслушалась его занятий с Дамблдором и его устного повторения материала так, что порой могла по памяти сказать некоторые формулы преобразований.       Но Поттер не успевает кивнуть Шмидт, чтобы та дала ответ. — Потому что магические существа, которых мы используем для практических преобразований, не обладают тем же уровнем разума или магических способностей, что и среднестатистические волшебник или ведьма, а потому их можно считать только «частично» живыми в области науки.       Поттер не оборачивается на голос. Он знает его хорошо — даже слишком.       Гарри смотрит не в глаза ведьме, а на её руки — сидит Бельвина Блэк вблизи первых парт. Крепко сжимая обложку, держит новенький роман о любви маггла и волшебницы. Весьма скандальный роман — в кругах чистокровных и даже полукровок этого времени.       Белладона фыркает и опускает руку, шепча себе что-то под нос, Джейн Аддингтон рядом с ней оборачивается на Блэк и толкает плечом одного из братьев Селвинов, своего жениха. Они втроём о чем-то тихо переговариваются.       А у Поттера — во рту привкус человечины и рвотных масс.       Пауза затягивается.       Время меняется.       Круговерть жизни крутится, крутится, крутится, а Поттер вынужден снова и снова прижиматься к боку воображаемой карусельной лошадки, чтобы не упасть с этой круговерти жизни снова. Ведь тогда придётся всё начинать сначала. А он — уже начал. И начнёт снова, если придётся.       Гарри снова закуривает сигарету, чтобы избавиться от фантомных ощущений во рту, и лишь после смотрит ведьме в глаза. — Интересное предположение, мисс Блэк, — начинает он, стряхивая пепел на пол. — Но, исходя из него, я тогда могу утверждать, что первокурсников, как и канареек, можно трансфигурировать в стул, а после — обратно придать им прежнюю форму. У них ведь ума и магической силы наверняка меньше, чем у вас. А мы все знаем, что подобное весьма маловероятно. Или вы хотите проверить вашу теорию на, скажем, вашей младшей сестре?       По аудитории проносятся смешки в ответ на его сарказм.       Лицо Бельвины Блэк безучастно на его оценку её слов. — Другие предположения? — продолжает Гарри, выдыхая дым и опираясь спиной о свою парту.       Он случайно рукой чуть задевает голову чудовища, печатающего на магической машинке. Поттер отходит в сторону, чтобы не мешать — документы все же нужны ему, и уж лучше пусть они получатся правильно с самой первой попытки. — Иная структура магического поля? — подает голос Корбан Лестрейндж.       Гарри чуть хмурится, обдумывая ответ. Смотрит на юношу, невольно вспоминая, как однажды они коротко пообщались, когда Гарри расспрашивал у него об Академии при Отделе Тайн, ведь отец Лестрейнджа работает в Отделе Тайн много лет.       «— А ты сам, пойдёшь по стопам отца?       — Такие вещи не для меня». — Близко, Лестрейндж. Ещё идеи? Развивайте мысль.       Поттер ведет рукой, живо поднимаясь по ступенькам аудитории, чтобы занять более выгодное положение — сверху видно всех. А заодно так можно добраться до тех студентов, что сидят сзади. Такие студенты, пусть и ленивые, чаще всего выдают поразительно интересные идеи. Мерлина ради, Поттер сам был таким. — МакГонаггл, давай, удиви меня! — Не оборачиваясь, требует он. — Ты же у нас Трансфигурацию любишь, это всем известно. Но за что ты её так любишь?       Минерва МакГонаггл вздрагивает. Она сидит в первых рядах и, ранее лихорадочно записывающая лекцию, теперь нервно головой вертит, ища преподавателя взглядом.       Гарри так странно видеть её сейчас именно такой — а всего несколько месяцев назад она с важным видом делала ему замечания по поводу опозданий или курения, хотя и не была старостой его факультета. А в другом времени… что ж, той женщиной ей ещё предстоит стать. Поттер умеет отделять прошлое от будущего — по крайней мере, в отношении людей и их становления. — Ты меня не видишь, но слышишь. Я живой или «частично живой»?       Поттер медлит немного, потом губы кривит в небольшой улыбке, видя растерянную позу ведьмы. — А может, я и вовсе скелет говорящий, который быстрее Смерти дождался, чем ваших ответов?       Аудитория заливается смехом, когда Поттер мимически хватается за грудь, делая пантомиму на сердечный приступ. — Вы полноценно живой, профессор! — Возмущенно заявляет МакГонаггл, смотря снизу вверх на него через очки, наконец найдя его в аудитории. — Невидимость или беззвучность не являются критериями для оценки объекта в категорию «частично живой».       Поттер отряхивает преподавательскую мантию, волшебную палочку вертит в руках. Смотрит — серьезно на ведьму. — Тогда что является критерием?       МакГонаггл поджимает губы, в неловкости и смущении чуть вся сгорбливаясь. В учебнике этого не было.       Упущение — на самом деле, большое упущение. Это, по сути, основа науки, но в учебниках Министерство лучше опишет кучу ненужных определений давно забытых явлений, чем что-то фундаментально-простое, но невыносимо важное. — Подвижность? — робко предполагает МакГонаггл, смотря на все его передвижения по аудитории и не имея никакой иной подсказки, кроме этого.       Поттер качает головой, чуть вздыхая. — Нет. И да. Не совсем, — он снова качает головой и на доске с помощью волшебной палочки рисует схемку. Студенты тут же начинают шелестеть перьями. — Лестрейндж предложил иную структуру магического поля. Отчасти — это правильно. Давайте оттолкнемся от этого. Почему вообще у разных существ или предметов разные структуры магического поля? — Разный возраст!       Поттер одобрительно качает головой, указывая на кого-то на задних рядах, и предположение тут же записывается на доску. Имени студентки он не помнит, успевает только заметить желтый цвет формы и рыжие волосы. Хоть он и проучился с ними год, Гарри никогда не умел хорошо запоминать имена, хотя на лица память у него была, наоборот, хорошая. — Разный расход магической силы!       Гарри молчаливо корчит лицо, отрицательно качая головой. Студент в ответ отчаянно стонет, откидываясь на спинку сидения. — Опыт в использовании проклятий?       Поттер задумчиво цокает, но записывает новое предположение. Студент гордо выпрямляется, а его друзья хихикают рядом, игриво толкая гордеца плечами.       На самом деле, никто не любит думать. Мозг — самая коварная часть тела, которая существует лишь для того чтобы получать удовольствие, а все остальное воспринимает лишь как череду событий, мешающих получать это самое удовольствие. Но, когда мозговой штурм приносит одобрение, а одобрение — неизбежно удовольствие, многие включаются в процесс. — Происхождение и окружающая среда, — подает голос чудовище, и Поттер оборачивается, смотря в его голубые яркие глаза. — На формирование магического поля влияет среда, в которой долго находится объект. Период так называемых детства, юности, зрелости и старости — во все эти периоды магическое поле объекта изменяется, но при значительном перемещении объекта в иные среды магическое поле начинает колебаться сильнее, чем в состоянии покоя.       Гарри чуть прищуривается, Волан-де-Морт складывает руки домиком за его же столом.       Плохой идеей было туда чудовище посадить — никого не следует из студентов сажать за его стол — это непрофессионально. Возможно. Но уже поздно что-то менять, и Поттер машет рукой — краткая запись предположения чудовища тоже появляется на доске. Мел чуть скрипит в процессе создания пометок. — Ещё, — требует Гарри, исходя по ступенькам вниз. — Кто ближе всех подберется к ответу — того освобожу от самоподготовки на три занятия.       Искушение срабатывает. Иногда полезна и теория пряника. — Поведение объекта в разных средах? — Паттерны реакций на внешние раздражители! — Магическое влияние на окружающие объекты? — Способность адаптироваться к изменениям!       Поттер записывает на доску некоторые предположения, и запись образует в схеме круг. — Вы что-то делаете с объектами перед тем как отдать их нам для практики в Трансфигурации, — Орион Блэк задумчиво проводит пальцами по подбородку.       Гарри резко оборачивается и рукой указывает на Блэка, жестом повелевая продолжать.       Гул в аудитории поднимается и опускается, заинтригованные ученики внезапно поворачиваются к говорящему. — Что именно преподаватели Трансфигурации делают? Давай, давай, Блэк, развивай мысль. Ты очень близко.       Орион подаётся ближе, руками опираясь на парту. — Если вы даёте животных, то эти животные намного послушнее, чем в дикой природе или даже в питомниках. Но они настоящие, живые, однако другие. Хотя и не совсем безвольные как под Империусом. — И магическое поле у них другое! — влезает Абраксас Малфой, глаза у него горят от азарта.       Поттер качает головой и жестом снова велит продолжать. — Возраст изменить нельзя, но они… заторможенные. Как будто не понимают, что нужно делать. Канарейки вообще будто заново учатся летать. А лукотрусы — заново учатся прятаться. Профессор Дамблдор говорил, что это характерно для всех частично живых объектов, — поясняет Малфой, чуть щурясь, припоминая опыт в стенах Хогвартса на занятиях с Дамблдором. — И почему? — Поттер голову набок склоняет и руку опускает.       Малфой открывает рот, но мешкает. Глаза мечутся, пока он пытается быстро придумать ответ.       Но пока он думает, за него уже отвечает другой голос. — Память. У них нет памяти.       Поттер губы поджимает и даже расстроенно вздыхает.       Чудовище опередило Абраксаса, догадавшись быстрее, интуитивно сложив все пазлы за раз.       Поттер взмахивает волшебной палочкой, и слово «память» оказывается в центре схемы на доске.       Абраксас стонет, откидываясь на парте назад. — Это было так очевидно! Почему я не догадался сразу?!       Гарри не выдерживает и коротко смеётся — не злорадно, а искренне. По аудитории проносятся вздохи, отчаянные стоны, азарт закончился, началось приятное послевкусие от коллективного решения загадки. — «Всё гениальное просто, и всё простое гениально», Малфой, — отвечает Поттер и возвращается к его столу за некоторыми материалами.       Он встаёт за спину чудовища, тянется к пергаментам. Волан-де-Морт смотрит на листы в магической печатной машинке, пальцы нажимают клавиши одну за другой. Поттер чуть хмурится — чудовище не совсем правильно делает отступы.       Гарри касается его руки, пальцы направляет на нужные клавиши, и безмолвно ведет печать по нужной схеме. Чудовище сидит неподвижно, пальцы его холодные, но прикосновение мимолетное. — Память. Она связывает волшебника или ведьму с объектами, артефактами и магическим созданиями. Именно благодаря ей мы можем Трансфигурировать предметы. Заметьте, если вы никогда не видели нужный предмет для Трансфигурации хотя бы на иллюстрации, вы никогда не сможете его воссоздать, — начинает Поттер, отходя от его стола. — И, конечно, нужна ваша сила воображения. У культурно неразвитых волшебников с ограниченным социальным опытом никогда не получится использовать Высшие формулы преобразований. Конечно, если они улучшат свои навыки пространственного воображения, со временем это может измениться. Именно поэтому — учиться никогда не поздно.       Он взмахивает палочкой, и на доске выводит формулы для преобразований. — Теперь — о частично живых существах. Существа, лишенные памяти, имеют более слабый магический фон, и его можно переплести по своему усмотрению. Чем выше ваши способности в Трансфигурации, тем более сложные магические объекты вы можете из частично живых превратить в неживые. И наоборот. Частично живыми существами отчасти можно считать магические артефакты — но здесь идея памяти заменяется идеей возраста, хотя принцип действует тот же.       Он замолкает на мгновение, потом закуривает ещё одну сигарету. — Развиваем тему дальше. Есть ли среди вас, идиотов, те, кто трансфигурировали себе стакан воды из какого-либо предмета или жидкости? Поднимите руки.       В аудитории — неловкая тишина. Поттер ухмыляется и первым поднимает свободную руку. Студенты тут же начинают смеяться, и в итоге то там, то здесь — поднимаются руки. — Отлично. Значит, опыт мой тоже имеете. Мне повезло, что я Трансфигурировал тогда воду из другой жидкости — догадался, что иначе совсем ничего не выйдет, помнил о Законах преобразования агрегатных состояний. И в итоге сильного вреда не получил. Жидкость вернулась в её прежнюю форму у меня в желудке, точнее, прямо в пищеводе — неприятное ощущение, но терпимое. Однако краткость времени возвращения в прежнюю форму — всего через несколько секунд, тогда как стандартное время для неживых объектов — несколько часов. Почему происходит всё именно так?       Поттер до сих пор помнит привкус во рту.       Воды тогда не было в лесу Дин, ни одного ручейка рядом с их палаткой, и он сделал глупость — Трансфигурировал воду из собственной мочи. Безвыходное положение, но тогда он полагал, что это гениальная идея. Гермиона дала ему очень хороший подзатыльник. — Потому что у воды есть память. И форма, — говорит Белладона, откидываясь на спинку сидения. — А значит всё, что содержит воду — частично живые, а то и вовсе живые объекты. И для них действие Трансфигурации происходит по-разному, в том числе и время поддержания иной формы.       Гарри кивает, на мгновение прикрывая глаза. Шмидт довольно выпрямляется, кинув насмешливый взгляд на Селвина, который, вероятно, пару минут назад шептал неправильный ответ, а теперь вздыхает. — Все верно. В пище и жидкостях есть вода, у которой есть свойство памяти. Более подробно вы изучите это в курсе алхимии в высших учебных заведениях. Но, грубо говоря, если бы не этот казус, голода бы в Волшебном мире совершенно не существовало — все волшебники бы Трансфигурировали себе пищу из окружающих их предметов. Но, делая вывод из вашего личного опыта, моего и этих рассуждений, совершенно ясно, что трансфигурировать пищу и жидкости из чего бы то ни было очень опасно — в вашем пищеводе или желудке они быстро примут прежнюю форму, и в итоге ваше тело пострадает. Разумеется, возможен и летальный исход.       Поттер возвращается к своим записям, подготовиться к уроку пришлось, набросать план и прочее — занятия с седьмым курсом требовали этого, ведь программа у шестого и пятого курсов была легче. — Итак, выводы. Частично живой объект — тот, у которого нет или почти нет памяти: физической, эмоциональной и культурной. Эту память можно насильно изъять из объекта или же это может произойти из-за несчастного случая. С заклинаниями я вам в этом вопросе не помогу — вперед в класс Чар, если возникнет желание, — Гарри усмехается, замечая пару хитрых взглядов в дальней части аудитории. — Далее, чем выше, скажем так, «уровень памяти» у волшебника или ведьмы — тем шире его возможности в Трансфигурации. Однако у всего есть ограничения — особенно это касается того, что именно маги собираются трансфигурировать. Вопросы?       Он оборачивается на аудиторию, опуская свои записи обратно на стол с помощью магии.       Руку тянет Орион Блэк. — Ты сегодня, как обычно, очень любознателен Блэк, — Абраксас Малфой давится смешком рядом с Блэком, но прикрывает рот рукой, имитируя кашель. — Но давай, спрашивай. Тяга к знаниям — это всегда хорошо.       Орион Блэк надменно выпрямляется. — В теории, получается, можно трансфигурировать человека? Ненадолго и в зависимости от того, кто именно возьмется за трансфигурацию.       Поттер чуть прищуривается, думая. Хороший вопрос. Сложный вопрос.       Он делает последнюю затяжку и схлопывает окурок магией. — В теории — да. Но ты создашь труп. Или нечто похожее на овоща — на несколько секунд. Или больше. Если за основу возьмешь, конечно, живой объект. С частично живым и неживым будет проще. Зависит от обстоятельств. Но перед этим тебе нужно будет полностью лишить жертву памяти — а это весьма трудно провернуть с магом, у которого магическая сила даже ниже средней. Ведь память невозможно уничтожить полностью — связи в мозгу у твоей жертвы останутся в любом случае. И, конечно, в момент такого опыта ты сильно израсходуешь магическую силу и рискуешь стать сквибом.       Поттер подходит к одному из шкафов в аудитории, открывает двери и магией манит к себе стопку пергаментов с заданиями для вступительного теста. — Так что не советую проводить такой эксперимент в надежде создать клона ведьмы — или волшебника, прости, как я мог забыть, у нас же существует толерантность — твоего сердца.       Аудитория взрывается громким смехом, а Орион Блэк то бледнеет, то сереет, то краснеет. — Это был чисто научный интерес, Берк! — Небольшая пауза и поспешное добавление: — Профессор Берк! — Конечно-конечно, — вторит Поттер, глядя из-под своих очков-половинок на Блэка.       Поттер сводит всё к шутке не из каких-то садистских мыслей или его тайных знаний о записях в дневнике Ориона — о чудовище и его чувствам к нему. Нет. Это — расчёт. Отвлечение внимания — указание на более безобидное ответвление науки.       Потому что этот вопрос, заданный Блэком — опасный, и Гарри сейчас смог несколько уклониться от него. Знания из теории можно применить на практике — и далеко не такой безобидной как шутка о делах сердечных. А, например — подлог, мошенничество с подменой личности и, конечно, даже убийство. Теория Трансфигурации Высших порядков содержит и более мрачные вещи чем пересадка человеческих органов.       Поттер может преподавать. Может очень хорошо объяснять. Но о некоторых вещах стоит умолчать — хотя бы потому что в аудитории сидит юный Волан-де-Морт. И хотя бы потому что некоторыми знаниями не следует делиться с юными умами в военное время. — Что ж, раз с теорией мы немного прояснили, вы напишите небольшой тестик, сдать который вам нужно до конца лекционного занятия, — студенты отчаянно стонут, враз перестав смеяться, когда к ним подплывают с помощью магии пергаменты с заданиями. — Напоминаю: я вхожу в Учёную Комиссию и в комиссию ЖАБА. Задания — все по теме и все, которые могут вам попасться на самом экзамене. Сегодня пользоваться учебниками и вашими лекционными записями — можно. Правда, я очень сомневаюсь, что вы найдёте в этих учебниках что-то путное.       Поттер слышит бормотание одного из студентов, когда он поправляет свое портмоне во внутреннем кармане мантии. — И зачем мы вообще покупали этот учебник, если в нём Мерлин наплакал полезной информации? — Совершенно согласен, — отзывается Гарри. — Но, к счастью, лично я этим вопросом не задаюсь: государственные методические пособия мне достались совершенно бесплатно.       Поттер щурится, видя, что все студенты получили задания, а потом добавляет сладким тоном: — Того, кто сбегает мне за завтраком на кухню, освобожу от пяти первых заданий.       В аудитории сразу появляется несколько рук, и Поттер указывает на того студента, что вызвался на задание первым. Парень в красной мантии довольно ухмыляется и спускается по ступенькам вниз. Еще бы — первые пять заданий — это уже оценка «Слабо», учитывая количество заданий, но студенту об этом пока не стоит знать. — Говядину мне не бери, сильно сладкий десерт — тоже. Тыквенный сок, чай и что-то сытное. — Да, сэр.       Студент выходит из аудитории быстрым шагом. Поттер оглядывается на остальных и говорит: — Ну, и чего смотрим на меня как нюхлеры на последнюю монету в Гринготтсе? Задание получили, времени у вас осталось сорок минут с лишним. Тик-так, тик-так!       Головы опускаются, шелест страниц учебников, пергаментов и скрежет перьев о бумагу.       Поттер подходит к своему столу. Чудовище по-прежнему печатает на магической машинке, плечи напряжены — одновременно смотрит на свою копию заданий, быстро читая. — Староста Школы, печатай быстрее. Быстрее! Пять минут — и кыш из-за моего стола. Не успеешь — напишу на тебя докладную.       Чудовище оборачивается на него всего раз. Взгляд — непонятный для Поттера, но Гарри не горит желанием его как-либо интерпретировать.       Гарри намерен безжалостно, совершенно эгоистично использовать всех студентов, у которых есть хоть какие-то навыки с бумажной волокитой или же быстрота соображений в исполнении даже мелких поручений.       Поттер подходит к окну, складывая руки за спиной и смотря на пейзаж. Утро — собирался дождь, нитевидные серые облака сгущались.       Вздыхает — сигарет в портмоне не осталось, в перерыв придется идти за ними в свои преподавательские апартаменты. Благо — всего на один этаж подняться нужно. Посылать кого-то в свои покои он уж точно не станет. Орион Блэк хорошо подпитал его паранойю насчет личного пространства.

* * *

— Мне интересно, как Вы собрались сдавать ЖАБА по Трансфигурации профильного уровня, мисс Блэк, если читаете художественную литературу на моих занятиях?       Поттер не собирался к ней придираться. Он бы и не стал — для себя он даже решил, что будет обращаться к ней максимально формально. С другими студентами он так не мог — большинство он знал, и в итоге у них были не те отношения, чтобы враз требовать от них к себе отношения как к преподавателю, когда он сам не мог воспринимать каждого из них как просто студента.       «— Это традиция моего Рода, Хардвин. Так у нас принимают гостей».       Но Бельвина Блэк поменяла обложку на красную — хотела «Превосходно» на экзамене. А это означало, что на практических занятиях она будет у него. И сейчас, на первое практическое занятие она вошла в его аудиторию — списки он еще не успел утвердить за перерыв.       Дополнительные часы, когда он будет её видеть, проверять её практику, смотреть ей в глаза, говорить с ней напрямую — после всего что случилось.       Его ошибка — и, конечно, он расплатится за это. Что ж, тогда пусть это произойдет сейчас.

      «— Хардвин, ты не понимаешь… Вы действительно мои друзья. И я действительно люблю тебя! Но все не так просто!»

      А он не был уверен, как будет переносить её присутствие дольше необходимого. Он сможет, конечно — но чего это будет ему стоить? Бессонных ночей ему уже хватает.

      «— Отец требует от меня определённого поведения. Я выросла в этих стенах. Мы живем по-другому! Я пытаюсь быть собой, но у меня не всегда это получается».

      Поттер не винит её. Всё было слишком сложно, чтобы сводить всё к простому непрощению. Но внутри — внутри у него ещё болело, сильно, так, словно бы ему вскрыли грудную клетку, а он изо всех сил пытался прикрыться, будто сердце, открытое нараспашку — что-то грязное и недостойное.       «— Мне страшно, Хардвин. Ты не был на моём месте, ты не можешь меня понять!»       Или он все же винит её? Там, где-то в уголке своего сознания, на который он изо всех сил не желает обращать внимание?       У Гарри не было определенного ответа. Но то, что он знал наверняка, так это то, что он не хочет её видеть и слышать.       По крайней мере, сейчас — равно как и в следующие несколько лет. — Я вполне разумно оцениваю свои навыки и знания, профессор, — отзывается она, поднимая на него взгляд. — Если Вас настолько задевает то, что я успеваю слушать материал и заниматься личными делами, я, разумеется, устраню отвлекающий для Вас фактор.       Поттер смотрит ей в лоб, на черные кудри, выбившиеся из высокой прически, пробор в волосах.       Куда угодно — только не в глаза. — Отвлекающий для меня, мисс Блэк? Я вам что, оборотень, который может отвлечься на ваши звуки и вздохи по вашим романам, которые даже до элитарного профиля культуры не дотягивают?       Он кривит губы. Разговор этот — при всех. Студенты слышат, смотрят, шепчутся. Она отвечала на его колкости своими колкостями, показывая зубы и отгрызая от него по кусочку. Неужели она не понимала, почему он не хочет брать её в свой практический отдел? Или понимала — и хотела испытать его на прочность и толкнуть в агонию снова? А может, она надеялась, что между ними может что-то измениться?       Если она действительно так думает — значит, она вовсе его не знает как человека.       Бельвина Блэк держит лицо нейтральным, но губы у неё сильно сжаты. — Разумеется, я не считаю, что Вы, как Вы красноречиво выразились, оборотень. Не имела цели унизить Вашего достоинства, но я совершенно объективно говорю о том, что могу получить «Превосходно» и без изменения моих личных привычек.       Гарри молчит, челюсти чуть сжимаются. Они этим разговором уже заняли несколько минут от практического занятия. Это даже спором нельзя называть — просто бессмысленные стрелы слов из одной груди в другую. А он еще не успел проверить практические работы у ожидающих студентов.       Поттер смотрит на её трансфигурированный предмет — вилка из одного из лукотрусов, которые Яксли подготовила для этого занятия. Вилка простая и непростая одновременно — те же столовые приборы, что у неё в поместье. — Блэк, — раздаётся голос чудовища с первых парт, на которого сразу переводят глаза студенты, невольно слышащие весь разговор. — Возможно, тебе следует прислушаться к Мастеру Трансфигурации нулевого порядка, а не оправдывать свое неуважение к предмету тем, что твои навыки в этом предмете достойны высшей оценки и без отвлечения на личные привычки. Не с тем магом ты заводишь такие разговоры.       Белладона, сидящая с Волан-де-Мортом за одной партой, хмыкает со злорадным весельем.       Поттер чуть крепче в руке сжимает палочку-крестраж, но не оборачивается — уже видит профиль чудовища краем глаза. — Староста Школы — продолжай работать над практическим занятием. У тебя нити переплетения слабые, и отвлекаться при использовании формулы Высшего порядка я бы не рекомендовал. — Да, профессор Берк. Прошу прощения за неподобающее поведение.       Чудовище ничего не отвечает, продолжая выполнять задание, с силой удерживая волшебную палочку. Древко в его руке чуть дрожит. — Что же касается вас, мисс Блэк, — начинает Поттер, магией левитируя её трансфигурированную вилку и осматривая со всех сторон. Его магические очки-половинки приближают пространство для него, изменяя линзы на иную оптику, визуально показывающую излучение магических волн. Гарри сразу замечает первый изъян — сильное колебание магического поля. — Уверенность в своих навыках — это замечательно. Но чрезмерная уверенность в них же — весьма сомнительно.       Он магией начинает прессовать вилку — переплетение неустойчиво, и после пары мгновений вилка обретает прежнюю форму — лукотрус, подвешенный магией в воздухе, дрожит. Гарри опускает частично живое существо на парту Блэк.       Бельвина Блэк выпрямляется. Такие изъяны — возможно, не столь значительны, но после её публичного заявления о желании «Превосходно» на ЖАБА они явно имеют вес — в большей степени, даже в глазах остальных студентов, трансфигурированные предметы которых под проверкой Поттера продержались на минимум десять секунд дольше.       Гарри даже не пришлось искать фальшивый повод отстранить ее от его практической группы, чтобы перевести к Яксли.       Поттер отходит от её стола, успев бедром задеть раскрытый художественный роман, лежащий на уголке её парты.       Книга падает на пол. — Более не приходите на мои практические занятия. Сверьтесь с расписанием практиканта Яксли — кажется, её занятия проходят в другие дни у вашего курса. Я сообщу вашему отцу в письме о вашем несогласии с моим профессиональным мнением. И — о ваших личных отвлечениях на моих занятиях. Полагаю, другие преподаватели так же подтвердят моё замечание о том, что вам следует быть более вовлеченной в учебный процесс, нежели личный.       Лицо Бельвины Блэк чуть бледнеет, и она замирает.       Но больше — она ничего не говорит.       А Поттер подходит к другой парте — Орион Блэк мучается с преобразованием его личного задания, и Поттер даёт небольшую подсказку, безмолвно указывая волшебной палочкой на магическое поле преобразуемого предмета, где было наибольшее колебание.

* * *

      Белладона задерживается после практического занятия, когда уже все студенты уходят из аудитории, получив первые табельные предварительные оценки.       Ведьма садится на парту и чуть качается из стороны в сторону в игривом настрое. — Ты, хитрый демимаска. Как ты мог не сказать мне, что будешь вести у нас, а? Я думала, тебе отдадут только младшие курсы.       Поттер закуривает сигарету — успел в перерыве между лекцией и практикой сходить за новой пачкой. Курить он стал намного чаще. А может, во всем виноват эффект первого дня в амплуа преподавателя. — Я и сам не знал, что дела обстоять будут именно так, Беллс. Вилкост мне ничего не говорила в письмах. Ну, почти ничего.       Шмидт тянет губы в улыбке, а потом ворует у Гарри сигарету и делает глубокую затяжку. — Ну, и славно. Весело тут у нас будет с тобой!       Поттер давит усмешку, беря снова сигарету из портмоне. — Конечно весело. Тебе. И мне. Остальным — наверное, грустно.       Шмидт в ответ громко хохочет. — Кстати, а ты же расскажешь мне все сплетни из учительской? — хитро прищурившись, требует ведьма и снова затягивается сигаретой. — Я хочу знать всё!       Гарри кривит губы. — Хардвин Антарес Берк! Не смей так улыбаться — я имею права знать всё о карьере моего лучшего друга. Особенно, когда мой лучший друг стал моим преподавателем, Мерлина ради! — Ты неисправима, Беллс. — Разумеется. За это ты меня и любишь, не так ли? Постоянство — моя ипостась. — А ещё — твоя ипостась выращивать плотоядные растения и называть их всех «Красавицами». — Ой, какие мы наблюдательные, — мурлычит Шмидт, делая последнюю затяжку. И тут же хитро добавляет: — Мой ты ж Красавец.       Поттер молча моргает пару секунд, а потом, не выдержав, смеётся месте с подругой.       Напряжение спадает с его плеч сильнее.       Может, вся его жизнь и бардак, но неизменность Белладоны Шмидт всегда будет его одновременно и удивлять, и успокаивать.       Такова уж круговерть его жизни.