Значение тишины

— Так он планирует нанести визит в конце недели? Или в начале? — Неизвестно. — С чего вообще нужен этот «визит»? У кого-то что-то не так с документами? — Не знаю я. Если бы я точно знала, Берк, я бы тебе всё прямо сказала.       Вилкост чуть опирается на его парту одной рукой, покуривает сигарету и смотрит в сторону окон — небо тёмное-тёмное. Скоро гроза.       Поттер сосредоточенно смотрит на её лицо. Она старше его, лет на тридцать. Может — больше. Волшебники долго живут, хотя и всё равно все так или иначе близки к Смерти — естественной или нет, на то уж воля случая.       Вилкост, на самом деле, очень красивая женщина. Годы ей идут. Директорская мантия обвивает её худое высокое тело — она выше Гарри на полторы головы. Туманный свет из окон падает ей на лицо, светлые волосы распущены и доходят ей чуть ниже плеч — в этом учебном году она подстриглась. Седые волоски, если и были, не были заметны обычному глазу, без магических увеличителей.       Дым витает между ними.       Директор пришла к нему в кабинет, во время его занятий, Полог Тишины вокруг них поставила на время разговора — значит, дело серьезное. Сообщить ему — она сообщила об инспекции Хогвартса, но особо прятаться не стала, хотя и сохраняла некоторую конфиденциальность разговора. Выходит, дело официальное — приказ Министерства.       Студенты сейчас пишут очередную контрольную, которую Поттер решил проводить каждую неделю у седьмого курса, учитывая их интенсивную нагрузку и подготовку к экзамену. Нужно поскорее отсеять из его профильной группы тех, кто плохо справляется с программой. Двоих он уже выгнал, считая Бельвину Блэк. Хотя, будь его воля, он бы их выгнал всех, отправив их под крыло Яксли, и освободил бы себе расписание.       Первый месяц преподавания дался Гарри тяжело — составлять планы занятий, писать лекции и взаимодействовать с малолетними идиотами ему доставляло мало удовольствия, если не вспоминать о тех случаях, когда кто-то из норовистых студентов получал по заслугам. — Ты свои документы подготовь, Берк. На всякий случай. И Яксли потряси. Она мне говорила, что до сих пор не заверила копию её аттестата из Педагогической академии у магического нотариуса и, соответственно, не отправила её в Министерство. — До сих пор? — вырывается у Поттера, когда он тушит сигарету о пепельницу и схлопывает её магией. — Я её выпотрошу.       Гарри вздыхает и проводит рукой по лицу. Не хватало ему еще получить выговор из Министерства из-за нерасторопности Яксли и её мерлиновых бумажек.       Вилкост хмыкает и делает очередную затяжку, поглядывая на Гарри краем глаза. — А я — вытрахаю, — добавляет директор, на мгновение обернувшись на студентов.       Седьмой курс тихо шелестят пергаментами. Многие головы не поднимают — контрольные Поттер составлял сложные, даже для профильной группы, так что отвлекаться времени у них не было. Хотя некоторые раз или два взглянули на директора, когда она только вошла. — Вы питаете любовь к трупам, директор? Не знал, — острит Поттер, делая себе новую пометку в списке дел, касаемо Яксли.       Вилкост хрипло смеется, не обижаясь.       С ней у Гарри сложились вполне хорошие отношения, в профессиональных рамках. Или около профессиональных. Странным образом, но она сумела отделить его амплуа студента от преподавателя. И относилась Вилкост к нему соответственно — как к коллеге и правой руке, раз уж ему дали должность её Заместителя. — Но а если серьезно, Берк, — говорит директор, туша сигарету и выпрямляясь. — Надушись одеколоном получше. Запах некоторых зелий изо рта так трудно маскировать.       Поттер на мгновение замирает, а потом берет себя в руки. Заметила, значит. Впрочем, Вилкост всегда была внимательной.       Если инспектор тоже заметит, что Поттер принимает какие-то зелья по часам, будут вопросы. Директор намекнула, а Гарри понял её намек. Стоит быть осмотрительнее — в последнее время он перестал обращать на это внимания и глотал зелья, бывало, даже в Большом зале, думая, что просто маскировать флакон — достаточно. — Учту. Спасибо за совет, — улыбается он и встает из-за стола, чтобы проводить её, когда она магией схлопывает Полог Тишины.       Но тут взгляд Поттера привлекает движение около первых парт. Его магические очки-половинки приближают пространство для него, а после — Гарри волшебной палочкой делает быстрый пасс.       Гарри разворачивает пергамент, оказавшийся теперь уже у него в руках — формулы, написанные от руки, парочка определений, схемы и много чего другого.       Шпаргалка. — Надо же, Староста Школы, а списывает, — говорит Вилкост тягучим тоном, словно патока в пироге за завтраком в Большом зале, заглянув Гарри за плечо. — Интересно. Не ожидала я такого от вас, мистер Реддл. Стало быть, и мне нужно теперь проверить ваши знания на подлинность на следующем нашем занятии по ЗоТИ?       Некоторые студенты от любопытства на мгновение отвлекаются от заданий и смотрят на то, что происходит внизу амфитеатрального типа аудитории. То там, то здесь разносятся шепотки. — Реддл списывает? — Да ладно?! Я впервые за семь лет слышу о том, чтобы Реддл списывал! — Мерлин меня побери! Значит, во втором задании сложнее задача чем кажется, если даже Реддл не справляется. А я наивно думал, что мое легкое решение — это правильный подход. — Берк его расчленит. — Ага. Ставлю галлеон.       Гарри кидает взгляд на переговаривающихся студентов. Они замолкают и продолжают работать. Но учебная атмосфера уже нарушена.       Чудовище же, резко подняв голову от своего пергамента на столе, говорит: — Это не моё, госпожа Директор.       Голос у Волан-де-Морта ровный, но перо он сжимает в руке чуть сильнее.       Вилкост хмыкает и чуть двигает головой, отчего половина её волос перекидывается ей на спину.       Поттер смотрит внимательнее на почерк на шпаргалке. И правда, почерк не чудовища. Но Гарри столько эссе и контрольных проверил за этот месяц, что все они у него в голове перемешались — почерка слились в кашу. Он запоминал лишь самые читабельные, удобные для проверки. У чудовища была хорошая каллиграфия, и ответы он обводил в кружки, так что стиль шпаргалки точно не его. На этом пергаменте почерк мелкий, ошибки в правописании пары слов.       Но разбираться Гарри не особо хочет. Тем более при директоре. — Может, и не твое. Но шпаргалка была у тебя в руках, — резко говорит Поттер. — Ты знаешь правила. Вон из аудитории. Твою контрольную работу я не приму. Найдешь меня после дополнительных занятиях, я дам задание для отработок. — Профессор Берк… — Вон из аудитории! — отрывисто говорит Гарри, не повышая тона.       Чудовище резко ведет головой, но собирать вещи начинает, вставая с места. Руки дрожат, чернильница опрокидывается на пергамент с заданиями, магией он очищает стол и пергамент только со второго раза — заклинание выходит неровно, без концентрации всё получается криво.       Орион Блэк же, до этого неподвижно сидевший за чудовищем, выпрямляется и руку вдруг поднимает. — Профессор Берк, это была моя шпаргалка. Я передал её Реддлу, потому что увидел, что он не заполнил ответ на второй и десятый вопрос. Я хотел помочь ему. Он отказался от шпаргалки, хотел уже отдать мне её обратно. Это только моя вина. Пожалуйста, накажите только меня, сэр.       Малфой его плечом толкает, шипя тихо, но Поттер всё равно слышит: — Заткнись, Блэк. Подошел бы после занятия, объяснил бы. Не при всех же! Вилкост смотрит.       Орион молчит, кадык дергается при сглатывании. Чудовище на него не оборачивается, книги из сумки падают, он их магией собирает в спешке. Студенты глазеют с нескрываемым любопытством, попутно пытаясь делать свои задания.       Вилкост глубоко вздыхает, беря из рук Поттера шпаргалку двумя пальцами — брезгливо, так, будто это вывалившаяся в грязи ткань. Мотает головой. — Позор, — говорит она, вглядываясь в буквы. — Почерк ваш, мистер Блэк. В этом вы не солгали. Я напишу вашему отцу о вашем неподобающем поведении. Вы не только сорвали урок, но и подставили однокурсника.       Она забирает шпаргалку себе, чуть морщится, складывает её в том же виде, в котором она первоначально была, и засовывает во внешний карман директорской мантии.       И — смотрит на Поттера.       Гарри челюсть сжимает. Подходит ближе к студентам, магией приманивает к себе розгу с его стола. До этого момента он обходился наказаниями в виде отработок или кучи дополнительных эссе. Да и мало кто решался списывать на его занятиях. Но сейчас нельзя обойтись простым наказанием, в противном случае его авторитет упадет в глазах и учеников, и директора, которая стала случайной свидетельницей произошедшего. — Староста школы — руки. Ладонями вверх.       Чудовище, только успевший собрать вещи, но ещё не вышедший из аудитории, молчит. Но потом сумку ставит на парту и вытягивает руки, закатывая рукава мантии и рубашки.       Он не смотрит Гарри в глаза, только на его горло. — Профессор Берк, я же сказал, что это только моя вина! — вклинивается снова Блэк.       Абраксас подпирает голову одной рукой, пальцами трет левую бровь, с его брошенного пера капает чернильное пятно на пергамент.       Гарри заводит руку с розгой назад.       Один.       Свист розги от удара. Кожа на чистых ладонях чудовища краснеет от удара.       Два.       Волан-де-Морт не шевелится. Совсем. Лицо — спокойное, хотя взгляд сильнее вдавливается Поттеру в горло.       Три.       Кожа краснеет сильнее. Аудитория погружается в тишину, а может, это просто Поттер слышит только тихий свист — момент между соприкосновением розги с кожей и её размахом в воздухе.       Десять. — Профессор Берк! — Орион Блэк вскакивает со своего места, а Малфой с силой возвращает его назад. — Услышьте же меня. Директор Вилкост подтвердила мои слова, это была моя шпаргалка. — Молчать! — рявкает Блэку Гарри.       Пятнадцать.       Вместо красноты — кровоподтеки. Кожа рассеклась в том месте, куда пришелся очередной удар. Поттер не останавливается. Поднимает глаза на Ориона Блэка, глядит прямо на него, но продолжает.       Двадцать.       Гарри знает, что Орион Блэк сказал правду. Это было до боли очевидно, поскольку Поттер знает его характер и читал его дневник в прошлом году. Как там Орион писал? Ах, да.

      «Такие люди, как Он, всегда отдаются всему полно: учёба, идеи, надежда. Любовь… Думаю, Он и любил бы столь же страстно — безумно, почти отчаянно, но всё же незримо.

      На бумаге, в отдалении от всего, мои мечты кажутся чем-то очень близким. Но стоит мне только спрятать их, загнать в глубину души, оставив где-то за пологом кровати, как я натыкаюсь только на холод.

      И этот холод протыкает всё тело иглами, врезается в память, оставляя после себя лишь крошево надежд.

      Как глупо».

      «Это так странно — пытаться всеми силами оградить Его от того, что только может навредить Ему.

      Этот человек более чем способен разобраться со всем, что бы только ни встало у него на пути.

      И всё же…»

      И именно поэтому Гарри наказал чудовище двадцатью ударами — наказание за двоих, ведь десять ударов розгой — стандартное наказание на одного студента. Орион просил наказать только его самого — Поттер именно это и делает.       Правда, через кожу чудовища.       Ведь, в конце концов, такие наказания запоминаются куда лучше. — Можете идти, Староста школы, — Поттер розгу отряхивает. Капельки крови попадают на пол, он магией их сразу очищает — в аудитории всегда должно быть чисто. — Остальные — не отвлекайтесь от учебного процесса.       Вилкост, удовлетворенная, сложившая руки за спиной, кивает, а после — выходит из аудитории, закрывая за собой дверь с глухим стуком. Шелест пергаментов и перьев — студенты снова приступили к работе.       Орион Блэк вздрагивает от звука.

* * *

      Гарри трет лоб. Пятикурсники в этом году — сплошь бездари. Может, один-два способных, но общая масса — не просто лентяи, а откровенно тупые волшебники. А может, это просто Поттер сделал слишком сложную программу в сравнении с программой Дамблдора?       Дамблдор… Поттер вздыхает, массируя свободной рукой висок, а другой — держа в руке контрольную одного из пятикурсников, сплошь исписанную его пометками в алых чернилах.       Дамблдор писал, что с границами проблемы — лично видел два дирижабля, которые подозрительно похожи на те, что делали в Магической Франции. Они держали связь — правда, по строго секретным каналам — на случай, если Дамблдор узнает что-то, что может коснуться Хогвартса.       Если Магическая Франция заключит союз с Магической Германией, всё станет куда хуже, чем сейчас. Да, Поттер знает исход войны, но это не отменяет того, что пережить ему придётся именно тот отрезок времени, когда Первая Магическая ещё не окончилась. Тем более, технологии воздушного оружия у Магической Франции значительно превосходят технологии Магической Англии. — Яксли, ты со своими документами когда проблему решишь?       Практикантка Яксли, тоже проверяющая работы, застывает на месте. Её и без того огромные глаза округляются. — Мастер Берк, сейчас к магическому нотариусу сложно попасть, я сделала запись на двадцать пятое ноября, если появится окошко пораньше, его секретарь меня уведомит, и я… — А почему ты раньше не занялась этим вопросом?! — Резко прерывает её Поттер, откидывая от себя пергамент. — Ты закончила Педагогическую Академию еще в начале лета. У тебя было три месяца, чтобы всё оформить!       Занятий у них сейчас не было, они в конце рабочего дня привычно занимались проверкой работ. На смещенных столах — стопки работ, методические пособия и портмоне Поттера. — Почему я должен тебе, взрослому человеку, объяснять перипетии бытия? — Продолжает он, доставая из портмоне сигарету и закуривая, — Извернись и найди способ оформить всё до конца этой недели! Не сделаешь — я тебя уволю. И напишу в личном деле о твоей некомпетентности в вопросах официальных бумаг. На твоё место быстро найдется человек, сама знаешь. Ты хорошо меня поняла?       Яксли осторожно берет пергамент с контрольной работой, которую он не закончил проверять. Руки у неё дрожат, когда она обмакивает перо в красные чернила. — Да, Мастер Берк. Прошу прощения.       Поттер отмахивается от неё и встает, подходя к окнам.       Психотропные зелья помогают ему держать эмоции в узде, да, но раздражение от некомпетентности у него не угасает. Особенно — вкупе с тем, что, помимо забот преподавателя, он выполняет обязанности Заместителя директора Хогвартса.       На него сыпятся чуть ли не каждый день десятки писем встревоженных родителей, спрашивающих о том, безопасно ли их детям быть в Хогвартсе, всё ли делается для обеспечения этой самой безопасности для молодого поколения страны, не слишком ли сложны программы в этом учебном году, соблюдаются ли все протоколы и так далее, далее — список можно продолжать бесконечно.       И это ещё без упоминаний о том, что Министерство хочет отправить кого-то из Отдела Тайн в Хогвартс для так называемой «инспекции».       Так называемой — потому что в документах были весьма туманно представлены цели этой инспекции.       И всё это навалилось на Гарри скопом.       В дверь стучат. — Войдите! — рявкает Поттер, не оборачиваясь.       Горизонт его успокаивает. Бескрайние леса — Запретный лес виден с этой стороны обзора — дают чувство пространства, которого у Поттера нет сейчас в реальной жизни. Его сжимают в рамки Министерство, тонкости профессии и собственное беспокойство по поводу военных действий. Действия Грин-де-Вальда хаотичны, а Поттер, сам дурак, занимался не пойми чем на лекциях Истории магии и прослушал почти весь курс о Первой магической войне. — Вы сказали найти вас после дополнительных занятий, профессор Берк.       Поттер челюсти сжимает, слыша голос чудовища.       Ещё одна проблема.       Ещё одна ноша ему на спину. Просто прекрасно. — Садись. Нет, не туда, подальше, — машет рукой Поттер, смотря на него краем глаза.       Он делает ещё одну затяжку.       Вдох.       Выдох.       Это помогает ему хоть немного унять раздражение.       Он не нестабилен, нет. Просто устал. Раздражен. И совершенно не знает, что ему делать. Но Гарри знает, что это не повод срываться на окружающих.       Может, зрелость как раз и заключается в том, чтобы признать свои ошибки напрямую и без прикрас, а потом — попытаться всё исправить?       Гарри докуривает, пока юный Волан-де-Морт достает вещи. Потом отходит к столу, ищет среди учебных планов нужный, учебник и свое личное методическое пособие, которое с недавних пор начал составлять сам — министерские методические пособия грешили ошибками. Не системными, нет, как раз с системой в Министерских отделах образования всё было хорошо, дело было в предлагаемых планах и мерах оценивания — всё Это было недостаточно для подготовки студентов к ЖАБА.       Яксли молча продолжает проверять работы. — Проверьте мою оставшуюся стопку, — говорит он Яксли, а потом вздыхает и напряжённо, но искренне говорит: — Прошу прощения, что повысил на вас голос. Это недопустимо. Но сами понимаете, какая сейчас ситуация, особенно с этой близящейся проверкой Министерства. Уладьте вопрос с документами как можно скорее. Попросите помощи у Слизнорта, у него есть парочка полезных связей в этом вопросе.       Яксли поднимает голову. Глаза у неё загораются и плечи расслабляются от былого напряжения. Она улыбается и кивает. — Да, Мастер Берк. Спасибо… я всё понимаю.       Поттер кивает и отходит от неё. Поднимается по ступенькам к чудовищу. Садится с ним за одну парту, палочкой волшебной делает пассы, и отобранные им материалы опускаются на парту, до этого парившие в воздухе за ним.       Ладони чудовища перевязаны бинтами — видимо, уже сходил к мадам Элайзе. — Ну, давайте рассказывайте, что вам было там непонятно во втором и десятом заданиях, Староста Школы.       Чудовище переводит взгляд с его горла на глаза. Долго смотрит, потом быстро моргает и открывает свои записи. — Превращение по формуле Бауменса. В учебнике говорят преобразовать по старому стилю, используя связку заклинаний от принципа Фоумена и… — Реддл, оставь все эти имена, строгие формулировки и прочую чепуху. Я их знаю. Ты — можешь не знать. И это нормально. Я разве прошу тебя пересказать мне параграф рабочей тетради, прилагающейся к учебнику? По-простому скажи мне, что тебе не понятно, и я по-простому тебе объясню.       Чудовище замолкает. Руки у него чуть дрожат, сложенные на парте замком.       Глаза у него — синие-синие.       «— После смерти же — ничего нет. Только пустота. А пустоту я и так ощущаю всю свою жизнь. И голодаю без конца по тому, что могло бы её заполнить». — Как из… жидкости при преобразовании получить кристаллизованные объекты? Я не понимаю формулу в этом отношении, — говорит чудовище, твердо держась на месте. Пальцы нервно дрожат, а потом — он их сам успокаивает.       Гарри вздыхает, а потом коротко смеётся, проводя рукой по лицу. — Никак, Реддл. Это был вопрос, скажем так, с подвохом. Формула неправильно специально задана была.       Волан-де-Морт моргает. Раз, два. Потом сильнее выпрямляется. Резко поворачивается к учебнику, потом к своей контрольной работе, которую он уже давно очистил от пролитых чернил.       Прядь чёрных кудрявых волос падает ему на лоб от его резких движений, пока он читает текст.       Гарри берет его контрольную работу, пробегается взглядом по ответам. Хмурится. — Вам не на формулах нужно сосредоточиться, Реддл. Вы их хорошо запоминаете. Ваша основная проблема — это удержание и создание потоковых трансфигурационных волн. Они у вас сильно колеблются, когда вы работаете с частично живыми объектами. И вычисляете вы погрешность — вот здесь — неправильно. Отсюда и проблема с десятым вопросом. Углубитесь в эту тему. Пропуск в Запретную секцию у вас есть? — Да, профессор Берк. — Я напишу вам материал, который изучите соответственно вашей проблеме.       Поттер припоминает нескольких авторов, а потом смотрит на свое же методические пособие. Проблема чудовища не была такой уж узкой — она была у почти всех магов, больше от природы склонных к успехам в ЗоТИ, чем в Трансфигурации.       Это могло бы показаться незначительно проблемой, но на самом деле всё обстояло куда сложнее. — Вы вкладываете слишком много магической силы в преобразование, из-за чего ваши потоковые волны сильно колеблются, и Трансфигурации выходит долговечной, да, но именно из-за этих колебаний возникает недостаток в структуре. Какой, как вы думаете?       Чудовище молчит. Желваки на скулах ходят. Он ноги под партой переставляет. Эхо его дыхания касается пространства между ними. — Пока не могу ответить. Не хватает знаний в этой теме, профессор Берк, — отзывается ровным тоном юный Волан-де-Морт.       Поттер молча записывает ещё несколько дополнительных пособий. — Если не разберётесь в этой теме, Реддл, я честно вам скажу, — отзывается Поттер, снимая очки: глаза болят уже от сильного напряжения. — Вы можете не сдать ЖАБА или сдать его очень плохо. В зависимости от того, какое задание вам попадётся.       Чудовище чуть наклоняет голову, смотрит на записи Поттера, молчит, а потом медленно кивает. — Спасибо, что обратили на это моё внимание, профессор Берк. Профессор Дамблдор прежде не говорил мне об этом пробеле в моих навыках. — Профессор Дамлдор, — вздыхает Поттер. — Хороший преподаватель. Но такие недостатки не всегда можно заметить у студентов на младших курсах, ведь на младших курсах такого рода преобразования, о которых мы сейчас говорим, не выполняются. Чем выше сложность преобразований, тем легче увидеть недостатки в их структуре. Всё как в жизни — «чем выше взлетишь, тем больнее падать», Реддл.       Поттер отстраняется, проводя рукой по лицу.       Голова гудит — столько занятий подряд, проверка контрольных, нужно ещё ответить на письма родителям и на ту жалобу от Паркинсонов в письменном виде. — Напишите эссе на эту тему, пять тысяч слов. И выполните заново контрольную работу. Но за эту я вам поставлю «Тролль». Исправляйте как хотите. Ко мне подойдите через неделю, в это же время. Устно мне всё ответите. Если возникнут вопросы, запишите их, обсудим на личной консультации. Не исправите текущее положение дел за месяц — вылетите из моей практической профильной группы. Всё ясно? — Да, профессор Берк.       Поттер оглядывается на чудовище. Странно, но, кажется, впервые в его взгляде он улавливает что-то новое. Похожее на то, как Волан-де-Морт смотрел на него в Хогвартс-экспрессе, когда Гарри трансфигурировал мост, чтобы поезд тогда не упал.       Глубокое уважение.       Но, возможно, Гарри и ошибается. Всё же, он уже слишком устал. Глаза режет — нужно будет их закапать перед сном тем зельем, что дал ему Слизнорт, и поменьше сидеть за проверкой контрольных работ всяких недорослей. — И, Реддл, — добавляет Поттер, магией закрывая его пособия и собирая их в левитирующую стопку. — Прекратите делать то, что вы делаете. Слизнорт мне сказал о травле Бельвины Блэк на Слизерине.       Плечи Волан-де-Морта, до этого момента расслабившиеся, снова напрягаются, руки застывают. — Я не понимаю, о чем вы говорите, профессор Берк.       Поттер просто молча смотрит на чудовище.       Перед глазами — образ Слизнорта, обратившегося к нему на последнем педсовете, когда все преподаватели уже разошлись по своим аудиториям.       «— Девочку нашли рыдающей в женском туалете. Представляете, профессор Берк?! Я пытался узнать у неё, кто её обидел. Она ведь никогда не плакала, я вообще не припомню о таком за все её годы обучения в Хогвартсе. Мисс Бельвина Блэк весьма эмоционально устойчива, об этом говорят все психологические тесты, которые проводятся каждый год у нас в Хогвартсе. Я порасспрашивал на других факультах. Дети говорят, что с ней никто не разговаривает на Слизерине, а её соседка по комнате в общежитии ночью обстригла ей половину волос. Все её личные книги кто-то сжёг, ну, вот эти художественные романы, которые она любит читать даже на уроках, ну, вы поняли о чем я, профессор Берк! И это только то, что мне удалось узнать. Один Мерлин знает, что там творится ещё, никто со Слизерина не говорит ничего, все молчат и вины своей не признают. Я в совершенной растерянности, мой дорогой коллега».       Поттер губы поджимает. И говорит: — Хотя бы мне не лгите в этом вопросе, Реддл.       Чудовище же в ответ просто молча смотрит на его предплечье — туда, где у Гарри выцарапан шрам, складывающийся буквами в фразу: «Я не должен лгать». — Вы свободны, Староста Школы, — говорит Поттер, так и не получив ответа.       Поттер направляется обратно к практикантке Яксли. Методические материалы левитируют обратно к учительскому столу.