say you won't let go

      Ой.       В голове пульсирует. Острая, жгучая, беспокоящая боль пронзает всё тело. Дерьмо. Где он? Что случилось? Он никак не может понять, что происходит. Звуки вокруг кажутся такими приглушёнными, но отчётливыми, куча разных голосов заставляет голову Чуи раскалываться ещё больше.       Что поражает его сильнее всего, так это, вероятно, сильный запах. Смешанный запах пота, вони, алкоголя и грязи отвратительный и ужасный. От одного вздоха Чую просто тошнит. Он пытается приоткрыть глаза, но веки, словно слиплись, предавая парня. Накахара старается услышать, о чём говорят вокруг, чтобы примерно понять происходящее. Он улавливает звук постоянно капающих капель воды, шарканье, шаги и громкие приветствия в перерывах между разговорами.       Всё размытое, мерцающее, все пять чувств его подводят, не желая работать сообща. Очевидно, то, на чём он лежит, — что-то твёрдое и бетонное, определённо не такое удобное, как его собственная сладкая постель. Теперь далёкие голоса становятся немного более отчётливыми, с каждой секундой их легче распознать. Он почти уверен, что его лицо морщится от внезапного изменения громкости и яркого света.       — Я... я думаю, он скоро проснётся! — вскликивает один из голосов. Чуя начинает лучше понимать, что происходит. Накахара помнит, как на него напал какой-то страшный мужчина из вражеской организации Дазая, и поэтому сейчас он находится здесь, но... как давно? Чёрт возьми, он не знает, сколько он тут торчит.       — Наконец-то, мы так долго ждали, чтобы этот тупой ублюдок проснулся. Не могу поверить, что он настолько никчёмный, что заснул на несколько дней только из-за одного укола наркоза, — другой мужчина фыркает, придвигаясь своим глупым вонючим лицом ближе к Чуе. Рыжий просто "закатывает глаза" на этот комментарий.       Он говорит так, будто в шприце не было каких-то других сильных психотропных веществ, которые заставили Накахару валяться без признаков жизни в течение пары дней. К нему медленно возвращается сознание, но постоянная пульсирующая боль в голове, похоже, не утихает. Ему нужно сосредоточиться и быстро пошевелить мозгами. Как он собирается выбраться? Узнал ли Дазай или Тачихара об его исчезновении?       Чуя стонет, когда чувствует, как тяжесть на его веках начинает медленно спадать. Яркий белый свет щиплет глаза, но они начинают постепенно приспосабливаться. Четыре пары любопытных глаз смотрят прямо на него, их лица светятся от возбуждения.       — Он действительно проснулся! Иди позови босса! — кричит молодой человек, непрерывно теребя за рукав коллегу.       — Да я понял. Я сам вижу! — тон мужчины постарше, кажется, менее восторженный, монотонный и спокойный. Но он прислушивается к совету другого и немедленно отправляется за своим "боссом". После того, как он уходит, оставшийся парень продолжает смотреть на него, словно впервые видит человека. Он выглядит таким любопытным. Чуя медленно садится, оглядываясь по сторонам.       — Привет! Приятно познакомиться с тобой! Извини за тот инцидент, который произошёл ночью. Наш босс иногда бывает довольно неприятным. Надеюсь, мы тебя не обидели, — незнакомец говорит так, словно он не член организации, которая похитила мальчика, а просто дальний знакомый, встретивший его в каком-нибудь кафе. Тот факт, что он даже корчит гримасу отвращения при упоминании своего босса, удивляет Накахару.       Парень перед ним одет в плотный чёрный костюм с оборками. Скрестив ноги, он сидит на стуле, поставленном прямо перед Чуей, словно анализировал его всё время, пока тот был в отключке. У него пепельные, слоистые, красивые волосы, зачёсанные на левую сторону, и длинная коса, лежащая на правом плече. Он кажется довольно интересным.       Чуя просто выгибает брови, пытаясь выглядеть равнодушным, беспечным и совсем не НЕРВНИЧАЮЩИМ, когда с ним разговаривают.       — Кто ты такой? На самом деле, — при этих словах мужчина спрыгивает со стула и... чёрт возьми, он довольно высокий. Ладно, может быть, просто Чуя коротышка по сравнению с ним, но...       Прежде чем Чуя успевает осознать это, парень наклоняется, заглядывая в лицо похищенному. Он говорит слащавым притворным тоном, в котором чувствуется лёгкое злое намерение.       — Оу, похоже, я не представился. Меня зовут Николай Гоголь.              Гугл? Хах, Чуя не может не хихикнуть, услышав это имя.       Николай, кажется, нисколько не обижается на смех Чуи, но он выглядит, скорее, озадаченным.       — Это уже рассмешило тебя? Похоже, тебе легко угодить, Чуя Накахара, — Чуя сразу же перестаёт хихикать. Конечно, это должно быть логично, что Николай знает, как его зовут, но, возможно, это шокирует его потому, что раньше его разум был затуманен. Он не уловил русского акцента, который звучал в словах Гоголя.       — Ой, кажется, я создаю фальшивое первое впечатление. На самом деле мне довольно трудно угодить, — рыжий решает переключиться на более серьёзную интонацию. Это правда. Он не знает, что может случиться с ним в таком месте. Заведение настолько запущено и обшарпано, что вот-вот рухнет. Краска сильно облуплена, а стены даже не кажутся достаточно прочными.       Он не уверен, сможет ли кто-нибудь прийти ему на помощь, поэтому он должен сам придумать, как ему выбраться. Но этот Николай, стоящий перед ним, кажется довольно крепким парнем, а конечности Чуи связаны вместе. Верёвка обмоталась вокруг рук и ног довольно туго, ограничивая большую часть его движений.       Чуя, думать. Думай о том, что ты должен сделать. Выбраться из этого затхлого места.       Ух, возможно, он не может ничего трезво осознать из-за введённого ему наркотика. Его мозг не способен функционировать так же хорошо, как обычно. Конечно, он в состоянии расшифровывать происходящее и строить простые предложения, но отважиться на составление планов и способов побега из этого места просто не в силах.       — Кстати, нет смысла придумывать, как сбежать. У нас много охраны, окружающей это здание и весь район, а само место нашего нахождения довольно отдалённое. Но стоит сказать, что, если тебе удастся успешно скрыться, ты заслужишь моё уважение, — говорит Николай, расхаживая по комнате, обходя лежащего на полу рыжика. — Тем не менее, от нас невозможно ускользнуть, поэтому я надеюсь, что ты просто миленько согласишься сотрудничать с нами.       Мужчина одаривает его лукавой улыбкой. Улыбкой, от которой у вас по спине бегут мурашки. Какой бы наркотик ему не ввели, он полностью истощился и потерял всю энергию. На самом деле он слаб не умственно, а скорее физически.       — Кто вы, ребята, такие? И чего ты хочешь от Дазая? — прямо спрашивает Чуя, ожидая объяснений, которые Николай должен дать ему сразу после вопроса. Его привели сюда случайно, и всё это время он был без сознания, самой беззащитной душой на свете. Он расстроен. Он не знает, что происходит: что будет с ним и, самое главное, с Дазаем.       Чуя уверен, что бы ни случилось, он не может выдать никакой информации об Осаму. Он не может доверять этим людям в том, что они оставят брюнета невредимым.       — О, поверь, мне не нравится происходящее так же сильно, как и тебе, — Чуя усмехается. Кто сейчас контролирует ситуацию? — Но поскольку мой босс отдал подобный приказ, я должен выполнять его, как следует. Я же всё-таки верный сотрудник. Мне пришлось послать двух своих лучших людей, чтобы доставить тебя сюда прошлой ночью. Это была не такая уж простая задача.       В этот момент в коридоре рядом с их комнатой раздаются шаги. Это место кажется довольно большим. Возможно, это связано с тем, что в заложниках тут не только один Чуя? Кроме того, ему очень любопытно, кто этот их босс.       Предыдущий мужчина, который был с Николаем до его пробуждения, входит в комнату. Это молодой человек с длинными прямыми волосами, доходящими ему до пояса. Он, как и Николай, тоже одет в чёрный костюм, но его идеально выглажен и в отличном состоянии, в отличие от пиджака Гоголя. Незнакомец спокойно заходит в комнату, ведя за собой другого мужчину.       Как только этот человек появляется в поле зрения Чуи, температура, кажется, резко падает. Он, должно быть, босс. Чуя старается думать. На нём надет капюшон, так что рыжий не может видеть лица. Шаги эхом разносятся по комнате, Николай немедленно кланяется мужчине, когда тот приближается к захваченной жертве.       Сердце Чуи колотится так быстро, словно он олень, бегущий от хищника. Он чувствует, что этот человек отличается от всех остальных. От него исходит неприятная аура, словно он больше всех остальных желает заставить Чую говорить. Рыжик хочет спрятаться, хочет, чтобы всё это оказалось каким-то страшным сном, и он проснулся рядом с Дазаем в одной постели, но...       Он знает, что это невозможно. Шаги раздаются по комнате всё громче. Каждый интенсивный и звучный, намного громче, чем предыдущий. Оказавшись прямо перед Чуей, он наклоняется и медленно снимает капюшон. Чуя ахает, узнав личность этого человека. Какого хуя?!       — Приятно видеть тебя снова, Накахара Чуя, — мужчина зловеще ухмыляется рыжему, его улыбка становится такой широкой, что она выглядит жуткой и в то же время пугающей. Чуя сглатывает, едва выдавливая из себя тихий хрип:       — Фёдор?

***

      Дазай вспотел. Не хватает воздуха. Бешено бьётся сердце. Ожидание. Мысли превращаются в хаос....       Стоп. Он не может продолжать просто ждать. Он даже не знает, как сейчас дела у Чуи. Только вчера Тачихара внезапно ворвался в его штаб-квартиру, крича и плача о том, что Чуя пропал.       Прошло ровно 24 часа с того, как он узнал об исчезновении своего возлюбленного, но нет никаких следов и зацепок, ведущих к его местоположению. Дазай с силой хлопает обеими руками по столу. Это раздражает. Это расстраивает. Это приводит в бешенство. Почему, чёрт возьми, Чуя?       Брюнет отправляет весь свой отряд расследовать дело и обыскать город, но там так ничего и не находят. Дазай вздыхает в энный раз за сегодняшний день. Он чувствует себя таким бесполезным, усталым и опустошенным. Что он собирается делать, если что-то случится с Чуей? Что, если мальчик вернётся без руки или без ноги? Что, если он вообще больше не вернётся?       Крик вырывается из глубины горла, все его разочарования, раздражения и тревоги вырываются вместе с ним. Он не может с этим смириться. Осаму даже не психически здоров и устойчив, он не способен это переварить. Он почти уверен, что тот, кто похитил Чую, хочет получить информацию о нём. В конце концов, он босс Портовой Мафии.       Нет, ему нужно успокоиться. Дазай не может сойти с ума прямо сейчас. Ему нужно попытаться выяснить, кто вообще мог захотеть украсть Чую. Он снова расхаживает по своему кабинету, грызя ногти и заставляя свой мозг быстро обдумывать всевозможные варианты.       Дазай всё ещё никак не избавится от постоянного напоминания о том, что именно он виноват в этом. Это правда. Если бы Чуя не был связан с ним с самого начала, всего этого бы не произошло. Он обещал, что сможет защитить Чую, но в ту ночь он так легко позволил любви всей своей жизни исчезнуть.       Они хотят захватить Накахару, чтобы получить информацию о нём. Они хотят иметь дело с ним, а не с Чуей, но парня втянули во всё это из-за его тесных отношений с Осаму. Дазай издаёт ещё один крик, наполненный болью. Если бы только он настоял на том, чтобы привести Чую домой той ночью. Если бы только он нашёл кого-нибудь, кто проводил бы Чую до дома вместо него. Если бы только...       Слишком поздно сожалеть. Он ясно знает, что Чуя в огромной опасности. Они могут совершать безрассудные поступки, если Накахара будет противиться и язвить. Только мысль о том, что его мальчик уже может быть ранен или покалечен, причиняет ему боль. Ему нужно вытащить парня из этого ада, но вот он — полный, бесполезный придурок, который, кажется, даже не может найти ничего, ведущего к разгадке.       Вот тебе и босс страшной Портовой Мафии. Акутагава входит в кабинет, несколько раз постучав. Мужчина определённо слишком поглощён своими мыслями, что даже не замечает, как в комнату заходит его телохранитель.       — Босс... — Дазай вздрагивает от неожиданности, поражённый внезапным появлением Рюноске. Он знает, что, вероятно, вся Портовая Мафия сейчас так же встревожена, как и он, его беспокойство перенял каждый сотрудник.       — Точно, Акутагава. Есть какие-нибудь зацепки? — телохранитель вздыхает и слегка качает головой. Дазай чувствует, что парень тоже ощущает себя разбитым, бесполезным, как и он.       — Нет, босс. Группа людей оказалась довольно опытной, когда планировала всё это. Они позаботились о том, чтобы провернуть похищение в том место, до куда CCTV не достаёт. Они также начали выдвижение в 3 часа ночи, чтобы не попасться никому на глаза.       Дазай кивает. Он снова ломает голову над тем, кто может обладать таким высоким мастерством в захвате людей.       — Кроме того, похитители, похоже, используют машину, которая нигде не зарегистрирована. Поскольку прошло 24 часа, они уехали достаточно далеко, есть вероятность, что они уже покинули Йокогаму.       Дазай чувствует, что его тело дрожит только при мысли об этом. Будет гораздо сложнее, если они покинут Йокогаму. Йокогама — территория Дазая, он может делать на этом клочке земли всё, что пожелает, но вот в других местах...? Он всё ещё может управлять ими, но, возможно, не так эффективно, как этим.       — Однако, если вы можете прикинуть, кто является похитителем, это ускорит всё расследование, — Дазай знает, как быстро его организация может выйти на человека, имея даже мельчайшие детали. Просто так получилось, что на этот раз всё спланировано слишком хорошо. Кажется, у них нет никаких оплошностей.       Всё, что Осаму может сделать прямо сейчас, — это доверять своей организации. Он должен сделать всё, что может, чтобы вернуть Чую. Он должен убедиться, что рыжик в безопасности. Он должен быть в состоянии защитить то, что принадлежит ему.       — Я думаю, у меня есть идея, кто бы это мог быть, — говорит Дазай, стиснув зубы.       Ему уже противно подозревать этого человека, учитывая, как Чуя, похоже, может быть заинтересован в нём. Однако этот мужчина обладает достаточным потенциалом, чтобы знать действия Дазая, знать планы Дазая, знать, где будет Чуя, чтобы напасть на него нужное время в нужном место, а потом стереть все следы всего похищения. И есть только один человек, который, кажется, способен на это.       — Фёдор.

***

       — Ах, Чуя. Разве это не прекрасное совпадение, что мы снова встретились? — Чуя чувствует себя так, будто его выбросили в помойное ведро с отходами. Человек, которого он впервые узнал на аукционе и разговорил в баре? Что? Накахара готов поклясться, что мечи пронзают его сердце.       Горький привкус предательства ощущается во рту. Он искренне считал Фёдора хорошим человеком: более нормальным, более богатым, чем Дазай. Какой дерьмовый ублюдок. Пытался создать хорошее впечатление и сблизиться, показывая себя таким приятным и воспитанным мужчиной. Самый фальшивый из всех.       — О-хо-хо? Совпадение? Значит, мы оба не знаем, что происходит, и должны притворяться, что всё это не было спланировано с самого начала? — Чуя с отвращением оглядывает Фёдора с головы до ног. Он не может поверить, что у этого человека всё ещё хватает наглости разыгрывать из себя невиновного паиньку. Что вызывает у него ещё большее отвращение, так это то, что Достоевский по-прежнему мило улыбается ему.       — Не нужно сильно злиться, дорогой. Просто получилось, что всё сложилось именно так, — Фёдор пожимает плечами, его дерзкая улыбка до сих пор не сходит с лица. Чуя пытается плюнуть предателю в лицо, надеясь, что слюна попадет в глаз уродливому человеку.       В одно мгновение Николай и всё ещё незнакомый третий мужчина быстро настораживаются. Они готовы сразиться с Чуей лицом к лицу, но Фёдор даёт указание отступить.       — Чего ты хочешь от меня и Дазая?! Переходи прямо к делу, — он говорит отрывисто, глаза метают ножи в русского.       — Ты так же прямолинеен, как и всегда, Чуя. Чего я хочу от тебя... — он делает вид, что задумывается, но в его глазах вспыхивают озорство и зло, — чтобы ты помог мне избавиться от Дазая. Если согласишься, я отпущу тебя. Кстати, я могу также щедро платить тебе, как сейчас платит Осаму.       Чуя закатывает глаза. Неужели он действительно думает, что парень готов на всё ради денег? В любом случае, он ни за что не пойдёт на поводу у Фёдора.       — О, правда? Ну, и как ты хочешь, чтобы я избавился от Дазая? — он думает, что все эти разговоры бессмысленны, так как он никогда не предаст своего возлюбленного. Он знает больше, чем кто-либо другой, потому что мужчина ему доверяет. При нём Дазай теряет эту холодную, бессердечную оболочку, которую всегда показывает другим.       Он боится любить, получать любовь, доверять, получать доверие. Он просто пустой человек без эмоций. Или, скорее, человек, отчаянно пытающийся блокировать все эмоции. Но он всё равно должен выслушать Фёдора.       Улыбка Достоевского становится ещё шире, протянувшись от левого уха до правого. Это заставило бы нормальных людей легко съёжиться от страха, но не Чую.       — Дазай — такой дикий зверь. Должен сказать, он очень непредсказуемый. Обращаться с ним должным образом означает убить его, — Чуя инстинктивно сглатывает при этих словах.       — Это невозможно, Фёдор. Не испытывай моё терпение, — Чуя стискивает зубы, стараясь смотреть на мужчину так пристально, чтобы это смогло высосать его душу.       — О, да? Не думаешь, что это возможно? Что ж, я покажу тебе, как я сделаю это возможным, — его слова пронизаны такой уверенностью, что это пугает Накахару. У них, возможно, есть шанс добраться до Дазая. Возможно, Осаму пострадает. Он не может этого допустить.       — Передай мне телефон, — мгновенно аппарат аккуратно положен на протянутую ладонь Фёдора. Кажется, Николай довольно послушный и тихий рядом со своим боссом.       — Приготовьте инструменты, — оба мужчины позади Фёдора в унисон кивают головами, разошедшись по углам комнаты, чтобы привезти подносы с кучей молотков, металлических прутьев и оружия. Чуя инстинктивно пятится назад, в конец комнаты. Что они собираются делать?       — Вы ублюдки! Просто оставь нас с Дазаем в покое. Мы даже ничего тебе не сделали, — Чуя в отчаянии. Он не может отрицать того факта, что им руководит страх. Он знает, какую боль это причинит ему. Он изо всех сил пытается освободиться от своих верёвок, но все попытки тщетны... шнуры затянуты слишком туго. Чуя не знает, когда они свернули не туда. Почему они вообще этого заслуживают?       Фёдор, кажется, мрачно усмехается над этим.       — Ничего не сделал? Ты уверен, что Дазай ничего не сделал мне и моим коллегам в прошлом? А как он бессердечно убил моих старших братьев, когда мы умоляли его не делать этого? Как он заставил всех нас жить в нищете? Его вообще не должно существовать сейчас здесь, на этой планете. Лишь его существование само по себе представляет опасность человечеству. Не говори мне, чего ты не знаешь. Ты абсолютно не знаешь, насколько опасным временами может быть Дазай, Чуя.       Нет, Чуя знает. Он уже видел Дазая в действии. Как он может так просто призвать свою команду бесцельно и без усилий забрать так много жизней. Как он может беззаботно и безэмоционально вызвать клининговую компанию, чтобы избавиться от тел и крови. Как он может вести себя так, будто ничего особенного не произошло. Будто это его обычная рутина.       Чуя видел, слышал и чувствовал, каким страшным может быть Дазай. Но боится ли он Дазая? Нет. Потому что он знает, что Осаму в безопасности. Он кто-то, кто может быть бессердечным и жестоким, но на самом деле внутри мягкий ребёнок. Чуя это знает.       — Он не такой, каким кажется. Чего бы он ни сделал в прошлом, я сожалею об этом и прошу прощения, хорошо? Просто, пожалуйста, не причиняй ему вреда, — его голос звучит так слабо, так хрупко. Фёдор качает головой, продолжая мрачно смеяться.       — Ты думаешь, что знаешь о нём всё? Ты встречаешься с ним всего около года? И уже полностью доверяешь ему. Как мило, Чуя.       Мужчина наклоняется, чтобы грубо погладить Накахару по щеке, его взгляд такой пристальный, что Чуя чувствует себя ещё слабее, чем прежде. Он чувствует, что ничего не может сделать.       — Я видел, на что способен этот человек. Он может показаться тебе милым и безобидным, но знаешь ли ты, сколько невинных жизней он покалечил, сколькими окровавил свои руки?       Чуя дрожит из-за ненормального взгляда Фёдора. Он не может отступить. Он не чувствует, что проиграл, но... что, если он, и правда, не знает настоящего Дазая? Что, если Дазай, с которым он находился вместе всё это время, был таким же фальшивым, как и Фёдор? Что, если его просто использовали как оружие в битве между ними обоими?       — Ты, наверное, не знаешь, Чуя. Всякий раз, когда дело доходит до получения чего-то, чего он желает, он готов на всё. Даже если это унесёт миллионы жизней. Кроме того, поскольку Дазай узнал обо мне несколько дней назад, я почти уверен, что он не позволит мне долго жить. Тем более если я поставлю на кон кого-то, кто ему так дорог.       — То есть, всё это чушь собачья, но главное то, что ты сам боишься умереть? — он пытается говорить храбро, но совершенно очевидно, что Чуя медленно раскалывается на мелкие осколки. Переосмысление того, что может случиться с Дазаем и каковы их настоящие отношения, просто продолжает крутиться в его голове.       — Хм... возможно? Похоже, ты не хочешь сотрудничать с нами, Чуя. Хочешь продолжать быть таким упёртым? — Фёдор поднимает обе брови, заставив Накахару зарычать и броситься вперёд, чтобы попытаться укусить мужчину. Последний немедленно пятится, выхватывая телефон, когда оба его подчинённых начинают медленно приближаться к нему.       — Ты сам в это ввязался, Чуя. Ты должен винить только самого себя, — это последние слова, которые он слышит, прежде чем Николай и другой мужчина закрывают его поле зрения своими телами.

***

      — Бз-бз, — мобильный телефон Дазая оживает, вибрации раздаются по всему кабинету. Осаму сразу же отвечает. Не имеет значения, кто это, знает ли он этого человека или нет. Любой звонок может дать новости о местонахождении Чуи или крошечную подсказку, чтобы найти особенного рыжика. Он должен остановить Фёдора любой ценой.       — А, Дазай. Приятно снова иметь возможность поговорить с тобой. Ты очень нервничаешь, не так ли? — лицо Дазая сразу же морщится от отвращения и гнева, как только он узнаёт, кто находится на другой линии. Глупый, вонючий, отвратительный Фёдор.       — Не смей пытаться всё перевернуть в свою пользу, — слова Осаму твёрдые, указывающие на то, что он по-настоящему серьёзен.       — А что, если я это сделаю? — озорно спрашивает Фёдор. — Ты же знаешь, что этот твой Чуя довольно хитрый, верно? Он действительно легко попадает в неприятности, — Дазай изо всех сил старается не потерять равновесие, с яростью вцепившись в стол, костяшки пальцев белеют.       — Ты знаешь, что произойдёт, если ты попробуешь сделать что-нибудь, Фёдор, — он должен быстро заставить членов Мафии отследить телефон, с которого звонят, но прежде нужно убедиться, что Достоевский не сделает ничего безрассудного. Потому что он уверен, что сильная ненависть, которая покоится в этом человеке, неспроста. Он может буквально разорвать Чую на части, если захочет.       Он не позволит этому случиться.       — Хах, я очень хорошо это знаю. Я же видел, что ты сделал, своими собственными глазами. Довольно запоминающееся зрелище, если можно так выразиться, — теперь тон Фёдора сменяется на более мрачный, угрожающий, который легко может заставить кого-нибудь дрожать от страха. Но он не оказывает никакого эффекта на Дазая. Осаму боится только за дальнейшую судьбу Чуи.       Он знает, каким сумасшедшим может быть этот человек. Он всё прекрасное знает, но всё ещё надеется, что Достоевский превратился во что-то получше. В кого-то, кто держится подальше от той организации, которая когда-то уничтожила его близких людей. Он думал, что Фёдору можно доверять, что он уважает Чую, но нет — он так сильно ошибся. И он ненавидит себя за то, что был таким не осторожным. Он не смог увидеть, что у Фёдора припрятаны тузы в рукаве.       Если бы только он мог понять это раньше, всего на секунду раньше, Чуя был бы в безопасности прямо сейчас, в его объятиях. От всего этого так раскалывается голова.       — Теперь, когда мы можем всё обсудить, я обещаю, что не причиню вреда никому из твоей организации, — Дазай говорит очень искренне, чтобы Достоевский смог услышать, в каком он отчаянии. Не то, чего можно ожидать от босса Мафии.       — Похоже, чиби действительно особенный для тебя, да? Испытываешь ли ты тот же страх, то же беспокойство, то же разочарование, что и я, когда держал в своих руках окровавленные тела кого-то такого же особенного для меня? Каково это — пробовать на вкус своё собственное оружие? Сладко? Горько? — Фёдор издаёт холодный, томный смех, рыча в мобильный телефон. — Карма, сука. Смирись с этим, Дазай Осаму. Ты не сможешь продолжать защищать то, что тебе дорого.       — Прекрати валять дурака. Я выслушаю все твои условия, пока ты не причиняешь ему вреда, — Дазай сейчас выходит из своего кабинета, направляясь в административный отдел штаб-квартиры, надеясь, что они смогут быстро определить, где может находиться Чуя. — И на этот раз я обещаю, — он ненавидит то, что должен быть таким слабым по сравнению с Фёдором, но всё это ради Чуи.       Чёрт возьми, Фёдор может даже попросить его перестать быть боссом Мафии, и он с радостью подчинится.       — Твоя жизнь. Обмен твоей жизни на жизнь Чуи. Вот мои условия, — вау. Честно говоря, это такая простая просьба. Его жизнь так мало стоит по сравнению с рыжиком. Но прежде чем он успевает ответить, он слышит тихий, но чёткий крик из дальнего конца комнаты, в которой находится Достоевский. Знакомый, сильный крик его мальчика.       — Не слушай его, Дазай! Я могу позаботиться о себе! — брюнет чувствует, как у него болит сердце, слёзы мгновенно текут по его щекам, когда он осознаёт, что говорит Накахара. Он всё ещё жив. С ним всё в порядке. Он всё ещё полон энергии. Как обычно. — Если ты реально сделаешь так, как он говорит, я никогда тебя не прощу!       Ах-ах, его чиби до сих пор такой упрямый, несмотря на опасность, которая его поджидает. Он так и не усвоил урок заткнуться, когда нужно, правда?       — Поскольку Чуе есть, что прокомментировать, почему бы нам не заставить его издавать больше звуков? — Дазай застывает на месте в тот момент, когда Фёдор начинает шуршать. Он бросает обеспокоенные, настойчивые взгляды на своих сотрудников. Он должен действовать быстрее.       С каждым шагом Фёдора его сердце будто режут тупым ножом. Осаму может слышать громкие, явные шарканья, которые издаёт "собеседник", направляясь, скорее всего, к Чуе. Он знает, что Достоевский собирается натворить.       — НЕ СМЕЙ НИЧЕГО ДЕЛАТЬ С НИМ, ФЁДОР! — он чувствует, как члены Мафии вокруг него вздрагивают от шока и страха, но это всё не имеет никакого значения.       Единственное, что его волнует, — это безопасность Чуи. На всё остальное глубоко наплевать.       — К сожалению, двое моих подчинённых уже предприняли некоторые меры. Я бы сказал, что у них довольно любопытные предпочтения в пытках. Нет ничего плохого в том, чтобы заставить Чую говорить погромче, не так ли? — с этими словами Дазай замирает.       Звуки дубинок, прутьев и цепей, которыми размахивают с такой силой, что ясно слышно удары о голую кожу. Его сердце буквально выскакивает из груди от стонов, всхлипов и нечеловеческих криков, которые, как он знает, принадлежат Чуе.       Он чувствует, как закипает его кровь. Он может представить, он может видеть, он может слышать, он может чувствовать, как Чуя физически страдает прямо сейчас. Рыдания переходят на другой уровень по мере того, как наносятся более сильные увечья.       — АЙ, НЕ НАД... — Чуе очень больно. Ему так больно, что он даже не может воспринимать ничего из того, что происходит вокруг него.       Мужчины выстраивают ритм и темп, чтобы ударять с размеренной расстановкой, калеча его нежную молочную кожу. Он может скоро потерять сознание. Чуя сжимает пальцы в кулак и стискивает зубы, чтобы вытерпеть боль. Что бы с ним ни случилось, он не может позволить Дазаю поддаться злым выходкам Фёдора. Он не может. Он не...       Слышит, о чём прямо сейчас разговаривают Достоевский и Дазай. Всё, на чём он может сосредоточиться, — это пытки. Он пережил нечто большее, чем это. Голод, истощение, избиения на протяжении многих лет. Это вообще не имеет большого значения. Проще простого. Однако по мере того, как на него обрушается всё больше ударов, он чувствует, что его кости могут сломаться в любой момент. Тогда это будет довольно проблематично.       Он не знает, как долго сможет это терпеть, но продолжает бороться, пытаясь увернуться, пытаясь мыслить разумно. Теперь удары атакуют его конечности, щиколотки и предплечья, тонкие металлические прутья бьются о его кожу с таким сильным давлением, что крики боли и крики отчаяния начинают вырываться из него громче прежнего.       Чуя больше не в состоянии сдерживать их. Его мозг просто затуманен, мутен, неясен. Во всём его теле, во всём его сознании крутится только одно слово.       Боль.       Жжение в его ранах начинает усиливаться, он уверен, что всё это оставит большие, тяжёлые синяки и шрамы. В будущем они будут сильно заметны. Но есть кое-что поважнее, о чём ему стоит беспокоиться. Есть ли у него вообще будущее? Ещё один сильный удар уже в живот заставляет расплескаться вокруг красную жидкость.       Это его кровь?       Зрение становится всё более размытым с каждой секундой. Всё, что Чуя видит, — это тёмные пятна. Он изо всех сил старается не думать об этом. Кажется, ничего не работает. Такими темпами он поддастся невыносимой боли, потеряет концентрацию и проиграет битву. Хотя... можно ли это назвать битвой, а не избиением? Он отхаркивает кровь, перемешанную со слюной и чем-то чёрным, пытаясь рвано ухватить воздух.       Чуя крепко обнимает себя, обхватывая руками ноги, и сворачивается в клубок. Он не знает, сможет ли это хоть немного уменьшить боль, но уже ничего не имеет значения. Он должен держать себя в руках, он должен бороться. Он может слышать тихие, взволнованные крики, слабо доносящиеся до него из телефона Фёдора. Это Дазай.       Возможность слышать Дазая, знать, что он не рядом, но близко к нему, успокаивает Чую. Накахара думает о боссе Мафии, не оставляя места мыслям о боли. Этого достаточно. Вполне достаточно. Даже если он умрёт прямо сейчас, он счастлив услышать Дазая в последний раз.       Единственное, о чём парень волнуется, — это о своей матери. Но он знает, что Дазай достаточно позаботится о ней. У него были лучшие моменты, лучшие воспоминания благодаря Дазаю. Он прожил лучшую жизнь. Он испытал так много ощущений, побывал в таких местах, о которых даже никогда не знал.       Посетил парк развлечений, покатался на колесе обозрения, занимался сексом с сексуальным, горячим мужчиной, учился играть на барабанах, попробовал так много роскошной еды, которую сам бы себе никогда не смог позволить. У Чуи произошло так много всего за такой короткий промежуток времени. Он счастлив. У него даже есть друзья.       По мере того, как эти мысли всё больше поглощают его разум, его зрение становится все темнее и темнее, а из глаз начинают течь слёзы. Он больше не в состоянии держать под контролем эту ситуацию. Может быть, он больше не в силах продержаться. Вероятно, это конец. Но неважно.       Он чувствует, что начинает терять сознание. Он не знает, сможет ли ещё хоть раз проснуться после такого. С его губ срывается слово. Одно слово. Будто это последнее, что он хочет сказать перед смертью. Чуя окончательно закрывает глаза и расслабляется.       — Дазай...