Нарисуй мои воспоминания

      Дома они обнаружили взволнованную бабушку, всю красную от слёз, наливающую себе в кружку настойку пустырника. Старческие губы дрожали, по морщинистым щекам стекали слёзы.       — Бабушка! — Рома кинулся к ней. Он обхватил бабушкино лицо ладонями, внимательно посмотрел на неё.       — Рома... твоего папы нет... — дрожащим голосом бормотала она.       — Ничего. Он и раньше пропадал. Найдётся. Может загулял где-то. К трактористам ходила?       — Ходила. Они сказали, что не взяли его обратно, так он ушёл сразу... Рома, уже поздно, он должен был давно прийти! Где он?       — Бабушка, мы найдём его, — Рома старался сделать голос уверенным.       — Я вот ужин нам приготовила, — бабушка кивнула в сторону накрытого стола, вдоволь забитого салатами, голубцами и бутербродами, — Надеялась, что всё станет как прежде...       — Отец обязательно вернётся, и мы поедим. Всё будет хорошо. Ты только не переживай. Полежи, выпей чай...       Когда они уходили, печальный взгляд бабушки провожал ребят. Кивнув на прощание, Рома натянул ободряющую улыбку, хотя в душе нарастала мучительная тревога.       Они разделились: Маша и Влад направились в сторону реки, а Рома решил поспрашивать у соседей. Перед тем как уйти, друзья одарили Рому обеспокоенным взглядом, предложили помочь, но тот отмахнулся. В тот момент он больше всего переживал за состояние бабушки.       Воспоминания молниеносно пронеслись перед глазами. Рома словно наяву увидел, как десятилетний мальчик вместе с бабушкой бегают по деревне в поисках заблудшего отца. В тот день он впервые столкнулся с настолько плачевным состоянием отца: опухшее лицо, мятая одежда, неясная речь, на голове переполох, но больше всего Рому изумил его взгляд — это был взгляд чужака. Тогда они нашли отца в поле. Спасибо местным рыбакам, они помогли с поисками. Рома был уверен, что подобная ситуация случилась в первый и последний раз.       «Последний» раз происходил на протяжении семи лет. Всё эти года при входе домой под ногами валялся либо отец, либо его блевотина. Одно из двух. Сам Рома перестал с бывалым энтузиазмом искать отца, лишь делал вид для бабушки. Она всё ещё слепо верила во внезапное возвращение прежнего папы — работающего семьянина. Рома же потерял надежду.       А всему виной алкоголь. Настолько сильно он вместе с личным горем может превратить родного человека в чужака. Рома питал отвращение ко всему: к отцу, его слабости, к выпивке.       Как выяснилось, отца никто не видел. Рома другого исхода не ожидал. Все вокруг привыкли к местному пьянице, что попросту перестали его замечать.       Роме оставалось бегать по окрестностям с криками: «Отец!», но всё оказалось тщетно. Его нигде нет. Потерянный и опустошённый Рома вернулся домой. Не желая заходить внутрь, чтобы не разочаровать бабушку, он направился на задний двор. Присев на корточки, Рома закрыл лицо руками в надежде забыть про существование отца. Ох, как же он хотел, чтобы их ничего не связывало.       Но вдруг рядом послышался шум в курятнике. Сперва Рома не обратил на это внимание, но, когда шум участился, он встал с места и направился в курятник. Там его ждал переполох: куры словно обезумели, громко и недовольно кудахтали, повсюду был разбросан корм, сено, навоз, опилки. Проталкиваясь через ничего не понимающих птиц, в углу курятника Рома обнаружил перекошенные тело отца. Тот зарылся лицом в сено, громко храпел. Чувство облегчения и одновременно омерзения проснулось в душе Ромы. Он стал трясти отца и тот обернувшись, с полузакрытыми мутными глазами пробормотал что-то несвязанное.       — Давай я тебя вытащу отсюда, — вздохнул Рома устало.       Ватное тело отца незамедлительно поддалось рукам сына. Было тяжело, ведь мужчина тяжелее и выше маленького Ромы в раз два. Вытащив его за ноги из курятника, Рома направился в баню — маленькое деревянное строение. Там он интуитивно, словно делает это ежедневно, заполнил тазик водой и равнодушно стал поливать отца. Постепенно мужчина разлеплял глаза, непонимающе оглядываясь.       — Рома... Сынок, прости меня... — стонал отец.       Чтобы услышать, какие у него оправдания на этот раз, Рома подошёл поближе.       — У меня не получилось... Я всех подвёл... Прости...       Затем послышалась невнятная речь, слушать не было необходимости, но Рома всё равно не сводил презрительного взгляда с отца.       — Я хотел как лучше... — не прекращал бормотать он. — Чтобы... Ик. Я мог... мог... Ик!       В сию же секунду Рома поднёс ко рту отца ковшик с водой и тот жадно опустошил его.       — В кого ты у меня такой? — отец поднял глаза на Рому. — Помогаешь. Мне. Такому... Ужасному.       — Ты не ужасный, — возразил Рома. — Просто слабый. Даже с отказом на работу не смог справиться.       — Слабый... Верно говоришь. А знаешь ещё в чем дело? Ну... Почему я такой? Как думаешь?       — Ну и почему?       — Одиночество — страшная сила. После смерти Любы я стал... совсем одинок. Один на один с бедой. Понял, что без неё... Без неё я никто, — отец замялся. — Сын, пообещай мне.       Рома удивлённо поднял бровь.       — Что же?       — Что не останешься один. Потому что... ты даже не представляешь, что одиночество делает с людьми. Что оно сделало со мной...       Голос отца казался непривычно серьёзным.       — А, не переживай, — Рома скептически махнул рукой. — Один я точно не останусь. У меня есть бабушка, Маша... Таким как ты я не стану никогда.       «Как минимум из-за того, что я не такой слабохарактерный» — хотелось добавить Роме. Больше всего он боялся превратиться в копию отца. Хватит и того, что у них разительная внешняя схожесть. Прямые волосы цвета каштана, зелёные глаза, родинки на лице, грубый нос — внешность Ромы кричала о том, чей он сын. Порой его расстраивало, что от мамы ничего не досталось.       — Пойдём домой. Тебе надо спать, — решил перевести тему Рома, испугавшись столь непривычной откровенности от отца.       Отец покорно кивнул. Пошатываясь, он встал и Рома помог ему добраться до дома.       Как оказалось, бабушка уже сладко спала, а отца не пришлось долго укладывать: Ромы незамедлительно постелил ему на диване и стоило отцу коснуться подушки как он захрапел. Ноги Ромы ужасно гудели, хотелось как можно скорее дойти до комнаты и просто упасть на кровать. Но мысли о неубранном столе заставили его повременить со сном.       После того как он суетливо убрал так и не съеденный ужин в холодильник, Рома направился в долгожданную комнату и тут же столкнулся с лицом Влада. За ним стояла Маша. Те не сводили с Ромы встревоженного взгляда.       — Рома, прости нас, но… Его нигде нет, — мямлила Маша.       — Не переживайте. Отец уже здесь, — Рома кивнул в сторону развалившегося на диване отца.       Было видно, как плечи ребят мгновенно расслабились.       — Неужели он из-за работы? — непонимающе спросил Влад.       — Ага. Ему вообще не стоит внушать надежду на то, что у него что-то получится. Такой он человек. Не пойму, чего это он вдруг решил вернуться на работу…       Вдруг Влад тихо кашлянул в кулак переминаясь с ноги на ногу. Рома и Маша это заметили и вопросительно покосились на него.       — Рома, это я… — виноватым голосом начал Влад. — Накануне я заверил твоего отца, что он способен вернуться к прежней жизни. Хотел помочь вам, сделать как лучше…       И тут Рома сердито нахмурился, глаза сверкнули.       — Ты?! Опять лезешь куда тебя не просят? — он вовремя вспомнил о том, что бабушка и отец спят и поэтому понизив голос продолжил: — Влад… Давай выйдем.       Тот послушно кивнул и уже через секунду они оказались на крыльце. Маша присоединилась к ним, осторожно встала поодаль, наблюдая за происходящим.       — Влад, ты живёшь в мире грёз и мечтаний, но о настоящей жизни понятия не имеешь! — Рома не сдерживался и разъярённо махал руками в разные стороны. — Не всегда добро идёт на пользу!       Пару секунд Влад, замерев, переваривал услышанное, затем губы его судорожно задрожали.       — Рома, что ты такое говоришь? — Маша вступила в разговор, подбежала ближе, не отводя с Ромы укорительного взгляда. — Влад же хотел как лучше! Он ведь прав, твоего отца давно надо было расшевелить. И Влад пытался!       Маша пыталась коснуться Рому, чтобы он обратил внимание на неё, утихомирился, но тот отмахивался.       — Моего отца вообще не надо было трогать! Ни меня, ни его. Это наше дело.       Рома был так зол, что не заметил, как Влад молча покинул крыльцо.       — Я тебя не понимаю, — Маша растерянно взглянула на друга. — Влад же просто хотел помочь. Не стоило набрасываться на него. — Да знаю я! — Рома замотал головой пытаясь успокоиться, стал глубоко вдыхать ночной воздух. — Просто меня напрягает, что он… Так близко.       — В смысле? Ты не хочешь, чтобы он был твоим другом?       Рома и сам не понимал, что он имеет в виду. Лишь заметил, что его начало пугать, как Влад медленно приоткрывает дверь в его жизнь, заполняя собою каждый день.       — Не знаю… Просто его слишком много. Теперь ещё и семье моей помогает. С чего бы это?       — Просто Влад хороший человек.       — Да, такой хороший, очаровательный, милый… Аж раздражает!       На миг на губах Маши проскочила лёгкая, почти незаметная усмешка. Некоторое время она оглядывала Рому мягким взглядом карих глаз, а затем ласковым голосом полюбопытствовала:       — Рома, что происходит?       — Ничего, — хмуро отозвался тот и отвернулся в попытках скрыть порозовевшие щёки. Однако Маша всё равно это заметила.       — Ладно. Пойду я, уже поздно. И кстати, не забудь извиниться перед Владом.       Рома коротко кивнул, но на деле в первой половине следующего дня он так и не подошёл к Владу с извинениями. Вместо этого он занимался трудоёмким занятием, а именно копал картошку на огороде. С первого взгляда проще простого, но на самом деле, в сочетании с палящим солнцем и вечно критикующей под боком бабушки Рома больше всего на свете желал умереть прямо здесь и сейчас.       Лишь пару раз за день он мог позволить себе оторваться от огорода, умыться и выпить прохладной воды. И пока он это делал, в голову с бешеной скоростью лезли мысли о Владе, мучило желание встретиться с ним и одновременно не встречаться никогда. «Нет. Надо избегать его» — решил Рома. Ведь иначе вернётся то трепетное чувство, которое он так отчаянно пытался скрыть, подавить в себе.       «Это неправильно!» — убеждал себя Рома. — «Просто глупо, в конце концов!». Сомнения и страхи, ставшие его постоянным спутником, доводили Рому до исступления. Его пугало, что он испытывает подобное к человеку своего пола. Иногда Рома задавался вопросом, а не сходит ли он с ума?       Под покровом ночи он направился к Маше. Иначе точно обезумеет от нескончаемых раздумий. Постучавшись в окно её комнаты, подруга не заставила себя долго ждать: тут же появилось её довольное лицо.       В комнате пахло древесиной и какими-то цветами, а лунный свет сочился в окно, протягивая таинственные тени по стенам. Рома сел на пол, облокотившись об стену, внимательным взглядом стал следить по сторонам. Тишину нарушили пустые разговоры Маши о всякой ерунде, а Рома старательно делал вид, что слушает её, то и дело кивал. Но тут она замолкла, прислушиваясь. Рома взял с неё пример. В сию же секунду небо оглушительно громыхнуло и полил дождь. Маша кинулась закрывать окно, а Рома стал прислушиваться к завыванию ветра, шуму дождевых струй. Из задумчивости его вырвал серьёзный голос Маши:       — Ром, надо поговорить.       Подсев ближе, Рома навострил уши, предвещая серьёзный разговор, который происходил в их дружбе редко.       — Это кое-что… Важное.       — Я понял.       Судорожно Маша поправляла волосы, замялась, будто решая, стоит ли дальше продолжать.       — Мне нравится Влад, — на одном вздохе выпалила она.       Внутри всё сжалось.       — Что?       Рома услышал свой голос со стороны словно чужой.       — А что такого? — беззаботно сказала Маша. — Мы много времени проводим вместе.       На миг Рома задумался и чуть погодя протянул неуверенно:       — И как думаешь… это взаимно?       — Мне кажется, да, — последовал ответ. — Просто он иногда так смотрит на меня… тепло.       Неосознанно Рома сжал кулаки. Поджав губы, он отвернулся, тщетно скрывая нахлынувшие эмоции.       — Всё хорошо?       Он почувствовал на себе изучающий взгляд Маши. Та неотрывно смотрела него, следила за каждым движением. Быстро кивнув, Рома натянул кривую улыбку. Он пытался сделать свой вид спокойным и беззаботным, когда внутри всё рвалось и металось.       — Просто… — Маша продолжала сверлить его взглядом. — Ты же не будешь против, если мы… ну… Будем вместе?       И стоило Роме это представить, как он резко вскочил с места и без оглядки выбежал из комнаты. Охваченный чувствами он не прекращал мерить коридор тяжёлым шагом, то и дело нервно поправляя волосы. Эхом проносились слова Маши. Рома еле боролся с желанием рассказать подруге, что не только ей нравится Влад и как Рома не старался, он не в силах это изменить. Но в то же время его внутренний голос рассудка говорил, что он никогда этого не сделает. Чувство несправедливости ещё сильнее сдавило грудь.       Маша бесшумно подошла сзади. На плечо Ромы опустилась ласковая рука.       — Рома.       Но тот не слышал её. Тогда она повторила твёрже. Рома обернулся и в ту же секунду с губ посыпался нескончаемый поток речи:       — Прости меня! Я не должен был так реагировать! Конечно, это было бы чудесно, если бы у вас что-то вышло! Два моих друга вместе! О чём ещё можно мечтать?       И Рома говорил чистую правду. С Владом у него всё равно никогда ничего не выйдет, так почему Маше не попробовать? Он не станет мешать их счастью.       — Рома, да послушай ты! — яростный голос девушки заставил Рому замолчать. — Как давно ты собирался рассказать?       Маша была награждена непонимающим взглядом.       — О чём?       Закатив глаза, Маша простонала:       — Ох… Пойдём в комнате поговорим. Иначе родителей разбудим.       В комнате лицо Маши смягчилось. Как только они устроились на кровати, она уже более мягким голосом пролепетала:       — Я всё поняла.       — Что?       — Не заставляй меня это говорить.       Но Рома действительно не осознавал о чём идёт речь. Лишь недоумевающе глядел на Машу. Та вкрадчиво начала:       — Ты и Влад…       — Друзья.       — Да нет же! Он тебе нравится!       — Конечно, он мне нравится как человек. С ним здорово проводить время.       — Он тебе нравится, как мне нравится Митя.       Рома продолжал молчать.       — Ты влюблён в него, — осторожно добавила Маша.       И тут он истерично засмеялся.       — Что ты такое говоришь, Маша? Такого и быть не может. Мальчик не может влюбиться в другого. Это противоречит биологии, науки, всему… Я же не больной.       — Я давно замечаю ваши взгляды. Замечаю, как ты краснеешь. А сегодняшняя ревность только ещё раз убедила меня в догадках.       — Ревность? Никогда никого не ревновал. Глупости какие-то.       — Не надо тут! Я видела, как ты морщился! Не меня же ты ревновал.       Покрасневший Рома смущённо опустил взгляд, глубоко вздохнул.       — Не тебя… — сдался он.       Победная усмешка засияла на лице Маши.       — Может поговорим об этом? — она легонько ткнула друга в бок.       — А смысл говорить о том, что никогда не случится? — хмыкнул Рома. — Влад не должен узнать об этом. Ни в коем случае.       — Между прочим, ему нравится кое-кто.       — Наверное, это ты… Или Светка. Она красивая.       — Я не в курсе. Но не надо отчаиваться. Для начала хотя бы извинись. Вчера накричал на него, сегодня избегаешь. Ну кто так делает?       — Просто я не могу его видеть… — пробормотал Рома голосом полным жалости. — Сразу стыдно становится за то, что чувствую к нему. Так не должно быть. Ну вот скажи, ты что думаешь об этом? Только честно!       На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Был слышен лишь стук дождевых капель. Маша раздумывала над поставленным вопросом.       — Это странно, даже мерзко… Всё-таки вы мальчики… — было видно, как она старательно подбирает слова. — Но это не ужасно.       — Не ужасно?       — Нет.       — Но почему?       — Сердцу не прикажешь, — пожала плечами Маша. — И не стоит винить себя за это.       После недолгой паузы Рома начал медленно вставать с кровати.       — Наверное, пойду я… — пробурчал он.       — Дождь за окном! Оставайся здесь!       И Рома покорно согласился.       — Кстати, — перед сном ему вдруг пришёл в голову вопрос. — Так тебе не нравится Влад?       — Конечно, нет! Я хотела проверить тебя. У меня же Митя есть!       На постеленном Машей полу Рома ещё долго лежал с открытыми глазами, разглядывая потолок в трещинах. После того как подруга узнала его тайну, Рома почувствовал облегчение словно гора с плеч свалилась.       Смотря на спящую Машу, он вдруг осознал, как же рад присутствию девушки в его жизни. Что бы ни случилось, как бы их интересы и окружение не менялись, они всегда придут на помощь друг другу. Ведь Рома и Маша словно родные брат и сестра. Даже если жизнь разведёт обоих по разные стороны баррикад, тонкая связующая нить между ними останется. Роме сложно усомниться в преданности Маши. Несколько лет назад, когда все вокруг отвернулись от него, внезапно перестали дружить, Маша единственная, кто несмотря на все возражения и запреты, продолжала хоть и редкое, но общение. И даже сегодня она не осудила его, такого мерзкого с неподобающими мыслями и чувствами. Одним словом, урода.

***

      Ночная гроза сменилась на пронзительно солнечное июльское утро. Когда Рома проснулся, тут же заметил заправленную кровать, а следом и отсутствие Маши. Догадка молнией пронеслась в голове. Вероятно, девушка с утра пораньше убежала гулять с Митей.       Рома не стал её ждать. Вскочил с места и выпрыгнув через окно без оглядки бросился уходить. Но внезапно его остановил знакомый женский голос:       — Рома, здравствуй.       Он обернулся и увидел перед собой маму Маши — Аллу Семёновну. Та стояла на крыльце и курила сигарету, пуская дым по воздуху. Длинные чёрные волосы сальными прядями свисали ей на лицо, на котором, несмотря на раннее утро, уже красовался яркий макияж, тщетно скрывающий следы побоев мужа. Увы, о них было известно лишь Роме. Другие жители под слоем косметики, по-видимому, не замечали разбитую губу, подбитого глаза и багровых синяков, но Роме же всегда это бросалось в глаза. Каждый раз при виде Аллы Семёновны он отчаянно пытался скрыть то, что знает о происходящем в их семье. Старательно отводил глаза от очередных признаков плохого настроения Ефима Борисовича. На протяжении многих лет Рома борется с желанием рассказать другим об ужасах в семье Поляковых и тем самым помочь Маше и её маме. Но так как подруга умоляла этого не делать, Роме оставалось лишь согласиться и держать язык за зубами.       — Здравствуйте, Алла Семёновна.       Женщина не сводила с него изучающего взгляда. Наступила пауза, заполненная раскуриванием сигареты, а после она произнесла:       — Предупреди Машу, чтобы была осторожнее с мальчиками, — голос ее приобрёл строгость. — Каждый вечер то один к ней приходит, то другой... Фима узнает — башку снесёт.       — Я понял вас. Передам Маше.       И попрощавшись, Рома зашагал домой.       Уже через пару часов на главном пляже собралось много народа. Всем было любопытно поглядеть, на то, действительно ли Рома и Влад собрали пятьсот ракушек за три недели.       С тяжёлым ведром в руках первым пришёл Рома. Как только его нога ступила на территорию пляжа, он заметил, что ни Влада, ни Мити ещё не было. В душе теплилась надежда, что последний попросту забыл про задание. Зря надеялся: на горизонте тут же появился Зверев в компании, конечно же, своей свиты. В глубине души Роме хотелось, чтобы по дороге они упали в глубокую яму и там же сгинули.       Потап, оглядевшись заметил, что Влад ещё не пришёл и не упустил возможности издевательским тоном полюбопытствовать:       — Где твой друг, Ромка?       Рома сделал вид, что не услышал его. И тут же словно по волшебству сзади подошла Маша, а следом за ней Влад. Запыхавшиеся они вдвоём тащили второе ведро с ракушками.       — Мы не опоздали? — тяжело дыша спросила Маша.       — Маша? — возмущённый Митя подошёл к ней почти что впритык. — Ты что ли этому сопляку помогаешь? Ай, ладно, — он равнодушно махнул рукой. — Давайте не будем задерживаться! Да начнётся же наш подсчёт!       И толпа ликующе загудела. В ту же секунду на землю упала гора мидий, которые столько дней старательно и непонятно зачем собирали Влад и Рома.       — Мить, Мить! А кто считать то будет? — послышался сзади хриплый голос Стёпки.       Казалось, только сейчас Митя осознал, что ракушки оказывается ещё надо считать. Раздражённо цокнув, он обернулся в поисках жертвы. Выбор был небольшим, ведь половина присутствующих либо считать не умела, либо делала это плохо.       — О! — радостно воскликнул Зверев. — Шурик, ты ж у нас дружишь с математикой?       Стоящий в стороне Шурик смущённо отвёл глаза.       — Ну да... Одни пятёрки по ней.       — Отлично! Тогда ты будешь считать!       У Мити так светилось лицо, словно это было его самая гениальная идея. Рома же непонимающе нахмурил брови, озаряясь по сторонам. Неужели он заставит своего друга считать пятьсот мидий под таким палящим солнцем? Но Митю будто ничего не смущало. Уверенно он подтолкнул Шурика вперёд.       — Митя, их так много... Я даже не знаю... Могу ошибиться. Может поверим ребятам на слово?       — Считай! — голос Зверева стал таким резким, что Шурик безоговорочно подчинился, присев на колени, а свита испуганно отшатнулась назад.       По округе прошлось волнительное перешёптывание. Все вдруг затаили дыхание, не сводя глаз с Шурика.       Ладони Ромы запотели. Непонятно то ли от жары, то ли от наступающего волнения. Чтобы как-то отвлечься, он перевёл взгляд на стоящего рядом Влада. Тот выглядел расслабленным. Они не виделись один день, а Роме показалось это вечностью. Стоило ему увидеть Влада, как тело задрожало, появилось непреодолимое желание обнять его при всех, зарыться в его волосы и никогда не отпускать. Рома подошёл чуть ближе в надежде случайно коснуться кончиком пальца.       — Привет, — шепнул Влад.       И все. Едва ли он сказал простое приветствие, как бывалое смущение вернулось, заставило прийти в себя, отшатнуться и отвернуться.       — Не отвлекай. Я наблюдаю за подсчётом, — пробубнил Рома.       Хотя, по правде говоря, наблюдать за подсчётом было просто невозможно. «И зачем я ответил так резко?» — мучился Рома. Был бы один, тут же стукнул себя по лбу. От него не укрылись внезапные перемены на лице Влада.       — Двести пятьдесят восемь, двести пятьдесят девять... — не останавливался считать потный от жары Шурик.       Тем временем Митя, казалось, совсем забыл о мидиях, воодушевленно что-то обсуждал со Степкой, Потапом и Машей. Про себя Рома усмехнулся. «И в чём был весь сыр-бор?» — думал он. — «Так мечтал об этих ракушках, а сам не помогает другу считать их. Мог бы для вида постоять рядом». Осуждать Зверева было любимым занятием Ромы, но при всём своём желании он бы никогда не осмелился высказать ему все, что думает.       Половине зевак стало скучно. Большая часть зрителей пошла купаться, многие играли в мячик, кто-то ловил насекомых, а некоторые, не дождавшись результатов ушли домой. Совершенно неожиданно мяч прилетел прямо на Шурика, стукнув его по голове.       — Осторожнее там! — раздражённо крикнул он и продолжил подсчёт.       — Тебе помочь? — Влад подошёл ближе.       Но Шурик отмахнулся от него как от блохи:       — Пошёл отсюда!       Решив не возражать, Влад молча сел в тень на бревно.       Только через десять минут Шурик окончательно расправился с мидиями. Тот радостно вскочил, завопил:       — Митя, я всё! Я всё!       Зверев не сразу обратил внимание на друга, всё продолжал беззаботно общаться с другими присутствующими. Отозвался только, когда Шурик повторил.       — А? Ракушки? — Митя обернулся. — Ну и сколько?       — Пятьсот! Пятьсот мидий! Они собрали всё!       Тут же лицо Потапа разочарованно скривилось.       — Тьфу! А я-то надеялся, что у них не получится...       — А теперь соберите ракушки обратно в ведро, — это указание относилось не только к Шурику, но и к Стёпе и Потапу. Те послушались Зверева, стали закидывать все пятьсот мидий в ведро, пока Митя, не обращая внимания на них болтал с Машей.       Минутами позже Рома, пытаясь не пересекаться и лишний раз не общаться с Владом, двинулся в другую от него сторону, хотел покинуть пляж, но громкий разговор доносящееся со стороны кустов заставил его остановиться.       — И что ты хотел мне показать? — без затруднений Рома узнал кокетливый голос Маши.       Одним глазком Рома заглянул за кусты и заметил стоящего ему спинной Митю.       — Это тебе... — он протянул Маше ведро. Было слышно, как на редкость мягкий и обволакивающий голос Зверева дрожал, он то и дело переминался с ноги на ногу. «Митя... Волнуется?» — удивился Рома.       — Ракушки?! — возмутилась Маша. — Не говори, что...       Рома и сам не мог в это поверить. Неужели Зверев подсунул ракушки, которые он так долго и усердно собирал.       — Тебе не нравится? — Митя печально понурил голову, стал по очереди перебирать ракушки, показывать их Маше, словно хвастается ими. — Ты можешь сделать из них украшения, бусы там, например... Или комнату украсить...       — Дело не в ракушках! Дело в том, что их собирали мои друзья, а не ты!       — А, это, — равнодушно махнул рукой Зверев. — Ну так их попросил я, — он гордо сделал акцент на последнем слове. — Специально о тебе подумал. Хотел сюрприз устроить...       Маша резко развернулась, хотела уйти, но перед этим хмуро бросила:       — Если ты хотел сделать мне приятное, то мог собрать эти дурацкие мидии сам!       Стремительно девушка выбежала из-за кустов, не заметив Рому. Тот к своему отчаянию не успел скрыться. Следом за Машей незамедлительно выскочил бледный Митя с жалобными криками:       — Маша, постой! Не бросай меня!       Изумлённый Рома так и остался стоять на месте. Только такой болван как Митя мог подарить девушке пятьсот мидий.       Привлёк внимание внезапно подошедший Шурик.       — Вы собрали не пятьсот мидий, а четыреста девятьсот три, — быстро шепнул ему на ухо он. — Считай, помог по старой дружбе.       Едва ли Рома бросил удивлённый взгляд на него, как Шурик скрылся. Осознание, что даже такое дурацкое Зверева они проиграли больно кольнуло. Более того, к неожиданности Ромы спас их от публичного провала его бывший друг.       Неосознанно Рома стал искать взглядом Влада. Тот так и сидел на бревне, а рядом с ядовитой улыбкой Потап что-то увлечённо говорил ему. В один момент он, совершенно не заботясь о таком понятии, как личное пространство, закинул руку на плечо Влада, которую тот тут же убрал. Ноги Ромы сами привели его к ним. И не только его. Ваня Потапов говорил нарочито громко, что призвало любопытный народ.       — Вообще, меня удивило, что такой хлюпик как ты хотя бы десять смог собрать! —Потап толкнул Влада в бок. — Небось птички и цветочки помогали? Что ты там говорил про говорящее дерево? До сих пор слышишь его? — он оторвал кусок травы и поднёс его к лицу Влада. — Мне кажется, травка говорит, что... Влад сопляк! Сопляк! Ха-ха!       Противный гогот подхватили в его окружении. Краем глаза Рома заметил, что Влад сидел спокойно, закинув голову назад. Он выглядел так, словно случившее так или иначе должно было произойти.       — Ваня, да ты сам не лучше, — неосознанно сорвалось с губ Ромы.       Потап раздражённо обернулся к нему.       — Что ты сказал?       — Просто… ты такой же хиленький и маленький…       Толпа одобрительно загудела в знак согласия.       — Что?! — Ваня резко вскочил. — Я?! — Ваня, послушай! — Рома примирительно поднял руки. — Я не имел в виду ничего плохого!       — Я не такой, как он! — Потап брезгливо тыкнул пальцем во Влада. — Я не хлюпик, а очень даже сильный!       — Да-да, Ваня, все поняли… А теперь иди, — Рома пытался прогнать его, надеялся, что Потап отстанет, но тот не на шутку завёлся:       — Ну вы посмотрите на эти руки, — Потап показательно вытянул руку Влада вверх. — А теперь взгляните на мои!       Рома осторожно покосился на Влада, но тот сидел смирно, словно всё, что говорят его не касается.       — Я хоть завтра мешки картошки ими протащу, — Потап не замолкал. — Если только… Папка Ромы не будет мешаться под ногами.       Его хитрые маленькие, как у хорька глаза покосились в сторону Ромы. Ядовитая усмешка заиграла на лице Вани.       Казалось, время остановилось. Всё вокруг затаило всепоглощающую тишину, народ напряжённо молчал. Даже лягушки прекратили своё навязчивое кваканье, будто им самим стало интересно, что же произойдёт.       — Может, поговорим о нём? Есть у меня пара смешных историй! Просто до слёз! Ну или... ты извинишься.       — Извинюсь?       — Да, за свои слова. На коленях.       В тот же миг Рома почувствовал себя неловко, хотелось убежать куда подальше. Юноша понимал, как жалко сейчас выглядит: понурив голову, он сидит и терпеливо ждёт чего-то (может спасения?), а недалёкий Ваня Потапов, который в любой момент может позвать своих неадекватных друзей, властно возвышается над ним. Но пойти на поводу у Потапа, у такого мелкого, злобного, хитрого зверька — значит унизиться ещё больше, а Рома этого не желал.       — Нет, — прохрипел он. — Не буду.       Рома осмелился взглянуть на Ваню снизу вверх и увидел в его взгляде недобрые искорки, будто ему действительно надоело, что кто-то не выполняет его приказ.       «Хоть бы свою свору не позвал...» — промелькнула боязливая мысль в голове Ромы.       — Извиняйся! — голос Потапа стал твёрже, жёстче.       Но Рома продолжал его игнорировать приказы. Вместо этого он взглянул на Влада. Тот уже не выглядел таким расслабленным: поза его была напряженной, а лицо красным. Он не отводил пристального взгляда от Потапа.       — Тогда… — было видно, что терпение Вани лопнуло. — Предлагаю посмеяться над Ромой и его грязным…       Он не договорил. Влад стремительно поднялся, размахнулся и врезал ему прямо по носу. Почти все присутствующие вокруг вскрикнули. От неожиданности Потап мгновенно отскочил в сторону, схватившись за нос, из которого струёй текла кровь.       Влад тем временем с удивлением разглядывал свою руку. Не он один. Шокированные произошедшим Рома подошёл к нему, на его лице читалось нескрываемое изумление. И в ту же секунду до него дошла одна страшная мысль. Рома в ужасе отвёл взгляд от Влада и перевёл его на компанию Мити. Несложно было догадаться, что после случившегося они всё так просто не оставят. Ведь ударить друга Зверева равняется к оскорблению его самого. Рома знал, что прямо в этот момент они во главе Мити накинутся на Влада и тогда начнётся по-настоящему страшное зрелище.       Как же удивился Рома, когда увидел, что этого не произошло. Точнее, попытка была: Стёпа, сжав в кулаки, направился в сторону Влада, но сам Митя остановил его, перегородив путь рукой и подошёл к Владу сам. Тот всё это время не прекращая разглядывать свои руки, поднял глаза на подошедшего Митю. Рома стоял достаточно близко, так что смог расслышать их диалог:       — Ты молодец. Вступился за друга, — похвалил Зверев, одобрительно улыбнувшись и положив руку на плечо Влада.       Влад в изумлении таращился на него. Вероятно, сам не ожидал такого благоприятного исхода событий. Он молчал, поэтому Митя продолжил:       — Я-то думал, ты хлюпик, слухи о тебе странные ходят, выглядишь ещё как... не пойми кто, — Митя презрительно скривился. — Но нет. Ты оказывается и бить умеешь. И не терпишь, когда про твоих друзей гадости говорят. А что насчёт Потапа... — он перевёл взгляд на Ваню, который не переставал держаться за свой кровавый нос. — Он сам виноват. Нечего было языком трещать.       И наградив Влада оценивающим взглядом, Митя вернулся к друзьям. На его место встал Рома. Первое, что он спросил, было:       — Ты как?       Но Влад не успел ответить. Вокруг него тут же столпился десяток людей, они все восхищённо хлопали его по плечу и задавали рой вопросов. Было видно, как Владу неуютно от столь бурного внимания. Он то и дело нервно ёжился и криво улыбался.       Тогда Рома не выдержал: схватил Влада за руку и оттащил в сторону. Всё остальное взяла на себя Маша. Она подошла к народу, и с улыбкой стала заговаривать им зубы.       Рома тем временем не отпуская руку Влада бежал куда подальше от людного места. Когда они пересекли пляж и оказались на развилке, Рома отпустил руку Влада, и тогда уже пришла его очередь восхищённо улыбаться и одобрительно хлопать по его плечу.       — Ну ты даёшь! Кто ж знал, что ты так бьёшь сильно!       На это Влад смущённо улыбнулся.       — Да это впервые, когда я так сильно врезал. Просто он... надоел. Я разозлился.       — Ну и молодец! Наконец-то его хоть кто-то проучил. А то знаешь, свита Мити для всех вокруг неприкосновенна. Никому и мысль не приходит полезть в драку с кем-то из них. Боятся все. Но ты не испугался! Да ещё и на глазах у Мити... — вдруг восхищение Ромы сменилось на гнев. — На глазах у Мити! Ты вообще, о чём думал?! А если бы он прямо там на тебя набросился? Его бы даже Маша не смогла остановить. Митя Зверев... он ведь ненормальный. Зверь.       — Тогда мне было всё равно, — пожал плечами Влад и двинулся по тропинке.       — Понимаю, — сказал Рома, гуськом шагая за ним. — Не каждый вытерпит оскорбления в свою сторону.       — А я разозлился из-за слов не о себе, — Влад перестал идти, в пол-оборота развернулся и взглянул на Рому. — Даже Митя это понял.       — Подожди, — Рома тоже остановился. — Так ты действительно вступился за меня?       — Ну да, — непринуждённо ответил Влад. — Не люблю, когда говорят плохо о близких мне людях.       Перед глазами Ромы встало на редкость разъярённое лицо Влада, когда в мае дед Коля заикнулся об его отце. Но одно дело отец, а другое он...       — Я близкий человек для тебя? — само сорвалось с его губ.       — Ты мой друг, — в ту же секунду ответил Влад.       И отвернувшись, он зашагал дальше, а Рома так и остался непонимающе хлопать ресницами.       Вечером, пока он мыл полы на кухне, в голову вдруг пришла нелепая мысль. Эхом пронеслись вчерашние слова Маши: «Между прочим, ему нравится кое-кто». А если предположить, что... Но Рома тут же мотнул головой. Конечно, нет. Даже мысли такой допускать не стоит.