Нарисуй мои воспоминания

Октябрь, 1984       Под ярким солнцем фигура юноши что-то старательно писала на асфальте перед окнами многоэтажного дома. Пару раз на него прикрикнули местные жители, но Рома делал вид, что не слышит их. Когда закончил, он отошёл на пару шагов и с довольной улыбкой принялся разглядывать огромную надпись: «С днём рождения, Влад!». Оставалось только ждать, когда именинник проснётся. Рома был вне из себя радости при мысли, что вот-вот встретится с ним! Ведь они не виделись с лета…       Как по мановению волшебной палочки, из окна пятого этажа выглянуло заспанное лицо Влада: сперва он, потирая глаза и зевая читал надпись, а затем при виде махающего рукой Ромы его рот тут же удивлённо раскрылся. Уже через минуту на парня летел именинник с крепкими объятиями.       — Рома! — радостно визжал он. — Вот так сюрприз!       Роме показалось, что Влад его сейчас задушит.       — Ты откуда здесь? Как? — немного отстраняясь, закидывал его вопросами Влад.       — Да вот, приехал на денёк… — непринуждённо пожал плечами Рома, будто делает это каждые выходные. — У меня тут у одного друга день рождения, решил лично поздравить.       — Ты приехал из Москвы в Ленинград, чтобы просто меня поздравить? Нет, ну это точно шутка какая-то! Или сон… Да, сон! Надо ущипнуть себя.       Влад начал неистово щипать руки до тех пор, пока Рома не произнёс мягко:       — Это не шутка и не сон. Я здесь. Лучше скажи, планы какие-нибудь есть?       — Вообще никаких! Я как-то не собирался день рождения отмечать… Просто с папой за столом посидели бы и всё.       — Ну так может погуляем?       — Я за! Только мне нужно умыться, переодеться… — Влад показал на свой внешний вид: спутывавшиеся волосы, пижама и тапочки. — Можешь зайти, если не против.       Рома хотел уже было ответить, но его опередил чей-то голос:       — Не зайдёт, — из тени вышел мужчина средних лет, который словно сошёл с портрета какого-то графа: высокий, статный он стоял прямо, возвышаясь над юношами. Выглядел незнакомец по-деловому: в элегантном сером костюме, светлые волосы аккуратно зачесаны назад. Он подошёл к Владу и пробурчал: — Сынок, ты же знаешь правила.       Осознав, кем является этот мужчина Владу, Рома в ту же секунду расправил плечи, прочистил голос и вежливо поздоровался:       — Доброе утро.       — Доброе. Ты друг Влада из деревни? Верно?       — Верно. Рома, — юноша уверенно протянул руку.       — Станислав Викторович, — он пожал руку Ромы. — Слышал, вы гулять собираетесь? Допоздна не задерживаться.       И не сказав больше ни слова, Станислав Викторович ушёл.       — Так, ну я сейчас быстро… Зайти нельзя, прости… Ну ты слышал папу, — виновато промямлил Влад и в следующую секунду скрылся.       Пока Рома ждал, в голову полезли приятные воспоминания о последних летних днях. Одним утром он беззаботно пролеживал время под одеялом, удовлетворённо шевелил ногой, с которой сняли гипс пару дней назад, довольно улыбался. Как-никак, ему нужно набраться сил перед учëбой в институте.       — Эй, соня! — к нему заявился Влад. — Весь день будешь дрыхнуть?       Вместо ответа Рома лишь зевнул и ещё больше спрятался под одеяло.       — Мы вообще-то на речку собирались!       — Ну ещё чуть-чуть...       Однако Влад казался равнодушным к его просьбам.       — Даваааай, — он потянул одеяло на себя, — лето закончится через три дня, а ты лежишь!       Рома уже давно проснулся, полностью готов отправиться на речку, но хотелось позлить Влада. Он показательно закрыл глаза и захрапел.       — А у меня есть тайное оружие... Спасибо Маше, — и в следующую секунду Влад с рёвом истинного воина навалился на Рому и яростно защекотал.       — Нет-нет-нет! — смеялся юноша, — ну всё, хватит! Я встаю!       Но Влад не прекращал. Довольно ухмылялся видя, как Рома весь извивался, когда пальцы Влада танцевали на шее юноши.       В один момент он остановился, на секунду, но Рома этим воспользовался и перекинув юношу на бок и прижав к кровати, он победно ухмыльнулся. По-видимому, Влада подобный расклад устраивал: он не пытался высвободить руки и только лишь блаженно лежал.       Спутанные пряди волос Влада небрежно были раскинуты по подушке и Рома, не сдержавшись, дотронулся до них и принялся медленно накручивать прядь на палец. Не сводя глаз, Влад следил за этим движением, а затем вдруг притянул к себе Рому, обхватил лицо ладонями и крепко поцеловал.       Однако юноша среагировал моментально: тут же оттолкнул Влада так сильно, что тот чуть с кровати не слетел.       — Нельзя! — резко бросил Рома. — А если бабушка зайдëт?       — Ты прав. Прости...       Взгляд Влада потух, и он отвернулся. Про себя Рома поругал себя за внезапную резкость и поэтому примирительно произнёс:       — Ладно, иди сюда, — он похлопал по месту рядом.       Бодро Влад подвинулся к парню и Рома одними губами чмокнул его в макушку, весело кинул:       — Ну что, пойдём на речку?       И уже через несколько минут они бежали наперегонки вниз по склону — к воде. С визгом, хохотом, с обрызгиванием друг друга они весело плескались в речке чуть ли не до синевы на губах, а затем загорали на солнце, которое приятно пекло кожу.       Вечером Рома и Влад бесцельно гуляли по деревенским тропинкам не желая расставаться ни на минуту. Стоило бабушке увидеть, что они бродят без дела, как она быстро нашла им работу — делать заготовки из огурцов на зиму. Рома занимался этим не раз, и поэтому из-под его рук выходили уверенные закатки, Влад же разбирался с огурцами медленно, но по его увлечённому лицу казалось, что данное занятие юноше нравится. Старательно он укладывал огурцы, затем осматривал банку («Красиво ли выходит?»), а после вновь возвращался к заготовке.       «Давай сбежим?» — с заговорщической улыбкой шепнул Влад. Сначала Рома отнекивался, объясняя, что вдруг бабушке ещё помощь понадобится, а потом вспомнил о ничтожно маленьком количестве дней, которые у них остались и согласился. Когда с огурцами было покончено, Влад и Рома быстро прошмыгнули мимо бабушки и ринулись во двор. Бросив взгляд на старый дряхлый велосипед, служивший Роме спутником, компаньоном и лучшим другом наравне с Машей, юноше пришла в голову идея как они сбегут. Точнее, на чëм.       Как только Рома запрыгнул на велосипед, он подозвал рукой Влада и тот незамедлительно устроился сзади, обняв Рому за талию.       Ехали по живописной дороге вдоль реки. Небо украшали пастельные оттенки розового цвета, а перед глазами ежесекундно проносились пейзажи полей.       — Стой! — крикнул Влад так резко и неожиданно, что Рома чуть не врезался в дерево. — Смотри! — он показал пальцем на какой-то холм вдали, — там должен быть красивый вид.       И спрыгнув с велосипеда, Влад стремительно побрёл туда, пробираясь через колючие кусты. Первые секунды Рома оставался сидеть на месте, растерянно хлопая глазами, а затем он вздохнул, бросил велосипед на обочине и без лишних вопросов последовал за юношей. Как-никак, у Влада всегда есть чуйка на хорошие места.       Забравшись на вершину, Влад с восторгом глядел на открывающийся вид: перед глазами, словно на ладони, открывалась вся деревня, лес, расстилающиеся поля и река, виднелись линии электропередач.       — Смотри, твой дом! — Влад показал куда-то рукой. — Всё такое крохотное...       — Красиво... — протянул Рома, но смотрел он вовсе не на вид.       И устроившись на траве, они молча наблюдали как солнце прощается с днëм. Так они просидели до наступления темноты, совершенно одни, вольные делать, что хотят, возвышаясь над деревней, которая на тот момент была для Ромы целым миром. А уже через пару дней он очутился в месте, собранном из тысячи Волково.       Глупо улыбался, глупо топтался на месте стоял Рома в ожидании Влада. Того пришлось ждать долго. Рома уже успел решить, что что-то случилось, хотел было уже зайти в дом, как из подъезда пулей вылетел Влад. Как всегда, одет смело: ярко красочная рубашка с широкими воротниками контрастировала с бордовыми брюками, затянутыми на поясе, поверх накинута джинсовая куртка. Образ дополняли белые кеды и ярко-желтый шейный платок. Рядом с Владом Рома выглядел как угрюмая тучка.       Когда они вышли на набережную, Рома вдруг спросил:       — Кстати, а почему к вам заходить нельзя?       — Папа не любит гостей, — быстро ответил Влад и тут же перевёл тему: — А как ты с окнами угадал?       — Ну так ты мне столько раз писал и рассказывал, что они на реку выходят!        От Ромы не укрылась появившееся довольная улыбка на губах Влада.       Прогуливаясь по усыпанной кленовыми листьями дорожке в Таврическом саду, Влад, словно ребёнок, яро показал пальцем в сторону ларька с мороженым.       — Ты пробовал Ленинградский пломбир?       Рома покачал головой.       — Тогда давай!       — Нет, ну Влад, сейчас же осень... Холодно. Заболеем.       Однако юноша пропустил слова мимо ушей. Протянув женщине с пышной завивкой двадцать две копейки, Влад взял два эскимо.       — Пробуй!       Не хотя Рома забрал мороженое, слизнул верхушку и показал палец вверх. Он также нахмурился, заметив, с какой искренней радостью Влад зубами откусил часть лакомства. Ну нельзя же так.       Стояла чудесная пора: середина осени, когда природа решила наградить мир красотой перед суровыми холодами. Листья поражали своими тёплыми цветами, а лёгкий ветерок дул юношам в спину.       — В чудесный месяц ты родился, — довольно пробурчал Рома, оглядываясь по сторонам.       — Каждый месяц прекрасен по-своему.       Однако Рома был готов поспорить. Он не видел ничего прекрасного в сером угрюмом ноябре или в морозном январе, в который родился непосредственно сам Рома.       Краем глаза он заметил пятно от мороженого на щеке Влада. Инстинктивно Роме захотелось коснуться пальцем и вытереть, но следом он быстро вспомнил, где они находятся. Вокруг толпа: бабушки читают на скамейке, дети бегают, сметая жёлтые листья на своём пути, взрослые размеренно шагают по дороге.       Но Влада это будто совсем не смущало. Внезапно остановившись, он бережно взял Ромину ладонь в свои руки, стал мягко поглаживать пальцы, обеспокоено сказал:       — У тебя такие холодные руки...       Рома действительно замёрз. Но больше его тревожила неосторожность Влада. Уже не первый раз он словно забывает, что их отношения — это ненормально. Как наяву Рома часто видел ужасающие картины, где общество вдруг оборачивается и начинает охать, показывать на них пальцами.       Резко отбросив руки, Рома кинул суровый взгляд сначала на Влада, затем на мимо проходящих людей и без лишних слов пошёл вперёд.       Всю первую половину дня они катались на аттракционах. Это был первый раз Ромы, и он надеется, что последний. Если автодром, колесо обозрения, цепная карусель ещё сносные, то «Орбита» просто кошмар. Рому там чуть не вырвало. А при виде карусели «Сюрприз», представляющей из себя вращающейся платформу, юноше уже стало страшно. Под напором Влада он всё же сдался и прокатился на этой «тошнилке». После чего Рома точно убедился в том, что аттракционы — это не его.       Сидя в кафешке, Рома ждал заказ и попутно пытался справиться с наступающим волнением. Он никогда не был мастером в выборе подарка, боялся не угадать, и пусть в этот раз он подошёл к этому делу ответственно, Рома всё равно сильно переживал. А вдруг не то?       Когда Влад вернулся из уборной и принялся за поедание своего эклера, Рома неуверенно протянул небольшого размера пакет.       — С днём рождения... Решил не придумывать велосипед и подарить самое очевидное. Не знаю, нужно ли тебе такое или нет.       Влад не стал растягивать интригу: не прекращая жевать пирожное, нетерпеливыми движениями именинник достал из пакета палитру акварельных красок «Экстра». — В магазине сказали, что они хорошие... Для профессионалов, — смущённо добавил Рома.       Перед глазами пронёсся день, когда Рома с Машей обошли десяток художественных магазинов в Москве. Он ничего не смыслил в искусстве, да и Маша тоже, но без её помощи он бы не справился.       — Но они же такие дорогие...       — У меня были отложенные.       Отвернувшись, Влад принялся ковырять ногти.       — Что такое? — забеспокоился Рома. — Тебе не нравится?       — Да нет... Краски очень хорошие. Спасибо. Просто... Не надо было тратиться. У меня их и так полно. Папа постоянно покупает.       — Так и думал! — Рома стукнул по столу, — надо было те кисти покупать.       — Ничего не надо было, — Влад серьёзно посмотрел в глаза Ромы, — Хватит и того, что ты приехал сюда. Потратил время, силы, деньги. А так, у меня есть всё, что надо. Кроме одного...       Он не стал договаривать, но Рома прекрасно знал, о чем он. Знал, что единственное желание Влада — увидеть маму. Знал, что подсознательно Влад надеется на её приезд в день рождения. И наверное, это единственное, что не может устроить Владу отец. Любые кисти, краски, поездки — всё для сыночка. Но только не встреча с матерью.       Шагая по аллеям Ленинграда, Рома запрокинул наверх голову. Даже после месяца жизни в Москве он всё никак не мог привыкнуть к высоким зданиям. Всë вокруг казалось таким большим... С одной стороны, его пугали подобные размеры. Часто казалось, что все эти гигантские здания и мосты внезапно обрушатся. Рома чувствовал себя крохотной мошкой. Но, с другой стороны, во всём этом хранилась жизнь — где-то бурная, где-то нет.Его восхищала архитектура всех этих величественных зданий, которые украшали колонны и загадочные статуи. Умеют же люди творить.       Закинув руки в карманы, Рома гулял размеренным шагом, а Влад бежал впереди, весь крутился, вертелся, размахивал своей светлой шевелюрой и будто пританцовывал, хотя музыка поблизости не играла. Но Рома был уверен, что мелодия играет в голове юноши. В те моменты, когда Влад рисует или танцует, он будто попадает в свой личный мир и не замечает ничего вокруг. Иногда Роме интересно узнать, что творится у него в голове.       Они не обсуждают это, но оба понимают, что последний месяц им было тяжело друг без друга. От тоски Ромы спасали лишь письма и воспоминания о последних летних днях. Порой хотелось вернуться туда, вновь окунуться в тëплую атмосферу прошедшего времени и застыть там на несколько лет. Но, к сожалению, это невозможно. А значит надо стремиться наслаждаться другим, но не менее ценным днём.       — Как там Маша? — внезапный вопрос вырвал Рому из размышлений.       — Э... Нормально. Вы же вроде поддерживайте связь?       — Да. Но всё равно интересно.       — Маша поглощена в студенческую жизнь. Постоянно куда-то ходит с одногруппниками. У неё то се, то это... Мы с ней сейчас видимся, но реже.       Однако Рома всё равно уверял себя, что даже если они с Машей будут в разных окружениях, связывающая нить между ними всё останется. Поэтому такое резкое отдаление от подруги его не смущало.       — А у тебя как отношения с ребятами? — полюбопытствовал идущий рядом Влад и этот вопрос тут же поставил Рому в ступор. В письмах он старался как мог избегать эту тему.       — Э... Честно... Никак.       — В смысле? У тебя нет друзей?       — Ну почему? Я иногда могу пообщаться с соседом в общежитии. На тему уборки там... — заметив, что Влад вдруг остановился, склонил голову на бок и принялся изучающе разглядывать Рому, изо рта того посыпались объяснения: — Ладно-ладно! Ни с кем я не общаюсь. Просто в Волково я привык к определённому окружению, а в Москве все какие-то... другие? Я не знаю, как начать с ними разговор. Что говорить, чтобы не показаться глупым деревенским мальчишкой... Ну не умею я друзей заводить.       — Будь самим собой и всё.       — Легко говорить... А если никто не захочет дружить с настоящим Ромой?       С Ромой из глуши. С Ромой, у которого отец пьяница. С Ромой со странностями. Ведь как ещё можно назвать их с Владом отношения? Если кто-либо узнает о его дефектах, мало того, что дружить не захотят, так ещё и в дурку за ручку отведут. Рома стыдится самого себя. Он не желает быть самим собой.       — Я же даже мира не видел, — добавил юноша. — Нигде не был. О чем со мной говорить?       — Ну мне же ничего не мешает считать тебя интересным.       Не успел Рома возразить как Влад резко воскликнул:       — О, вот и дошли. Представляю тебе место, где я учусь.       Рома перевёл взгляд на особняк бежевого цвета с высокими колоннами. Возле двери красовалась надпись «Ленинградское художественное училище им. В. А Серова».       — Представляешь, здесь учился Виктор Цой! Правда, недолго. Говорят, его исключили за прогулы. Но всё равно здорово сидеть там, где сидела такая личность!       Роме оставалось лишь улыбнуться. О Викторе Цое он знал мало, почти ничего, но за Влада порадовался.       Затем они миновали сквер, прошли по широкой площади и вышли к городским зданиям. Зачем-то Влад решил завернуть в укромные дворики и следовать по маршрутам трамвая.       На середине пути он вдруг остановился и с восторгом взглянул на дверь, из которой доносилась буйная музыка.       — В этом месте каждую субботу проходят встречи для всяких творцов…       — Так может зайдём?       — Тебе там не понравится.       — Ну не у меня же сегодня день рождения.       Усмехнувшись, Влад прищурился.       — Что за авантюристичное настроение?       — От тебя заразился.       И не став задерживаться, они нырнули в неизведанную бездну веселья и суматохи. Из тихого квартала они переместились в огромную комнату с толпой из танцующих мужчин и женщин в пëстрых нарядах. Не успел Рома моргнуть как стоящий рядом Влад вдруг исчез. Он стал быстро оглядывать помещение — квартира, в которой чувствовала сильный запах старой мебели, повсюду высокие потëртые стены и потолок в трещинах. Должно быть, квартиру, как и само здание забрали под капитальный ремонт, но творцы решили устроить здесь подпольные выставки, концерты, танцы, ну или просто пьянки.       Для Ромы всё происходящее словно другой мир — бешеный, дикий, неправильный, но в то же время красочный и энергичный. Мир, в котором каждый живёт так как хочет. Здравый смысл просил Рому бежать отсюда как можно скорее, чтобы не заразиться от этих людей их безрассудством. Ведь это как вирус, стоит остаться ненадолго в подобном окружении и оно подействует на тебя магнетически. Однако Рома всё равно продолжал стоять на месте, пытаясь понять, что происходит.       Из зависшего состояния его вывела девушка с перьями в волосах, которая не сказав ни слова, потянула Рому за рукав и закружила в танце, а после скрылась, оставив бедолагу стоять в центре зала. Может, Рома так бы остался там стоять, если бы его не потянул в пляс следующий партнер, чье лицо он не разглядел, а затем следующий, и следующий... Рому передавали из рук в руки, словно игрушку, до тех пор пока юноша не оказался в углу комнаты. Всё вокруг плыло. Тело горело. Помещение было пропитано цветочными духами настолько сильными, что у Ромы кружилась голова.       Шатаясь и хватаясь за стены, он нырнул в другую комнату — более маленькую, но всë такую же накуренную. Здесь уже не играла громкая музыка, гости не танцевали, вместо этого бурно обсуждали что-то. Рома плюхнулся в кресло и тут же заметил перед собой знакомую фигуру.       — Влад!       Тот обернулся и лицо его озарила улыбка.       — Рома! Где ты был?       — Да я так... Знакомился с местными творцами. Если конкретно, чем они все занимаются?       Влад подсел рядом и активно жестикулируя руками, принялся объяснять:       — Да чем угодно! Тут все: поэты, художники, композиторы... Вот там, например, начинающая актриса... — он кивнул в сторону той самой девушки с перьями, которая затащила Рому во весь этот ужас из головокружительных танцев, — как правило, их творчество нельзя показывать на публику. Оно слишком... откровенное для нашей страны. Поэтому многие находят своё место здесь, могут позволить свободно говорить об искусстве. Здесь всех поймут и поддержат. Как, например, их... — мечтательно вздохнув, Влад показал на стенд, где были развешаны картины, а над ними, прямо на полу, располагалась небольшая толпа одинаково одетых людей.       — Кто они?       — Называют себя «Митьками». Объединение художников, музыкантов и писателей. Появились вот совсем недавно, а уже дали о себе знать.       Оценивающим взглядом Рома провёл по каждому члену «Митьков»: в отличие от остальных, их не украшала яркая одежда или необычные украшения. Наряды были просты: тельняшка и брюки. Уже этим «Митьки» стали импонировать Роме. Взглянув на картины, он догадался, что это их работы. Иллюстрации мужчин в тельняшках в городских пейзаж показались парню странными, даже пугающими, можно смотреть на изображения часами, так и не поняв смысл, однако творческое объединение собрало вокруг себя много народу: все они обменивались фразами между собой, смеялись и пили в рюмках, кажется, спирт. Творилась настоящая пьянка.       — Они создают что-то важное. Запоминающийся... — заговорил Влад так тихо, что Роме пришлось подвинуться поближе. — Их искусство будут вспоминать и спустя много лет, я уверен.       — А ты вкладываешь часть души в свои работы. Это тоже важно.       Однако Влад промолчал и только лишь покачал головой.       Время шло, а ничего такого, что могло бы заинтересовать Рому не происходило. Обстановка казалась однотипной: кто-то пел, кто-то рассказывал стихи, кто-то танцевал, а кто-то умудрялся делать всё сразу. Стало скучно, но ради Влада он старался выглядеть увлечённым. Подходил к стендам с картинами, стоял по несколько минут, пытаясь что-то понять, но ничего не понимал и затем шёл дальше, к чтецам. Одним из таких стал мужчина средних лет, выразительно рассказывающий стихотворение, как было оглашено в начале, Бориса Пастернака. В расслабленной позе, стоя прямо на столе чтец смотрел куда-то в сторону. Невольно Рома представил, что если бы его поставили на место мужчины, то он уже сто раз бы переволновался, запнулся и вряд ли бы нормально закончил стихотворение.       — Независимый кинорежиссёр, — шëпотом пояснил Влад, не сводя с мужчины восхищённого взгляда, — говорят, именно он организовывает эти вечера... А ещё... — юноша замялся.       — Что?       — Я слышал... — голос стал как можно тише, — он такой же, как мы с тобой.       — В смысле?       — Ну и неужели ты не понимаешь? — Влад будто специально растягивал предложения, предоставляя Роме возможность догадаться самому, но тот растерянно хлопал ресницами, — к некоторым мужчинам он относится так же как я отношусь к тебе. По-особенному.       И тут Рому осенило. Первые секунды не моргая он переводил удивлённый взгляд с Влада на режиссёра, а после промямлил что-то невнятное:       — А... Ой... Понятно.       По правде говоря, Рома уверял себя, что таких людей не существует. А если и есть, то где-то далеко.       — Интересно, а как он живёт с этим? — добавил Рома спустя паузу. — Ему следовало бы такое скрывать...        — Почему он должен скрываться?       — Ну... А как ещё?       — Может не стоит этого делать, потому что здесь нечего стыдиться?       Вопрос поставил Рому в ступор. Он хотел было сказать, что как раз есть чего, но тут чтец уверенно спрыгнул с места и направился к выходу.       — Вот бы его поблагодарить... — мечтательно проговорил Влад. — За творчество.       — Если хочешь, можешь подойти.       — Да ну, это будет странно…       И Рома подтолкнул Влада вперёд, а сам гуськом последовал за ним.       — Михаил Прокофьев! — пробираясь через толпу, пытался позвать режиссёра Влад, но тот не отзывался и тогда юноша легонько тронул мужчину за плечо. Тот обернулся и со скучающим видом стал выжидающе смотреть на Влада.       — Спасибо вам, — затараторил юноша. — За ваше творчество... Мне очень понравился тот фильм про вечер вдовы. Знаю, вы ещё рисуете и я ведь сам рисую и...       Из скептического выражение лица Прокофьева вдруг превратилось в заинтересованное.       — О, рисуешь? Может покажешь свои работы? — перебил вдруг мужчина.       Сперва Влад стоял на месте, словно не расслышал вопроса, а уже в следующую секунду судорожными руками принялся доставать альбом из сумки.       — Вот. Ну у меня там ничего интересного...       Задумчиво поглаживая свою чёрную бородку, Михаил Прокофьев листал страницы.       — Хм. Очень даже неплохо. Видно, талант есть. Тренируйся, парень, и вот увидишь, ты многого добьёшься, — вернув альбом изумлённому Владу, режиссёр перевёл взгляд на Рому.       — А я просто доктор, — успел представить свою деятельность Рома. — Будущий.       Кивнув, Прокофьев напоследок бросил: «Удачи вам, парни» и вновь скучающе побрёл вперёд.       — Ты как? — был у Ромы первый вопрос как только мужчина покинул комнату.       — Мои рисунки оценил сам Прокофьев! Это же лучший подарок!       Прямо здесь и сейчас Роме захотелось сделать то, от чего он сдерживал сегодня весь день — заключить Влада в крепкие объятия. Именно поэтому он быстро шепнул, что хочет побыть в тишине и уже через несколько минут они сидели на крыше под звёздным небом. Там было тихо и спокойно, что сильнее было заметно на фоне того шума и гама, из которого ребята сбежали.       Как только они проверили, что нет никого, кто мог бы наблюдать за ними, Влад и Рома, словно изголодавшиеся, прижались друг к другу. Осенний холод пробирал до костей, но находясь рядом юноши согревали друг друга своим теплом, что не мешало им насладиться городским пейзажем.       — Почему мы должны прятаться, как преступники? — спросил вдруг Влад.       — Потому что люди не поймут такое. Я сам не до конца понимаю, что делаю.       — Но Маша же нормально отнеслась к нам.       — Не всё такие как Маша.       Влад не став спорить, вероятно не захотел портить вечер. Ему хватило только отвернуться и напряжённо замолчать, чтобы Рома осознал, что надо перевести ему:       — Откуда ты столько знаешь об этом месте?       — Я часто мог стоять напротив. Заглядывал в окна. Наблюдал за людьми, выходящими и заходящими сюда. Они меня восхищают. А я всё никак не решался сам зайти...       — Ну, зато сейчас решился.       — Да, благодаря тебе. Спасибо. И кстати... — Влад принялся копошиться в своей сумке, — знаю, что сегодня принято мне дарить подарки, но... У меня есть подарок для тебя.       — Для меня? — изумился Рома. — Что за повод?       В следующий миг в руках парня оказался акварельный портрет, на котором изображена точная копия Ромы. Родинки на лице, глаза цвета изумруда, спадающая на лоб прядь — каждая деталь точно прорисована. Вскоре до Ромы дошло, что с портрета на него глядит сам он. Юноша долго смотрел на портрет и не мог оторваться от него. Боялся дотронуться, чтобы ничего не испортить.       — Я и забыл, что ты начинал этот портрет… —прошептал Рома.       — Вот только неделю назад закончил.       — Это так странно… Меня никогда никто не рисовал.       — Тебе нравится?        — Да, — не задумываясь, на автомате последовал ответ.        Следом в голове эхом пронеслись когда-то сказанные Владом слова.       —Но ведь…. — осторожно начал оцепеневший Рома. — Однажды ты сказал, что рисуешь только тех кто… запал тебе глубоко в душу?       — Ну да…— выражение лицо Влада было невозмутимым, когда сам Рома весь извился от переполняющих чувств. И зачем-то Влад добавил: — Ты и мама. Вы единственные, чьи портреты я писал.       Казалось, время замерло. Медленно начало доходить, что только что произошло своего рода признание. Ведь, конечно, это Влад и он способен выплёскивать свои чувства на бумагу. Для юношей это был не просто рисунок. Сердце Ромы забилось сильнее, а на лице читалась благодарность и одновременно удивление — удивление от того, как такой чудесный человек попал в его жизнь. Слова бессмысленны, и вместо них Рома крепко обхватил руками Влада и едва ли сдерживая плач, тихо заговорил ему на ухо:       — Спасибо. Я буду беречь его.       А затем Рома слабо улыбнулся и произнёс:       — Знаешь, ну этих однокурсников. Главное, что в моей жизни есть ты и Маша. Рядом друг с другом мы настоящие и искренне счастливые.       И уже через секунду юноша услышал всхлипывания и почувствовал на своём плече чужие слëзы — слëзы от предстоящей разлуки.