Нарисуй мои воспоминания

      Свет настольной лампы слабо озарял письменный стол. Под громкие храпы соседа Рома пытался выучить параграф. Ключевое слово — пытался. Вместо этого юноша всё время отвлекался на портрет, лежащий между учебником и тетрадкой. Сложно было сосредоточиться, когда на тебя смотрит твоя нарисованная копия.       Как наяву, перед глазами возникла летняя ночь — ночь создания первых набросков портрета, ночь прощаний и ночь любви. До отъезда Ромы оставались считанные минуты. Уже на следующее утро он должен был отчаливать в новую жизнь. И вместо того, чтобы прощаться с бывшими одноклассниками, как сделала Маша, он решил остаться с единственным человеком, с которым по-настоящему хотел провести конечные часы в Волково.       На холме, куда юноши в последнее время зачастили, они решили устроить прощальный вечер. Поставив палатку, Рома принялся разжигать костëр, а Влад стоял сзади и удовлетворенно осматривался.       — У меня аж ностальгия пошла по той ночи, когда мы в овраге застряли, — усмехнулся он.       — Только разжигал огонь тогда ты.       — Под твоим руководством.       Присев рядом на корточки, Влад выставил руки вперёд и стал греть их. А затем медленно взял Ромины пальцы в свои, погрел их сначала у огня, а после, минуты спустя, принялся греть их немного иначе — своими поцелуями и нежными поглаживаниями. Сам Влад не сводил мягкого обволакивающего с Роминого лица и улыбался улыбкой, дающей душе уют и тепло. Стало неловко и Рома отвернулся.       — Я даже рад, что мы тогда потерялись... — забормотал он, пристально смотря на огонь только, чтобы не встречаться взглядом с Владом.       — Ты тогда ногу сломал.       — Ну да...       — И почему рад? Неужели произошло что-то ещё? — в его голосе слышались лëгкие лукавые нотки.       — Да так...       — Что?       — Один... Мальчик рассказал про странные вещи, которые происходят с ним. Очень странные.       — Но прекрасные.       — Да. Прекрасные.       Ещё долго они сидели у костра, иногда перекидываясь незначительными фразами, иногда молчали. Роме нравилось наблюдать как Влад зажмуривается и что-то шепчет, когда летит звезда. За последние два месяца он настолько привык к нему, что не представляет свою жизнь без Влада дальше. Рома никогда бы не поверил, что за такой короткий срок можно привязаться к человеку.       Лëжа в палатке, Рома пытался уснуть, вечно ворочался, но всё тщетно. Виновником бессонницы являлся лежащий рядом Влад, а точнее, его прикосновения. Тот то и дело задевал Рому плечом, касался рукой спину, щекотал волосами шею юноши. Когда Влад, как-бы случайно, положил свою ногу на Ромину ногу, ласкающая теплота разлилась по телу и Рома не выдержав молнией выскочил из палатки. На краю холма он ходил в разные стороны, пытаюсь успокоить мурашки по коже, мягкое дрожание в конечностях и быстрое сердцебиение. Напрягал и разжимал бëдра. Не помогало. В голове раз за разом всплывали воспоминания о секундных прикосновениях Влада.       Прерывисто дыша, Рома смотрел вдаль — на ночную деревню, а после закрыл лицо руками. Что же это такое? Рома с опаской взглянул на палатку. Когда рассудок говорил стоять на месте, тело ныло и желало вернуться туда.       Решительно Рома направился в палатку, и едва ли он залез туда как чуть не столкнулся носом с встревоженным Владом. Вместо слов Рома обхватил его лицо руками и потянул для поцелуя. Сперва он едва касался губами губы парня, и немного отстранившись, ощутил на себе вопросительный взгляд Влада. Тот выглядел сосредоточенно, словно пытался понять последовательность и логику в Роминых поступках. Медленно кивнув, Рома будто бы дал согласие на то, что последует дальше, и тогда Влад принялся целовать юношу глубже, чувственнее. Ромины руки неосознанно стали блуждать по волосам, шее, спине. Уже в следующую секунду Влад облокотился на спину так, что Роме пришлось нагнуться. Когда он невольно коснулся одними губами уголок рта Влада, тот порывисто застонал, закрыв глаза, а тело Ромы задрожало, что вдруг заставило его остановиться, юноша стал неловко озаряться по сторонам, всё ещё раздумывая, стоит ли продолжать.       — Я никогда... — нерешительно начал Рома.       Влад стремительно поднёс палец к его губами.       — И я, — прошептал он.       И юноши решили довериться друг другу.       Медленно Рома принялся стягивать с себя свитер, затем майку. Не переставая покрывать лицо Влада поцелуями, юноша избавлял его сначала от верхней одежды, потом от нижней. Мгновение спустя они оказались полностью обнажёнными. В тот момент Рому радовало, что в палатке стоит кромешная темнота.       Завораживающими движениями Влад гладил Рому по талии, словно изучал его всего целиком. Лёгкие касания обжигали кожу, а поцелуй в шею послал мурашки телу.       Рома пытался расслабиться, чтобы не нервничать и не стесняться. Вероятно Влад это почувствовал и одними губами беззвучно произнес: «Продолжай», взял его ладонь в свою и скрепил в замок. Тогда нагнувшись совсем близко, Рома прикрыл глаза, раздвинул ноги юноши и отдавшись чувствам погрузился в него. Плавные движения туда и обратно ощущались так, будто они были единым целым. Слились в едином ритме.       Дыхание Влада стало громким и сбивчивым, он стонал, веки были прикрыты. Его сердце стучало громко в унисон. Рома гладил парня по телу, стараясь унять дрожь. Последний стон вырвался у Влада самый громкий и отчаянный, и невольно у Ромы проскочила боязливая мысль, а не сделал ли он что-то не так.       И потом всё затихло. Был слышен лишь стрекот кузнечиков.       Обнимаясь, мокрые и обессиленные юноши лежали на боку лицом друг к другу. Ладонь Влада вдруг потянулась к Роминому лицу, он погладил парня по щеке большим пальцем. Так они и уснули.       Ближе к пяти часам ребят разбудили солнечные лучи, которые яркими стрелами прорывались сквозь тент палатки. Привстав, Рома сладко потянулся, протёр кулачками глаза и зевнул. Затем обернулся к Владу: тот уже не спал, задумчиво смотрел куда-то в сторону. На солнце его светлые волосы выглядели золотистыми.       — Замри! — неожиданно выпалил Влад.       Сперва Рома не понял, о чëм он, но сделал как нужно.       — Хочу запечатлеть этот момент, — пояснил Влад, попутно доставая из сумки лист с карандашом. — Вот так, хорошо. Сиди.       Рука его двигалась энергично и размашисто. Не отрывая взгляда от Ромы, Влад сдул со лба прядь волос.       Стоило Роме покоситься на наброски, как Влад мгновенно закрыл их рукой.       — А, нет! — дразня покачал головой он. — Увидишь, когда портрет будет готов.       И Рома послушно остался на месте.       Уже через полтора часа он, Влад, Маша и бабушка стояли на платформе в ожидании электрички. Сумки подруги были настолько большие и тяжёлые, что Рома невольно удивился, как такая хрупкая девушка дотащила их сама.       — Тебя никто не будет провожать? — полюбопытствовал Рома, заметив, что Маша пришла одна.       Девушка молча покачала головой.       — Как это никто? — возмутился Влад, обняв подругу со спины. — А я?       Обернувшись, Маша с благодарностью улыбнулась ему, а бабушка довольно улюлюкала и качала головой.       Стоило ей отвернуться как Влад взял Рому за руку, спрятался за деревом и тут же прижал юношу к себе, крепко схватился за него, как хватаются тонущие за спасательный круг, и прошептал в ухо:       — Пожалуйста, не забывай меня.       На одном дыхании Рома произнёс:       — Конечно, я не забуду.       Попросту не мог. Ведь как можно забыть множество опьяняющих поцелуев, подаренных им? Как забыть все сказанные слова? А никак.       Не став задерживаться, Рома вышел на платформу и тут же встретился с понимающим взглядом Маши. Она не понаслышке знает, каково это прощаться с любимыми.       — Хорошо кушай. Одевайся теплее.... — бабушка беспокойно оглядывала внука. — Ты же у меня один единственный остался...       Она не врала: её сын, Ромин отец, так и не вернулся и непонятно, вернëтся ли вообще.       — Ба, не переживай, — Рома старался сделать свой голос убедительным.       Сдерживая слëзы, старушка прижала юношу к себе. Казалось, они стояли так вечность прежде чем приехала электричка.       — Бабушка, мы ещё встретимся! — радостно кричал Рома на прощание.       Переступив порог вагона, Маша и Рома обернулись — в последний раз посмотрели на махающих бабушку и Влада, и в следующую секунду двери закрылись и электричка тронулась. Постепенно знакомые просторы Волково стали пропадать из виду.       Распахнув глаза, Рома вновь оказался в старой комнате общежития. Храп Жорика под ухом, повсюду гора разбросанных учебников, немытая тарелка на столе, над которой наверняка скоро будут летать мухи. В кругу этого безобразного мрака лишь портрет выглядел как луч света. Пробежавший таракан по рисунку заставил Рому нахмуриться. Такую ценную вещь надо держать подальше от грязных лапок этих насекомых.       Бережно взяв в руки портрет, Рома положил его в жестяную узорчатую коробку — там хранились вещи с когда-то полки воспоминаний и подаренный Владом альбом бабочек. Спрятав коробку под кровать, Рома со спокойной душой лëг спать.

***

      Шум разноголосых студентов не давал покоя. То и дело они оживлëнно повторяли заданные термины или общались на разные темы. Стоящий у подоконника Рома уже успел пожалеть, что не пошёл учить параграф в библиотеку.       Молнией в коридор вошёл Стас Королëв. Высокий, худой, с лохматыми русыми волосами. Приход местной зажигалки заставил многих учащихся обернуться и обвести любопытным взглядом вошедшего. Широким шагом Стас как-то слишком громко и заметно подошёл к стенду и приклеил на него объявление. Печатными красочными буквами было выведено слово «Дискотека».       — Эй, народ! — Стас хлопнул в ладоши. — В пятницу дискотека намечается! Жду всех!       Кто-то увлечëнно принялся перешептываться, кто-то недовольно вздохнул и покачал головой, а сам Рома, продолжил зубрить учебник, делая вид, что не услышал одногруппника.       Резко развернувшись, Стас задел локтëм стоящий на подоконнике горшок, а вместе с ним стопку Роминых учебников и тетрадей. Был бы Рома смелее, он бы остановил Стаса и попросил собрать всë то, что разбросал. Но вместо этого юноша молча сам принялся поднимать вещи с пола. Как на зло, в ту же секунду, когда Стас бросился удирать ноги, а Рома безуспешно пытался собрать по частям горшок, в коридор вальяжно зашла преподавательница по анатомии — Елена Фёдоровна. Её нахмуренные брови сошлись на переносице, губы сжались в одну плотную линию. Казалось, что из идеального пучка вот-вот выпрыгнет прядь.       — Королëв! — суровым, приказным тоном, который был сравним с ударом хлыста, прокричала она. — Куда собрался?       Быстро поняв, что его поймали с поличным, Стас важно выпрямил спину, поднял голову и посмотрел прямо в глаза преподавательнице.       — Елена Фёдоровна, каюсь, я виноват! — без запинки слова уверенно отрикошетили с его губ. — Прошу извинить меня!       Обычно и без того неулыбчивый рот Елены Фёдоровны при виде Ромы стал ещë угрюмее. Она скрестила руки на груди.       — Токарев... И ты туда же.       Рома даже возразить не успел.       — Сегодня горшок, а завтра что? — Елена Фёдоровна покачала головой. — Портите имущество университета! Позор!       — Я не пойму. Мне вам что ли цветок купить? — с лëгкой ухмылкой вставил Стас.       — Королëв, молчать! Вы двое, — она обвела ребят суровым взглядом, — убирать библиотеку. Сейчас же!       — Но ведь через пару минут начнётся пара.. — промямлил Рома.       — А надо было об этом раньше думать!       И резко развернувшись, Елена Фёдоровна покинула коридор.       Протирая скопившуюся пыль на библиотечных книгах, Рома периодически недовольно косился на Стаса. Тот ничем не занимался, лишь раз в пятнадцать минут для видимости мог подвигать стулья. Роме так и хотелось ему что-нибудь бросить эдакое оскорбительное, но каждый раз, когда пытался, юноша будто бы прикусывал язык.       — Этой мымре не помешало бы отдохнуть! — бормотал под нос Стас. — Съездить куда-нибудь... В Ялту там...       — Или в Юрмалу. Там воздух чище. И домики красивые, — высказался Рома так тихо, надеясь, что Стас этого даже не услышит, но тот услышал и заинтересовано обернулся.       — Бывал там?       — Да.       На самом деле, нет, но там однажды отдыхал Влад. Он поведал и об Юрмале, и Гаграх, и всех других сказочных местах, в которых Роме не удалось побывать.       — Москвич?       Рома покачал головой.       — Тогда откуда?       — Ленинград, — вырвалось совершенно резко и неосознанно. Он не был готов к подобному вопросу.       Язык словно перестал слушаться Рому и тогда изо рта посыпалось ещё больше неудержимого потока лжи:       — Живу на набережной реки Фонтанки. Окна комнаты выходят прямо на воду. Вообще, место чудесное. Почти центр.       Ладони запотели, горло сжало тисками. На какой-то миг в душе Ромы проскочило желание, чтобы горло сжалось настолько, что он не смог бы продолжить своё откровенное враньё. Юноша всё боялся, что Стас заметит его тревожное состояние, поймает на лжи, но вместо этого он, размахивая мешающий глазам чёлкой, активно закивал.       — Да-да! Пару раз гулял там. Ещё Юсуповский рядом. И на этой набережной есть один приятный ресторанчик... Забыл название...       — Полдень, — подсказал Рома.       — Точно! Ммм, эта телятина, до сих пор слюни текут...       Раньше Стас мог бегло осмотреть Рому, как нечто скучное и неподходящее для его окружения, но сейчас в его глазах загорелся блеск... Любопытства? Интереса? Может, уважения?       — Стас, — растягивая «А» в имени, парень уверенно протянул руку.       — Рома.       Было странно представляться, учитывая, что они вместе учатся уже месяц.       — Рома, Рома... — Стас принялся активно ходить по комнате, щёлкать пальцами, проговаривая имя нового знакомого вслух, словно пытался его заучить. — Как странно, что я тебя раньше не видел. А с нашими знаком?       — С нашими?       — Ну, Витька Юдин, Брылëв, Казаков... Тебе эти фамилии ни о чем не говорят? — Рома покачал головой и тогда Стас вскинув руки, воскликнул: — Где же ты был весь этот месяц? Болел что ли? Нет, ну с ребятами тебя точно надо познакомить. Расскажешь нам побольше о себе, о жизни в Ленинграде... — подмигнув, Стас подтолкнул Рому к выходу.       — Но ведь мы ещё не закончили убирать...       — Ой, брось! — махнув рукой, перебил Стас. — Мымра даже не заметит. Хочешь и дальше тут пылью дышать?       — Нет...       — Ну вот и я о том же!       На какой-то момент Роме стало неуютно от того, что он впервые решил ослушаться указа преподавательницы, но стоило им выйти на свежий воздух и отойти на достаточное расстояние от учебного заведения, как дышать стало легче.       — А знаешь, Ром, приходи сегодня на новоселье к Таньке! — заговорил Стас, когда они шли до общежития, — заодно познакомишься с ребятами. Таня у нас на актрису учится, я с ней с детства знаком. Девка улëт, обещаю!       Рома неопределённо пожал плечами. Мало того, что он не привык к подобным мероприятиям, так ещё и компания незнакомая.       — Ну ты в общем думай, — Стас решил не донимать Рому, лишь продиктовал адрес и время, а после перевëл тему. Обсуждали всякие мелочи: учёбу в вузе, жизнь в общежитии, Москву.       — Нет, тебе всё-таки повезло, что ты в общаге живёшь! — заявил Стас.       — Почему?       — Потому что... — остановившись, Стас с лукавой усмешкой весело бросил: — Все знают, что лучшие девчонки живут в общежитии! И подцепить их там очень просто!       — Ааа... — только и мог протянуть Рома.       Он решил не разочаровать Стаса тем, что единственные, с кем за месяц проживания он взаимодействовал — его не особо дружелюбный сосед Жора и старая вахтёрша.       В общежитии Рому не покидали мысли о приглашении Стаса. Всегда ведь можно уйти, если не понравится, настраивал себя он. А так хотя бы познакомится с кем-то новым в Москве.       С каждым днëм он чувствовал себя всë более одиноко в этом многолюдном городе. В частности Маша находилась рядом, но одновременно далеко. Всë время в еë жизни что-то происходит, Рома уже устал спрашивать. И было бы неправильно её осуждать, поскольку он прекрасно знал как долго подруга мечтала о Москве, журфаке, знакомстве с новыми людьми.       Также пустоту внутри заполняли письма Влада. При их прочтении можно и улыбнуться, и посмеяться, и погрустить. Однако письмо — это не живой человек. С ним не погуляешь, к нему не притронуться.       Вскоре Рома понял, что пора переступать через себя и впустить в свою жизнь кого-то ещё. Окончательно решив, что не позволит провести сегодняшний вечер в общежитии, с тараканами и Жориком, он встал, принялся копаться в вещах. Около двадцати минут Рома судорожно раздумывал, что надеть и остановившись на простой тёмно-синей рубашке, перешёл к другой не менее задаче — думать, что делать с волосами. Зачастую ему было откровенно всë равно на свой внешний вид, но только не в тот день.       Дверь скрипнула и в комнате оказался Жора как раз в тот момент, когда Рома заканчивал зачесывать волосы в боковой прибор. При виде собравшегося куда-то юноши круглолицый Жорик, который выглядел всегда таким скривившимся и недовольным, словно каждое утро жуёт ложку лимона, переменился. На его лице будто развеялись тучи — сосед выпрямился, вскинул брови и удивлëнно уставился на Рому. Только по дороге парень осознал, что Жору просто изумил его внезапный выход из дома.       Девушка, которую, кажется, звали Таня, жила недалеко от центра на последнем этаже высокой панельной многоэтажки. Чтобы не приходить в гости с пустыми руками, Рома купил торт в местном магазине, а как только дошёл до подъезда, резко остановился, с опаской взглянул на него и перед тем как зайти в дом, ещё долго топтался на месте.       Дверь в квартиру, из которой доносился разноголосый шум, звон посуды и играющая на полную громкость песня «Трава у дома» группы Земляне, была открыта. Сначала Рома успел подумать, что он ошибся дверью, но как оказалось, нет. Всё верно. Переступив порог, юноша оказался в прихожей, которая была больше его комнаты в Волково.       — Ромаааа! — нёсся к нему Стас. — Как хорошо, что ты пришёл!       Пошатываясь, он запрокинул руку на плечо Ромы и повëл его по коридору.       — О, тортик! — Стас выхватил лакомство, — Это я люблю!       В гостиной разговоры сидящих за столом гостей не стихали. Разные юноши и девушки плясали, говорили, хохотали — и в самом разгаре, в чаду шумного общего веселья Рома не заметил как в его руках оказался стеклянный стакан с водкой. Подловив его сомневающийся взгляд, Стас заговорщически шепнул:       — Может, по чуть-чуть? За знакомство.       — Я...       Но тут что-то заставило Рому держать язык за зубами и он кивнул. Нельзя показаться слабаком перед новым знакомым.       Довольно улыбнувшись, Стас обернулся к гостям и торжественно закричал:       — Ребята! — он защелкал пальцами. Похоже, это его привычка. Добившись внимания окружающих, Стас продолжил: — Хочу познакомить вас с Ромой! Мой одногруппник. Из Ленинграда приехал!       В тот момент Рома ощутил, как его фигура приковала к себе множество любопытных взглядов. Он чувствовал себя товаром на стенде, который покупатели детально оценивают. В голове юноши ни на секунду не стихали тревожные мысли о том, что ему весь вечер придётся пить и есть в присутствии других гостей, которых он видел в первый раз.       Морально Рома уже приготовился к разоблачению — ребята по его внешнему виду сразу поймут, что он обычный деревенский мальчишка, который в самом Ленинграде то был от силы два-три раза, а уж про ресторан «Полдень», Юрмалу и другие южные места он узнал от друга, которого другом сложно назвать. Но на удивление, ничего не произошло. Большинство гостей приветливо улыбнулись и пригласили присоединиться к застолью. Выдохнув, Рома сел за край стола и тогда Стас уверенно принялся произносить тост:       — Танька, ну я поздравляю тебя! — он обратился к кому-то, сидящему в углу, но Рома так и не смог понять к кому именно. — С новой квартирой, которая вполне себе ничего! Спасибо, что собрала нас всех здесь. За Таню!       — За Таню! — провозгласили присутствующие и дружно чокнулись.       Закрыв глаза, Рома одним глотком осушил стакан и тут же зажмурился. Ну и дрянь.       — Как в мед забрёл, Рома? — спросил его веснушчатый парень.       — Да как-то с детства думал над этим... Всегда было приятно ухаживать за родными, когда они болеют. Нравилось чувствовать себя кем-то... Важным.       — Ого! — парень медленно кивнул в знак уважения. — А у нашего Стаса всё проще: семья врачей, вот и пошёл по их стопам. Даже в вуз благодаря папашке поступил, — ухмыльнувшись, он толкнул Стаса в бок.       — Ой, Вить, ну не надо...       Впервые Рома увидел Стаса столь растерянным. Его взгляд забегал по комнате, но в следующую секунду прежний непринуждённый Стас вернулся, расправил плечи и обратился к Роме:       — А у тебя самого кто родители?       Над таким, казалось бы, простым вопросом Роме пришлось задуматься. Он вдруг вспомнил, что отец Влада дипломат. Вспомнил также его твëрдую походку, строгий голос, костюм тройку и подумал, что хотел бы иметь такого же отца, который одним видом внушает уважение. Ничего лучше Рома не смог придумать, чем выпалить:       — Отец дипломат. А мамы нет.       — О! — Стас радостно хлопнул в ладоши. — И думаешь, что это не твой папа пристроил тебя в наш супер улётный институт? Ни с кем не договорился? Прям сам поступил?       — Ну да. Сам.       Все вокруг затихли, а Стас насупился и беззвучно прошептал: «Ну-ну».       Вечер проходил гладко. Иногда вставая из-за стола, Рома прогуливался по квартире и замечал вроде бы привычные предметы интерьера, а вроде и нет: магнитофон иностранной марки, просторная гардеробная, диван из качественной обивки. Послушав ребят, понимаешь, что эти люди совершенно отличаются от той молодёжи, которую он встречал в Волково. Регулярно они позволяли себе посещать дорогие рестораны, носить импортную одежду, ездить на отдых, а некоторые из присутствующих даже успели побывать за границей, во что Рома не сразу поверил. Другие страны он видел только на картинках. Разговоры за столом велись на русском, а для Рома весь вечер проходил словно на незнакомом языке.       Прошло около двух часов и постепенно людей стало меньше. Кто-то расходился по другим комнатам, кто-то и вовсе покинул мероприятие. Рома остался сидеть на месте, гипнотизируя тарелку с салатом. Моргнуть не успел как перед ним, словно из ниоткуда, выросла фигура незнакомой девушки.       — Таня, — быстро представилась она.       Рома подумал, что она протянет ему руку в честь знакомства, но вместо этого Таня схватила парня за плечи и приобняла. В нос бросился аромат духов.       — А я...       — Рома. Да, я знаю.       Еë вдумчивый и тягучий голос был сравним со стекающим по ложке мëдом. Услада для ушей.       — Ну как тебе, Рома, мои друзья?       — Они кажутся интересными. Мне понравились их рассуждения на тему, какой человек будет в двадцать первом веке.       — А ты сам как считаешь?       — Ну... Вообще, я как-то не думал... Не знаю.       После минуты молчания Таня показала на висящую на стене картину, задумчиво склонила голову на бок.       — Слушай... По-твоему, эта картина вписывается сюда? А то мама говорила выбрать другую...       — Так это твоя квартира? — вдруг до Ромы дошло, что перед ним сидит та самая Таня, к которой он пришёл на новоселье.       — Фу, не знать хозяйку в лицо! — деланно возмутилась девушка, и заметив замешательство Ромы, она закрыла рот рукой и мягко рассмеялась.       Рома пробежал взглядом по ней: короткие светлые волосы, губы в ярко-красной помаде, и весьма смелая рубашка с глубоким вырезом, клетчатые брюки обтягивали широкие бёдра и массивные ноги. Лëгкая полнота Тани ничуть не портила еë, а наоборот украшала.       — Слышала, что ты сегодня говорил, — Танин голос приобрёл твёрдость. — Ценю, когда дети из состоятельных семей пытаются добиться чего-то самостоятельно. Сама такая же... Всем здесь, — она обвела взглядом гостей, — так или иначе помогли родители. Кроме тебя. И меня.       — А чего добилась ты?       Таня выдержала долгую паузу, глядя в упор на Рому, а затем произнесла с ноткой гордости в голосе:       — Поступила на актрису. Во ВГИК. И пусть в семье мне говорили, что раз я Соловьёва, то обязательно должна стать врачом или другим научным деятелем... Но я их не послушала.       — Подожди, — Роме не должно было послышаться, — какая твоя фамилия?       У Тани сделалось такое выражение лица, будто она ждала данного вопроса весь вечер.       — Соловьёва. Да, та самая, — девушка довольно улыбнулась.       — А научную книгу об опухоли написала...       — Моя бабушка.       — Ухты... — Рома не переставал изумлённо моргать, — Наслышан о ней. Ирина Николаевна столько сделала для советской медицины. А еë книги у меня на полке стоят.       — Есть такое, — Таня непринуждённо пожала плечами.       Обменявшись ещё парочкой фраз, девушка встала из-за стола и перед уходом бросила:       — И да, Ром, не суди Стаса строго. Парень он глуповатый, но так получилось, что наши семьи начали общаться, будучи студентами и вот мы с детства со Стасом не разлей вода. Он мне как брат. Клянусь, человек он хороший.       На этих словах Таня развернулась и подошла к своим друзьям.       Ближе к двенадцати Рома собрался уходить. Но перед этим решил заскочить на кухню, выпить стакан воды.       Запрокинув ногу на ногу, на стуле раскинулся Стас и бездумно смотрел в окно. В одной руке он держал бутылку виски, а в другой кусок торта, купленным Ромой, и жадно запихивал его в рот, чуть ли не давясь.       — Привет, — Рома растерянно топтался на пороге, раздумывая как поступить.       — А, Рома... Проходи, — Стас сделал приглашающий жест рукой.       Роме показалось, что он хотел добавить что-то ещё, но в следующую секунду в комнату, чуть не сбив Рому с ног, ворвалась толпа разбуянивших юношей и окружила Стаса. Веснушчатый Витька Юдин затараторил:       — Че киснешь здесь? Гоу с нами по Москве болтаться!       — На чьей поедем? — спокойно отозвался Стас.       — На месте решим, — Витя равнодушно махнул рукой.       Роме показалось, что они шутят. Пьяные, кроме одного лишь Ромы, собираются кататься по ночному городу — это ещё что за развлечения такие? Сам он от этой затеи отказался и молча ушёл.       — Уже уходишь? — услышал Рома знакомый голос, как только выскочил из подъезда.       Он обернулся и увидел притаившуюся в тёмном углу Таню с сигаретой в руках. Облокотившись об стену, она пускала по воздуху клубки дыма.       — Будешь? — девушка протянула Роме сигарету.       — Не курю, — отрезал он. — И тебе не советую.       — Ах да, точно, вредно для здоровья и всё такое…       — И ты будущая мать.       Таня вскинула бровь.       — Ну не твоих же детей. Чё переживаешь?       На лице Ромы застыло недоумение, брови сосредоточенно нахмурились. Первые секунды она буравила юношу пристальными взглядом, от чего Роме стало не по себе, а после она покачала головой и весело бросила:       — Ну до чего же ты серьёзный!       По округе прошёлся вновь этот мягкий смех. Немного успокоившись, она сказала:       — Ладно, не буду тебя больше мучить. До встречи, Рома.       Небрежно махнув на прощание, Таня развернулась и скрылась в подъезде. А Рома неспешно побрёл в метро — шумное, душное, грязное и вряд ли являющуюся постоянным транспортом гостей сегодняшнего вечера.