Нарисуй мои воспоминания

Июнь, 1986       — Таким образом, — заключал Рома. — Исход ушиба и открытых повреждений черепа зависит от тяжести повреждения. В большинстве случаев у выживших сохраняются те или иные остаточные церебральные симптомы. Своевременное удаление гематомы спасает больным жизнь. При тяжелых повреждениях мозга смертность может достичь сорок-пятьдесят процентов.       Зал разразился аплодисментами. Молча кивнув, Рома поспешно покинул сцену, а в следующую секунду его место занял другой выступающий.       — Замечательная работа! Замечательное выступление! — Стоило Роме выйти в пустой коридор, как на него с радушными похвалами накинулся заместитель декана — Семён Викторович.       — Спасибо, — единственное, что получилось вымолвить, так как во рту пересохло.       Широким шагом Рома брёл по длинным коридорам, сворачивая то в одно крыло, то в другое. Пухленький и низкий Сёмен Викторович еле успевал за ним.       — Вот ты где!       Навстречу вздымая грудью неслась Таня, а за ней чуть медленнее вальяжно ступала её мать, крупная женщина средних лет, светлые волосы которой ни дня не бывают без идеальной завивки.       — Ром, все было просто улёт! — Таня в знак приветствия чмокнула его в щёку. — Не зря два месяца безвылазно сидел за этим рефератом! Слышала, что о тебе говорили те важные дядьки в первых рядах... — голос её перешёл на шёпот, — они пророчат тебе большое будущее!       — Танюш, давай поговорим об этом потом? Мне бы передохнуть и...       — По секрету скажу, — перебила девушка. — Бабушка думает пригласить тебя на практику в центральную больницу.... Ну там где она работает. Ром, это уникальный шанс! Ты обязан ей доказать, что достоин этого! Ой, вот и она...       Соловьева Ирина Николаевна не была похожа ни на одну бабушку, которую Рома знал раньше. Назвать «бабушкой» её сложно. Подобно ромашковому чаю в холодную погоду они согревают и успокаивают. Но только не Ирина Николаевна. Одним своим строгим и надменным взглядом она способна похоронить в человеке веру в себя. Движения её были плавными, осанка прямая как свечка, а голос низковатый, с приятными бархатными нотками. Как будто не из этой эпохи. Неспешно плывущая по коридору Ирина Николаевна прекрасно знала, что всё внимание обращено на неё. Остановившись напротив Ромы, она слегка приподняла подбородок и важно произнесла:       — Вы отлично справились. Но в следующий раз расскажите про заболевания больше с практической точки зрения.       — Бабушка! — возмутилась Таня.       Но Ирина Николаевна и ухом не повела.       — Ваши советы очень ценны для меня, Ирина Николаевна, — Рома старался вложить в свой голос всю свою благодарность. — Мне ещё многому следует научиться.       На морщинистом лице появилась сдержанная улыбка.       — Уже два года меня удивляет ваша скромность. И одновременно восхищает.       По привычке Рома взял её под руку.       — Я прочёл книги, которые вы мне сказали.       — Даже Дроздова?       — Ну да...       — А вот этого бездаря можно было и пропустить! После нового года в семьдесят втором я на него до сих пор в обиде! — по холлу института прошёлся заливистый смех, — Татьяна, — она обратилась к внучке, — тебе прядь на лбу мешает. Выглядит неряшливо.

***

      Стая уток накручивала круги в пруду. То и дело они крякали, ныряли, наслаждались летним солнцем. Какой-то мальчик яростно кинул в них палку. Не долетела.       — Раз, два, три… — усердно Маша считала количество красных роз в подаренном букете. — Восемь! Восемь цветов! Чётное число, Макар!       Юноша непонимающе нахмурил брови.       — И что?       — Чётное число цветов к неудаче!       Тяжело простонав, Макар развёл руками в стороны со словами: «Ну откуда мне было знать?», а после вдруг рассмеялся.       — Ну чего ты смеёшься? — Маша слегка ударила парня в бок и сама захихикала, — Рома! — она обернулась к ковыляющему сзади юноше, — вот что мне с ним делать?       Борясь с улыбкой, Рома пожал плечами.       — О, смотрите, карусели! — Маша активно показала куда-то пальцем. — Макар, а ну-ка пойдём на «Сюрприз»! — А Рому не возьмём?       — Он боится каруселей.       — Не люблю, — исправил её Рома. — Идите без меня. А я за вещами послежу.       Возражать не стали. Повесив на Рому, как на вешалку, сумку и кофту, Маша рывком схватила Макара за руку и потащила его в сторону разноцветных каруселей. До Ромы донеслось: «Спорим, что тебя раньше вырвет!».       Некоторое время Рома облокотившись об дерево смотрел по сторонам: то на прохожих, то на продавщицу мороженого, то на уток. Ребятна носилась наперегонки на велосипеде, бабушки кормили голубей, атлеты пробегали кросс. Взгляд привлекла вылетевшая из Машиной сумки фотография. Рома хотел было уже закинуть её обратно как заметил пейзаж, показавшийся до боли знакомым. Приглядевшись, он без труда узнал в нём родной пляж в Волково! Откуда у Маши эта фотография? На обороте оказалась подпись: «Влад». Юноша мог бы ещё целую вечность простоять на месте не сводя лица с фотографии, но тут вернулась раскрасневшаяся и разлохмаченная Маша.       — А Макар за мороженым пошёл! — верещала она. — Рома, это было очень здорово! Мы чуть не вывалились, а... Ром?       Ощутив на себе её вопросительный взгляд, Рома резко вскинул голову и насупил тёмные брови.       — Это от Влада? — он потряс фотографией перед лицом Маши. — Он в Волково?       Руки девушки сжались в ткань платья, глаза беспомощно забегали. Медленно она подняла руку и заправила прядь волос за ухо, а потом спокойно сказала:       — Да. С марта. Знал бы, если бы ездил туда.       В сердце неприятно кольнуло от этих слов.       — Ты же в курсе, что я в студотряде, у меня много дел, просто времени не нахожу… — забормотал Рома. — И в общем, неважно. Почему мне не сообщила?       Взгляд Маши холоднеет мгновенно, и ничего хорошего это не сулит.       — Он не хотел, чтобы ты знал.       — Но почему?! — слетелось вдруг как-то резко.       Прекратив поправлять пряди, Маша скрестила руки на груди. Взгляда не отводила, смотрела прямо, как если бы намеревалась прожечь дыры в переносице Ромы.       — Я думала, у тебя новая жизнь, в которой нет его.       Её слова отрезвили юношу. Тот моментально наклеил на лицо маску безразличия.       — Так и есть, — твёрдо кивнул Рома.       — Ром, когда ты последний раз ездил в Волково? — спросила Маша спустя паузу. Её голос казался таким серьёзным, что стало неловко.       — На новый год восемьдесят пятого… — Рома виновато опустил глаза. — Но я же говорю…       Маша остановила его одним жестом руки.       — Наверное, ты знаешь, что с твоей бабушкой?       — Мы регулярно обмениваемся письмами. С ней всё хорошо.       Покачав головой, Маша отвернулась, а миг спустя её взгляд вдруг зацепился за кого-то позади Ромы.       — О, Макар возвращается! — губы девушки растянулись в широкой улыбке.       — Маш, что с бабушкой? — быстро затараторил Рома. — Мне она пишет, что боли её не мучают!       — Когда в детстве у тебя был день рождения, она скакала с температурой под сорок. Только, чтобы тебе было весело. Ром, навести бабушку, — это было последнее, что успела сказать Маша, прежде чем к ним пришёл Макар с тремя эскимо.       Дальнейшие полтора часа они непринуждённо бродили по парку, кормили уток, играли в уже привычную игру «Угадай профессию прохожего». Словно истинный репортёр, Макар расспрашивал Рому про учёбу в медицинском, сложно ли учиться. Пообещал написать о нём статью в будущем. Искреннее интересовался, что ему нравится, а что нет... Однако Рома ограничивался односложными ответами. Сосредоточиться было сложно: слова Маши, звучавшие эхом в голове, не давали ему покоя.       Спустя неделю Рома бегал по пустой комнате общежития, попутно закидывая вещи в чемодан. Вокруг творился бардак: гора одежды и учебников раскиданы по полу, повсюду заставлены грязные кружки, стол забит мелкими безделушками. Их распахнутого настежь окна, спасающего от летней духоты, доносился рёв автомобилей, шаги прохожих и чириканье воробьёв.       Судорожно соображая, где завалялся его паспорт, Рома перерыл уже половину комнаты. И пусть он искал там уже два раза, он всё равно решил попытать удачу под кроватью — в самой глубине наткнулся на какую-то жестяную коробку. Достав её и смахнув слой пыли, при виде узорчатой крышки в голове тут же промелькнула догадка, что именно находится внутри. Не задумываясь руки юноши открыли её и по очереди принялись доставать содержимое. Первое, что попалось на глаза, оказался альбом бабочек, бумага которого слегка пожелтела. Вид альбома оказался ещё более хлипким чем когда Рома видел его последний раз.       Следующими были вещи с бывшей полки воспоминаний. Несколько секунд повертел в руках перегоревший фонарик, кисточку, солдатика и прочие побрякушки, а следом внимание Ромы переключилось на свой портрет. Тот другой Рома, словно из иной жизни, смотрел на юношу широко распахнутыми глазами. Невольно провёл пальцами по портрету, а уголки губ поднялись вверх.       В один момент в коридоре послышался топот и в ту же секунду рядом с Ромой возникла запыхавшаяся Таня. Юноша молниеносно успел закрыть коробку и спрятать её под подушку.       — Успела! — после объятий Таня, нахмурившись, оглядела комнату.       — Извини за беспорядок, — виновато буркнул Рома.       — Да, мог бы и прибраться перед моим приходом, — в голосе девушки сквозила строгость, хотя на лице сияла добродушная улыбка. — А это что? — Таня кивнула в сторону пакета вдоволь заполненного игрушками и конфетами.       — Подарок племяннице, — соврал Рома.       На самом деле, он собрал гостинцы для детей из деревни.       — Вообще, я уже не уверен, что смогу уехать, — Рома почесал затылок. — Паспорт потерял.       Демонстративно закатив глаза, Таня пробормотала: «Так вот же он, копуша», взяла паспорт со стола и прежде чем вернуть его хозяину, потянулась к Роме за лёгким поцелуем.       — Жалко, конечно, что я не смогу поехать с тобой в Ленинград! — сетовала она по дороге на вокзал. — Уж очень хочется наконец познакомиться с твоей семьёй. Но нужно репетировать этот спектакль…       — В другой раз значит, — отчеканил Рома то, что привык говорить в подобных разговорах.       Поезд Москва-Ленинград мчал по железной дороге, стремительно поедая километр за километром. Лежа на верхней полке, Рома с задумчивым видом жевал яблоко. Капли сока летели во все стороны.       — У тебя чесотка что ли?! — раздался возмущённый голос сидящего на нижней полке старика. На его морщинистых губах блестел жир от только что съеденной курицы.       Сперва Рома не понял, к кому он обращается.       — Брось руки чесать! — старик поднял голову и хитро прищурился. — Как разнервничался! К невесте едешь шоль?       Виновато оглядев свои пальцы, невольно царапающие кожу, Рома тут же отбросил их.       — Ага... — смущённо промычал он.       Солнце безжалостно засветило в глаза, стоило Роме спрыгнуть с подножки электрички. Ноги юноши сами по себе перешагивали через ухабы и рытвины, вели по кривой тропинке к единственному родному месту, называемым домом.       Завидев на горизонте знакомые домики, Рома ускорил шаг и кинулся вперёд. Первое, что он услышал при входе в деревню, были радостные возгласы жителей. «Он приехал! Он приехал! » — кричали они со всех сторон. По обе стороны улицы стояли деревенские дома с покосившимися старыми крышами и деревянными потрескавшимися рамами с облупившейся краской. На дороге уже собралась толпа внушительного размера, а кучка детей водила хороводы вокруг Ромы. Тот сразу заметил Соньку, чьи рыжие волосы стали ещё длиннее и ярче.       — Как столица? — подал дряхлый голос, кажется, рыбак Сема.       — Норма... — хотел ответить Рома, но тут его прервал следующий вопрос:       — В мавзолее был?       — А здоровье как?       — Уже стал доктором?       — Ты... Конфет много ешь?       Узнав неуверенный голосок Мотьки, Рома присел на колени и подозвал его одним жестом руки.       — Эй, — Рома подвинул пакет, — смотри, там подарок для тебя.       Глаза Мотьки расширились от любопытства. Мальчик ринулся к пакету и прежде чем засунуть туда свои пухлые ручки, вопросительно взглянул на Рому.       — Да-да, можно, — успокоил его тот.       Тогда Мотька по очереди стал перебирать гостинцы, вертел их в руках, внимательно изучая. Столпившееся вокруг дети тут же хором набросились с вопросами: «А для нас? Нам можно выбрать всё, что понравится? Правда разрешаешь?». И после кивка Ромы ребятня набросились на игрушки и сладости так, как обычно кидаются голодные мыши на угощения.       — Моё! Это моё!       — Не толкайся!       — Я первая её взяла!       — Подарков хватит всем! — пытался перекричать их Рома.       Одни Федька и Мотька стояли в стороне.       — А вы чего тут? — подошедший Рома смерил их заинтересованным взглядом.       — А я уже всё! — Мотя повертел маленькой фигуркой крокодила Гены.       — Все эти машинки, куклы… — бубнил под нос Федька. — Для малышни. А я взрослый. Мне такое неинтересно.       — Ну, смотри… Я тут просто приберёг жвачку для главного коллекционера…       — Неинтересно, — последовал холодный ответ. От Ромы не укрылось как забегали Федькины глаза.       — Ну, если не надо… — Рома растягивал предложение до последнего.       — Ладно! — наконец выпалил Федька. — Да, я всё ещё коллекционирую фантики. Давай мне свою жвачку.       С довольной миной Рома протянул мальчику жвачку с мятным вкусом в зелёной обёртке. Несколько секунд Федька разглядывал её, бормоча себе под нос: «Такой у меня ещё не было…», а затем закинул жвачку в рот.       За два года дом ничуть не изменился: ровный, аккуратный бирюзовый фасад; развешенные, как и в прошлый раз, на изгороди тёплые ковры; возле стен полыхали яркими красками астры, васильки, георгины и множество других растений, названия которых Рома не знал. Под яблоней всё ещё стояла деревянная скамья. Только на крыльце вальяжно лежал незнакомый Роме серый кот.       — Привет, — бросил он животному.       На его приветствие кот произнёс заинтересованное: «Мяу?».       Едва ли Рома открыл дверь, как его укутал всё такой же запах смолы, сухих трав и древесины. Это заставило невольно улыбнуться. Стоило юноше сделать два шага вперёд как в следующую секунду со стороны кухни послышались шаги. Скрипучие деревянные полы дали о себе знать.       — Хто там? — Рома без труда узнал низкий голос бабушки. От наступающего волнения забилось сердце.       Юноша словно язык прикусил — не мог выдавить ни слова.       — Рома? — Прищурившись, она пристально вглядывалась в лицо прибывшего. — Рома! Дружок мой приехал!       Ничего не сказав, Рома накинулся с объятиями на свою крохотную бабушку. Та прижала внука крепче, бережно стала гладить по спине и успокаивать. Ненароком Роме вспомнился день, когда он, будучи третьеклассником, впервые получил двойку по математике и вернулся домой весь в слезах. Тогда бабушка утешала его точно так же.       В тот момент, в бабушкиных объятиях, Рома понял как же сильно скучал по ней, её голосу, улыбке. И как рад видеть, что с бабушкой всё хорошо! За эту неделю он успел многое нафантазировать.       — Ой, а какое сегодня число… — взгляд бабушки забегал в поисках календаря. — Второе июля! Ай глупая… Думала, первое. Не ждала тебя. Ну ты проходи!       Из кухни выглянула Маша. Заметив Рому, она вышла навстречу, на ходу развязывая фартук, покрытый слоем муки и какими-то тёмными пятнами.       — Хорошо, что ты приехал, — непринуждённо бросила она, при этом серьёзно посмотрев юноше в глаза.       Во время обеда Рома не мог понять, что имела в виду Маша в тот день в парке. На вид бабушка казалась бодрой и здоровой, а ела она лучше, чем обычно. Энергично кусая вареную картошку, старушка со словами: «Кушай! А то совсем в своей Москве исхудал!» то и дело двигала Роме тарелки с сильно поджаренными в масле вкусностями.       — Бабуль, ну у меня живот после такой жирной еды разорвётся… — пытался отказаться Рома.       Однако бабушка делала вид, что не слышит его.       — Знаю, что ты хочешь… — на этих словах она юркнула на кухню.       Пока бабушка копошилась в ящиках в поисках чего-то невиданного, Рома решил воспользоваться шансом и расспросить Машу. Та между тем задумчиво глядела в окно и казалось мысленно находилась не здесь.       — Маш, так что с бабушкой?       — А? —девушка обернулась и растерянно заморгала. — С бабушкой? Сейчас с ней всё в порядке, — она сделала акцент на слове «сейчас», — как видишь.       — А когда было плохо? — быстро заговорил Рома. — И вообще, как часто ты здесь бываешь?       — Практически каждый день. У вас дома поспокойнее чем у меня.       Рома понимающе кивнул. За два года ситуация в Машиной семье не изменилась. Отец продолжает избивать мать, а та по непонятной причине всё терпит и скрывает. Неудивительно, что во время приездов в Волково Маша отдает предпочтение компании миролюбивой старушки.       — Смотри… — Маша показала в окно на рослого парня с ёжиком на голове. — Шура.       Сначала Рома решил, что она шутит. Здоровяка на улице сложно было сопоставить с щупленьким лохматым мальчиком, который ходил гуськом за Зверевым.       — Наш Шура? — решил удостовериться Рома. Мало ли, сколько Шур за это время в деревне развелось?       — Да, тот который с тобой ещё в детстве дружил. Теперь он за главного. Наводит порядок в Волково, — Маша как-то невесело усмехнулась.       — В смысле?       — Ну, для сравнения: если Митя доставал тех, кто раздражал его самого, то Шура наказывает только задир, воров и прочих… Все сейчас под ним по струнке ходят.       Прежде чем задать следующий вопрос, Рома выдержал паузу в несколько секунд.       — К слову о… — юноша замялся, решая, следует ли продолжать, — Мите. Он же уже вернулся?       Вместо ответа Маша глубоко вздохнула и махнула рукой. Значение этого жеста Рома так и не понял.       В голове мелькнула мысль, что бабушки как-то долго нет. Это заставило Рому резко встать из-за стола и поспешить на кухню. За минуту он уже успел надумать самые страшные картины, но как оказалось, старушка развалилась на кресле в расслабленной позе и дремала, немного похрапывая.       — Ба… — шептал Рома, слегка поглаживая бабушку по руке.       Та мгновенно распахнула глаза и вяло огляделась.       — Я что-то утомилась… — простонала она.       Рома помог ей встать, повёл бабушку в спальню и бормотал утешительным голосом: «Тебе нужно лечь…».       — Покорми Лёню, — вдруг буркнула бабушка.       — Лёня?       Так звали отца Ромы.       — Кота, — пришла на помощь подошедшая сзади Маша.       Не успел Рома задать следующий вопрос как подруга опередила его:       — Да. Назван в честь твоего папы.       Когда Рома и Маша уложили бабушку спать и покормили кота (тот оказался больно прожорливым и одной котлеты ему было мало), друзья вышли прогуляться по деревне. Роме уж очень было интересно, что здесь изменилось.       Первым делом они решили дойти до дуба. Огромный, мощный и сильный он, как и прежде, стоял на поляне. От него веяло спокойствием и надёжностью. «Царь Дуб... » — вполголоса прошептал Рома. Расположившись в тени, под раскидистой кроной дерева, друзья перекидывались незначительными фразами и невольно ковырялись в траве. Весь день Роме бросались в глаза задумчивость и отстранённость Маши, большую часть времени она молчала, словно погруженная в свои мысли. В конце концов, юношу это доконало — он решил прямо узнать, что случилось. Но тут послышался голос:       — Сколько лет, сколько зим! — голосил парень. — Ромка!       Едва ли Рома обернулся, как перед ним возник Шура. Рукава рваной и мокрой от пота тельняшки замотаны на бицепсах, а треники в пятнах и разводах явно были ему не по размеру. В знак приветствия "новый Зверев" весело махал рукой и с интересом разглядывал Рому сверху вниз.       — Надоело в своей Москве сидеть, а?       Сперва Рома подумал, что Шура сейчас начнёт издеваться, но нет: он улыбался вполне искренне и дружелюбно, а потом и вовсе воскликнул:       — Ëлы-палы, так рад за тебя и за Машу! — он кивнул в сторону неподвижно сидящей девушки. — Вы — гордость нашей деревни. О, а ещё у нас клуб открылся! Этим девчонки правда занимаются, я то не особо вдупляю, че там будет... Но вы, ребята, заходите.       Шура с такой нескрываемой гордостью рассказывал об изменениях в Волково, что заставило Рому заулыбаться и кивать после каждого предложения.       — И... — не прекращал болтать Шура. — У нас появилось это... Ну... — он растерянно почесал затылок. — Там, где пишут...       — Издательство? — подсказала Маша.       — Точно! Вот там они над газетой пыхтят. Маша, ты тоже приходи! Вроде, тоже пишешь.       — Ну да, приду, помогу... Не зря же в МГУ на журналистку учусь, — усмехнулась девушка.       Когда Маша в следующую секунду заметила кого-то за спиной Шурика, озорные искорки в глазах сменились на ужас, а лицо побледнело. Как чëрт из коробочки, Митя Зверев появился резко и незаметно. Сразу бросилась в глаз накинутая козырьком назад армейская фуражка. Штаны тоже армейские. А свой торс Зверев, похоже, предпочёл оставить без одежды. С соломинкой во рту Митя стоял напротив Маши, чуть ли не поедая еë взглядом, от чего Роме стало неуютно и Шуре, по-видимому, тоже. Тот недовольно спросил:       — Мить, чего пришёл?       Цокнув языком, Зверев обернулся к Шуре и гнусно заговорил:       — Деревня, вроде, общая, — голос у него явно стал ниже. — Не нравится?       — Нравится... — обиженно отозвался Шурик.       — Я пойду, — буркнула Маша и моментально встала.       Реакция Зверева вышла молниеносной — он сразу же перегородил путь девушке рукой.       — Поговорим?       — Я всё тебе уже объяснила, — последовал ответ на автомате.       От Ромы не укрылось как задрожали Митины руки, а следом из него вырвалось беззвучное «Сука». Митя спросил резче, чуть ли не срываясь на крик:       — Почему ты не ждала меня?       В тот момент Роме стоило немалых усилий, чтобы не закатить глаза. Решив промолчать, Маша проводила Митю равнодушным взглядом, каким смотрят на надоедливую муху, устало вздохнула, а после развернулась и побрела по тропинке.       — Ты не ждала меня! — кричал Зверев ей вдогонку. — Не ждала! А обещала! Бросила в письме! Все эти чертовы два года, пока я в армии...       — Митя, хватит! — внезапно Маша остановилась. Глубоко вздохнув, она выпалила: — Если мамочка всю жизнь тебе твердила, что ты самый лучший мальчик на свете, завидный женишок и никто не посмеет тебя бросить, то спешу расстроить: это не так! Люди расстаются. Бросают друг друга, расходятся... Такова жизнь, Митя. Тебе лишь остаётся принимать отказы достойно!       На несколько минут воцарилась тишина. Рома и Шурик недоуменно переглядывались друг с другом, и первый уже решил, что Митя кивнëт и молча уйдёт, но вместо этого тот, сжав кулаки, будто пропустил слова Маши мимо ушей и продолжил свою тираду:       — Маша, без тебя моя жизнь не имеет смысла. Я... люблю тебя. Пожалуйста... Я...       Девушка жалобно свела брови, немного помолчала, как будто раздумывая, что сказать, но в итоге просто молча ушла. Как по невидимому сигналу, Митя ринулся к ней, схватил за запястья и крепко прижал Машу к себе. Не обращая внимания на попытки девушки вырваться, в бешеном порыве начал целовать еë лицо, бормотать не связанные вещи, сжимать в объятиях. Мгновенно рядом оказался Шурик. Рома тоже поспешил. Вдвоëм из последних сил им удалось оттащить Митю от Маши, пусть тот толкался и не поддавался.       Высвободившись, Маша как-то по-злому взглянула в глаза Зверева.       — Я помолвлена! — на одном вдохе выкрикнула она.       Митя перестал сопротивляться — встал прямо и в полном изумлении уставился на Машу. Не он один: глаза Ромы расширились от удивления, он растерянно моргал. Она это серьёзно?       — Да, помолвлена, — девушка повторила спокойнее, твëрже.       На шее Мити запульсировала жилка. Не к добру.       — Москвича себе нашла? — в его голосе читалось нескрываемое презрение.       В ответ тишина.       — Кто он? — рыкнул Зверев.       Вновь тишина.       — Кто он?!       Митю всё трясло, крылышки ноздрей расширялись, а в глазах метали молнии. Стоило ему сделать шаг вперёд, как Шурик успел схватить парня за плечи и отвести от Маши. Пока он уводил бушующего Зверева с поляны, тот истерично орал всякие гадости.       — Узнаю кто — убью! Ты должна моей быть! — доносилось до ребят.       Маша и бровью не повела. Словно она слышит подобное каждый день.       По дороге назад Рома растерянно протянул:       — Ты мне не рассказала... Ну, о помолвке...       — Не было возможности.       Только в тот момент Рома впервые заметил золотое кольцо на пальце Маши.       — И когда это произошло?       — Неделю назад. В день, когда мы гуляли.       Рому удивило как Макару удалось это всё провернуть, оставаясь при этом невозмутимым. И мысли не было, что он собирался сделать предложение. Сам бы Рома сто раз извертелся и в итоге выдал бы себя.       Немного помолчав, Маша пояснила:       — Как-то хотела объявить об этом более... Торжественно что ли. Но вышло как вышло.       — Я желаю тебе счастья, Маш. Как и всегда.       Рома знал, что она и без сказанных слов это понимает. Но всё равно коротко произнесла:       — Знаю.       Когда Рома проводил подругу, юноша решил не сразу возвращаться домой, а немного прогуляться. Впереди виднелся один дом, а за ним ещё один. И в каждом доме — своя история.       По дороге жители здоровались и узнавали как самочувствие, а также закидали вопросами по типу «А невестка то появилась? А дети когда?». После жизни в столице Рома заметил одну вещь: по улицам Москвы проносится уйма горожан и все вечно куда-то спешат. В деревне не так: ты всегда знаешь, кто куда идёт. Сонька с подружками несëтся на велосипедах купаться в речке, тётя Галя с ведром направляется в лес за ягодами, а рыбак Сëма похмеляться после очередного запоя.       Деревья встречались через каждый шаг, везде зелëная трава, солнце приятно пекло кожу. Тихо и спокойно. Никаких шумных машин и высоких зданий. Никакой городской суеты.       Неспешным шагом Рома добрëл до мрачного серого дома. Свет горел. Калитка открыта. Юноша топтался на крыльце как бы в ожидании сигнала, который помог бы ему в принятии решения. Стучать или нет? Но в итоге не постучал.

***

      Запах хлорки врезался в нос. Творилась суета: мальчики двигали стулья, периодически ругаясь («Не туда поставил, дурак!»), мамаши подметали сцену, Соня и Маша мыли полы.       Последние двенадцать лет деревенский клуб оставался закрытым, брошенным, постепенно разрушающимся. Шкафы и стулья перевëрнуты, сцена в дырках и трещинах. Повсюду валялся мусор. В общем, грустное зрелище.       Но этим летом матери объединились в группу, взяв вдруг инициативу в свои руки восстановить сельский клуб. Может, подумали, что было бы неплохо их детям начать культурно развиваться.       С серьёзным, даже суровым видом Соня отжимала тряпку, а затем окунула еë в ведро с мыльной водой и принялась драить полы. Заметив подошедшего Рому, она махнула рукой в знак приветствия и продолжила работу. Юношу немного удивило такое поведение, он сказал:       — Привет... Помощь нужна?       — Актёром будешь? — спросила девочка не поднимая глаз.       Почему-то данное предложение сильно рассмешило Рому.       — В честь открытия у нас будет спектакль, — объяснила Соня. — Нужны люди.       — Ой, нет... — протянул Рома. — Какой из меня актёр... Но могу помочь с уборкой, ремонтом, стены покрасить, — он оглядел облезлые стены.       — Да, было бы здорово, — произнесла девочка таким важным голосом, словно она здесь главная.       Без лишних слов Рома взял первую попавшуюся тряпку и принялся протирать пыль на полках.       Рома уже забыл, когда последний раз убирался, от чего он быстро устал. Его максимумом был пробежаться тряпкой по полу в тесной общажной комнаты, а в остальном всю работу выполнял бедолага Жорик. Ноги ныли, поясница болела как обычно болит после сильной физической нагрузки. Дыша свежим воздухом парень стоял в ожидании Маши. Через пару минут та вышла за ручку с Соней.       — Тут ещё можно дискотеки проводить, — предложила Маша.       — Да! Настоящие танцы! — имитируя движения Соня стала подтанцовывать. Она уже не выглядела столь деловитой.       Быстро попрощавшись, девочка поскакала то ли готовить обед, то ли вышивать. И откуда в ней столько энергии?       — Я к Владу, — внезапно бросила Маша. — Ты со мной?       Вопрос прозвучал скорее как утверждение.       — Эээ... — он растерялся. — Наверное, нет. Бабушке надо помочь. И я устал.       Вот уже как три дня Рома находился в Волково, и на протяжении этих дней он подходил к дому деда Коли в попытках постучать в дверь. Всего одно движение, а сколько сомнений. Всë ждал определённого момента. А когда он настанет — непонятно.       — Но мы всего на пятнадцать минут, — возразила Маша. — Чай попьем и всё. Пожалуйста.       — Почему ты так хочешь, чтобы я пошёл? Сама же говорила, он не желает меня видеть и всë такое...       — Влад не хотел, чтобы ты знал, что он здесь, — исправила Маша.       — Одно и то же.       — Нет, — девушка покачала головой. — Ром...       — И вообще, — Рому уже начинала раздражать Машина настойчивость. — Он в курсе, что я приехал? Сам бы и...       — Ему нужна помощь, — перебила Маша.       Рому как холодной водой окатило.       — Что с ним? Он болеет?       — Не знаю... — забормотала Маша. — Наверное. Я волнуюсь...       — Ладно, схожу. Только если с тобой.       Через пять минут они стояли на крыльце дома деда Коли. Постучать в дверь Рома доверил Маше. Сам бы не решился.       Казалось, они простояли на крыльце целую вечность, в течение которой Рома нервно расчёсывал руки. Дверь отворилась и на пороге оказался дед Коля (при виде него Рома облегчённо выдохнул). Прежде чем их впустить, дед с подозрением оглядел гостей и проворчав что-то себе под нос, всё же разрешил им зайти.       — Коротышка, — он показал пальцем на Рому. — А тебя я давно здесь не видел.       — Да, я в Москве жил... Живу. Сейчас на лето приехал.       Но деду Коле было по барабану, куда и зачем Рома приехал. Вальяжно рассевшись на диване, со стаканом молока он уставился в книгу и не слушал юношу. Ничего не изменилось — всë тот же вид мрачнее тучи.       — Влад во дворе, — лишь сообщил он.       Рома не успел представить, каким Влад стал, не успел приготовить себя к встрече. Всë произошло в один момент: они вышли во двор и сразу заметил силуэт рослого, жилистого юноши. Первое, что бросилось в глаза — то, как мастерски он рубил дрова. Лица не было видно, только спина, но Рома мог сказать точно, что перед ним стоит Влад. Не призрак ли он? «Но Влад никогда раньше не колол дрова... » — пронеслось в голове парня. Рома не мог сдвинуться с места. Единственное, на что ему хватало сил — наблюдать как из-под топора ловко выходят дровишки за дровишками.       — Влад! — окликнула его Маша.       Меньше всего на свете Рома хотел, чтобы Влад отозвался. Он не готов был услышать его голос.       Но Влад обернулся. Чумазый и лохматый он вопросительно посмотрел на Машу, а после ненадолго задержав взгляд на Роме, отвернулся. Ополоснув лицо водой из канистры, Влад неспешно подошёл к ребятам.       — Привет! — Маша натянула широкую улыбку. — Чаем угостишь?       Влад молча кивнул и направился в дом.       Пока шли до кухни, в голове Ромы проносилась куча идей как начать разговор и одновременно ни одной. Горло словно пересохло. Неуверенно он протянул самое банальное:       — Как дела?       — Нормально, — последовал ровный ответ. Роме показалось, что голос Влада стал каким-то сиплым и низким.       Обстановка на кухне выглядел хуже, чем, когда Рома был здесь последний раз. Гора грязной посуды в раковине, на столе крошки, в открытую дверцу ящика выглядывал единственный хлебный сухарик.       За столом Рома неловко качался, беззвучно барабаня пальцами по столу. «И зачем я только пришёл?» — мысленно ныл он.       Краем глаза наблюдал за Владом. Тот разливая чай в кружки вдруг замер и уставился в одну точку.       — Влад? — привлекла его внимание Маша.       Обеспокоенный голос девушки заставил Влада вздрогнуть, быстро оглядеться по сторонам и суетливо забегать по комнате.       — Молоко добавить всем, кроме… — вслух проговорил он.       — Меня, — вставил Рома.       — Помню. Ты пьёшь без всего.       Роме стало тепло на душе от этих слов.       Как назло, Влад сел напротив. Чтобы не встречаться с ним взглядом, Роме пришлось всё чаепитие устремить взор в грязный стол. В основном, говорила Маша (рассказывала про Москву, книги, музыку и прочие темы для лёгкой беседы). Рома молчал до тех пор, пока Маша не спросила:       — А у тебя как жизнь в Москве, Ром?       Понятное дело, что это было сделано, чтобы вывести парня на разговор. Тот откашлялся и коротко ответил:       — Всё хорошо.       — Мы с Ромой второй курс закончили, ты же помнишь? — обратилась подруга к Владу. — Он один из лучших студентов!       Как-то странно улыбнувшись, Влад молча кивнул. Весь вечер он выглядел каким-то заторможенным, вялым. Роме казалось, что в любую секунду Влад уснёт прямо за столом. Вероятно Маша тоже так подумала и допив чай сразу выскочила из-за стола, быстро попрощалась и потащила за собой Рому.       — Он какой-то… Другой, — вслух пробормотал юноша, когда они возвращались домой.       — Два года прошло, — пожала плечами Маша. — Да и в жизни Влада много чего произошло…       — Чего именно?       — А это он тебе пусть сам расскажет. Если захочет.       Ответ не устроил Рому, испортив и без этого паршивое настроение. Но сказать он Маше ничего не успел: поймав его сердитый взгляд, девушка ускорила шаг и прошла вперёд.