Взрослые сказали, что виноват я

Кажется, жизнь начинает налаживаться. Появилась новая подруга, а возможно, это перерастет во что-то большее. Отца дома уже давно нет, и мне это только на руку. Было время, когда в такие моменты мне приходилось «выживать». Не знаю почему, но отец тогда не давал денег от слова совсем, поэтому я даже как-то раздавал листовки, правда, быстро понял, что это явно не для меня. А сейчас просто сказка: получаю деньги просто так, даже если мне и не особо нужно. Впервые за долгое время снова чувствую, что обо мне заботятся. Хотя потом вспоминаю недавний инцидент с разбитым носом, и, скорее всего, у отца просто чувство долга перед ушедшей матерью. Но, возможно, всё идет под откос. Если посмотреть с другой стороны, мой «старый» друг, наоборот, себя губит, а я даже не знаю, чем помочь. И возможно, то, что отца давно нет, значит, что с ним что-то случилось. Честно говоря, я не очень-то переживаю из-за него. Это кажется неправильным, ведь он всё-таки мой близкий родственник, поэтому я стараюсь хоть как-то проявлять свои эмоции. Да, и ещё не хотел бы перед совершеннолетием умудриться попасть в приют. Это было бы полным фиаско. Знаете, тут будто как в игре — две жизни: отец и мать. Если одного из родителей не станет или его лишат прав, у тебя остаётся ещё одна «жизнь». Те, кто просрал обе — реально невезучие люди.

***

6 ноября. 02:37. Понедельник. Сегодня первый день учёбы после каникул. На улице уже холодает, и я лежу в толстовке под тёплым одеялом. За ту неделю я полностью сбил режим, и сейчас спать совсем не хочется. Сериал, который смотрю уже несколько месяцев, окончательно надоел. Начинать новый нет желания, как и смотреть фильм. Листать Тик-Ток или ленту ВК уже онемел палец, и глаза болят. Музыку переслушал, а делать что-то полезное, например, неготовую домашку, лень. Лежу и смотрю в потолок, считая узоры на нём. На тридцать втором сбился, чёрт. Из гордости не буду начинать заново. Появилась мысль кому-то написать. А кому? Катя уже спит — завтра у неё какой-то важный день, подробности которого она обещала рассказать позже, «чтобы, если что, не расстраивать». Насчёт Поза не знаю. Та, в общем-то, и всё. Пролежав ещё минут пятнадцать, я вспомнил про анонимный чат. Быстро нашёл нужное сообщество ВК. Написал. Пролистал несколько анкет, отложил телефон. Большинство скидывало интимные фото, искало партнёра для вирта или просто «отношений». Остальные попрошайничали, выдавали себя за других и всё в таком духе. Пролежал ещё некоторое время; вскоре показалось, что засыпаю. Быстро понял — нет. Снова взял телефон: на часах 04:02. Похоже, засыпать уже нет смысла, ведь скоро вставать, чтобы тащиться в школу, где я буду полным овощем. Главное не заснуть днём, тогда режим восстановится. Только собрался по привычке зайти в Тик-Ток, но меня остановило неожиданное сообщение. Арсений Попов, 04:03 Шастун, ты издеваешься? Арсений Попов, 04:03 Go to sleep!

Антон Шастун, 04:03

Бессонница.

Ответил быстро, не думая.

Антон Шастун, 04:04

А вы что не спите?

Мне правда было интересно. Арсений Попов, 04:04 Child, у меня дел больше, чем у тебя. Я не стал читать это сообщение, а зашёл в его профиль, посмотреть фото. Последнее — он стоит на набережной в красно-белой кепке, вид сзади красивый, явно не Воронеж. Судя по описанию, Йошкар-Ола. На каникулах он без дела не сидел, хотя я думал, учителей и в это время заваливают работой. Пролистал немного и тыкнул на случайное фото. Он сидит в костюме, что придаёт ему серьёзности. Сзади — белый фон, видно, что это была фотосессия. Откуда у него деньги и время на всё это? Ещё раз нажал куда попало. Чёрт, как нарочно — фото с Матвиенко. Я пролистал половину аккаунта, задерживая взгляд лишь на некоторых снимках. Помимо того, что он невероятно часто оказывался на фотосессиях, он ещё и много путешествовал. Не за границей, по России, но всё же. Было много фото со знаменитостями: Бузовой, Галкиным и так далее. Заметил, что везде он получался нереально красивым. Таким же, как в жизни. Глаза уже начали слипаться, но я снова взбодрился от нового уведомления. Арсений Попов, 04:27 У тебя привычка меня игнорировать, да? Арсений Попов, 04:27 Я же как лучше хочу, ты утром на ноги не встанешь. Он что-то ещё печатал, но вскоре прекратил. Я решил ничего не отвечать. Так лучше, чем писать какую-то бессмысленную хрень.

***

07:57. Удалось проспать чуть больше часа. Проснувшись, по привычке написал Кате. Сейчас я уже в школе, сижу в кабинете биологии, дописывая домашку — тетрадь с готовым взял у доброй Оксаны. Гадал: придёт ли Поз. Если нет, в качестве «бонуса» будет то, что Кузнецова сто процентов подсядет ко мне, ведь даже сейчас она посматривает на свободное место рядом. За минуту до звонка заходит явно уставший Поз и, глядя в пол, опускается рядом. Ира строит недовольную гримасу и отводит взгляд, её внимание быстро перехватывает какой-то парень, и, болтая с ним, она всё время поправляет волосы и якобы оглядывается, каждый раз останавливая взгляд на мне. И только сейчас я понял, что всё это, чтобы привлечь моё внимание или заставить ревновать. — Здарова, — чуть ли не по слогам произнёс Дима, доставая учебник. — Угу, — я склонил голову и после паузы добавил, — что такой вялый? Поз повернулся ко мне, явно настроившись на разговор. — Навёрстывал упущенное по учёбе. А вообще, я понял, что поспешил, — я не совсем понял, поэтому вопросительно на него посмотрел, — ну, насчёт «бизнеса» Серёжи, — уже шёпотом пояснил он. В душе я ликовал, но с невозмутимым лицом ждал продолжения. — Почему же? — Я сам не разобрался, но уже одна «проблема» появилась, — он собрался продолжить, но ненавистный звонок оповестил о начале урока. Ровно в этот момент зашла молодая учительница, будто ждала за дверью, не дав закончить разговор. Она не из тех, с кем можно халявить. Открыв презентацию, девушка начала урок, а остальные «внимательно» слушали. Прошло минут двадцать. Я попросился выйти, сам не поняв зачем: то ли правда нужно, то ли от лени и желания освежиться. Направился к дальнему туалету, в другом крыле. Шёл, смотря вниз и считая половицы. Сердце замерло, а правую руку пронзила боль, когда кто-то крепко схватил меня за неё. Точно останутся синяки. Я повернул голову и увидел недовольное лицо Арсения Сергеевича. — И почему ты не отвечаешь мне? — чуть ли не прорычал учитель. Я отдёрнул руку (Арсений и не удерживал) и прикрыл больное место второй. — А должен был? — вопросом на вопрос. Меня накрыла какая-то обида, и я на автомате потянулся к карману, где обычно лежали сигареты, но быстро спохватился. Кажется, этот вопрос ввёл его в ступор. Он пытался подобрать ответ, чтобы показать добрые намерения, но не подорвать «репутацию» холодного человека, каким он казался всем. Девочки, конечно, по нему сохли, но одновременно боялись подойти, заговорить, подкатить. Арсений казался одновременно дружелюбным, добрым, и серьёзным, стойким. — Если думаешь, что я буду за тобой бегать, то нет. Я лишь хотел показаться тебе с хорошей стороны, но понял, что зря, — произнёс он уже спокойнее, но с той же лёгкой злобой в голосе. Он сделал шаг назад. Я хотел съязвить, в своём духе, но в горле будто ком встал, и я промолчал. Арсений зашёл обратно в кабинет, а я, решив не проходить мимо лишний раз, побрёл в класс.

***

Я пытался выведать у Поза хоть что-то, но он, видимо, передумал говорить о том, что начал. За это я ещё раз сто проклял все звонки на свете и нашу учительницу. Третий урок. Английский. Я дотянул до последнего, торчал у класса, пока не прозвенел звонок, лишь бы лишний раз не пересекаться с Арсением взглядом. Сел на последнюю парту, хотя народу было мало, и все сидели впереди. Был уверен, что учитель предъявит и заставит пересесть, но, несмотря ни на что, я бы даже обрадовался, если бы Арсений Сергеевич со мной заговорил. Я лишь делал вид, что мне это не нужно, что я неприступный и всё такое, но, конечно, таял внутри от этой странной заботы. Преподаватель встал из-за стола и, поприветствовав класс, сразу начал объяснять новую тему, предупредив о предстоящей контрольной. Конечно, он меня заметил, но не сказал ни слова, что было слегка обидно. Ну а чего ты хотел, Шаст? Жаль, Поз был в другой группе — пару дней назад класс перераспределили по просьбе некоторых. Поэтому на уроке приходилось скучать в одиночестве. Иры тут тоже не было, как и Оксаны, Макса. Главное, что я остался тут. Посмотрел в окно — начался дождь. Я не слушал Арсения, зная, что потом пожалею. От скуки отбивал ногой ритм первой вспомнившейся песни, и в голове сразу возникали строчки:

Эти ментоловые сигареты

просто ужас,

Ну как ты их куришь, скажи,

Ну как ты их куришь?

Вспомнил Катю — она курила именно такие. Незаметно достал телефон, открыл диалог. Ничего нового, она даже в сеть не заходила. Я понимал, что Катя занята, но меня распирало любопытство, и я несколько раз включал и выключал экран в надежде, что что-то изменится. Интересно, это привязанность к человеку или просто скука? Открыл последнюю страницу тетради, взял карандаш, чтобы скоротать время зарисовками. В детстве я хотел стать художником. Рисовал «картины» для родителей. Мама хвалила и поощряла, давая по конфете за каждый новый «шедевр». Отец же лишь хмурился и кивал, когда я показывал ему свои работы. Показывал я ему редко — он в основном был занят, и его часто не было дома. Потом началась учёба, я стал взрослеть, и детские увлечения потускнели. Лишь изредка, от нечего делать, открывал скетчбук. Сейчас я нарисовал простым карандашом пару больших деревьев, между которыми сидит маленький кролик с неопределённым выражением мордочки: то ли страх, то ли смущение, то ли печаль, брезгливость, а может, и вовсе радость или что-то нейтральное. Ниже я изобразил похожий сюжет, но наоборот: большой кролик и маленькие кустики позади. Я рисовал до самого звонка, а потом ушёл одним из первых, поймав на себе неприятный взгляд учителя.

***

Светлый офис. Белые стены, белый потолок, серый ковёр во всю комнату. Стол из тёмного дерева стоит у центральной стены. На нём — необходимые бумаги, ручки, новенький компьютер и прочая техника. За столом взрослый, уже лысеющий человек (проплешины всегда скрыты кепкой) с крупным носом: Стас Шеминов. Мужчина, который мог быть хорошим другом с неплохим чувством юмора, но ко всему, что касалось работы, подходил серьёзно, никому не давая расслабиться и требуя идеального результата. Даже если что-то случалось — в положение он не входил. Напротив, на диване, сидел всё тот же армянин с туго стянутым пучком. — Он отказывается вступать в дело, — нарушил тишину Сергей. — Это было очевидно. Он всегда был упрямым, — строго, не отрываясь от ноутбука, ответил Стас, — только одного не понимаю: зачем он шёл на жертвы раньше? Ему не было жалко, скажем, занимать своё место в паспорте? Матвиенко пожал плечами, а потом приподнял брови, заметив в окне за Стасом красивую девушку. — А вот и Алёна, — оповестил он, поднимаясь с дивана.

***

Неделя прошла незаметно. Дима так и не рассказал, что хотел, но, кажется, дела у него пошли лучше. Поз снова набрал пару лишних кило, цвет лица стал здоровее, на щеках появился румянец. Я не видел в школе Матвиенко, что меня радовало, но часто натыкался на их совместные с Арсением фото в ВК. Похоже, они лучшие друзья или просто близкие знакомые, и это меня настораживало. Катя так и не ответила на моё сообщение и на последующие тоже. Не знаю, правда ли она так занята или это банальный игнор, но её мне не хватало. Арсений больше не писал, за всю неделю мы не обмолвились ни словом, на его уроках меня будто не существовало. После той внезапной «заботы» теперь стало как-то пусто. В пятницу, вернувшись домой, я обнаружил дверь открытой. Подумал, что отец, но, войдя, увидел в прихожей чужую обувь. Прошёл на кухню. За столом сидел и пил чай невысокий, слегка сутулый человек в чёрном плаще: Воля. Не знаю, фамилия это или псевдоним. Я не спрашивал и всегда звал его Пашей, но склоняюсь к первому варианту: как-то краем уха слышал его историю про паспортный стол и фамилию. Он закутался в шарф и рассказал, что с отцом. Тот в больнице после травмы. Ничего серьёзного, но пару недель под наблюдением врачей полежит. Больше Паша не задержался и, будто по щелчку, исчез. В душе я был, честно говоря, рад, что смогу ещё какое-то время пожить один.

***

Алёна — красивая девушка. Каштановые волосы, светлая кожа, карие глаза, почти без косметики. Тёмные губы всегда слегка сжаты, отчего кажутся уже. Девушка открывает ключом замок чужой квартиры. Копией, которую успела сделать, пока хозяин был в командировке, оставив жильё на её попечение на полторы недели. Это была квартира её мужа, с которым они не жили и не любили друг друга. Ещё один пример того, как иногда приходится делать что-то ради выгоды, даже если душа не лежит. «Так надо», — понимала девушка и не пыталась увернуться. Она надеялась, что стерпится — слюбится, но это были лишь её иллюзии. Они виделись редко — в основном по делу, но иногда Алёне всё-таки хотелось заботы и ласки. Грубо говоря — удовлетворить интимные потребности. Даже в фиктивном браке принципиальная девушка не хотела изменять, поэтому время от времени наведывалась к законному супругу, будучи уверенной, что он меняет девушек как перчатки. Сам муж иногда не был против близости, не связанной с работой, но чаще всё-таки прогонял Алёну, что заканчивалось перепалками. Сейчас девушка в обтягивающем спортивном костюме ходила по просторной квартире мужа: всё светлое, большой зал с серым дорогим ковром под белым диваном, кухня слева соединена с гостиной. Не огромная, но вполне достаточная. Две спальни, похожие друг на друга: большая кровать, шкаф, комод. Только в одной из комнат ночевал сам муж, вторая пустовала. Перед прихожей — туалет и ванная, куда Алёна и направилась перед его приходом.

***

Экскурсия с классом — то, от чего фанатеют учителя и что ненавидят ученики, но всё равно едут, чтобы прогулять учёбу и поесть. 13 ноября. 09:37. Мы только сели в автобус, осталось дождаться пары человек. Рядом Поз, я у окна, в ушах наушники, взгляд прикован к стекающим по стеклу каплям дождя со снегом. Услышал топот в начале салона, поднял голову: зашли два одноклассника, а за ними — Арсений Сергеевич. Он снова в любимой шляпе и чёрном пальто. Я опустил голову, слегка сгорбился, накинул капюшон. Закрыл глаза, прибавил громкость. Кровосток — группа, чьи песни мне нравятся. Не знаю как для других, но их музыка приносит мне спокойствие, умиротворение, интерес и какую-то странную мотивацию. Сейчас я по привычке едва заметно качаю головой в такт.

А закат был ал,

Был ал, как коленочки

У долго-долго

Сосавшей хуй девочки

Почувствовал, как учитель прошёл мимо и сел сзади. Я слегка съёжился, обняв себя от внезапного холода. Надеялся уснуть, но гул в автобусе не давал расслабиться. Внимание не отпускало Арсения Сергеевича, поэтому я часто прислушивался к его приятному голосу сзади и поглядывал туда, но для учителя меня будто не существовало. Так появилась новая цель — снова завладеть его вниманием. Хотя в голове тут же возникали вопросы: «Зачем? Он проявил к тебе доброту, а ты всё отверг. Теперь жалеешь». Снова провёл взглядом по салону, на секунду задерживаясь на лицах. От этого захотелось расплакаться. «Чёрт, Шаст, тряпка», — прозвучало у меня в голове. Вообще, поездку сложно назвать экскурсией. Мы сходим в театр на какую-то «очень душевную» постановку, а потом будем гулять по памятным местам, где каждый был сто раз, и истории которых давно набили оскомину. 10:13. Дремая, я стукнулся головой о стекло, когда автобус резко затормозил и засигналил. Глянул в окно — мы паркуемся. Убрав наушники в карман, я повернулся к Арсению. Он сидел в телефоне и, явно заметив меня, не подал виду. Набрав побольше воздуха, я начал: — Здравствуйте, — голос прозвучал странно, — я не думал, что вы с нами поедете. — Люблю театр, — ответил учитель, не отрываясь от экрана, — звучит так, будто не рад меня видеть, — он ухмыльнулся и поднял на меня взгляд. Я утонул в его бездонных голубых глазах. Казалось, он хочет рассмотреть каждую черту моего лица, но я не дал. Покраснел с ног до головы и отвернулся, натянув капюшон. Поз рядом читал и не обращал на нас внимания. — Да нет, просто спросил, — пробормотал я через пару секунд, но Арсений уже молчал, и я почувствовал, как он снова опустил взгляд на телефон с привычной лёгкой ухмылкой. В театре особая атмосфера. Даже если скучно, когда смотришь по сторонам, чувствуешь эту поглощающую обстановку, и по коже бегут мурашки. В зале полутемно. Я стою между рядами, засмотревшись на потолок. Меня задевает пробегающий мимо ребёнок, и я чуть не падаю на сидящего человека. Смотрю вперёд — мой класс уже на несколько рядов впереди, а Инга Васильевна рассаживает всех и, заметив меня, показала на свободное место. Арсений сидел поодаль, поэтому, немного подумав, я устроился рядом. Он с лёгким презрением на меня взглянул и после паузы произнёс: — Тебе что-то от меня нужно? Ты начинаешь меня пугать, Шастун. — Нет, просто… — я запнулся, учитель тут же отвёл взгляд вперёд. Я ненавижу подчиняться. Ненавижу делать то, что тебя заставляют, хотя прихоти отца выполнял не раз. Многие скажут, что все такого не любят. Но я бы поспорил. Не знаю, как бы это доказал, но поспорил бы. Инга Васильевна снова пересчитала учеников и, недосчитавшись одного, нашла меня взглядом, безмолвно велев садиться к остальным. Поз жестом подозвал к себе. — Тебя зовут, ты должен быть там, — наклонившись ко мне, тихо сказал Арсений. Казалось, ещё секунда, и учительница испепелит меня взглядом. Я привстал, готовясь идти к Диме и ребятам. Но в голове сверлила мысль, что я хочу провести с Арсением больше времени. Может, это и странно, но сейчас я боялся упустить момент, поэтому с явным волнением выпалил: — Арсений Сергеевич, вы не против где-нибудь встретиться на днях? — я сказал это громче, чем нужно, и соседи с неодобрением на меня покосились. Арсений приподнял брови и, видимо, уже формулировал ответ, но я ушёл, так и не дождавшись, не хотел лишних проблем с Ингой Васильевной. Она могла раздуть из мухи слона и затеять разборки, которые тянулись бы вечность. Учитель проводил меня взглядом. Только когда я сел на место и обернулся, Арсений отвернулся, доставая телефон, а я уставился на сцену. Через пару минут пришло сообщение: Арсений-шляпа-Сергеевич, 10:49 Держи границы, Шастун. Есть полно твоих ровесников, с которыми можно погулять. No hard feelings.* Опустошение.

***

Тогда Алёна впервые узнала, что её муж — гей. Или что-то между гомосексуалом и натуралом — она в этом не разбиралась. Увидев то, чего видеть не хотела, девушка выбежала из подъезда в слезах, сжав в руках вещи, которые успела схватить на выходе. Заметила, что забыла расчёску и брелок, но прихватила дешёвую статуэтку мужа, привезённую им из-за границы лет десять назад. «Ну и бог с ним. Брак по расчёту — не те отношения, чтобы страдать из-за такого», — успокаивала себя Алёна. Девушка сидела на диванчике напротив Матвиенко. Они были одни в кабинете, Стас ушёл за документами. Алёне неплохо удавалось скрывать заплаканное лицо за волосами, но вблизи следы слёз были видны отчётливо. Серёжа, сидевший в шаге от неё, заправил ей прядь за ухо и большим пальцем стёр скатившуюся слезу. — Я… я видела его, — заикаясь от волнения, проговорила она, — с… с парнем. — Я знаю, — почти сразу произнёс Сергей. Тишина. После паузы девушка подняла на него взгляд из-под мокрых ресниц и на одном дыхании выдохнула: — Кажется, я в него влюбилась.