Взрослые сказали, что виноват я

В пятницу, на уроке английского, я нервно покусывал губу, выполняя обещанную работу. Во-первых, она была сложнее обычного. Во-вторых, я не готовился. В-третьих, мне не нравилось то напряжение, которое возникало, когда я ловил на себе взгляд Арсения, тут же отведённый им в сторону. Неужели он так просто забудет мои слова? Хотя, вряд ли он их забудет совсем, но на наших отношениях это скажется не лучшим образом, ведь каждый раз, глядя на меня, он точно будет вспоминать об этом. В тот вечер я был зол и чуть пьян, поэтому, как дурак, решил, что стоит сказать о своих чувствах. В дверь кабинета постучали. Все взгляды устремились на порог, откуда выглянула знакомая женщина. — Здравствуйте, — немного нервно поздоровалась детектив, допрашивавшая наш класс по делу Кузнецовой, — можно Шастуна Антона? — она прищурилась, отыскав меня взглядом. — А вы вообще имеете право допрашивать несовершеннолетнего? — спросил учитель. — Полное. Всё в порядке. Арсений хмуро кивнул женщине, затем на секунду таким же взглядом окинул меня и снова уткнулся в учебник. Я, растерянный, поднялся, чувствуя на себе взгляды одноклассников, и направился к Анастасии. Выйдя в коридор, я почувствовал приступ паники. Нам не пришлось далеко идти. Мы устроились в соседнем пустом кабинете, сев друг напротив друга за партой. Как и в прошлый раз, в помещении молча присутствовали пара полицейских и наша классная руководительница. — Надеюсь, ты не против, что мы отнимем у тебя немного времени, — начала Анастасия с привычной записной книжкой в руках, — скажи, какие у тебя отношения с отцом? Я ожидал много чего, но только не этого вопроса. — Ээм… Нейтральные. Обычные. Ну, какие обычно бывают у отца с сыном. — Какие именно? Любовь и порядок? — А разве у всех они такие? — Думаю, у многих. — Не у всех. — Значит, у вас не очень хорошие? — Нейтральные. — Я учту. Он часто бывает дома? — Как обычно. Не знаю, что для вас «часто». Для меня — как всегда, — сухо ответил я. — Мы можем сегодня с ним увидеться и поговорить? — Не знаю, — я насторожился, — зачем вам? Хотите познакомиться с моей семьёй? — В каком-то смысле да. — Зачем? — Пока это конфиденциально. — Ответьте, пожалуйста. Анастасия переглянулась с полицейскими, те одобрительно кивнули. — Мы подозреваем его в причастности к смерти Кузнецовой. — Чего? Вы серьёзно? — у меня округлились глаза, и я отодвинулся назад. — Похоже, что мы шутим? — Он не мог этого сделать. — С чего ты взял? Я опустил взгляд и замолчал. — Антон… Мы сами пока ещё не во всём разобрались, — попыталась успокоить меня женщина, — но мы сделаем это быстрее, если ты будешь помогать следствию. — Хорошо. У меня урок, можно я пойду? — Иди, — она вздохнула, смирившись. Я встал, заметив грустный взгляд Лидии Михайловны. Задержал на ней глаза на пару секунд, будто пытаясь прочесть её мысли, и вышел. Я вышел к лестничной площадке, облокотился на подоконник и лишь минут через десять вернулся на урок, убедившись, что в коридоре никого нет. Сейчас шёл последний урок, а все предыдущие я избегал Диму, даже садясь на единственную полностью свободную парту в другом ряду. Я то и дело поглядывал на часы, своим видом напомнившие мне часы в квартире Арсения. Это вызывало поток воспоминаний, и я со вздохом закрывал лицо руками. Оставалось пять минут, и я наконец смогу уйти. Поз почти весь урок неотрывно смотрел на меня, казалось, даже не слушая учителя, что меня удивило. Когда прозвенел звонок, Дима направился ко мне, но я тут же схватил рюкзак и выбежал из кабинета. Я спустился вниз, взял куртку и вышел из школы. На телефон пришло сообщение. Поз, 14:16 Антон, давай поговорим, пожалуйста Я прочитал, но не ответил, давая понять свою позицию. Поз, 14:17 Не игнооорь Поз, 14:17 Я не знал, что ты будешь. Катя сказала, что ты отказался от её приглашения, вот я и решил попробовать. И тут мне стало интересно. Я не думал, что Дима способен так нагло соврать, а значит… это Катя так подло поступила? Но кроме пары пропущенных звонков вчера и нескольких смс, вестей от неё больше не было. Ради интереса я зашёл на её страничку, ожидая увидеть видео с вечеринки, но не обнаружил там ничего. То есть совсем ничего, она меня заблокировала. Я несколько раз закрывал и открывал приложение, но ничего не менялось. Значит, она действительно меня заблокировала. Я не стал звонить или писать ей на телефон, не желая рисковать, но, вероятно, и там я в чёрном списке. Так я и стоял на школьном крыльце, глядя на падающий впереди снег. Снова чувствуя себя подавленным, я по привычке перебирал в голове плохие события, ещё глубже погружаясь в тоску.

***

«Ave Maria» — Витас Даже Серёжа не знал о «беременности» Алёны, а Стас узнал. Казалось, Стас знает всё, абсолютно всё, даже то, что его не касается. Но он никогда не молчал, любил рассказывать, особенно если знал, что это заденет человека. Так узнал и отец девушки. Он кричал на неё, выпытывая информацию, после чего повёз в больницу. Алёна молчала до тех пор, пока в больничном холле не увидела молодую маму с малышом на руках. Она увидела то тепло, ту любовь, что исходила от них. И Панина ей позавидовала, хотя до этого не испытывала особого желания становиться матерью. Алёна перевела взгляд на хмурого отца, шагавшего прямо и уверенно. Девушка остановилась, что ещё больше разозлило старшего. — Чего встала? — отрывисто, грубым тоном спросил мужчина. — Пап… я врала. Это неправда. Я не хотела, чтобы это дошло до тебя, я просто хотела позлить Арса, — это были последние слова Алёны перед тем, как она получила от отца сильную пощёчину, который сразу сделал пару шагов в её сторону, будто ждал этих слов. Присутствующие женщины ахнули, привстав, но никто не посмел подойти. В этот момент девушка поняла, что её жизнь перевернулась, и как жаль, что нельзя по щелчку пальцев начать всё с чистого листа. Хотя бы с момента знакомства с Арсением. Чтобы этот мир принадлежал только ей, чтобы она могла управлять им для себя, и чтобы никто не смел её обижать. Но такого мира не было и никогда не будет, поэтому приходилось мириться с тем, что есть. Лишь спустя пару часов на телефон Арсения пришло сообщение: «Я не беременна, прости, я врала». После чего мужчина оказался в её чёрном списке, и, несмотря на слёзы, девушка надеялась больше никогда не встречать Попова.

***

Серёжа ответил только сегодня рано утром, написав, что засиделся на работе, и не против увидеться. Поэтому после уроков, так и не поговорив с Антоном после инцидента, Дима отправился в довольно неплохой ресторан при отеле неподалёку. Парень оделся приличнее, чтобы не выглядеть в таком месте белой вороной. Матвиенко уже сидел за столиком на диване, и Дима неловко подошёл к нему, устроившись напротив. Позу хотелось кинуться в объятия мужчины, зацеловать его, но, оглядевшись по сторонам, он принял реальность. Они просто неловко поздоровались, словно виделись лишь второй раз в жизни. Увидев, что армянин дождался своего спутника, официант тут же направился к ним с меню в руках, будто ждал этого момента. Серёжа сделал заказ мгновенно, а Дима доверился его выбору, заказав практически то же самое. Официант с едва заметной ухмылкой записывал заказ в блокнот, будто догадывался об отношениях парней. Хотя, возможно, многие могли заметить это по влюблённому взгляду Поза и той непривычной для Матвиенко скрываемой растерянности в присутствии парня. — Как ты? — начал старший, когда официант удалился. — Всё хорошо. Только сегодня поссорился с Антоном. А ты? — А я с ним не ссорился, — с усмешкой сказал Серёжа, отчего Дима немного растерялся, не поняв шутку, — я в порядке. Из-за чего поссорились-то? — Долгая, глупая история, — отмахнулся Дима, пожалев, что затронул эту тему. Он решил, что не стоит рассказывать своему, вроде как, парню о Кате, потому что, хоть он до этого никогда и не общался с девушками всерьёз, ему казалось, что Добрачёва подаёт ему неоднозначные знаки. — Можешь рассказывать мне всё, что угодно. Буквально через полминуты принесли напитки: Серёже газированную воду, Диме домашний лимонад. — Кстати, что у вас там за история с одноклассницей? Та, что, вроде бы, покончила с собой, — поинтересовался Матвиенко. Он знал, как её звали, кто её родители, знал о проблемах в их компании, но решил не раскрывать Диме всех деталей, поэтому задал вопрос осторожно, в надежде что-то узнать. — Да ничего, всё банально. Правда, почему-то считают, что это не суицид… но давай не об этом, — Дима почти не общался с Ирой, поэтому, конечно, её было жаль, но для него это не стало большой потерей, и разговоры об этом уже порядком надоели. Все расспрашивали, будто он что-то знал — родители, знакомые. И в школе только об этом и говорили, допытывались, что казалось Позу странным. Мысль о том, что это чьих-то рук дело, не укладывалась у него в голове. — Не хочешь верить, что существуют такие люди? — Нет, скорее не верится, что такое могло случиться с кем-то из знакомых, тем более, казалось бы, с ни в чём не повинной одноклассницей. — Будь реалистом. — А я кто? — Самый красивый и обаятельный парень, — Серёжа решил не продолжать тему, отшутившись комплиментом. Поз заметно покраснел. Ему никогда не говорили ничего подобного, а услышать такое от любимого человека было вдвойне приятно. Дима хотел как-то красиво поблагодарить и сказать что-то приятное в ответ, но лишь пробормотал простое «спасибо». Но Серёже и этого было достаточно. Ему не нужно было ничего взамен, он видел искренность парня. Принесли еду, которую ели почти молча, снова погрузившись в неловкость, и лишь в машине дали волю чувствам. Дима представлял свой первый раз немного иначе: в долгих отношениях с девушкой, в своей комнате, в более-менее романтичной обстановке. Но с Серёжей, с тем, кого он так полюбил, всё оказалось гораздо приятнее, чем в его фантазиях, хотя в сам момент он ни о чём не думал, а уже дома корил себя за эту «неправильность».

***

Катя даже не чувствовала вины за случившееся, а уж тем более не собиралась оправдываться перед Антоном, поэтому она его заблокировала, поняв, что он — не её человек. Теперь её «целью» стал добрый и наивный Дима… хотя зачем, она и сама не знала. Просто хотелось. Возможно, она поймёт, что он тоже не для неё (что казалось очевидным с первого взгляда), а может, они будут общаться ещё очень долго. А то, что у друзей из-за этого могут возникнуть проблемы, её тоже не волновало. Катя придерживалась мнения, что нужно жить для себя, не обращая внимания на других и с лёгкостью оставляя их позади, ведь многие берут чужие проблемы на себя, а это и есть причина вечных страданий. Катя Добрачёва, 20:34 Дим, я тебе уже всё объясняла. Не я, не ты не виноваты, и если у тебя с Антоном из-за этого какие-то проблемы, то мне очень жаль… как ты? Как прошёл день? В это время Дима лежал, размышляя о прошедшем дне, в частности о Серёже. Он даже не все уроки сделал, что для него было удивительно, и когда пришло сообщение от Кати, он равнодушно прочитал его, но не ответил, с новым воодушевлением начав писать Матвиенко. Он перепечатывал сообщения по сто раз, а отправляя, снова и снова удалял, думая, что это неуместно, и стоит написать о другом или вообще не тревожить его. Антон как-то упоминал о дружбе армянина с учителем, да и сам Серёжа не раз говорил об этом, и только сейчас Дима задумался: а не знает ли Арсений об их романе? Поз со страхом начал представлять, как будет смотреть в его глаза или, точнее, уже не будет. Успокаивало лишь то, что Арсений вёл английский у другой группы. «Вот бы не было замены», — подумал Дима. А Серёжа рассказал Арсению о зарождающемся чувстве давно, а о уже случившимся где-то пару дней назад. Попов и поддержал, и осудил друга за отношения с несовершеннолетним школьником, но, вспомнив в этот момент об Антоне, прекратил нравоучения, хотя у них с Шастуном ничего и не было, и он готов был доказывать это сколько угодно, даже если доказывать было некому. Возможно, в глубине души Арсений и понимал, что тот ему небезразличен, и чувствовал к Шастуну какую-то симпатию, но учитель не собирался в это углубляться. Однако его сердце ёкнуло, когда вчера Антон признался ему в своих чувствах. Не будь Шастун его несовершеннолетним учеником, Попов давно бы открылся ему, но сейчас он готов был сделать всё, чтобы не допустить чего-то большего. А сообщение от Алёны поразило мужчину ещё сильнее. С одной стороны, это было облегчением, будто гора с плеч, но ярость на девушку лишь обострилась. Хотелось крушить всё вокруг и кричать, жестоко отомстив Паниной. Конечно, Арсений догадывался о её лжи, но ничего не предпринял, а просто доверился, о чём теперь жалел. Даже если бы это ничего не изменило, ощущение того, что Алёна не смогла бы врать так долго, стало бы для него облегчением. Бутылка виски и приглушённо звучащие из колонки «Cigarettes After Sex» помогали забыться, как бы неприемлемо это ни было.

Wanting your love

to come into me

Feeling it slow,

over this dream

Touch me with a kiss

Touch me with a kiss*