Взрослые сказали, что виноват я

Когда я вернулся домой, отца, как обычно, не было. Мне было жутко и неприятно из-за всей этой истории с Ирой, в которой, возможно, виновен он. Поэтому, конечно, я не горю желанием видеть старшего, но его постоянные отлучки тоже меня напрягают и слегка бесят. Это странное, необъяснимое чувство. Последние дни я со страхом захожу в подъезд, надеясь, что у нашей квартиры не стоит полиция. Может, и отец способен на убийство, но… зачем? «Зачем нужно было так поступать с Ирой?» — хотел бы я спросить у отца, но сразу вспомнил про ту последнюю, неприятную ситуацию, где я якобы кинул девушку. Совесть мучает ещё сильнее. Яблоня от яблони недалеко падает, как говорится. Я также всё время просматривал телефон, честно говоря, надеясь, что Катя напишет хоть что-нибудь. Конечно, у меня полностью пропало желание с ней общаться, и я не буду, даже если она попросит прощения и объяснится. Но я не думал, что всё закончится так. Диму я, конечно, уже простил, хоть до сих пор не отвечаю ему на смс. Я понял, что погорячился с ним, и он правда не виноват. Мне кажется, он дорожит нашей дружбой, но моя гордость не позволила отступиться сразу, тем более я надеюсь, что он понял: ему тоже не стоит иметь дело с Катей. Что насчёт Арсения — я уже потерял надежду и практически смирился с реальностью. Чего я тогда, собственно, ждал? Я крайне удивился бы, если бы он сейчас написал, позвонил или приехал со словами, что это взаимно. Если бы я смог обнять его, почувствовать тепло и заботу, а уж тем более поцеловать, я плакал бы от счастья. Но на самом деле больше всего я боюсь, что если вдруг всё окажется взаимно и у нас что-то получится, я остыну. Просто потеряю ту искру и останусь равнодушным, потратив столько сил и нервов и разбив сердце Арсению. Но снова вопрос: «что я о себе возомнил?». То, что старший разобьёт мне сердце — вероятно. Это, кажется, уже произошло. Но то, что я сейчас, под влиянием тёмной ночи, напридумывал себе — сущий бред. Такого не будет, надо вбить это в голову посильнее, чтобы перестать страдать. И я только что, уйдя с головой в мысли, разлил на себя и на кровать горячий чай. — Чёрт. Ночью я решил посмотреть ужастик. Включил самый банальный и популярный, поражаясь собственной смелости, ведь я очень пугливый. Но я всё равно зажёг во всей квартире свет, убавил громкость на компьютере на минимум, отошёл на метр от экрана и закрыл лицо вместе с глазами руками. Как только началось самое «интересное», я стал ставить фильм на паузу каждую минуту, оглядываясь по сторонам, делая пару глотков воды и морально готовясь к следующей сцене. Я, наверное, сегодня не усну или же буду мучиться кошмарами всю ночь. В каждом втором отзыве написано про глупость и безобидность фильма, что он совершенно не страшный. Я поразился, какие у людей стальные нервы. Хорошо, что завтра суббота и мне никуда не нужно. Я увидел сообщение от Арсения, когда в очередной раз потянулся к телефону — так было менее страшно, и скримеры пугали не так сильно. Арсений Попов, 01:54 На самом деле я слабый человек, не имеющий силы воли и не способный даже сдержать слово для самого себя, соблюдая правила Я не особо понял его сообщение и даже, если честно, снова осмотрелся по сторонам, думая, что сейчас должен выйти зомби в виде Арсения.

Антон Шастун, 01:55

Что? Почему?

Арсений Попов, 01:55 Узнаёшь в понедельник, если я не поработаю над собой. Что за детский сад? Будто вместо него там сидит и пишет какая-нибудь восьмиклассница. Или же у него такие странные, философские мысли. Страсти ещё нагонял фильм, на фоне которого сообщения принимали пугающий вид.

***

Мои выходные пролетели до боли незаметно. Снова понедельник, 2 декабря, всё по новой. Ночью я посмотрел уже пятый ужастик, до сих пор вполглаза, но меня затянуло, так что спал всего час-полтора. Я пришёл только ко второму уроку, что уже хорошо, и шёл по коридору словно зомби. Раньше, как бы плохо я ни учился, у меня не было ни одного пропуска, но в последнее время прогуливать начало входить в привычку. Меня взбодрила только Оксана, которая появилась словно из ниоткуда, начав говорить истерическим голосом и бить меня маленькими кулаками по груди. Было не больно, поэтому я никуда не отошёл, а стал выслушивать полутораметровую девушку. — Это ты во всём виноват! Ты! Ты и твоя семейка, — словно сойдя с ума, повторяла одно и то же Фролова. — Стой, что? Ты о чём? — я пытался перехватить её хрупкие ручки, но она упорно вырывалась, продолжая колотить. — Не делай вид, что не знаешь. Знаешь! И вы по заслугам скоро получите, — уже начав рыдать, продолжала Окси, — я знаю про это. И про отца твоего, не отнекивайся, придурок! Что ты сделал, а? Заманил её к себе, а твой папаша её прикончил?! Пазл в голове начал складываться. Она откуда-то узнала, что мой отец подозреваемый, а, учитывая всем известный факт о месте смерти Кузнецовой и нашу «связь», Оксана предположила моё отношение к произошедшему. Но блин, откуда она это знает? — Окси, прекрати, пожалуйста, — я всё-таки остановил девушку. Её руки обмякли, когда я их схватил, а сама она замолчала, остановившись в десяти сантиметрах от моего лица, так что я с лёгкостью мог рассмотреть её потёкшую тушь, синяки под глазами и, несомненно, обворожительные, умные глаза и пухлые, слегка искусанные губы, — с чего ты это вообще взяла? Давай поговорим спокойно, — я отвёл её к стене, там, где меньше народу, чтобы не привлекать лишнего внимания, избежать уже косившихся взглядов и не мешать вечно спешащей толпе. — Мне рассказали немного о деле. — Кто? — из вариантов у меня была только Анастасия Сергеевна и классная руководительница, но первая вряд ли будет распространяться об этом кому попало, а вторая лишнего слова никому не скажет, тем более учитывая эту ситуацию. — Ну… блин, это неважно, — замялась Фролова, но я нахмурился, крепче схватив её за плечо, хотя практически сразу ослабил хватку, побоявшись последствий. — Блять, Оксана, не тяни кота за хвост, — девушка стала выглядеть более напуганной. — Анастасия… Сергеевна, — неуверенно произнесла она. — Ебать, что? Как? Она тебя допрашивала или что? — Она… моя мама, — мне показалось, что после она пожалела о своих словах, но всё уже сказано, и я растерялся, складывая картинку в голове. Понял, почему я так часто видел их разговаривающими, и только сейчас подметил их совсем небольшую схожесть. — Но она всё равно не хотела мне говорить, но… Ира же была моей подругой, поэтому я хочу знать больше. Антон, скажи, пожалуйста, что это всё ошибка. Что ты не делал ей ничего плохого, она погибла из-за несчастного случая, упав не с твоей крыши, и что отец твой тут ни при чём. Я бы с радостью это сказал. В мыслях я только так и представляю, но язык не поворачивается сказать такое даже в зеркало наедине с собой. На эту тему можно раздумывать бесконечно, но я, как минимум, хочу видеть отца хорошим человеком. Но он никогда не был близок к этому в принципе, а учитывая его запои, неприятный бизнес, партнёров, какие-то происшествия и нахлынувшую на него агрессию в виде домашнего насилия, которое не так давно из морального превратилось в физическое, даже представить противоположное тяжело. — Слушай, Окси, я с ней не общался, за исключением того, что было в школе, а об этом ты, вероятно, знаешь. То, что она упала именно с моей крыши — до сих пор остаётся загадкой и шоком. С отцом я в не очень хороших отношениях, поэтому не особо общаюсь, и то, что он каким-то образом замешан в деле Иры, для меня тоже непонятно. Я никогда не желал Кузнецовой зла, а уж тем более смерти. Несмотря на то, что я не был её другом, я относился к ней нормально, поэтому её смерть для меня тоже потеря и стресс, и я хочу, чтобы всё побыстрее пришло в норму и, самое главное, загадка её смерти прояснилась. Я навсегда возненавижу человека, который, вероятно, убил её, а если это, мало того, окажется мой отец, то для меня это будет, блять, таким потрясением и разочарованием в жизни, что я просто потеряюсь в себе, — Фролова внимательно меня слушала, на её глазах до сих пор выступали слёзы, которые она всё время смахивала лёгким, но нервным движением руки, — и мне особенно неприятно, что многие начали обо мне плохо думать, коситься и подозревать. Это для меня тоже огромный стресс, пойми. И если бы сейчас, вдруг, в эти двери зашла Кузнецова, то я был бы неимоверно счастлив. Да, я иногда поступал с ней как идиот, особенно в последний раз, но… я всегда желал ей только хорошего, — я всё время повышал тон, не владея эмоциями, которые перешли и на Фролову, — и если я спрошу у отца хоть что-нибудь, особенно касающееся этого, то у меня, скорее всего, будет разбит нос. — Антон, извини, я не знала. Тебе нужна какая-нибудь помощь? — Не доставать, не докучать, а уж тем более не обвинять. Оксана продолжила что-то говорить, но я потерял суть разговора и полностью отстранился от неё, когда увидел идущего Арсения Сергеевича, заворачивающего за угол. Он меня не заметил, но я, промямлив что-то непонятное девушке, побежал в его сторону. Я не нашёл мужчину взглядом, но там был его кабинет. Я открыл дверь. Она была незаперта, но внутри никого не было, только старый проигрыватель стоял на столе, из которого не так громко играла песня. Я прикрыл дверь, ближе подходя к столу.

I gotta take a little time

A little time to think things over

I better read between the lines

In case I need it when I'm older*

Приятная, затягивающая музыка, которая, несмотря на мои переживания из-за того, что кто-то может зайти, заставила меня остаться хоть ненадолго. Но я всё-таки решил не рисковать и развернулся. Дверь сразу распахнулась, и внутрь зашёл Попов, подняв на меня глаза, только когда уже прошёл, закрыв перед этим дверь. — Шастун, ты что тут? — с непривычной для Арсения растерянностью спросил учитель. — Я… вы мне писали в субботу, поэтому я решил подойти. Я видел вас в коридоре, думал, вы в кабинет зашли, — я рассматривал одежду мужчины, но не смотрел ему в глаза, — я уйду, если нужно. — Нет-нет, Антон, останься, — Арсений посмотрел на проигрыватель, — может, станцуем? — Что? В смысле? — Ну, медленный танец, всё такое, — усмехнулся Попов, — могу я пригласить вас? — Арсений убрал левую руку за спину, чуть наклонился, а правую, покрутив, протянул мне. Я был краснее помидора, ничего сказать толком не мог, поэтому только положил свою руку в его. Арсений притянул меня к себе. Он положил свою правую руку мне на талию. Мурашки накрыли с неожиданной силой, так что я чуть ли не поперхнулся. Мне не оставалось ничего, как положить свою руку ему на плечо. Другими руками мы держались, согнув их в локте. Мы практически топтались на месте, чуть ли не касаясь друг друга щеками. Было приятно ощущать его руку на своей талии, хоть до жути непривычно. Нравилось, что он держит мою руку в своей. У меня чуть ли не подкашивались колени от того, что я чувствовал его дыхание на своём лице. Казалось, я практически не дышу, и мои ладони сильно вспотели.

I want to know what love is

I want you to show me

I want to feel what love is

I know you can show me

— А что вы имели в виду в сообщениях? — каким-то надломленным голосом поинтересовался я, желая прервать неловкую паузу. Я уже почти растворился в Арсении. Казалось, что если он отстранится — я не вынесу. Сейчас я как в крепости, где нет больше никаких проблем, а только мы вдвоём. — Ничего. Не обращай внимания, я переборщил с алкоголем, но больше такого не повторится, — почти шёпотом ответил учитель. Я всё время поглядывал на дверь, опасаясь лишних глаз. Мне страшно хотелось подойти к ней, запереть, а после придвинуть парту, чтобы уж точно никто не помешал мне утонуть в руках Арсения. Но ещё больше я опасался того, что если я отстранюсь от мужчины, даже чтобы продлить удовольствие, то такое больше никогда не повторится. — Ты очень красивый, Антон, — спустя пару минут сказал учитель. — Вы тоже, — очень неловко ответил я, отводя взгляд. Я отстранился от Арсения как ошпаренный, когда на пару секунд в проёме двери увидел лицо Максима. Кажется, мужчина ничего не понял, поэтому смотрел на меня странно, а я чуть ли не побежал за Загайским. Он спустился на другой этаж и завернул, поэтому я только через минут пять нашёл парня и встал прямо перед ним. — Макс, это не то, что ты подумал. — Что? Что я мог подумать? Вы там стояли с учителем в обнимку под романтичную музыку и чуть ли не целовались. Я, конечно, не ябеда, мне не пять лет, но просто так я это не оставлю. — Нет. Это. Не. Так. — А как? — он истерически усмехнулся. — У него скоро свадьба, — начал я. — И ты решил отбить мужика у невесты? — Не перебивай. У него скоро свадьба, поэтому он попросил меня помочь отрепетировать танец жениха и невесты в рабочее время, пока перемена. У него плохо получается, а подводить девушку он не хочет, поэтому выкручивается. Я не хочу, чтобы из-за какой-то ошибки ты начал думать обо мне или о нём неправильно, — я придумывал всё на ходу, но говорил так уверенно, что готов был поверить сам себе. У меня и так репутация не очень, но я не хочу, чтобы из-за меня пострадал Арсений. — Куда хуже-то, — он недовольно посмотрел в сторону. Звонок. Чёрт, а я даже не помню, какой сейчас урок, да и рюкзак оставил у Арсения в кабинете около учительского стола. — По поводу этой ситуации я тебе уже всё объяснил, поэтому давай просто забудем, — забывшись, я легонько похлопал его по плечу, но, кажется, ещё чуть-чуть, и он с отвращением ударил бы меня по руке. Не дождавшись ответа, я направился в кабинет, из которого так быстро выбежал. Я потянул дверь, но она не поддавалась. — Чёрт! Я отчаянно постучал, хотя сразу понял, что внутри никого нет. Мне не оставалось ничего, кроме как позвонить учителю. Я не стал писать, потому что спешил. Всего пара гудков, и послышался приятный голос Арсения: — Шастун, у меня урок, ты с ума сошёл? — на фоне послышался гул, и мужчина говорил так тихо, что практически шипел, поднеся динамик вплотную ко рту, чтобы его наверняка никто не услышал и не возникло вопросов. — Извините. Просто я рюкзак забыл у вас, а кабинет закрыт. — Я его отнёс в кабинет биологии, где у тебя и урок сейчас должен быть. Я удивился такой заботливости, мне было очень приятно. — Да?… извините, я не ожидал. Пауза секунд в десять, и учитель сбросил трубку, а я побежал в нужный кабинет, где сел рядом с Димой, но по-прежнему не сказав ему ничего. Уже завтра, думаю, всё будет ещё лучше. — Шастун, к доске! — звонко раздался голос молодой учительницы. — Бля-я-ять, — совсем неслышно протянул я, зная, что сейчас получу очередную двойку.