Орден Тринадцатых

— Я хочу в парту, — вновь заявил Слава, когда в комнате собрались все те, кого Мирон величал главными воплотителями его идеи. Женя, Ваня и Марк смотрели на него, как на идиота. Мирон глядел на эту картину с исключительной болью: для Славы вернуться в двадцатую парту было равносильно самоубийству. — У нас есть люди, есть оружие… у нас есть ресурс вывести оттуда всех, кто хочет. — А ещё там есть минимум дюжина цензоров, которые хотят нас всех прикончить за премию от Урбуса, — буркнул Марк, не понимая, почему только он говорит хоть что-то против этой идиотской идеи. — Нам же нужны люди, — напомнил Карелин. — Откуда мы возьмём людей, если даже не контактируем с ними? Они даже не знают, где искать. — Но явиться на главную площадь с выступлением — это безумство! Евстигнеев даже немного жалел, что поспособствовал возвращению воспоминаний Славы. Если бы они вернулись все разом, он бы скорее всего не так сильно горел желанием рискнуть. А так, имея в памяти лишь часть от своего опыта, он теперь выдвигал откровенно глупые идеи. — Это слишком рискованно, — наконец поддержал Марка Евстигнеев. — Мы столько пытались вернуть тебя Мирону… — Вообще-то мы хотели вернуть его Ордену, как… — попытался возразить Фёдоров, но Ваня перебил его. — Орден нам не капал каждый день о том, как скучает по Карелину, — отмахнулся Евстигнеев, Женя засмеялась. — Так вот, если ты завтра же умрешь, то мы все тут сойдём с ума. И это будет на твоей совести! — А если… если я начерчу какую-то супер машину, способную…. — Осуществлять очередную гениальную идею мы будем месяцами, — отозвалась Женя, представлявшая техников. — Давай используем что-то, что уже создано. — Например? — спросил Карелин с интересом поглядывая на девушку. — Голограмму с дрона, например, — пожала плечами девушка. — Найдём голос похожий на их оповещалку, скажем, что надо явиться на площадь. А там парочка дронов, транслирующих тебя в полный рост. Все смотрели на Женю удивлённо. Слава — восхищённо. И Мирона от этого взгляда так сильно уколола ревность! Ну, конечно, разве он ровня! Они вдвоём умные, образованные, сообразительные. Она может осуществить любую его идею! А он что дать может? Он ведь просто идиот из двадцатой парты. Фёдоров шумно плюхнулся на стул рядом с Ваней, еле сдерживая себя, чтобы не скрестить руки на груди в обиженной позе. — Но у этого ведь есть тоже риски, да? — с надеждой даже спросил Мирон. Ну может, её планы и не такие идеальные? — Смеёшься? — спросил у него Марк. — По сравнению с идеей Славы, это — самая безопасная идея на свете. — Риски есть у всего, — поддержал Ваня Фёдорова, поворачиваясь к Жене. — Что может пойти не так? — Если вовремя схватятся и постараются, то могут вычислить сигнал трансляции. Поэтому Слава должен говорить быстро. — А что мне говорить? Адрес-то я им не назову, куда бежать! — Пусть тебе Мирон поможет, — предложил Ваня. — Он очень классные речи делает. Если не он, то никто не напишет кратко, внятно и по факту. Мирон расплылся в улыбке. Может, Карелин и его одарит таким же восхищённым взглядом, если он напишет классную речь? Вспомнит, как им было хорошо вместе! — Я буду только рад, — улыбнулся Слава. Для Карелина сейчас было очень странно говорить с Мироном. Он понимал, какое у них было прошлое, но в настоящем Слава вообще ничего не чувствовал. Точнее… было какое-то притяжение, но все равно, это было ничем по сравнению с тем, чего ждал Фёдоров. Карелина лишили всего развития их отношений. Какое место занимал Мирон в его жизни на самом деле? Как они друг друга называли ласково? Слава был уверен, что чувствовал он к нему много. В его голове оставались воспоминания, как он старался защитить его. Но понять свои чувства в те мгновения он никак не мог. И это очень сильно мешало спокойно общаться с Мироном. Он для Фёдорова — близкий человек. А вот Мирон для него — человек, которого он знает пару недель. — Тогда вперёд писать. Мы им завтра такое шоу организуем, — уже предвкушая заявила Женя, покидая комнату. — У меня ещё приемы, — поддержал Ваня, тоже покидая дом Мирона. — А мне бы перед этим «шоу» проверить состояния оружия, — заявил Марк. — Так, на всякий случай. И они остались на кухне вдвоём. Слава сразу загорелся идеей скорее написать речь. Он быстро нашёл и ручки, и карандаши, и листочки. Часть он отдал Мирону, часть забрал себе. — Ну что, пишем по первому варианту речи, а потом читаем и комментируем? — воодушевлённо спросил Слава. — Я… я думал, что писать будешь только ты, — проговорил Мирон. — Но… но ладно, хорошо. После согласия Слава сразу начал марать бумагу. Он что-то активно зачеркивал, что-то дописывал со стрелочками, а потом наконец заметил, что Мирон смотрит на лист бумаги, как на самое страшное, что могло с ним случиться. — Всё в порядке? — тихо спросил Слава, понимая, что это неспроста. — Я… я пишу очень плохо, — стыдливо отозвался Мирон. — Я не помню, как многие буквы выводятся. Грамотность — это последнее, до чего мне было дело в парте. Слава понимающе кивнул. Он видел, как стали алеть чужие щёки, и тихо вытянул листок из-под носа Мирона, выводя на нем что-то. — Давай тогда учиться? — предложил Слава, пододвигая к Фёдорову листочек. Там пунктиром была выведена надпись: «У тебя красивый голос». Фёдоров, прочитав послание, расплылся в нервной улыбке. — А речь? — До неё ещё столько времени, — отмахнулся Карелин, — вдвоём за минуту придумаем. Мирон более-менее уверено обвёл своей ручкой пунктир. Он посмотрел на Славу, прося оценки. — Красота, — похвалил Карелин. — А теперь давай сам. А здесь всё пошло не так гладко. У Фёдорова от волнения так дрожала рука, что надпись рисковала превратиться в кардиограмму! Слава поднялся со стула, вставая рядом с ним. — Можно вместе? — попросил разрешения Карелин. Когда Мирон кивнул, Слава встал за его спину, осторожно придерживая руку с ручкой своей ладонью. Сначала в надписи было больше его участия, но повторив её несколько раз, Мирон уже сам прекрасно повторял её. Листочек был заполнен фразой «У тебя красивый голос». Слава придумывал новые и новые фразы с комплиментами Фёдорову, помогая ему повторять их. Спустя время, мышечная память наконец проснулась: вспомнила далёкие школьные годы. Он уже увереннее держал ручку, чертя слова теперь на слух. Карелин довольно улыбался — ошибок в словах Мирон практически не делал. Вот что значит, зачитал книгу до дыр! А Славе так хотелось почитать с ним что-то ещё. Вместе. Вслух. И по очереди. Надо будет узнать у Жени — может ли дрон свиснуть из его дома книжку. Заранее. Или вообще несколько. А может, хоть у кого-то здесь завалялась хоть какая-то литература! Со временем и текст речи они подготовили. Мирон свои черновые варианты писал сам. Карелин лишь изредка напоминал, как выводить какие-то буквы. Он так захотел сделать ему алфавит из прописных букв! Интересно, почему они раньше не писали вместе? — А ты… ты когда-нибудь рассказывал мне, что плохо пишешь? — тихо спросил Слава, когда они уже перестали работать и просто сидели на диване, переговариваясь о воспоминаниях. — Нет, — покачал головой Мирон. — Хоть представляешь, как мне стыдно? Я ничего не умею из того, что для вас — как дышать. Я постоянно боялся, что ты подумаешь, мол, всё — это последняя капля! — Я бы так не подумал, — закачал головой Карелин. — Почему ты так решил? Мирон не выглядел тем, кто бросает вызов, кто бесится. Он просто спросил, чувствуя искренний интерес к воспоминаниям Славы о себе. — Конечно, судя по словам Светло, я обвинил тебя в показаниях, — тяжело вздохнул Карелин. — Но я помню, как я постоянно кричал, что ты не виновен, когда меня напрямую спрашивали о твоём участии. И своей голове я верю, наверное, чуточку больше. А, может, сейчас верить своей голове и было самым страшным, на что мог решиться Слава! В ней всё было смазано. И как же сильно Карелин хотел разобраться! Это просто бесчеловечно — отнять у человека всю его личность, всю его память! — Я знакомил тебя с кем-то из карателей? — спросил Слава. — Да, — кивнул Мирон. — Только со Светло. Вы очень хорошо дружили, и ты очень хотел нас познакомить. Я не подумал о нем ничего плохого! Он даже нормально отреагировал, что мы вместе. И мы хорошо поговорили. А потом… потом он бросил фразу, что вы впервую очередь граждане Урбуса, а потом уже чьи-то друзья. Ты с ним не согласился. Мне понравилось, что вы даже не поругались. Просто спокойно приняли точки зрения друг другу и сменили тему. Я даже радовался, что у тебя такой друг. А теперь… — Ну, он явно достойный гражданин Урбуса, — даже с обидой в голосе произнёс Карелин. — А ты достойный человек, — подбадривающе улыбнулся Мирон. Слава сам не заметил, как положил голову на чужое плечо. Почему-то от беседы было так тепло, а комплимент из уст Фёдорова определенно звучал как истина в последней инстанции. «Достойный человек»! И это несмотря на то, как тот, старый Слава, повёл с ним себя в первую их встречу наедине. Что же так повлияло на Карелина? Почему он так вырос? Как он из заносчивого кретина превратился в создателя Ордена? — Когда-то я тоже был просто достойным гражданином Урбуса, — с сожалением произнёс Карелин. Мирон не рискнул запустить руку в его волосы, чтобы погладить по голове и успокоить. Фёдоров лишь осторожно коснулся плеча Славы, приобнимая. Всё-таки для Карелина их отношения не были долгим процессом. Сейчас они для него являлись всего лишь фактом биографии. И Мирон не хотел нарушать установленные границы. Фёдоров очень сильно боялся внезапно услышать, что всё это в прошлом. Может, со временем в Славе вновь что-то загорится, и тогда они продолжат с чистого листа. Парадоксально, но ведь даже продолжение будет для них чем-то вроде нового этапа. — Власть развращает, — протянул Мирон. — Абсолютно любого она способна превратить в совершенно другого человека! Важно то, что ты смог увидеть мир под новым углом. — Как мне завтра выступать с речью? Я ведь для них патрон-диктатор, который почему-то стал неугоден Урбусу. Кто меня будет слушать? — Я, — улыбнулся Фёдоров. — Я всегда тебя буду слушать. — Но ты ведь и так здесь, — отозвался Слава. — А нам нужны новые люди, сторонники, искры мятежа в Комите… Карелин задумался. Ну конечно! Зачем ему выступать одному? Люди уже сами решили, кому они будут верить. И этот персонаж уже сидел рядом — Мирон должен звать их. — Ты выступишь завтра со мной, — заявил Слава. — Так и скажешь, что ты и есть выживший из Тринадцатой парты! — Мне было бы тогда за семьдесят! — Это не важно, — отмахнулся Карелин. — Сначала скажешь, а потом объясним. Я буду с тобой. От начала и до конца. — Я никогда не выступал перед таким количеством человек, — отрицательно закачал годовой Мирон. — А если я провалюсь? А если… — Никаких «если», — строго заявил Слава. — Я знаю, что с этим не справится никто лучше, чем ты! И.. и у меня за это, скорее всего, будет для тебя подарок! Мисс Крейс восседала за компьютером, медленно потягивая кофе. Она бегала глазами по изображениям с камер из двадцатой парты, но она привычно опустела после отбоя. И только у дома Карелина было замечено небольшое движение. Алекс приблизилась ближе к экрану. Из окна дома вылетал дрон, тащащий в своих длинных паучьих лапках книжную полку с любимыми произведениями Карелина. Всегда он их таскал с собой! «Жив», — радостно пронеслось у неё в голове. Осталось только позвать начальника цензоров, и сигнал Дрона вычислят за секунды. Она самодовольно улыбнулась. Взглядом проводив дрон в сторону леса, Мисс Крейс просто выключила компьютер. Её рабочее время давно закончилось.