Орден Тринадцатых

Славу впервые так сильно захлестнул адреналин. Дрон всё ещё шумел, перемещаясь по площади в поисках утерянного тепла. Сбить его вблизи нельзя — взорвется и заденет осколками, а он ведь ещё и дротиками стреляет с самонаведением. У Карелина был единственный вариант. Отбежать от него так, чтобы взрыв не задел. Правда, о мощности ничего известно не было. Женя сказала лаконично: «будет бум». А вот масштабы им никто не вычислит. Бежать к зданию, где был Ваня и остальные? Не вариант. Заденет дротиком, и всё — прощай Славка. Надо только правильно выстрелить. Сбить его с толку, со следа, да как угодно. Раз. Два. Три. Пли. Подбитое крыло. Черт. Никаких реальных повреждений. Ещё раз. Раз. Два. Три. Мимо. Слава ругал себя за это «мимо». Времени мало, а он ещё не может вывести эту штуку из строя. Раз. Два. Три. Пли! Взрыв. И не такой чудовищный масштаб. Конечно, оказавшись рядом с ним, мало не покажется. Но с такого расстояния взрыв и не казался внушительным. Да и времени офигевать не было. Надо вывести всех под землю. Немедленно. Когда прогремел взрыв, Ваня уже вылезал из окна аптеки. Марк — следом. Ещё пара людей с баулами лезли за ними. — Где Мирон? — тут же поинтересовался Евстигнеев, как только заметил Славу. — Ждёт нас внизу. Я не пустил бы его сюда. Через пару минут здесь будет столько цензоров… — Не нагнетай, — заткнул его Марк. — Куда нам? — Сюда, — резво отозвался Слава, отводя кивая в направлении к люку, где их должен был ждать Мирон. И уже зазвучали мигалки. Ничего они не успевают вовремя! Ну хоть раз бы цензоры отвлеклись от крика дрона на вкусный пончик. Или вроде того. — Быстрее, — скомандовал Евстигнеев, хлопая Славу по плечу. Прям по оранжевой вышивке «13». Двое бежали следом прямо с баулами с провизией. Карелину было перед ними невероятно стыдно, но времени перераспределить груз на всех пятерых — не было. «Во благо общества Урбуса и Комита со всеми его партами, остановитесь», — произнёс мужской голос в громкоговоритель цензорской машины. До люка оставалось совсем чуть-чуть. И они явно проворачивали за ними. Если цензоры настигнут их под землей, то бежать будет намного сложнее — если выбраться наверх от погони, можно внезапно наткнуться на новый дрон. — Повернёте направо, и там люк. Вам туда. Мирон будет вас ждать. — А ты?.. — непонимающе спросил Евстигнеев. — Ты что делать собрался? — Спасать ваши шкуры, — отозвался Карелин. — Надо запутать и оторваться сильнее. Ждите у центрального люка, там… там карта в рюкзаке. — Что?.. — непонимающе переспросил Ваня. — Это приказ, бегом! Система Ордена давала свои плоды. Не нужно ничего объяснять, если вовремя говоришь: «Это приказ». Конечно, к моменту его возращения Мирон успеет трижды захотеть его убить. Но, с другой стороны, если он сейчас рискнёт, то может спасти намного больше людей. Слава подождал ещё с секунду, чтобы отдышаться. И вот, машина цензоров свернула. Он для них — красная тряпка. Особо опасен. Но все они были лишены прямого указания убивать гражданина Урбуса. Его голову хочет оторвать рекс лично. Да и их начальник, Джудас, тоже сильно хотел отыграться за прошлое. Стрелять на поражение они не станут, как бы сильно не хотели устранить угрозу. Цензоры его заметили. Прямого столкновения Карелин ждать не стал — метнулся в сторону от люка, куда отправились все остальные. Он был намного нужнее, чем вся остальная компания, за исключением Фёдорова. К тому же, последний, кого они успели нагнать. Выбор Карелин сделал правильный — пока бы они спускались в люк, цензоры бы уже доехали до них. А сейчас у Вани, Марка и ещё двух юношей была хорошая фора. Пока Слава не выдохнется бегать от цензоров. Уверенности прибавляло то, что он выучил схему всех люков и туннелей в четвёртой парте. Если что, дойдёт хоть по стене наощупь до нужного места. И как же Мирон сразу захочет его пристукнуть. Машина ожидаемо поехала за ним. Открыть огонь своими пистолетами с электрическим током они не могли — Слава то и дело резко сворачивал, путал их в перекрёстках. И вот — шанс. Узкий проулок. Не проедут. Свернуть на такую же узкую дорожку, перелезть стену — и в люк. А там, пусть гадают, куда он делся. Но в воздухе зашумели пропеллеры. Они настроили маршрут дронов. — Господин Карелин, требуем немедленно остановиться, — проговорил цензор в свой громкоговоритель. — Да пошли вы, — лаконично отозвался Слава. Оставалось сообразить, как перелезть через небольшую стену тупика к люку. Сейчас Слава был рад, что в четвёртой парте такие же маленькие, покосившиеся деревянные домишки. А ещё он был благодарен всем силам на свете за свой внушительный рост. Пропеллеры, голос цензора, топот сапог— всё приближалось. А Карелин пытался забраться на подоконник второго этажа покосившегося домишки. Прыгать — неустойчиво. Если уж и перемахнуть через стену не удасться, хотя расстояние небольшое, важно хотя бы зацепиться за эту стену. Прыжок. Не рассчитал. Карелин почувствовал резкую боль в ноге, но одно успокаивало — он был уже с обратной стороны стены. Совсем не рассчитал. За стену не ухватился, только ногой задел. И теперь левая стопа ныла. Он, стараясь не обращать внимания на боль, добрался до люка — это буквально секунду. Снял его, стал спускаться по лестнице и тут же закрыл. Красные сканеры начинали проверять улицу. Слава поспешно спустился вниз и забился в самый тёмный угол, чтобы красные огонёчки не заметили его. Фонарика у него с собой не было. Оставалось дождаться, когда команда дойдёт до него. Но здесь Слава понимал, сколько могло пройти времени: Мирон явно устраивал сцену, какого хрена Карелина отпустили одного. Нога болела всё сильнее. Слава не выдержал и сел прямо в воду. Было ощущение, что его упор на стену лишь ухудшал состояние его ноги. Когда звуки пропеллеров стали утихать, Слава переполз сидеть на лестницу. Нога не болела только в статичных позах — где она зафиксирована и совершенно не двигается. И наконец Карелин услышал знакомый голос. Мирон. Сейчас Слава отчётливо понимал, что больше всего ему хочется прижаться именно к нему и обнимать. Когда за ним гнались цензоры, о таком не думалось. Сейчас же, когда погоня была позади, хотелось только обнимать Фёдорова. Рассказать ему, как он дорог. — Слава, — радостно воскликнул Мирон, попав на лестницу лучом фонаря. — Живой! Мирон, не обращая внимания на воду, заливающуюся в ботинке, пытался добраться быстрее до Карелина. Он крепко обнял его, прижимая к себе. — Почти, — отозвался Слава, — почти живой. Тут уже ускорился Ваня. Он, конечно, не так бежал, как Мирон: набрать полные ботинки воды ему не хотелось, — но темп ускорил. — Ранили? Куда стреляли? Где болит? — Да не стреляли они, — улыбнулся Слава, заботливо целуя в нос свою наседку. — Я сам упал, — объяснил он, — неудачно перебирался через стену. Ваня наконец до него добрался. Конечно, рассматривать ногу навесу — неудобно, но лучше, чем в воде. — Где болит-то? — уточнил он, когда Мирон наконец соизволил отойти от Карелина. — Здесь, — неуверенно кивнул Слава на свою ступню. — Когда двигаю. Ваня стащил с Карелина ботинок, передавая его в руки Мирона. Не дай бог ещё больше промокнет — простуда обеспечена. Он задумчиво вертел ногу Карелина туда-сюда, постоянно уточняя, где болит. — Подвывих, — заключил Ваня, — сейчас наложу эластичный бинт, зафиксируем, и готово. Твоя задача — вообще ей не двигать, пока фиксирую. Ходить поменьше и, по возможности, не бегать. — Мы под землей, и нарушителей ищут цензоры. Как много шансов у нас на то, что бегать не придётся? — спросил Слава, немного нахально улыбаясь. Евстигнеев закатил глаза. Давать рекомендации — издержка его профессии, даже, если необходимые рекомендации невозможно выполнить в существующих условиях. Он вытащил из аптечки эластичный бинт, плотно накладывая его на ногу Карелину. Тот послушно не дёргался, пока не заполучил ботинок обратно. Шнуровку, чтобы нога влезла, пришлось немного ослабить. — Так какие распоряжения? — Марк обращался совсем не к Славе. Марк привычно спрашивал у Мирона, что ему делать. Карелина это немного подбешивало. Мирон мог командовать сколько угодно — это Славу не задевало, наоборот, воодушевляло. Да и уж больно хорошо смотрелся Фёдоров, раздавая приказы. И этот его тон… всегда хорош, в любой плоскости. Но вот когда Марк принципиально не воспринимал его, как новое командование, это выводило из себя. — Вам — обратно в Орден, — отозвался Слава, вставая с лестницы. Нога ещё противно тянула. — Вместе с провизией. — Издеваешься? — уточнил Марк. — Там наверху всё в цензорах! — Я не предлагаю вам идти по земле, — сказал Карелин, скрещивая руки на груди. — Я говорю вам идти по направлению к Ордену. Большую часть пути вы прекрасно пересечете под землей. А там до купола через лес — не страшно, — продолжил объяснять Карелин, забирая карту туннелей у Мирона, складывая её и передавая Марку. Но тот брать её не спешил. — А если возьмут? Что делать прикажешь? — Пулю в голову, но цензорам не сдаваться, — отчеканил Слава. Марк явно ожидал именно этот ответ. Он сразу выпрямился и напрягся, вся его поза звучала: «А я вам говорил!». — Что и требовалось доказать, — протянул мужчина. — Ты как был, так и остался карателем. — Марк, — попытался остановить его Евстигнеев. Славе это было приятно. Мирон точно бы его защищал, а тут Ваня. Совершенно незаинтересованное лицо! — Да что Марк? Он как был живодером, так им и остался. — Я забочусь об Ордене, — проговорил Карелин. — Если кого-то из нас возьмут в плен, то они вытащат из мозгов всю информацию о нем. И умрет тысяча людей! — А Мирону? Мирону ты бы тоже предложил выстрелить себе в голову? — Марк, я… Мирон хотел донести, что и сам прекрасно понимает необходимость закончить всё раньше, чем цензоры схватят. Но этого не требовалось. Карелин вытянутся, как струна, и заговорил железным голосом. Мирон никогда такой тон от него не слышал. И, кажется, хорошо это. Он бы испугался, знай он Карелина меньше. А Слава знал этот тон «от» и «до»: тон карателя, сотрудника Корпуса Атриумных Расследований, Анализа Тайных Ересей и Легальности. — Я бы сам выстрелил ему в голову, — произнёс Карелин, скрещивая руки на груди. Марк почувствовал себя ребёнком, которого отчитывает самый строгий директор в мире. — И я бы даже не об Ордене думал, а о нем самом. Говоришь я — каратель? Значит, я ещё лайтовую версию пыток в Урбусе пережил. Меня били током, держали башкой под водой, пока не закончится воздух, били ногами. И я бы в жизни никому не пожелал пережить это. Лучше бы это для него закончилось раньше, чем уже после всех издёвок цензоров. — А может ты просто слабак? Мирон испугался, что сейчас завяжется драка. Он схватил Карелина за руку, не давая пошевелиться в сторону Марка, но тот и не стремился. — А каково осознавать, что место, спасшее тебя, придумал просто слабак? — спросил Слава. Драться с Марком ему совершенно не хотелось. Не в средневековье же они живут. — Каково знать, что ты вынужден подчиняться слабаку? — Я могу уйти, — бросил Марк, стараясь не терять уверенности. — И оставишь тысячу людей без провизии? — спросил Слава. — Тогда кто же из нас ещё каратель? Марк молчал. Слава сделал шаг вперед, протягивая карту туннелей на вытянутой руке. — Я надеюсь, что вы доберётесь до Ордена, — проговорил он. Марк забрал карту. Вытащив свой фонарик, он побрел в темноту вместе с двумя юношами с рюкзаками. — Думаешь, доберутся? — спросил Мирон, когда они скрылись за поворотом. — Куда денутся, — тяжело вздохнул Слава. — Цензоров сейчас явно куда больше интересует, как далеко я удрал или у кого в доме спрятался. Вряд ли они помнят, что в туннелях до сих пор возможно ходить.