Эсмеральда

      Новая темница оказалась ещё более неуютной, чем старая. Тут было ещё холоднее и сырее, чем в подвале Дворца Правосудия, и Эсмеральде приходилось постоянно массировать свои ступни и руки, чтобы хоть как-то согреться. Но больше всего её угнетало, что здесь нет окна. Только вверху был люк для выхода, но за весь день он открылся только раз, пропустив тюремщика, который принёс заключённой немного хлеба и фляжку с водой. Потом он ушёл, оставив девушку в одиночестве, если, конечно, не считать Джали.       Эсмеральда почти совсем упала духом. У неё отняли бубен, мешочек с буквами для Джали и даже любимое платье. Взамен выдали однотонную белую рубашку, очень широкую, грубую и неудобную, в которой было ещё холоднее.       Но всё же девушка была рада, что ей сохранили жизнь. У неё ещё оставалась надежда, что её выпустят, когда будет доказана её невиновность. Чтобы отвлечься, она вспоминала Пьера, которому была очень благодарна за заступничество, пусть оно и не сильно облегчило её участь. Или Квазимодо, чей звон в течение двух месяцев заключения служил ей напоминанием, что у неё есть друг, а значит, всё будет хорошо. Эсмеральда расстроилась, поняв, что в этой камере, скорее всего, не будет слышно колоколов. И всё же эти размышления несколько подбодрили её.

***

             Из-за отсутствия дневного света следить за временем было трудно, но был, по ощущениям Эсмеральды, уже поздний вечер, когда она услышала странный шум. Сначала девушка подумала, что опять пришёл тюремщик, но в этот раз шумели громче. Наконец люк открылся, и она увидела фигуру в плаще, странно похожую на ту, которая ударила Феба. Посетитель сбросил капюшон, и сомнений не осталось — это Фролло.       — Я пришёл тебя спасти, — без обиняков сказал Клод. — Но с одним условием — ты будешь моей.       — Нет! — твёрдо сказала девушка. — Вы очень давно меня преследуете. Вы хотели меня похитить. Вы напали на капитана. Что я такого сделала, что вы так себя ведёте?       На несколько мгновений воцарилась тишина.       — Я люблю тебя! — наконец признался священник. — Я тебя люблю, понимаешь?       — Это не любовь, — покачала головой Эсмеральда. — Вы причиняете мне боль, а любящий человек никогда этого не сделает. Да и как мы можем быть вместе? Я всего лишь цыганка, а вы — архидьякон собора.       — Это неважно, самое главное, что я люблю тебя! Послушай, ещё прошлой осенью я увидел тебя у собора, и вся моя жизнь перевернулась. Твои танцы, твои песни, твой ангельский голос разбудили во мне чувства, которых я никогда ранее не испытывал, разожгли пламя, которое чуть не погубило нас обоих! Рядом с тобой я видел и козу, это дьявольское животное! И я понял, что Бог послал тебя мне на погибель. Я пытался себя отвлечь, занимался алхимией, науками, но ничего не выходило. Только теперь я осознал, как я одинок! О, ты не представляешь себе, как это ужасно — быть священником и любить женщину! В отчаянии я готов был сделать всё, чтобы ты была только моей. Сначала я хотел донести на тебя, чтобы тебя арестовали и отдали под мой суд. Тогда у тебя не было бы выбора, как и сейчас, но я любил тебя и не смог отдать этот приказ. Тогда я попытался тебя похитить, но горбун спутал мои планы. А ты после этого увлеклась проклятым капитаном! Он встал между мной и тобой. Я возненавидел его! Это было невыносимо — видеть, как этот прохвост соблазняет тебя, а ты смотришь на него влюблёнными глазами! Я хотел спасти тебя от него, но и это у меня не вышло. И вот, по воле Рока, ты совсем рядом. После стольких испытаний мы действительно сможем быть вместе — только соглашайся!       — Нет. Я вам не верю.       Фролло из пылкого влюблённого мгновенно преобразился в учёного, имеющего наготове запас логических аргументов.       — Но ты же понимаешь, что тебе сидеть здесь до конца жизни? На что ты надеешься?       — Значит, такова моя судьба. И не вам её менять.       — Ты упускаешь свой шанс! — грозно предупредил Фролло.       — Пусть, таких шансов мне не надо.       — Может быть, ты думаешь, что Феб спасет тебя? Так вот, Феб мёртв!       По лицу Эсмеральды потекли слёзы. Священник ждал, пока она выплачется, но скоро его терпение иссякло.       — Прошу, сжалься! — взмолился он, падая рядом с девушкой на колени. — Не отталкивай того, кто может подарить тебе неземную любовь!       — Феб оказался лицемерным, самодовольным человеком, — сказала цыганка, вытирая слёзы, — но даже он лучше вас. Он не причинил мне столько боли.       — Неужели я так тебя пугаю? Я готов измениться только ради тебя.       — Оставьте меня, — вздохнула девушка. — Это лучшее, что вы можете сделать.       — Но я не могу жить так дальше! Эта страсть убивает меня!       — Я знаю, вы сможете. Пьер рассказывал мне о вас. Вы умный и сильный человек. У вас есть ваш собор, ваша религия, ваша наука, ваш брат, наконец. Они помогут вам. Вы справитесь. А если бы я согласилась быть вашей, это и вам принесло бы только страдания.       Но священник уже не слушал её:       — Сжалься, девушка! Твоё лицо, твоя фигура, твои руки и ноги возникали перед моим мысленным взором каждый день. Я хотел лишь коснуться твоей мягкой кожи, твоих шелковистых волос, чтобы узнать, соответствуешь ли ты тому образу, который я создал себе…       — Вот именно! Вы влюбились не в меня, а в образ, который не имеет со мной ничего общего. Вы не знаете меня как человека. И не желаете узнать. Вы даже сейчас требуете, чтобы я делала то, что вы от меня хотите.       — О нет, я узнаю тебя! Я буду изучать тебя каждый день, как самую драгоценную книгу! Только позволь мне быть с тобой!       — Нет! Оставьте меня!       — Но я не могу отпустить тебя! Ты — моя жизнь!       Фролло схватил её за руку, словно хотел увести силой, но вдруг снова упал на колени и прижался к заледеневшей руке пылающим лбом.       — О, горе мне, горе! — прошептал он еле слышно. — Умоляю, не отталкивай меня! Подари мне свою любовь, больше мне ничего не нужно!       Эсмеральда посмотрела на него со странной смесью жалости и страха и отняла свою руку. Фролло с тихим стоном, словно побитая собака, отполз от неё и, держась за стену, кое-как поднялся на ноги. Священника шатало, словно все силы покинули его, и ему пришлось снова опереться о стену, чтобы не упасть. Он пытался поймать взгляд цыганки, но она отворачивалась. Фролло снова застонал и с такой силой сжал кулаки, что ногти глубоко вонзились в ладони.       — Пожалуйста, не надо! — испуганно воскликнула Эсмеральда. — У вас все руки в крови.       — Но что мне делать?       Цыганка не сказала ни слова и отвернулась от него. Фролло ещё некоторое время сверлил взглядом её неподвижную спину, а затем молча полез в люк. Крышка с грохотом захлопнулась, и Эсмеральда вновь осталась одна.