Сердце монстра

Регина светилась от счастья, как будто в ее глазах зажгли новые звезды. Генри был рядом, она спасла город, она стала героиней в глазах сына. Ради этого стоило вытерпеть те мучения, которым она подвергалась, пытаясь остановить триггер, изнемогая от отчаянных и, как она в глубине души опасалась, бесполезных усилий. Однако помощь Эммы решила все. Оглядываясь назад, Регина с абсолютной точностью могла припомнить свои чувства. Она была благодарна Эмме, с которой слилась в одну команду, так же как их силы гармонично соединились в одно целое. У Спасительницы обнаружились поистине мощные запасы магии, но если раньше это встревожило и отчасти испугало бы Регину, во многом рассчитывавшую на то, что именно магия поможет ей вернуть сына, то теперь все утонуло в радостном осознании собственной значимости. Наконец-то Генри любил ее, наконец-то смотрел на нее, как на мать, как когда-то раньше. Что-то теплое грело душу Королевы, когда сын поворачивался к ней за столом – конечно же, Белоснежка и ее супруг на радостях организовали семейную трапезу в честь спасения города – и черные глаза Регины трогательно лучились светом. И даже вид падчерицы, мирно разливавшей чай, не пробуждал в Регине прежнего всплеска ненависти. Белоснежка очередной раз спасла ее. Так может быть, стоит ради Генри окончательно похоронить прежние размолвки? Грег и Тамара скрылись в портале, Крюк уплыл на своем корабле, но Сторибрук был спасен, а новые бобы можно вырастить. Регина была уверена, что отныне ее никто не посмеет оставить в чужом мире, или предлагать темницу в родном. Теперь все изменилось. Генри нуждался в поддержке после потери отца, и Регина подумала, что он получит все, что захочет. Она уже собиралась заговорить с мальчиком, просто чтобы еще раз увидеть его чуть грустную, но искреннюю улыбку, когда раздался стук в дверь. Разговоры за столом мгновенно стихли. Эмма напряглась и придвинулась поближе к Генри. Регина недоуменно нахмурила брови. Дэвид уже поднимался с места, чтобы открыть дверь, когда та распахнулась сама. На пороге стоял Голд. Такой же, как всегда. Безупречный черный костюм, безупречно вежливое выражение лица, безупречно уложенные темные волосы. И глаза – холодные, словно ледяные бездны. – Что же вы меня не позвали на семейное празднование? – змеиная улыбка расползлась по его физиономии, и Регина тревожно взглянула на него. Ей пока никто не сказал о попытке ее бывшего учителя убить Генри. Пауза повисла в воздухе. – Мы не собирались звать тебя… Румпельштильцхен, – Прекрасный Принц явно жалел, что у него в руке нет меча, хотя чем бы тот ему помог против колдовства? – Разумеется, нет, – пропел Голд, опираясь обеими руками на свою трость. – А как насчет того, что я хотел повидать… внучка? Эмма мгновенно встала, заслоняя собой Генри, в то время как Регина требовательно повысила голос: – Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Темный взгляд скрестился с ее собственным, проникая в душу, заставив в одно мгновение облиться холодным потом: – Я объясню тебе, дорогуша. Дело в том, что мне нужен твой приемный сын. – Зачем? – одними губами произнесла Регина, замерев, как кролик перед удавом. – Он собирается убить его! Но мы не позволим, – твердо, несмотря на явно читавшийся на ее лице страх, заявила Мэри-Маргарет и взяла мужа за руку. Дэвид сжал пальцы жены, желая передать ей свою уверенность в победе добра, в то, что злобный монстр ничего не добьется. Регина вскрикнула, словно кто-то ударил ее прямо в сердце, вскочила с места, и в руке у нее запылал огненный шар. Пылающие яростью черные глаза смотрели на Голда так, словно Королева хотела уничтожить его на месте. В общем-то, так оно и было. – Ты больше никого у меня не отнимешь, – Регина подняла руку; желание бороться и победить пульсировало в каждой клеточке ее тела. – Ты не тронешь Генри! У нее промелькнула мысль, что, вероятно, это месть за Белль, за Лейси. Белфайер был мертв, и Румпельштильцхену больше нет нужды прикидываться хорошим человеком. Которым он, как подумала бывшая Злая Королева с чувством, гораздо более сильным, нежели ненависть, никогда не сможет стать. – Почему? – Эмма была настроена так же решительно, как и Регина, и они стояли бок о бок, прикрывая своими телами Генри, готовые выступить на его защиту. – В чем дело? Вы сказали, что он ваша погибель, Голд – с чего вы это взяли? – Я бы в жизни никого не убил, – горячо заявил мальчик, выглянув из-за ее руки. Он не мог поверить, что мистер Голд, с которым он был знаком, который оказался сказочным колдуном, но оттого не перестал хорошо относиться к нему, Генри, и этот жуткий монстр со стеклянными глазами – один и тот же человек. Одновременно смутно вспомнилось, как в одночасье поведение Голда в Нью-Йорке стало каким-то странным, и, будучи раненым, он в ярости оттолкнул внука и обвинил именно его в том, что Крюк совершил свое нападение. – Пророчество гласит, что ты станешь моей погибелью, – Румпельштильцхен ронял слова тяжело, как камни. – Я должен опередить обстоятельства. Один раз я не сумел обмануть судьбу, но сейчас все будет по-другому. – Пророчества можно истолковывать по-разному, – возразила Эмма, пристально следившая за ним. – Я все понял правильно, так что отойдите от мальчишки, мисс Свон, – процедил Голд сквозь зубы. – И вы, все остальные, тоже. Вы бессильны против магии Темного, и мне ничего не стоит уничтожить вас. – Дай нам время подумать, – внезапно раздался голос Регины, и к ней обратились полные изумления и непонимания взоры Эммы, Белоснежки и Дэвида. – Хотя бы полчаса. Приготовиться. И... проститься. Разумеется, она не собиралась отдавать Генри, но ведь нужно было выиграть время. Регина прекрасно понимала, что Румпельштильцхен прав – они ничего не смогут ему противопоставить. Ответом ей была злая и одновременно веселая ухмылка. Темный маг был настолько уверен в себе, что эта просьба его позабавила. Разумеется, никто не сможет ему сопротивляться, но если им так хочется – пусть оттянут время своей кончины. В том, что семейство передумает, Голд очень сильно сомневался. Регина и Эмма не способны позволить Генри умереть. – Полчаса, дорогуша. Но если вы не надумаете отдать мне мальчишку, – Темный маг сделал драматичную паузу и небрежно взмахнул рукой, – я убью вас всех. До встречи. Заклубившийся дым скрыл его от присутствующих, после чего Регина прошептала, в изнеможении опустившись на стул и привлекая к себе Генри: – Мы должны, должны, должны что-нибудь придумать.