Сердце монстра

Голубая Фея только начинала восстанавливать свои силы, когда-то превосходившие и мощь Темных. Зелье из волшебной пыльцы, при помощи которого гномы вернули память своему собрату, было лишь начальным этапом. Памятуя о том, что возвращение домой временно невозможно, Рул Горм считала, что следует усилиться в этом, чужом, непредсказуемом мире. Когда в Сторибруке сильнее Зло, представляемое Румпельштильцхеном и его ученицей Региной, то это неправильно, поэтому долг тех, кто на стороне Добра – изменить расклад. Беда лишь в том, что сама по себе волшебная сила фей возвращалась медленно, и пока что мать-настоятельница и ее подопечные не смогли бы противостоять Злу в полной мере. Тем не менее, когда Прекрасный Принц позвонил Рул Горм и рассказал, что Темный планирует убить Генри, она не колебалась ни секунды. Каков бы ни был возможный исход, Голубая Фея не намеревалась отступать от своих принципов, твердых и чистых, как алмазы. И коли позвали на помощь – она обязана прийти и сделать все, что может. Одним из преимуществ этого мира являлись средства транспорта. Даже несмотря на отсутствие магии, Голубая Фея за пять минут добралась до квартиры Белоснежки на своей машине. Торопливо вышла, захлопнула дверцу и решительным шагом направилась туда, где все семейство, включая Регину, обсуждало возможности спасения Генри. Голубая Фея вошла без стука и обнаружила, что в комнате находится человек, которого она никак не ожидала здесь увидеть. Белль. Да, это была именно Белль, а значит – Лерой передал вторую порцию зелья Румпельштильцхену. Или самой библиотекарше. Девушка сидела отдельно от остальных, по виду совершенно безучастная к происходящему. Ее взгляд был упорно устремлен вниз, руки с ярко накрашенными ногтями то теребили оборку синего платья, то поправляли волосы, то бесцельно лежали на коленях, и Рул Горм, внимательно осмотрев девушку, пришла к выводу, что та в состоянии глубочайшего потрясения и ей требуется помощь. Но предложить свою почему-то не решилась. Белоснежка, Дэвид и Эмма были рады Голубой Фее, Генри слабо улыбнулся ей, даже Регина изобразила на бледном лице некую неопределенную гримасу, означавшую удовлетворение по случаю того, что в ряды защитников прибыло пополнение. И только возлюбленная Румпельштильцхена даже не подняла головы и с отсутствующим видом чертила какие-то знаки пальцем на колене. – Послушайте, скажите им, чтобы они ради меня не рисковали! – Генри вырвался из рук Эммы и подбежал к Рул Горм. – Если только я нужен Темному, то пусть он меня и забирает. Остальные не должны пострадать! В этом мире Добро слабее Зла! Милый мальчик, он готов пожертвовать собой ради семьи, и Голубая Фея была уверена, что это ему зачтется. Она наклонилась к Генри, провела ладонью по его щеке и ласково, но очень грустно улыбнулась. – Генри, в любом мире Добро сильнее Зла. Нужно просто научиться давать отпор. Найти средства, которые помогут нам победить. Нельзя сдаваться сразу. И ты же сам понимаешь – твои родные и близкие не позволят тебе умереть. Генри отстранился от матери-настоятельницы и, ничего не сказав, побежал к лестнице, чтобы, как мгновенно с замиранием сердца угадала фея, оказаться одному. И позвать Темного мага. Но, прежде чем Рул Горм успела двинуться с места, Регина вытянула руку и одним властным движением подтащила упиравшегося мальчишку к себе. Черные глаза бывшей Злой Королевы горели, как два уголька. – Ты никуда не пойдешь, Генри. Ты не пожертвуешь собой. У нас есть шанс спастись, есть! – она яростно прижала к себе сына и... указала на Белль. – И это она. Все головы, как по мановению волшебной палочки, повернулись к девушке, и Голубая Фея увидела, как медленно поднимается взлохмаченная головка. Больной взгляд поразил Рул Горм в самое сердце. – Вы думаете, я могла бы попробовать переубедить Темного? – прошептала Белль, и мать-настоятельница отметила, что несчастная не назвала свою истинную любовь по имени. – Нет, я не это имела в виду, – отрезала Регина, впившись требовательным, жестким взором в измученное личико. – Ты можешь без подозрений проникнуть туда, где он хранит кинжал, с помощью которого можно повелевать Темным, и принести его нам. Наверняка кинжал где-нибудь у него дома или в лавке, под магической защитой от врагов – а ты ведь не входишь в их число. Мы же пока будем сражаться с Румпельштильцхеном и отвлечем его. Ты понимаешь, о чем я толкую? Белль была в эту минуту похожа на брошенного котенка, и Голубая Фея приблизилась к ней и успокаивающим жестом положила руку на плечо. Внезапно девушка пошевелилась, сбрасывая утешающую длань, и встала. Лицо ее отвердело, светлые глаза приобрели, как показалось отступившей на шаг матери-настоятельнице, стальной оттенок. – Я сделаю все, что в моих силах, – только и вырвалось из слегка подрагивавших губ, Белль развернулась и направилась к выходу. Эмма, не уверенная в успехе миссии, поинтересовалась, нет ли других вариантов. Но Белоснежка тихо и сосредоточенно заметила, что в словах Регины есть резон, а Белль поступает совершенно правильно. Дэвид оказался у двери раньше библиотекарши и сунул в ее ледяную руку свой телефон. – Будь на связи, – он старался ободрить ее, но Рул Горм подумала, что в его словах нет заботы о самой Белль. Она всегда была для всех лишь тенью Чудовища, с которым добровольно связала свою жизнь. Белль молча кивнула, спрятала телефон в карман платья и прошла мимо Прекрасного Принца к выходу. Маленькая и оглушенная горем, она вызывала у Голубой Феи желание обнять за плечи и сказать несколько теплых слов, но едва ли девушка услышала бы их. Она отгородилась ото всех стеной своего отчаяния, и с внезапным приступом давно забытого тоскливого чувства Рул Горм поняла, что тут уже ничем не помочь. Хлопнула дверь, и все словно очнулись. Дэвид повернулся к матери-настоятельнице: – Время, которое предоставил нам Румпельштильцхен, истекает через пять минут. Голубая Фея кивнула и жестом фокусника извлекла из широкого рукава свою волшебную палочку.