Сердце монстра

Едва ли возможно полностью описать состояние, в котором находилась Белль. Она уверенно шла по дороге, так хорошо знакомой, лишь потому, что досконально знала маршрут, знала, в каком месте нужно свернуть направо, и где перейти проезжую часть. В голове мешались воспоминания о тонких губах, жарко елозивших по обнаженной спине, о вкусе виски со льдом, который пила Лейси, и о прежней, теперь казавшейся удивительно беззаботной жизни, принадлежавшей Белль. И все это тонуло где-то в темном болоте новых вестей, а затем приходили мысли о необходимости что-то совершить. Да, она ведь обещала помочь. Спасти Генри. Обещала спасти того, кто, по словам Румпельштильцхена, станет его погибелью. Белль резко остановилась и, потерев пылающий лоб неожиданно прохладной ладонью, вспомнила, что она совсем близко к лавке Голда. Осталось только пройти эту улочку и повернуть вон туда, толкнуть дверь и услышать, как приятно звенят колокольчики. Сделать несколько шагов к прилавку, уловить движение в подсобке, а потом он выйдет ей навстречу и поймет, что Лейси больше нет, она испарилась, как зловонный дым, выпустив из своего плена другую девушку. И тогда все наконец-то будет хорошо. Занятая своими сладостными, полубредовыми мечтами, Белль и сама не заметила, как вошла в лавку и очутилась в подсобке. Голда не было, некому ее встречать, некому радостно улыбнуться сквозь слезы в темно-карих, блестящих недоверчивым счастьем глазах. Почему его нет? Белль принялась лихорадочно рыться везде, где только можно. Она выгребала товары с прилавков, перевернула дном шкаф, но ничего интересного не обнаружила, кроме пыльной шкатулки с замысловатым узором. Та была слишком мала, чтобы вместить в себе длинный извилистый клинок с начертанным на нем именем, и Белль, повертев шкатулку в руках, поставила ее перед собой, усевшись на полу у шкафа. Она устала и очень хотела спать. Уткнуться бы ему в грудь, выплакаться и забыться сном, под низкие, чуть хрипловатые звуки голоса, который расскажет какую-нибудь древнюю легенду вместо колыбельной. Девушка почти бессознательно взялась за крышку шкатулки и попыталась открыть ее, но та не поддавалась. Белль напряглась, бисеринки пота выступили на лбу, маленькие руки дрожали. Крышка сдвинулась. Было видно, как внутри что-то пульсирует и тускло отсвечивает. Белль в горячке нетерпения удвоила усилия, так что крышка слетела и зазвенела на полу, заглушив тихий, полный ужаса стон. В шкатулке лежало сердце. Белль застыла, отчетливо слыша стук своего собственного, надежно спрятанного в груди. Неуверенно протянула руку… и тут же отдернула. Она отказывалась верить своим глазам, но не могла оторвать их от темно-серого, почти черного куска плоти, на котором едва заметно выделялись красные островки. Вспомнился разговор, случившийся давно, в какой-то другой жизни: «Почему ты продолжаешь бороться за такого человека, как он?» «Потому что я верю в то, что он изменился. Потому что у него правдивое сердце». Правдивое. Сердце. Эти слова отдавались в голове, звенели в ушах, и, не в силах выносить кошмарное зрелище, Белль схватила сердце монстра и рефлекторно сдавила его, скользнув пальцами по его поверхности и вызвав мерзкий чавкающий звук. Она тут же вздрогнула, в ужасе разжала руку и выбросила все вместе на пол со своих колен. И закрыла уши, оглушенная страшным, нечеловеческим криком, внезапно раздавшимся у нее в голове. Какое-то время Белль сидела, не в силах пошевелиться, затем опустила мелко дрожавшие ладони и взглянула на лежавшую на боку шкатулку. Она чуть было не раздавила сердце, но успела вовремя остановиться, и при мысли об этом слезы безудержно покатились из глаз. Всхлипывая, девушка подобрала сердце и, нежно поглаживая его, положила обратно в хранилище, прикрыла крышкой. Вытащила из кармана платья телефон и, едва попадая в нужные кнопки непослушными пальцами, набрала номер.