Сердце монстра

Регина, Эмма и Голубая Фея стояли в центре комнаты, слева от них находилась Белоснежка с луком и стрелами, а справа Прекрасный Принц со своим мечом. Все вместе они прикрывали собой Генри и мысленно готовились к тяжелой битве. Голд возник в точно назначенное время, взглянул на ручные часы и отпустил окружающим издевательскую улыбку. – А вы, я гляжу, основательно успели подготовиться, – почти промурлыкал он голосом, напомнившим сказочным жителям о том Румпельштильцхене, которого они давно знали. – Как я понимаю, отдавать мне мальчишку вы не собираетесь? Подумайте хорошенько. У вас, Эмма, могут быть и другие дети. А Регина, – он насмешливо прищурил темные глаза, – никогда не умела любить, и вряд ли сумеет этому научиться. Не стоит и пробовать. – Не тебе об этом судить, – яростно выплюнула Королева, и они с Эммой синхронно подняли руки, готовясь совместно применить магию. Рул Горм приготовила волшебную палочку, Мэри-Маргарет без колебаний вскинула лук и наложила на тетиву стрелу, а Дэвид выступил вперед со своим мечом. Но монстр только засмеялся, отчего у Генри пробежали мурашки по спине, и два сгустка энергии из его ладони полетели одновременно в Прекрасного Принца и Белоснежку. Увернуться они не успели, обоих больно обожгло и отбросило назад. Мир перед их глазами померк почти одновременно. – Мама! Папа! – Эмма отчаянно дернулась, но Регина удержала ее. Белоснежка стекла по стене вниз, меч Дэвида отлетел в одну сторону, а сам он – в другую. Голд мило улыбнулся, будто они находились на светском рауте: – Пока что они живы, мисс Свон, я решил сначала разобраться с вами тремя. А Принца и его любимую оставлю на десерт. Глаза Эммы вспыхнули огнем ненависти, и из соединенных рук двух волшебниц вырвался огненный вихрь, который при поддержке палочки смел бы Румпельштильцхена, если бы не защитный магический блок. Отбив атаку, Темный маг глянул на лампочку, висевшую над головой Голубой Феи, и та мгновенно обрушилась матери-настоятельнице на голову. Рул Горм не успела даже дернуться, как уже лежала на полу без сознания, в аккуратно уложенных каштановых волосах зазмеился густо-красный ручеек. – Никогда не любил фей, признаюсь вам честно, – пропел Голд и отбил очередную атаку Регины и Эммы. – Теперь вас только двое, и я… Он не договорил и нахмурился. Что-то было не так – болезненно трепыхнулось отсутствовавшее в груди сердце. Кто-то нашел его? Этого не могло быть, ведь сказочный колдун наложил мощную защиту на шкатулку. Открыть ее смог бы только человек, которому Румпельштильцхен доверял безоговорочно. Он почти механически отбивал отчаянные атаки Королевы и Спасительницы, но мысли беспорядочно заметались, отвлекая от происходящего. Голд не заходил в подсобку после того, как спрятал сердце, и не видел пустую чашку. Что, если Лейси вернулась и выпила зелье? Страшная догадка обожгла душу сильнее, чем крошечный огненный шарик поднятую в защитном жесте руку. Голд процедил сквозь зубы проклятье и потушил дымящийся рукав, убирая синими волнами магии следы небольшого, но весьма чувствительного ожога. Нет, он не верил. Только не она. Только не Белль. – Пора кончать эту игру! – с этими словами он направил на женщин настолько сильный заряд энергии, что Регина и Эмма едва могли сдерживать его. Защита слабела с каждым мгновением, в то время как Румпельштильцхен удесятерил мощь натиска. Мысленно он уже видел на месте противниц покрытые язвами ран трупы. Но в ту самую секунду, когда оборона уже готова была рухнуть, резкая и чудовищная боль пронизала все тело колдуна. Дикий вопль оглушил Королеву, Спасительницу и их сына, в то время как Голд пошатнулся, бессильно выронив трость, и схватился правой рукой за то место, где не так давно билось его сердце. Эмма на мгновение растерялась, но Регина успела атаковать бывшего учителя со всей накопившейся злостью. Выброс магии разорвал одежду и с отвратительным шипением ударил в грудь монстра, опаляя кожу, так что Румпельштильцхен отлетел назад, врезался в дверной косяк и рухнул на пол лицом вниз. Со звоном рассыпалось по полу разбившееся стекло его наручных часов, из-под рассеченного лба побежала струйка крови. Белоснежка пошевелилась и слабо застонала. Опомнившись, Эмма кинулась к матери, проверила, все ли с той в порядке, затем перешла к отцу и Голубой Фее, и с огромным облегчением убедилась в том, что все трое живы и отделались незначительными повреждениями. Когда Рул Горм придет в себя, она позаботится об этом. Затем Спасительница несколькими шагами одолела расстояние до Голда, лежавшего на полу. Через обгоревшие лохмотья, прилипшие к груди, был виден обширный ожог – след атаки Регины, которая уже успела с некоторым трудом перевернуть Темного на спину и пощупать ему пульс. Она холодно отметила: – Жив, как и следовало ожидать. Но я не знаю, когда он придет в себя. К сожалению, кинжала у нас в руках пока нет. Генри тем временем помог Белоснежке подняться на ноги, и та, мгновенно оценив обстановку, кинулась приводить в чувство Прекрасного Принца, пока мальчик нерешительно похлопал по щекам мать-настоятельницу и, видя, что это не помогает, побежал в кухню за водой. Эмма, так и застывшая у тела поверженного врага, с усилием оторвала взгляд от жутких волдырей, образовавшихся на обугленной коже, и ее осенила мысль: – Регина, как считаете, вы сможете телепортировать его к границе? Та подняла на нее сумрачный взгляд, который сразу прояснился: – Пожалуй, смогу. И сделаю это сейчас же. Регина повела рукой, и они с Голдом стали исчезать в клубах фиолетового дыма. Эмма, подчинившись мгновенно промелькнувшей мысли, успела схватить бывшую Злую Королеву за руку, почувствовать, как все закружилось под ногами… и затем встать на твердую землю так резко, что чуть не упала. Регина поддержала ее. Они стояли у границы, рядом с оранжевой линией, Голд смирно лежал у их ног. Слабый ветерок пошевелил волосы Спасительницы, и она повела плечами, оглядываясь и чувствуя себя весьма неуютно. Вокруг не было ни души. Регина выпустила Эмму, наклонилась и с деловой спешкой попыталась перетащить бесчувственное тело за границу, но оно оказалось весьма тяжелым – в последнее время ростовщик злоупотреблял гамбургерами, и назвать его худым язык бы не повернулся. – За границей магия не действует, а то бы я его сразу туда переместила, – кисло констатировала госпожа мэр, но тут Эмма помогла ей, подхватив все еще не приходившего в себя Голда с другой стороны. Объединенными усилиями женщины вытащили его за пределы оранжевой линии. Эмма выпрямилась и, почувствовав себя так, словно с плеч свалился крайне обременительный груз, вытерла вспотевшие ладони о бедра. – Отлично. Теперь он ничего не будет помнить. Регина задумчиво посмотрела на пистолет, который торчал на боку у Эммы, в кобуре. Ей пришло в голову, что за пределами Сторибрука Румпельштильцхен не только лишен магии, но еще и смертен. А следовательно, судьба подбросила ей возможность расправиться с врагом раз и навсегда, отомстить ему за все – за себя, за мать, за попытку убить Генри. Тем временем мобильный телефон Эммы зазвонил, Спасительница сунула руку в карман, а Регина незаметно потянулась к заманчивой кобуре. Она успеет выхватить оружие и выстрелить, прежде чем шериф Свон сообразит, что происходит, и попытается остановить союзницу. Да, Регина уже была готова сделать это. Но… Генри. «Теперь ты стала героем. Ты спасла город. Ты ведь останешься такой?» «Я больше никогда не буду Злой Королевой, Генри. Обещаю тебе». Такой недавний и такой незабываемый диалог. Регина глубоко выдохнула, почти не слыша взволнованного голоса Эммы, говорившей с кем-то. Еще несколько вдохов-выдохов, а рука женщины так и застыла на полпути. Королева боролась с подступавшим желанием увидеть дымящуюся дырочку на ненавистном лбу, вдохнуть запах дыма и крови, ощутить отраду оттого, что враг мертв. Завершив свою беседу, Эмма повернулась к ней, пряча телефон в карман джинсов. К тому времени Регина сумела справиться с собой и убрать обе руки за спину, чтобы окончательно избавиться от искушения. – Это Белль. Она говорит, что нашла сердце. Сердце Румпельштильцхена. – Так вот в чем дело. Он вырвал себе сердце, – на этот раз Регина ее услышала. И все поняла. – Ага, – кивнула Спасительница с усталым выражением лица и оглянулась на того, кто лежал за чертой Сторибрука. – Перетащим его обратно? Нужно вызвать скорую.