Счастье и горе - две половинки одного целого

- Я еще раз спрашиваю вас, кто учинил сие безобразие? Арамона медленно шел перед строем унаров. Рингравы все еще покачивались, подвешенные к потолку на золотой цепи. Суза-Муза, развлекавший унаров и доводивший Свина до белого каления на протяжении всего месяца, на это раз превзошел сам себя. Как умудрился некто, о ком ни знал никто, пробраться на чердак, подвесить штаны, набитые картонками? А предварительно утащить их и цепь из комнаты Арамоны, ключей от коей не было даже у слуг? Никто не знал ответы на эти вопросы. Унары хихикали, видя испорченный портрет, гадали над перчаткой в супе и весело хохотали над штанами под потолком. Но вот когда капитан обвинил во всем Окделла, в зале воцарилась тишина. Каждый понимал, что за такое из Лаик прогонят сразу же. И так же, каждый понимал, что Ричард просто не стал бы делать такое. Да и не сумел бы. Но никто не готов взять на себя вину. Настоящий виновник не найден, Арамона нашел, на кого свалить её, и что теперь? - Господин капитан… Манрик делает шаг вперед, нахально щурится и улыбается. Зубки, как у лисы острые и мелкие. - Знаете, это ведь я… немного дал денег кое-кому из слуг, ну и… Он пожимает плечами. Мол, и так все понятно. - Что за ерунда? Унар Константин, вы бредите? - Мне скучно тут стало. Уроки, тренировки… тоска. Вот и решил повеселиться. Арамона открыл было рот, чтобы разразиться очередной порцией брани, но тут за дверью послышался шум и возгласы одного из слуг: - Нельзя, нельзя, господин капитан очень занят. И тут двери распахнулись, в трапезную вошел человек в дорожном костюме. Было заметно, что он проделал долгий путь, и старался успеть как можно быстрее. - Господин капитан, у меня срочная новость. Для вас и виконта Манро. То есть, унара Константина. Рыжеволосый побледнел, услышав это. Капитан заметно занервничал. Стало ясно, что шалости Сузы-Музы – просто пустяки в сравнении с той новостью, которую привез этот гонец. - Так, мэтр Шабли, отец Герман. Отведите унаров по комнатам, пускай слуги поднимутся на чердак. А вы, сударь, - обратился он к вошедшему, - и вы, унар Константин, пройдемте в мой кабинет, там удобнее беседовать.       В тот день занятий больше не было, унарам велели повторять по записям весь пройденный материал. Ужин принесли в комнату каждому, затем слуги забирали тарелки и затапливали камины. Общий зал, где собирались по вечерам все вместе, сегодня не стали протапливать. Ричард не мог сосредоточиться на занятиях, хотя у него было несколько книг из личной библиотеки мэтра Шабли. Но буквы расплывались перед глазами, мельтешили подобно муравьям. Тогда Окделл стал прислушиваться к звукам, доносившимся из коридора и из соседней комнаты. Он слышал, как закрылась дверь за Константином, удаляющиеся шаги слуги. Затем осторожные шаги по полу соседней комнаты. И глухой звук, словно там, за стенкой, в размаху упали на кровать. Удивительно – сперва Ричарду показалось, что он слышит всхлипывания, затем он понял, что это – смех. Истерический смех. Не выдержав, он подошел и постучал в стену. Звук прекратился. Константин встал, подошел к стене и стукнул в ответ. Слова были бы не слышны, а перестукиваться быстро надоело. Ричард снова вернулся к книгам. Затем встал – не мог сосредоточиться на чтении. Наугад подергал двери – не открывались. - Эй, - крикнул он, прижав ухо к стене, - ты как там? Константин что-то сказал – слов было не разобрать. «В порядке»? «Не лезьте, унар, не в свое дело»? Окделл рассердился на себя. «Какое мне дело до рыжего?» - думал он, в третий раз пытаясь сосредоточиться на чтении. Но тут его неожиданно позвали в кабинет Арамоны. Капитан неохотно взглянул на Ричарда исподлобья: - Ваш опекун скончался сегодня во время поездки в Надор. Нового опекуна вам не назначат, так как вы уже совершеннолетний. Скорее всего, вам в Фабианов День придется ехать обратно в ваш замок. Окделл стоял и молчал, он просто не знал, что ответить. - Можете идти к себе. Джакоб, проводи. Когда Ричард вернулся, то уже четко слышал всхлипывания из-за стены. Тихие-тихие. Стало жутко и отчаянно грустно. Больше всего хотелось сесть рядом, обнять, утешить. А еще хотелось спросить, почему наследник Манриков взял его вину на себя? Балаган с рингравами под потолком закончился как-то быстро из-за появления гонца. И этот вопрос тоже остался неразрешенным, он вертелся и не давал покоя. Для чего? Для какой цели. Дик привык верить интуиции, слышать ее, как голос Камней. Сейчас он не слышал ничего. Ночь накрыла столицу, старое аббатство святого Танкреда, где сейчас была школа оруженосцев. Давно храпел капитан Арамона, выпив касеры за упокой графа Манрика, да пребудет душа его в Садах Рассветных. Заснули унары, так и не поняв, кто же был Сузой-Музой, и почему их развели по комнатам сегодня вечером. Какую весть привез гонец, и не началась ли война Талига с той же Дрексен или еще с кем-то? Не спалось двоим – тем, кого разделяла толстая стена между кельями переоборудованными в комнаты для унаров. А ветер выл, дождь со снегом облепляли мокрыми комьями окна, да поскрипывали рассыхающиеся половицы.