Счастье и горе - две половинки одного целого

Когда тело графа Манрика привезли из Надора, Константина отпустили домой на несколько дней, хотя такое и было запрещено. Капитан помнил, что перед началом учебного года тессорий неплохо «пожертвовал на часовню в Лаик», точнее, на то, чтобы к внуку не придирались из-за прически. А также на то, чтобы юному Манрику досталась теплая и уютная комната.       Так что Ричард остался один. Он безумно скучал без единственного друга, тем более, что Эстебан с приятелями продолжали изводить его насмешками. Теперь по поводу странной дружбы с рыжеволосым. - Ты думаешь, он поделится с тобой всем, что накопил его дед? - Да он такой, как все Манрики. Станет твоим опекуном, а там и весь Надор к рукам приберет. Один раз Ричард не выдержал и как следует, врезал Эстебану, разбив ему нос. Слуги отвели того умываться, а капитан наказал Дика тем, что поставил на час со шпагой в руках у двери. Сперва это казалось пустяком. Первые минут двадцать. Потом – пыткой, достойной Багерлее. Руки страшно болели, учебная легкая рапира стала чугунной, а то и каменной. И тут… Ричард снова услышал гул, доносившийся, будто из стены. Не из-за стены, а изнутри. «Будь стойким» - говорили ему камни. Дик прислушался – но снова тишина, лишь звон в ушах. И решил, что показалось от перенапряжения. - Плюнь ты на них, - посоветовал Паоло, - знаешь, если тебе хорошо рядом с человеком, не отступайся от него, что бы тебе не говорили окружающие. Можно и с прекрасной родословной быть подлецом и негодяем. Люди не собаки и не кони, судить по породе. Константин вернулся – как всегда, на бледном лице проступали темные веснушки. Волосы ему не обстригли, они все так же падали на плечи. Это обрадовало – Дик поймал себя на мысли, что ему нравится гладить их, чувствуя под ладонью словно дорогой шелк. В первый же вечер он открыл замок, едва шаги слуг стихли, и весь Лаик погрузился в темноту. И вскоре сидел у Константина. Рыжик привез из дома булок, ветчины и сыра, а также яблок. И бутылку вина. - Вот за нее боялся больше всего. Хорошо, слуги не стали досматривать. Давай, за упокой души деда, чтоб ему в Закате икнулсь хорошенько. - Он… плохо к тебе относился? – осторожно спросил Ричард, пригубив вино. Константин сделал хороший глоток и ответил: - Он не считал меня за человека. Хотя он и был в чем-то прав. Эльф не может быть человеком, хотя кровь людей и эльфов смешалась за столько Кругов. - Эльф? Но это же легенда! Когда-то Нэн рассказывала им с Айрис сказки про озорных рыжеволосых человечков, ростом с десятилетних детей, которые знают, где под землей лежат клады, которые водят хороводы лунными ночами и похищают непослушных детей, подкидывая на их место своих малюток. - Легенда?- усмехнулся рыжик, снова отпивая вино из горлышка бутылки, - Ушедших тоже считают легендой. Но ты же потомок Литта, и точно знаешь, что он существовал. Дик кивнул. - Вот, так же и эльфы. Считалось, что они не могли сочетаться браком с людьми, и уж точно от таких браков не могло быть потомства. Но вот первый Манрик, считавшийся сыном трактирщика и превосходным поваром, на самом деле был приёмным. А уж кто подкинул младенца ночью на порог трактира, это остается неизвестным. Хотя приметы эльфа у него были. - Это.. какие? Рыжик усмехнулся. - В свое время узнаешь. Хотя… Он задрал рубашку, обнажив спину с торчащими позвонками. Лопатки были большими, так что походили на необычные крылья. - Считается, что в догальтарские времена эльфы летали, правда, потом утратили эту способность. Дик осторожно погладил «крылья». - В семье Манриков редко рождались дети, у которых были ярко выраженные свойства эльфов. Правда, Танкред Манрик, который прожил в плену три года, был эльфом, об этом остались записи в семейном архиве. И еще Вильгельм Манрик – тессорий при Карле Третьем. Говорят, у эльфов золото липнет к ладоням. Но вот сейчас умение делать деньги из воздуха досталось деду, а внешние особенности – мне. Дик не знал, что и сказать. Это просто ошеломило его. Константин взял яблоко и начал его грызть. - Когда деду показали меня, он сказал, что лучше б повитуха удавила меня при рождении. А потом, когда я вернулся из Эр Сабве, то заявил, что надо было умереть мне первому. Что он мечтал о нормальном наследнике, а не об этом… Он откинул волосы и показал острых кончики ушей. - И после того, как я остался на его попечении… Нет, он не морил меня голодом, нанял лучших учителей и в том числе ментора по фехтованию. Но, стоило ему рассердиться, причем даже не на меня, он запирал меня в чулане. Константин зябко повел плечами. - Ненавижу, когда запирают. Тогда-то я и научился открывать замки. Тоже, воровские способности эльфов помогли. Ты ешь, тут кормят ужасно. - Ага.. шпашибо, - ответил Дик, жуя хлеб и ветчиной сыром и овощами. - И вино пей. А то я все выпью. - Ну и пей, я в Надоре не привык, там винопитие считалось грехом. Да и вина кислые, - признался Дик. - Там холодно…яблоки не вызревают. Константин потянулся до хруста в позвонках. - Знаешь, ведь теперь я остался единственным. Манриков всегда было много. Арнольд повесился тогда, после смерти всех родичей. Считал, что виноват из-за той дуэли… Вот и полез в петлю на конюшне. Наверное, он стал выходцем… А дед был странным. Он прекрасно умел заниматься финансами, работал круглосуточно, чтобы приумножить богатство и ненавидел меня. Он так и говорил. Но иногда на него будто накатывало, глаза становились сумасшедшими. Один раз он начал душить меня, благо, слуга успел спасти. В другой раз порезал мне руку ножом. Константин задрал рукав рубашки, показав уродливый жуткий шрам. - Друзьям я сказал, что случайно поранился шпагой в оружейной. Константин развалился на кровати и захрапел, не сняв сапог. Ричард помог рыжику раздеться, укрыл его одеялом и тихо вышел, заперев двери на ключ.