Только ему

Мобилизация, военное положение, повышенная осторожность, комендантский час, тревога — Гарри слушал и читал, что на́чало происходить с момента, когда один из охранников утром обнаружил, что Волдеморта нет в его камере, и проклинал себя всеми известными словами. Пришедший в Министерство Дамблдор посмотрел на него взглядом «Я же говорил» и удалился вместе со своими сторонниками и коллегами вслед за министром. Если Гарри в конце концов посадят в соседнюю камеру, это будет оправданно. Радовало только одно: «Пока что жертв нет или они не найдены». Из того, что известно о Лорде Волдеморте, он бы не стал прятаться или прятать результаты своих действий, так что была высока вероятность, что жертв действительно нет. Это успокаивало Гарри и двоих его коллег, которые думали так же и делились друг с другом этими мыслями. Всё испортила Гермиона. — Вы говорите, что Волдеморт никогда не прятался и не прятал своих жертв, но… где он сейчас? Почему не делает как раньше: не выходит с помпой на какой-нибудь большой площади, убивая помехи? Он решил сменить тактику, затаился и теперь, вероятно, прячет жертв, потому что по ним можно его найти. Блять! — Вы правы, мисс Грейнджер, — Дамблдор подошёл незаметно. — Но скорее всего, жертв действительно нет. У Лорда есть… фишка, скажем так, по которой можно определить и найти его жертв. Когда он убивает, над трупами появляется его метка — череп со змеёй. А там, где их много, огромная метка появляется в небе. — Если он затаился, он не будет использовать эту метку! — А он не может не использовать её. В одном из писем он рассказывал, что она появилась в результате одного из неудачных его экспериментов. Она будет появляться везде, где он будет колдовать. Я не уверен, привязана метка к палочке или к самой его магии, но однажды она всё же явит себя — он забрал палочку, когда бежал из Азкабана. — Вы держали его палочку рядом с ним? — тоном «Вы что, тупые?» спросил Гарри. — Не сломали её, не запрятали в сейфе Гринготса, не выкинули в океан… а держали в том же здании, что и его самого? Я удивляюсь, как он сбежал только сейчас, — закатил он глаза. — Благодаря вам, мистер Поттер, не забывайте. Нам с мисс Грейнджер удалось убедить чиновников и совет, чтобы вас не судили, но вы отстранены от работы. — Что?! — возмущённо выплюнул Гарри, чуть не теряя дар речи от шока. — Нам удалось убедить директора МакГонагалл принять тебя на работу в Хогвартс, будешь Историю Магии преподавать. — Видя, что Гарри собирается начать тираду, она зло скривилась и закричала: — Ты не имеешь права на возмущения! Самый опасный преступник всех времён из-за тебя теперь на свободе, а тебя даже судить не будут! Скажи спасибо и бегом марш на новую работу! — Мисс Грейнджер как всегда права, мистер Поттер, — МакГонагалл осторожно положила руку на его плечо, выражая поддержку. — Я знаю, что вы этого не хотели и тоже сожалеете, поэтому согласилась принять вас на работу, чтобы вы не остались без дохода. Учебный год начался уже давно, но до следующего тоже ещё много времени, так что пришлось ради вас немного нарушить правила. Заступаете с начала следующей недели. И загляните ко мне в субботу или воскресенье, чтобы получить план занятий. Всего доброго, мистер Поттер. — Женщина как обычно говорила по делу и не видела смысла продолжать неинтересный ей диалог. Деловая старая ведьма. Гарри улыбнулся ей вслед. Он пошёл в свой кабинет, чтобы забрать вещи. Он имел привычку жить на работе, но из личного здесь нашлась только кружка, запасной комплект одежды, пара книг и письменные принадлежности, а также канцелярия для работы с самими артефактами. Всё это прекрасно вместилось в его сумку без расширяющих чар. Обидно даже немного. — Эй, Поттер! — Драко Малфой ворвался в его бывший кабинет. — Отец мне всё рассказал. Я хочу, чтобы ты знал, что я не считаю тебя виноватым: с твоей невольной подсказкой Лорд мог бы выбраться только из камеры, и то не факт, а в том, что он на свободе, виноваты уже охранники, или кто там участвовал в его заключении. Если тебе понадобится помощь, можешь на меня рассчитывать. — Он положил руку Гарри на плечо. — Спасибо, Малфой. Вряд ли я этим когда-нибудь воспользуюсь, но запомню. День был светлый, погожий. В такой день грех — идти напиваться, надо хотя бы вечера подождать. Гарри пришёл домой, неряшливо скинул ботинки, швырнул на вешалку верхнюю одежду, плюхнулся на диван и врубил телевизор. Глубоко вздохнул. Так хотелось разозлиться, начать всё швырять в стены, бить посуду, орать и материться, позвонить Гермионе и вызвериться на неё всеми доступными способами. Но он сидел и тупо пялился невидящим взглядом в экран своего плазменного телика. Внезапный порыв заставил его отправить патронус МакГонагалл. — Спасибо за вашу щедрость, директор, но я вынужден отказаться. Можете не переживать: бедствовать я не буду. Денег в сейфе и личных сбережений хватит на несколько месяцев. Начну брать заказы как независимый артефактор. Пожалуйста, не отговаривайте и не говорите пока Гермионе. Я не прошу лгать: если она спросит, отвечайте честно. Просто не сообщайте ей. Ещё раз спасибо. — Сообщение получилось длиннее, чем он хотел, но полностью его устраивало. Олень убежал в стену. Стало необъяснимо легче. Его положение всё ещё было не самым лучшим, но намётки плана успокаивали. И теперь он мог позволить себе отвлечься на какую-то передачу про животных. Пока он коротал время до вечера, прибегали патронусы от МакГонагалл, Гермионы и Рона. Директор заверяла, что ничего страшного, так даже лучше; Гермиона сообщила, что забыла добавить, что он уволен не навсегда и через время, когда ситуация с Волдемортом более-менее утрясётся, он может спокойно вернуться; друг заверял, что между ними ничего не изменилось. Темнота наступила незаметно. Вечер располагал к небольшому алкоголизму: пить вечером было приятнее, спокойнее и как будто правильнее. Менталитет это или привычка, но идти пить вечером было приятно и совсем не тревожно. Особенно, когда вечер ещё не глубокий, до ночи несколько часов, но уже темно, а на улицах мало людей. Гарри заказал не то же, что вчера. Сегодня его душевная гармония позволила взять что-то менее крепкое. Бармен смотрел одобрительно. Гарри сел за тот же столик. Людей сегодня было меньше, но кажется, Гарри случайно угодил на сходку то ли фотографов, то ли журналистов. Они по очереди выходили и что-то рассказывали, чьи-то истории Поттер даже послушал. Было тихо и спокойно. — Хай, — напротив присел вчерашний парнишка. — Привет, Том. Как сегодня дела? — Всё ещё прекрасно, Гарри! Думаю, я ещё долго буду пребывать в настроении типа эйфории. — Случилось что-то настолько хорошее? — Признаться, Гарри вчера подумал, что это обычное подростковое: богатый папа купил в подарок сыночку машину, он с семьей едет в отпуск куда-нибудь на Мальдивы или раздолбай-студент с первого раза сдал сессию. Что-то вроде этого. Хотя Том выглядел явно старше двадцати. Детей богатых родителей в этом возрасте ещё можно считать по развитию близкими к подросткам, если они избалованные. Или нет? — Вчера я вышел из тюрьмы, — просто сказал Том. — Отмотал очень большой срок. Если ты мне не веришь, я ничего доказывать не планирую, но… у меня тоже палочка в держателе наготове, — прошептал он. Что ж. Не то чтобы это было слишком неожиданно. В конце концов, Тома мантия, висящая на самом видном месте в коридоре, и отсутствие у Поттера, по квартире которого понятно, что у него неплохой достаток, машины вчера не смутили. — Тебе больше сорока? — Да. — Мне тоже. — А мы хорошо сохранились, — усмехнулся Том и отпил пиво из бутылки. — Буду честен, мне вчера всё очень понравилось и я хотел бы повторить. Почему бы и нет? — Почему бы и нет?