Без труда — кашу маслом не испортишь

Прозвенел спасительный звонок с последнего урока, и Антон, схватив свой ублюдский рюкзак с бэтменом, пулей вылетает из школы. Погодка ебейшая, иначе не скажешь. Дождь и ветер в перемешку со всяким говном летят в лицо, а Шастун лишь повыше натягивает капюшон и шмыгает носом (бабушка бы на такое сказала «высморкайся, хватит сопли по носу гонять, всех девок распугаешь», но высмаркиваться некуда, разве что в кулак). Парень он уверенный в себе, поэтому прет через бурю напролом. Антошка останавливается посреди улицы напротив своего "любимого Хогвартса" и выцепляет из кармана пачку сигарет — в деревне он научился не только самогон литрами сосать (и не только самогон), но и к курению пристрастился. Он пару раз щелкает колесиком зажигалки, но все бесполезно, попытка поджечь сигарету оказалась провальной. — Ну да, ну да, мы пытались, мы пытались и в итоге обосрались, — бухтит про себя Шастун. — Не знал, что ты куришь… — из-за спины появляется, конечно же, не кто иной, как Арсений, держа над собой большой черный зонт. — А да, есть грешок, ну ничего — отмолим! Огоньку не найдется? — Антон уже натурально дрожит от холода и пытается побольше закутаться в мокрую насквозь толстовку. — Не для тебя мой огонь горит, мальчик… — Арсений сделал попытку пошутить, но получилось мягко говоря не очень (а если не мягко — залупа полнейшая). — Тебе стоит записаться на курсы юмора. Разумеется, если в твоем расписании есть окошко где-нибудь между вечерним занудством и нанесением тайской маски из слоновьего поноса на кутикулы, — Антон подходит ближе и впихивается под зонт Арсения, чтобы на него хотя бы дождь не лил как из ведра. — Это так ты представляешь мой обычный вечер? — Арсений удивленно вскидывает брови. — Нет, я думаю, что еще ты ходишь с семьей в какой-нибудь пиздатый итальянский ресторан на ужин и балакаешь там с макаронниками до потери пульса. — Не исключено, — Арсению холодно самому, и в то же время жалко смотреть на продрогшего одноклассника, поэтому он достает из кармана свой новенький айфон (Антону на такой придется пожизненно богатым дядям писю сосать) и вызывает такси. — Тебя подбросить до дома? А то ветром снесет по дороге, улетишь ненароком в Югославию, а мне придется за тебя плакат рисовать. — У меня нет денег на такси… Кстати, Югославии тоже уже нет. — Диктуй адрес, — Арсений, не раздумывая, вызывает такси бизнес класса. В машине их словесная недоперепалка продолжается. Антон не понимает и половины из того, что ему говорит Попов. — Вот ты вроде по-русски говоришь, а у меня складывается впечатление, что по-татарски. Я нихуя не понял, — Антон елозит своими мокрыми джинсами по сидению авто и пытается запоздало уловить суть сказанного. Но слова в одно ухо влетают, а из другого безвозвратно вылетают. — Давай просто помолчим? Тише едешь — позже кончишь! Арсений удивленно смотрит на Антона, и его фантазия сразу же рисует ему картину кончающего Шастуна с пошло открытым ртом и вырывающимися из него стонами. В машине становится жарко, но, видимо, только одному Арсению, потому что Антон рядом продолжает дрожать, как осиновый лист. Дальше они едут молча. Когда машина останавливается возле подъезда, Шастун чувствует себя немного неловко, все-таки Арсений оплатил ему поездку до дома, а он ничем ему не может отплатить. Или все же может? — Зайдешь на чай? — выпаливает как на духу Антон. Решил, так сказать, и рыбку съесть и на хуй присесть. — Нууу… — Арсений немного замялся, а потом, поразмыслив, вспомнил, что сегодня пятница, и никаких дел на вечер не планировалось. — Можно, раз уж приглашаешь… Они поднимаются на пятый этаж пешком, потому что лифта в доме не имеется, и проходят в небольшую, но уютную квартирку. — Да ты не переживай, я парень простой, как батон за тринадцать копеек. Я не буду осуждать, если у тебя там дырка на носке или ноги воняют… — Антон старается быть гостеприимным, правда старается… Но, как оказалось, Господь Бог обделил Антона чувством такта. — Да нет, у меня все в порядке, — Арсений смутился, но посмеялся — он оценил такую искреннюю простоту Антона. — А у меня не все, — Антон снимает кроссовок, поднимает ногу и демонстрирует огромную дырку на пятке. Шастун проходит на кухню и ставит греться на плиту чайник. Арсений присаживается за стол и начинает уже детально рассматривать интерьер. Все, как у всех среднестатистических людей, ничего необычного. Он переводит взгляд на холодильник, и его взору предстает с полтинник магнитиков: с животными, городами, лейблами магазинов и пивняков, один даже был в форме члена с надписью «хуй соси, губой тряси». Мда уж, это точно в стиле Антона (мама с такой выходки сына только посмеялась). — А у тебя девушка есть? — так, между делом с напускным безразличием спрашивает Шастун, а внутри все замерло в ожидании ответа. — Э-эм-м, нет, а что? — Арсений уже подумывает, можно ли такой вопрос засчитать за подкат. — Ну и отлично! — радостно произносит Антошка, а потом тушуется, понимая, как странно это прозвучало. — В смысле, я тоже считаю, что лучше хуй в руке, чем пизда вдалеке. — Что правда, то правда… — тут Арсений посчитал, что лучше всего просто согласиться. Это же как с душевнобольными — им просто кивать надо и улыбаться. Антон берет горячий чайник, собираясь уже разливать воду по кружкам, но тут же роняет его обратно на плиту, обжигая пальцы и крича такое правильное в его исполнении «блядская хуета, ебись оно все конем». Арсений вскакивает с места и в мгновение ока подлетает к Антону, берет его за кисть обожженной руки и подставляет под кран с холодной водой. — Ты такой неуклюжий, — фраза Арсения звучит, как начало дешевой порнухи. — Я… да… В смысле нет, я уклюжий! — Антон чувствует, как ткань под штанами натягивается (во-первых, его возбуждает сложившаяся ситуация; во-вторых ситуация реально возбуждает; в-третьих, правильней было бы сказать, не ситуация, а Арсений), поэтому ничего более связного он выдать не может. Он лишь слегка натягивает мокрую кофту чуть ниже, чтобы не было заметно его внушительного стояка. Такой у него возраст, что даже неосторожный взгляд на неприлично большой огурец в супермаркете может вызвать эрекцию, не говоря уже о порнушных репликах из уст человека, плотно подпирающего его сзади. Арсений наклоняется прямо над ухом и опаляет шею Шастуна своим горячим дыханием, а потом с придыханием произносит что-то вроде: — Так лучше? Антон готов уже зарычать от желания (и нежелания тоже, нежелания решать проблему стояка в одиночку). Он поворачивается лицом к Арсению и выдает в своем стиле: — Твоими бы устами, да хуй сосать… — затем, выбирается из состояния загнанного кролика и все же наливает кипяток в кружки. — У тебя все темы вокруг члена вертятся? — И не только темы, — Шастун подмигивает и расплывается в улыбке. — Прости, к чаю у меня ничего нет, могу предложить только хуй с сахаром, — Попов тяжело вздыхает (Антон безнадежен), но все же возвращается на свое место за столом. Спустя пятнадцать минут кружки пустеют, и Арсений вызывает такси до дома. Он, не торопясь, обувается в прихожей и видит, как Антон медленно снимает с себя сырую толстовку и открывает вид на свою бледную кожу, худую талию и дорожку редких волос, ведущую в трусы, как указатель. У Арсения в голове сразу же загорается красная лампочка "Туда нам надо". — Я пришлю тебе адрес СМСкой, — быстро тараторит Попов, не в силах больше терпеть эту пытку. — Завтра я весь день дома, поэтому можешь зайти за красками в любое время, — Арсений берется за ручку и открывает дверь. Шастун подходит слишком близко, не давая ему просто сбежать, берет своей холодной рукой Арсения за кисть и прямо в губы произносит: — Ничего не забыл? Антон протягивает ему рюкзак, а Попов, уже не помня себя несется в сторону входной двери подъезда. Еще немного и он бы не смог держать себя в руках, а держал бы Антона… Ну ничего, проспится и все пройдет, утро вечера мудренее. Правда, не в их с Антоном случае…