Без труда — кашу маслом не испортишь

В субботу Шастун приперся к Арсению ни свет ни заря — надо было успеть прийти раньше Даши, пока она его «через бедро не бросила» (или он ее). Он некоторое время мнется перед дверью (как интроверт в маршрутке, который собирается с мыслями, чтобы сказать «на следующей остановите»), боясь позвонить в дверь, а потом вспоминает, что он гроза района, школы, села и вообще всего мира и решительно стучится в квартиру. Арсений открывает ему. Даже дома он умудряется выглядеть на семь из семи (а это, на секундочку, ебать, как невозможно). — Доброе утро, не думал, что ты так рано придешь, — Арсений немного удивлен, но все же отходит в сторону и пропускает Антона внутрь (жаль, что не внутрь себя). — Нихуя себе, вот это хата: хоть стой, хоть падай. Это называется, фирма веников не вяжет, фирма делает гробы, — Шастун оглядывается вокруг, не зная за что зацепиться глазу. — Ну не гробы, но кое-что все же делает, — Попов ехидно подмигнул и прошел на кухню. — Есть хочешь? — А что есть? — Хуй с сахаром, — Арсений припомнил ему вчерашний случай, но в отличие от Шастуна предложил еще сырники со сгущенкой. Через минут десять с момента появления Антона в квартире (апартаментах, хоромах, дворце — называйте, как хотите, роскоши от этого не убавится) Арсению позвонили. На экране высветилось «Дашка» с белым сердечком в конце. Шастун аж подавился сырником и выплюнул в тарелку все, что успел напихать себе в рот (выглядит довольно аппетитно —как переваренные сырники, собственно). Попов, сказал, что отойдет ненадолго встретить одноклассницу, после чего они смогут начать проект. В отсутствие хозяина Шастун решил пройтись на разведку. Он заглянул сначала в ванную комнату, потом, судя по всему, в родительскую спальню (там не присказка, не сказка, а банановая смазка — из-за чего Антон и сделал такой вывод), затем он зашел в комнату, похожую на родительскую (сколько их здесь вообще?) и наконец в последнюю оставшуюся. — Ты кто? — спрашивает ребенок. Антон тупо смотрит на мальчика лет десяти и не может понять, что этот пиздюк забыл в квартире Арсения. — Я Артем, а ты кто? — мальчик тоже пребывает в некотором ахуе (он пока не знает что это, но жизнь ему скоро покажет), не понимая почему какой-то двухметровый пацан завалился к нему в комнату с утра пораньше. — Я Антон, — Шастун почесывает голову, смотрит на мальчика, потом на игрушки, — О, а это че, Лего? В скором времени Арсений возвращается в компании Даши, проходит на кухню, но Антона там не находит, в гостиной тоже его не застает. Арсению кажется это странным, — парня нигде нет, но обувь все так же стоит в прихожей. Тогда Арсений проходит к самой дальней комнате и отворяет дверь. И что он видит? Антон сидит вместе с его младшим братом на ковре и собирает детальки Лего. — Нет, бэтмен круче, у него много денег, и он самый человечный супергерой! — Шастун активно доказывает, что сверхспособности — это просто хуйня из-под коня, и в реальности такого не существует. — А мне больше нравится супермен, он летать умеет, а еще он пуленепробиваемый, — Артем договаривает предложение и замолкает, потому что замечает в дверях старшего брата. Антон, проследив за взглядом пацана, резко оглядывается. — А че ты молчал, что у тебя есть мини-копия? — Шастун поднимается на ноги и отряхивает штаны (хотя отряхивать там нечего, дом-то идеально чистый). Они проходят в зал. Даша уже сидит на диване "Локкано Парапотте", как его назвал Антон, — на ней короткая юбка от "Кончини Феллини" и блузка, расстегнутая на две верхние пуговицы, учитывая, что на рубашке их всего четыре. — Привет, АНТОН, — выделяет она имя одноклассника, намекая на то, что его здесь быть не должно. — Как дела? — так же наигранно продолжает она. — Да как-как? Как в Японии, нас ебут, а мы не поняли. — Антон! Тебе не стыдно? — а вот в Арсении, видимо, резко проснулась совесть, — Интересно, сколько еще дури в твоей башке? — Кто на вид дурнее, у того и хуй длиннее, — Антон легко шлепает Арсения по заднице и приземляется на диван рядом с Дашей. — Очень остроумно… — с сарказмом говорит одноклассница и закусывает губу, ревнуя, что не она только что потрогала Арсения за зад. В зале появляется Артем, держа в руке портфель и огромную сменку. — Я в музыкалку. Пока, — делает пару шагов, потом разворачивается и обращается к Антону. — Ты же принесешь мне потом фигурку Тора? — звучит это смешно, из-за шепелявости и напускной серьезности мальчик выглядит очень комично. И как только этот малец успел собраться за три минуты? — Если твой мозговитый братец пустит меня еще раз к себе в квартиру, то принесу, — отвечает Антон, поглядывая за реакцией Арсения. — Лааадно, — Артем смотрит с прищуром на Арсения. — Я с ним договорюсь, — говорит Антону, и дверь за ним захлопывается. Ребята принимаются за работу. Процесс кипел без остановки на протяжении двух часов. За это время Антон успел нарисовать на плакате портрет Достоевского, но пока только схематично, набросал пару цитат и приклеил картинку большой старой Библии (он-то не дурак, знает, что религия проходит не то что красной нитью, а можно сказать, красной лентой сквозь произведения классика). Арсений с Дашей — или как Антон любит ее называть — мандой ушастой — наметили план ответа и прописали основную биографию. Дело близилось к обЭду. Арсений предложил заказать пиццу (кто ж от этого будет отказываться…). Доставка приехала довольно быстро, не прошло и получаса, как на столе уже красовались две большие вкусно пахнущие коробки. — Где у тебя руки помыть можно? — спрашивает Шастун, чтобы не спалиться, что он уже успел исследовать весь дом. — В раковине… Ну если хочешь, можешь в унитазе помыть, — Арсений смеется, а затем строит невинную мордочку, мол, не бейте меня. — Он оттуда пьет, — Даша решает подлить масла в огонь. — Лучше из унитаза, чем из членов сорокалетних мужиков, — Антон, бросив эту едкость, обиженно демонстративно удаляется в ванную. Он спокойно мылит руки, напевая что-то вроде «помидоры, помидоры, помидоры овощи, пиз…». Дверь в уборную защелкивается, Шастун поднимает взгляд и видит в зеркале сзади себя Арсения. — Ты что правда из туалета пил? — больше в шутку, решает спросить Попов. — Пока не доказано — не ебет, что сказано! — Антон поднимает указательный палец вверх, когда изрекает эту народную мудрость. — Это ты так объяснил принцип презумпции невиновности? — Арсений подходит ближе. — Какой принцип? — не понял Антон (но понял, что что-то здесь неладное… или наоборот очень даже ладное?) За свою пока еще не очень длинную, но очень насыщенную жизнь Шастун очень хорошо усвоил одно правило: лучшая защита — это нападение. Поэтому, чтобы не тянуть кота за яйца, Антон решил потянуть за яйца Арсения. Он наклоняется и резко, как ядовитая змея (в простонародии таких змей называют Дашами), впивается в губы Попова, толкается внутрь языком, прикусывает нижнюю губу и только потом отстраняется. Арсений стоит в ступоре, глаза сделал по пять рублей, даже не моргает. — Антон, ты гей? — Попов продолжает ошарашенно пялиться на парня. — Я бы назвал это по-другому. Я — пидорас по призванию, — и снова эта гаденькая ухмылка на его лице. По правде говоря, Антону становится страшно — он, кажется, сломал Арсения. — Прием, альфа вызывает омегу, — Шастун начитался в четырнадцать лет фанфиков омегаверс и теперь эти воспоминания не хотят уходить из его головы… Арсений все же отмирает, приближается к Антону так, что уже дышит прямо в губы. Оставляет мягкий поцелуй на подбородке и плавно опускается на колени. «Ну все, пиздец подкрался незаметно», — думает Антон, но при этом ни в коем случае не хочет, чтобы этот пиздец заканчивался. — Я видел, ты нашел банановую смазку в моей комнате, — Арсений хитро смотрит из-под ресниц. — А блядь, так это че, твоя что ли? — на последнем слове Шастун протяжно стонет, потому что Арсений крепко сжимает его член через ткань джинсов. — Моя, — парень улыбается и приспускает с Антона штаны. Проходится языком по всей длине, ткань боксеров намокает, и на ней уже видна выделившаяся естественная смазка. — М-м-м, пиздец…— Антон трет глаза тыльной стороной кисти, пытаясь сдержать громкий стон (Даша не поймет, точнее поймет, но не так. Подумает, что Антон дрочит на себя в зеркало, он же такой весь из себя «охуенный»). — Ты же мне жопу облизывать не будешь, надеюсь? — Сегодня в планы не входило, — Арсений запускает руку в трусы и водит большим пальцем по головке. — Охуеть, у тебя еще и планы… — Антон хватается руками сзади за раковину, чтобы устоять на ногах. Кому расскажешь — не поверят, Попов решил подрочить ему у себя в ванной. А нет, не только подрочить… Арсений облизывает кончик, пробуя на вкус, а потом медленно заглатывает целиком, начиная насаживаться уже во всю длину. Антон хватает его за волосы, пропуская темные пряди между пальцев, и толкается навстречу. — Хороша ложка к обеду, а хуй к минету, — это он так решил разбавить накаленную до предела обстановку. Арсений еще пару раз двигается вперед-назад и вытаскивает член изо рта, не дав Антону кончить, поправляет свою футболку, целует Антона в родинку на носу и, похлопав того по плечу, быстро линяет, развернувшись на пятках и хлопнув за собой дверью. — Че за хуйня блядь… — Шастуна много раз динамили, но чтоб настолько жойско… такого не было. Из гостиной слышится противный голос Даши, — Шастун, давай быстрее я тоже хочу руки помыть, — ну да, на кухне помыть их она, конечно, не додумалась… Антон застегивает штаны (и вот что ему теперь делать со своим каменным стояком?), натягивает пониже кофту так, чтобы прикрывала самое ценное и самое заметное тоже, и выходит с потерянным видом в зал. Слишком уж часто в последнее время ему приходится прикрываться... — Ты там что, дрочил? Почему ты такой красный? — Даша брезгливо обходит Антона за метр, согнув руки в локтях, как курица, спиной доходит до двери и закрывается в ванной. Шастун подлетает к Арсению, хватает его за футболку и сквозь зубы так, чтобы их не было слышно, говорит… — Это что сейчас было? — Ты о чем? — косит под дурачка Арсений и пытается скрыть улыбку. — Ты только что мой член во рту держал, а потом какого-то хуя съебалс… — дверь в ванную снова открывается, и Антон, как ошпаренный, отпрыгивает от Арсения. Попов проходит мимо него, и поравнявшись плечом к плечу, шепчет на ухо, — аперитив, — и как ни в чем не бывало идет открывать коробки с пиццей. Ну да, все пошли есть пиццу, а Шастун пошел на хуй…