Сборник: Химия

      Звон золотых монет, переливчатый, громкий, но не такой, как его сладкие стоны, ласкающие слух своей мелодичностью. Блеск драгоценного металла не сравниться с блеском его прекрасных глаз, мутных от пелены подступающего возбуждения.       Рука Брома в его расстегнутых в спешке штанах знала свое дело.       Они оказались на монетном дворе вовсе неспроста: Аурум был слишком зациклен на контроле, имея за плечами даже не горсть, а целую тонну печального опыта. Люди – существа ненадежные: они нарушают данные обещания, много ленятся и просто обожают игнорировать подступающие проблемы. Когда неприятности удушливо достают до самого горла – перекладывают ответственность, и Золото не раз приходилось брать этот груз на свои изящные плечи.       Плечи, которые так сладко сейчас целовать, так вкусно, будто его любовник покрыт карамелью, не иначе.       Бром не отказывает себе в удовольствии пройтись языком по острой ключице, забраться в ямочку между изящно изогнутыми линиями ключиц, запечатлевая там свой кусачий поцелуй. Аурум под ним вздрагивает, часто-часто моргая, отчаянно пытаясь сбросить с себя окутавший его сладострастный морок. Упирается дрожащими руками в крепкие плечи бравого солдата, бормочет что-то невразумительное, непонятное, пытаясь оттолкнуть. В ответ любовник лишь сжимает его член чуть сильнее, с силой проводя по головке и срывая с губ еще один скулящий стон. Чувствительный, хоть с виду и не скажешь.       Не все то золото, что блестит. Не все то, что блестит – золото. - Не здесь, давай уйдем, я прошу… - Тш-ш-ш… - шепчет своим чарующим грубым голосом, хриплым от раздирающего его изнутри желания, заставшего его прямо здесь, на горе из тускло блестящих монет. Ими, казалось бы, был усыпан весь пол, что не видать деревянных досок, стойко выдерживающих вес металла. Мажет по губам поцелуем спешным, нетерпеливо приспуская скрипящие кожаные штаны Аурума почти до колен. Спускается своими жадными устами ниже, не пропуская и сантиметра желанного тела.       И когда успел стать столь опытным?..       Обхватывает влажностью и теплом своего рта просящуюся алую головку, сосет старательно, причмокивая и пачкая слюной светлые волоски. Берет глубже, обрывая последние попытки к сопротивлению. Двигает головой быстрее, старательно подводя любовника к скорому финишу… - Черт, да что же ты… - разводит ноги шире, открывая больше доступа к своему телу. Выгибается, чувствуя, как родной металл больно впивается через мокрую от испарины рубаху. Стонет, сжимая в руках горсти монет и закусывая уже и без того сильно пострадавшую губу. Хочет сильнее, хочет прямо здесь, вопреки здравому смыслу и всем правилам приличия. К черту все, Бром нужен ему сейчас сильнее, чем воздух, и он готов отдать ему все монеты в этой комнате, если он все-таки сжалится над ним. - Я оттрахаю тебя здесь, мой прекрасный Аурум, и заставлю тебя проглотить все те грубые слова, что ты мне сегодня сказал, - смеется, его беспощадный окислитель, дразнит его, ласково дуя на влажную от слюны головку. Золото готов начать хныкать и просить, отбрасывая гордость и выдержку куда-то в сторону, вслед за звенящими монетами. - Сделай это, - командует, требует, помня об их контракте и о том, что ему дозволено в рамках составленной им самим бумаги. Бром выводил его на эмоции весь день, то и дело поддевая намеками и странными шутками, чем и вызвал весьма строгий и беспринципный выговор, сделанный ему Аурумом. Он в словах не стеснялся, резал без ножа, указывая любовнику на все недостатки его поведения, и никак не ожидал, что в какой-то момент его так нагло заткнут поцелуем, а после разложат на чертовой горе из монет, звенящих от каждого его движения.       А не шевелиться он не мог, особенно тогда, когда после достаточно продолжительной растяжки, Бромум, наконец-то, оказался внутри, распиная его прямо в кладовой монетного двора. - Ну, и кто сегодня себя плохо вел? – надсмехается, шутит даже в такой откровенный момент, в такой откровенной позе, зная, что Золото не сможет ответить ему по достоинству.       Сложно говорить, когда буквально захлебываешься тихими, приглушенными стонами, так и рвущимися с искусанных губ. - Да замолчи ты уже… - Ну же, кто здесь плохой мальчик, а? – сильная рука так неожиданно чувствуется на горле, что Аурум мгновенно теряет весь свой словарный запас. Он застревает в глотке вместе с воздухом, когда властная рука сжимается на тонкой шее. Ненадолго совсем, позволяя вновь дышать нормально, расправляя легкие и наполняя их спасительным кислородом.       Золото лишь недавно признался себе, что ему нравится быть таким беспомощным во власти своего окислителя, и поклялся себе, что никто, включая сам Бром, об этом не узнает. - Я… - шепчет хрипло дрожащим и звенящим, словно монеты под его спиной, голосом. Готов сознаться во всех преступлениях, даже не имеющих к нему отношения, лишь бы Бромум толкнулся так сильно еще раз, так глубоко, так хорошо, что звезды перед глазами танцуют.       Или же это от нехватки воздуха? - Умничка, - жарко шепчет комплимент на раскрасневшееся ушко, так и не убрав крепкой хватки с тонкой лебединой шеи. Берется за дело основательно, и вовсе не удивляется тому, как скоро на животе чувствуется теплое семя содрогнувшегося в оглушающем удовольствии Золота. Догоняет его через несколько спешных толчков, смаргивая с густых ресниц капельки пота и устало опускаясь сверху, придавливая любовника своим весом.       Золотые монеты все еще неприятно натирали исписанную красными росчерками спину, но Аурум мог потерпеть это ради приятной тяжести на себе в эти сладкие минуты растекающейся по телу неги.       В конце концов, он смог отомстить за столь жесткую перину под собой: на спине Бромума красовались симметричные полосы чьих-то ухоженных ногтей.