Сборник: Химия

- Ну, давай же, соглашайся, - а глаза-то строит воистину дьявольские, и черти на дне их пляшут танец свой безумный, дикий, - тебе же нравится эта игра.       Улыбку давит ядовитую на губах своих, блеска очей озорного не таит, волос касается едва-едва, нити золотые перебивая меж пальцев чуть грубоватых, мозолистых, рабочих. Золото брови свои тонкие хмурит, фыркает недовольно, от касания уходя, взгляд отводит смущенно в сторону, и почти сразу же жалеет об этом. Свинец, похоже, был полностью уверен в том, что Брому удастся уговорить возлюбленного, и тот непременно пойдет на попятную, нарушив данное самому себе обещание – не пить боле в этой сомнительной компании.       Сомнительной он начал называть её не так давно, после случая с теми фотографиями, о которых хотелось забыть. Кожа, как назло, помнила грубые касания жесткого корсета, и Ауруму казалось, что линия шнуровки навсегда отпечаталась на нежной спине. Бромум же фотографии явно оценил, но где хранил – не показывал. Копии, которые появлялись после каждого удаления на телефоне, начинали злить и мозолить взгляд, но сколько бы Золото не старался – избавиться от компромата не получалось.       Хуже было, когда он наткнулся на любовника в ванной, одна рука которого держала телефон, а вторая совершала весьма недвусмысленные действия. Аурум тогда молиться был готов, что в мобильном устройстве обычное порно, но наглый засранец, похоже, в надежде оправдать себя, показал ему экран.       Да, это было именно то, о чем он предпочитал не думать. - Мне не нравится, - отзывается весьма равнодушно, поднимаясь со своего места и уходя к окну. Бромум лишь вздыхает тяжело, взгляд тупит виновато, поднимается следом, аккуратно приобнимая за талию и целуя напряженную шею. Не настаивает более, поглаживая поджарый живот едва ощутимыми касаниями. - Хорошо, пусть будет так, как хочешь ты, - отступает, давая возможность Золоту принять решение без излишнего давления. Если не хочет – значит не будет. Весь мир к его ногам, и никак иначе. - Ты продолжаешь настаивать. - Вовсе нет, мы не будем играть, раз ты не хочешь. - Пытаешься вызвать у меня чувство вины? – разворачивается в объятиях, становясь к Брому лицом к лицу. Бровь выгибает вопросительно, чванливо, раздражаясь лишь сильнее. - Нет, что ты, - слишком резко мотает головой, в губы клюет, прижимает к себе лишь сильнее, согревая объятиями, - я хочу, чтобы тебе было комфортно. - Ладно, я сыграю. - Ты не должен заставлять себя… - Нет, теперь я хочу, - отталкивает от себя ничего не понимающего любовника, удобно усаживаясь за столом и стараясь не слышать довольное хихиканье Свинца. Плюмбум будто знал, что все этим закончится и успел наполнить аккуратные стопки горячительным напитком. Засранец, свинья и прочие весьма нелицеприятные отзывы. - Наша королева драмы все-таки решила не ломать комедию? - Заткнись, - сохраняя непринужденный вид, притягивает одну стопку к себе ближе, затыкая звенящую ярость внутри голосом разума. Сыграть он действительно хотел, но нарушить данное обещание было сложным: Бром помог, проявив достаточно терпения и ласки. - Итак! Я никогда не занимался сексом на сеновале!       Золото давится воздухом, и алеющие щеки выдают его с головой. Бром, сволочь такая, даже бровью не ведет, опрокидывая в себя стопку с поразительной легкостью. Свинец не торопится, ждет, ухмыляется гаденько так, что хочется удавить. - Ну же, принцесса, пей! - Откуда ты… - О, а ты оказывается не такой неженка, как я думал, - хохочет в голос, запрокидывая голову и тряся густыми прядями волос, - я попал прямо в точку!       Насупившись и скрепя зубами от раздирающего его стыда, аккуратно отпивает из своей стопки, не понимая сперва, отчего так горячо щекам: от смущения или от спиртного. Пьянел он достаточно быстро, становясь более раскрепощенным, плохо контролируя речь уже после пары бокалов. Оттого и пить себе позволял лишь в компании близких ему людей, которым можно было доверять. Все-таки, не каждый имеет право знать о подобных эпизодах в его жизни.       Пускай тогда и было охренительно горячо и сладко, до мурашек и дрожащих от удовольствия ног. Бром хорошо знал свое дело, и черт тогда их дернул оказаться на той конюшне, в такой позе, и с таким количеством одежды. Золото долго не мог объяснить себе, что же тогда произошло, но правильно решил, что в жизни попробовать нужно все. - Я никогда не изменял своему возлюбленному, - дружелюбно отзывается Бромум, и в этот раз пропускают все. Берег любимого от пьяных выходок, не иначе. - Я никогда не рыдал пять часов после расставания с любимым человеком, причитая, что какой идиот раз ушел, - и это, довольно плохой вариант для мести. - А ты жесток, - давит улыбку Плюмбум, опрокидывая в себя стопку и морщась от терпкого вкуса. Раны со временем затянулись, и этот эпизод не воспринимался тяжело. В конце концов, Свинец знал, что Золото сказал сейчас не со зла, а от стыда и обиды. Все-таки, прошелся прямо по живому: по его выверенной до абсурда чистоплотности. Принцесса, не иначе. - Ну, ты сам напросился, - ухмыляется, наполняя опустевшие бокалы, - я никогда не плакал во время минета… - Ты ему рассказал?! – резко оборачивается на ничего не понимающего Бромума, стуча ладонью по столу. Он тогда и правда сильно расчувствовался, будучи немного пьяным и накуренным, и сам не понял, отчего на глазах вдруг застыли слезы в такой интимный момент. Бром еще долго стирал с его красивого лица слезинки и свое семя, утешая дрожащим от пережитого удовольствия голосом и баюкая в своих объятиях. Это ведь только между ними было, только их маленький секрет о том, каким Аурум иногда может быть чувствительным, эмоциональным. - Нет… - растерянно шепчет Бром, с ужасом смотря то на Плюмбума, то на Золото, уже плохо контролирующего себя после двух стопок. - Тебе точно нельзя пить, - ласково смеется Свинец, подмигивая другу, - особенно со мной, мой болтливый пьяный Аурум…       Больше он в эту игру точно играть не будет. Он обещает: себе, миру, Брому и кому-либо еще. Никогда.       Ну, а сегодня нужно доиграть, раз уж начали…