Козырной валет

      Пробуждается Онегин спозаранку, когда в деревне ещё только просыпаются и подают голос первые петухи, будя крестьян и возвещая о новом полном забот дне. Вчера Евгений погрузился в сон плавно, сам того не заметив. Как был — на теплой груди Ленского, в его любящих объятиях, пока пальцы юноши задумчиво и ласково поглаживали Евгения по волосам в тишине ночи.              Сейчас же, в свете первых несмелых лучей рассветного солнца, просвечивающих сквозь сбитую портьеру, Владимир лежит на боку, прижимаясь предельно близко к животу Евгения. Они оба, прикрытие одеялом, по-прежнему полностью обнажены. Онегин скользит взглядом по открытым взору спине и плечам, вспоминая нежность и вкус светлой кожи, не запятнанной ни одной родинкой, и ощущает щекочущую волну возбуждения и необъятной, поглощающей сердце любви к сему прекрасному созданию. От воспоминаний о минувшей ночи, о том, как страстно и без оглядки на все, что ждало за стенами спальни, Владимир дарил себя, как беззаветно любил в ответ, в Онегине разгорается желание и вправду не отпускать от себя Ленского, дорожить им, больше не позволяя Стоцкому даже глядеть в сторону юноши. Хочется укрыть его в своих руках, защитить и сделать счастливым.              — Ммм, — лениво мычит Ленский, а затем, чуть повернув голову, смотрит еще сонными глазами и улыбается. — Доброе утро.              Евгений обнимает его за талию, плотнее притираясь бедрами, наклоняется и целует в висок.              — Ещё очень рано, отдыхай, — шепчет Онегин и снова дарит ласковый поцелуй. Сначала в уголок зажмуренного глаза, следом в ямочку на щеке и почти сразу в краешек рта.              Ленский коротко ворочается, задевая пока еще неяркое возбуждение Онегина, однако затем подается назад с очевидным намеком на продолжение близости. Онегин оглаживает ладонью живот Владимира, поднимается к груди, умышленно задевает точки сосков, чуть пощипывая и сминая, отчего юноша слегка выгибается, а его ягодицы вновь призывно касаются постепенно наливающейся плоти Евгения.              — Ты разве не устал этой ночью? — лаская губами ухо возлюбленного, спрашивает Онегин и продолжает свой путь по его телу, плавно спускаясь ниже вдоль бока к бедру.              — Я слишком много времени провел вдали от тебя, — отвечает Ленский, отводя назад голову, когда губы Онегина перемещаются на его шею. — Будь моя воля, я не покидал бы твоего ложа, пока вовсе не упаду без сил.              Неминуемое возвращение Ленского в имение графа нависает над ними туманом разлуки. Дабы не терять драгоценные минуты наедине и отогнать прочь презираемый образ, Онегин, не прекращая баловать Ленского поцелуями, чуть наваливается и, пристроившись поудобнее, начинает дразняще проникать в его по-прежнему податливое тело, с готовностью принимающее Евгения после акта их полуночной страсти. Ленский глубоко вздыхает, пока Онегин медленно входит в жаркое и влажное нутро, а затем, когда оба, слившись, замирают, Владимир первым начинает двигаться.              Они неторопливо, смакуя каждое касание и движение, предаются любви. Онегин водит носом по шее Владимира, прячет лицо в его мягких кудрях, посасывает поалевшие ушки, выглядывающие из-под волос. Подхватив Ленского под коленом, чтобы проникнуть глубже с новым толчком, Онегин заставляет юного любовника несдержанно застонать.              — Поцелуй меня, Женечка, — запальчиво требует Ленский, извернувшись, и тотчас получает желаемое.              Чувствуя, что готов излиться, Онегин касается Владимира спереди, ласкает его твердую плоть и подводит к черте наслаждения вместе с собой.              Не желая выпускать возлюбленного из объятий, Онегин набрасывает на них одеяло и укутывает Ленского им и своим телом, ловя немилосердно утекающие от него минуты безмятежности.              — Так когда ты прибыл? — вспоминает Онегин свой ранее так и оставшийся без ответа вопрос. Его губы дотрагиваются до щеки Ленского, так что невозможно удержаться от кратких, почти невесомых касаний к коже, на которой столь непривычно Онегин впервые ощущает едва заметную поросль волосков.              — Я вернулся в имение примерно за три часа до момента, как примчался к тебе, — отвечает Ленский, расслабленно нежась в руках любимого. Его веки блаженно прикрыты, и Онегин не отказывает себе в удовольствии вновь поцеловать его глаза.              — А как же…              Онегин прерывает себя на полуслове, не рискуя произносить вслух ненавистное имя, тем самым печаля Владимира, но тот чутко улавливает настроение и первым отвечает на невысказанный вопрос.              — Он задержится в Петербурге до понедельника. К счастью, не один, — добавляет Ленский, прильнув к поглаживающим овал его очаровательного лица пальцам Онегина.              — Вновь с женщиной? — загодя догадываясь об ответе, все же спрашивает Евгений.              — С невестой, — абсолютно невозмутимо сообщает Ленский. Видимо, ощутив замешательство Онегина, приоткрывает глаза и глядит на него с улыбкой. — Почему ты так удивлён? К тому же их союз исключительно договорной. — Ленский переворачивается лицом к Онегину, обнимает за пояс под одеялом и укладывается ему на грудь, задевая подбородок кудрявой макушкой. — Мисс Кэтрин Освальд наследница крупного английского фабриканта, и заключением брака они нацелены объединить активы.              Услышав это, Онегин не в силах избавиться от ощущения, что Стоцкий, как злой дракон, набивает свои хранилища златом и, обманом похитив, заточает в своем замке юных созданий.              — А она в курсе… — Онегин до непривычного теряется в словах, — что их союз с графом не более чем деловая сделка?              — Конечно. Мисс Кэтрин фактически и управляет делами отца, она умна, к тому же, была замужем. А сейчас, — Ленский коротко усмехается, — у нее есть любовник, которого она привезла с собой.              — Почему тебя это так забавляет? — удивляется Онегин.              Ленский пожимает плечами.              — Не знаю. Кажется абсурдным, что я — часть подобного представления. Но, к слову, и мисс Кэтрин, и Мэттью, ее партнер, крайне приятные люди. Пока граф и будущая графиня занимались деловыми вопросами, лишь компания Мэттью не давала мне окончательно впасть в уныние, — признается Владимир.              — Так, значит, пока я тосковал по тебе, ты коротал дни в обществе другого мужчины? — с нарочитой серьезностью задает вопрос Онегин.              Ленский, отпрянув, глядит ему в глаза оторопело, даже обиженно от сего заявления, отчего Онегину вмиг становится совестно. Он клонится навстречу и целует юношу в лоб.              — Прости, я лишь дразню тебя.              Осознав, что то была не более чем нелепая шутка, Ленский выдыхает, а затем кладет ладони на щёки Евгения и рассыпает по всему лицу частые поцелуи.              — Я бы никогда не предал твоего ко мне расположения. Только ты один мне люб, Женечка.              — Я верю тебе. Хоть и ревную.              Лелея в объятиях Ленского, час расставания с которым всё ближе, Онегин с горечью осознает, что женитьба графа на иностранке не избавит Владимира от рабских уз, он по-прежнему остается подневольной игрушкой Стоцкого. А потому более ждать нельзя.              — Пока ты отсутствовал, — начинает Евгений, понимая, что час истины наступил и следует посвятить Ленского в тайну своего плана, — я виделся с твоим отцом.              Опешив от сих слов, Ленский вновь с застывшим в глазах недоумением взирает на Онегина.              — Зачем?              — Надеялся убедить его отозвать договор, но он отказался принять мое содействие, — заканчивает Евгений, видя, как замешательство заполняет чудные голубые очи.              — Но… Я ведь говорил, что бремя этого долга только моя забота. Ты не должен о том тревожиться. К тому же… — Ленский с досадой качает головой. — Положение в обществе заботит отца куда сильнее, поэтому всё изначально было напрасно.              Ленский усаживается на постели, чуть сгорбившись, и прячет в ладонях лицо.              — Именно поэтому у меня есть основной план, как я вызволю тебя из-под власти Стоцкого, — пылко заявляет Онегин, поднимаясь следом. Отводит руки Владимира и сжимает крепко в своих. — Я вызову графа на карточный поединок, а в качестве выигрыша потребую твой долговой документ.              Огорошенный новостью, Ленский растерянно замирает, будто пытается в полной мере постичь речь Евгения.              — Нет! Я запрещаю тебе! — выждав, серчает Владимир.              — Но послушай же, я всё учёл… — пытается объяснить Онегин, не ожидая столь рьяного протеста со стороны Ленского.              — Ты разве не понимаешь? Это слишком рискованно! — возбуждённо втолковывает Владимир, даже не заботясь о том, что в эти минуты его голос весьма отчетливо может быть услышан за пределами опочивальни. — Я не позволю тебе ставить на кон свою честь, ведь граф… — юноша запинается, а затем бросается Онегину на шею. — Я боюсь его, боюсь за тебя, любимый мой! Он никого не щадит. Распри с ним навлекут на тебя его гнев, он может сотворить так, что от тебя отвернется общество, начнут презирать, он влиятелен и жесток…              — Именно по этой причине я и не могу видеть тебя с ним рядом. Думать о том, как ты страдаешь, как он унижает тебя день ото дня, — прерывает Онегин, обнимая Ленского как можно крепче. — Прошу, Володя, доверься мне.              Онегин притрагивается губами к виску Владимира, успокаивая.              — Тем более, я не один, — признается Евгений. Раз уж решил поведать Ленскому правду, то и об участии в деле Игната безусловно стоит упомянуть. — На моей стороне выступает одаренный в карточном мастерстве человек, который усердно учил меня, пока ты отсутствовал. Я уверен в собственных силах. И обязательно превзойду Стоцкого.              — Но что если не выйдет? — приглушенно вопрошает Ленский, продолжая утыкаться лицом в изгиб шеи Онегина. — Я никогда не прощу себе, Женечка, что и тебя за собой утянул в эту яму. Я же до конца дней своих буду перед тобой грешен.              — Володя, — тихо зовет Онегин, по кругу обводя ладонями его чуть выпирающие лопатки. — Посмотри на меня.              Ленский сглатывает, но затем медленно поднимает голову и сталкивается с Евгением повлажневшим взглядом. Обхватив лицо юноши, Онегин коротко целует его в лоб, а затем прикладывается своим и молвит:              — Для меня теперь никого тебя дороже нет. Да и что я за человек в твоем представлении, коли стану винить тебя за свою же оплошность? Если кто и понесет грех, то лишь я, что не совладал с графом, хоть и обещал, да твой отец, отдавший тебя на откуп этому змею.              Ничего не говоря, Ленский льнет ближе и приникает губами к губам Онегина в трепетном, благодарственном поцелуе. Словно безмолвная награда и благословение сливаются воедино.              — Но пообещай мне, ежели не получится, ты не станешь более пытаться, — первым прерывает Владимир тишину, прежде нарушаемую лишь тихим, но частым дыханием и сладостным касанием губ влюбленных. — Пусть такое положение мне не по душе, но я делаю это ради матушки, оно не напрасно. И пока ты рядом, для сердца нет лучшей отрады. Поэтому не заставляй тревожиться и за тебя. Обещаешь?              Смотрит пронзительно, только Онегин читает в любимых глаза напротив вовсе не то, о чем Ленский просит. Губы его твердят: откажись, не рискуй. Взор перечит словам и молит: не бросай, я устал, протяни руку, вызволи.              — Нет, прости, не могу обещать, — качнув головой, отказывает Онегин. — Потому как совру, если слово дам.              По лицу Ленского пробегает рябь противоречивых эмоций. Он, однако, не спорит, только вздыхает, понурив голову, выжидает недолго, а затем, точно переведя дух и отринув метания, вновь глядит на Евгения, раздосадованно пихает кулаком в плечо и бросает сердито:              — Вы ужасный упрямец, Онегин.              — Не более вашего, Ленский, — хмыкает тот в ответ.              — Своевольный, — продолжает Владимир.              — Я у ваших ног и готов исполнить любое другое желание.              — Строптивец.              — Иногда грешен, — ухмыляется Онегин, понимая, что сейчас Ленскому опасно перечить. Лучше пусть ропщет, нежели грустит или продолжит настаивать, будто благоразумнее отступиться от плана.              — Смутьян! — распаляется Владимир.              — Не был им даже в лицейскую пору, — отговаривается Онегин с улыбкой.              — Вы… вы… — начинает терять аргументы Ленский, тыча в него кончиком пальца.              — Влюблен в тебя и хочу сделать счастливым, — заканчивает на свой лад Евгений, замечая, как и без того раззадоренный собственной пылкостью Ленский розовеет от нахлынувшего румянца.              Обхватив его затылок ладонью, Онегин запечатывает уста юноши горячим, более не терпящим возражений поцелуем и прекращает сим образом словесную дуэль. Ленский первым увлекает Евгения обратно на ложе, даря последние минуты блаженства.       

~~~

      Прежде чем покинуть покои Онегина, Ленский напоследок оценивает собственное отражение в зеркале, пытается пригладить торчащие кудри и поправляет завязки на вороте. Дорожный плащ, в котором он накануне пожаловал, пока висит на локте.              — Bel homme, — подкравшись со спины, шепчет над ухом Евгений и, отведя волосы, нежно целует в шею.              Веки Ленского вмиг смыкаются, будто от окутавшей его слабости.              — Не играй со мной, — просит он, скользя кончиками пальцев по щеке Онегина. — Мне до́лжно вернуться, Савва не сможет покрывать мое отсутствие бесконечно. Я обещал прибыть обратно в имение сразу после рассвета.              — Могу я проводить тебя хоть полпути? — испрашивает разрешения Евгений, на сей раз ткнувшись губами в плечо юноши.              Ленский оборачивается.              — Нет, Женечка, так лишь тяжелее прощаться, — заверяет он. Проводит все еще теплой, согретой любовью ладонью по шее Онегина. — К тому же весть о свадьбе графа будет оглашена сразу по возвращению из Петербурга. К приему уже готовятся, он отдал приказ заранее. Так что потерпи, свет мой, и мы вскоре увидимся.              Перехватив руку Ленского, Онегин, как прежде, мягко целует самый центр ладони, а после, не выпуская ее, выводит из комнаты, пока не поднялись прочие домочадцы.              Кажется, минули мгновения с той минуты, как Ленский точно так же стоял на пороге дома промозглой ночью — и вот час прощания.              Владимир накидывает плащ на плечи, берется за капюшон, но чужие руки его останавливают.              — Еще немного, и больше не будет нужды скрываться, — преисполненный решительной веры, обещает Онегин, в последний раз пропуская пальцы сквозь черные локоны.              — Всё равно на сердце тревожно, — со вздохом признается юноша.              — Оттого, что ты мало спал. Отдохни, когда доберешься, — советует Онегин и, прежде чем отворить засов и окончательно распрощаться, склоняется и бережно целует Владимира в слегка припухшие губы. — Будь осторожен.              Ленский кивает и торопливо выпархивает за порог, словно страшится, что и сам будет не в силах покинуть Онегина, если задержится хоть на секунду.              — Можете не прятаться, я все равно успел вас заметить, — произносит Онегин, обернувшись, едва затворяет за Владимиром дверь.              — А мне чудилось, вы были заняты более, хм, занимательными активностями, — покинув укрытие за углом стены, с усмешкой отвечает Игнат и не спеша начинает спускаться ступень за ступенью, пока не равняется с Онегиным у основания лестницы.              — Вы сегодня на удивление рано поднялись, даже слуги ещё почивают, — отмечает Евгений крайне сдержанно и хладнокровно для того, кто был застукан за поцелуем с мужчиной, явно покинувшим дом украдкой.              — Я вчера на удивление рано отошел ко сну, — парирует Кондратьев и расслабленно облокачивается на балюстраду справа от себя.              — Вы ведь понимаете, что увиденное вами обязано остаться втайне? — Онегин резко переходит к сути негаданно возникших обстоятельств. Из-за его неосмотрительности ситуация склонна доставить определенные сложности. Ему бы лично и дела не было, однако выставлять Ленского в дурном свете совершенно не comme il faut.              — Разве я похож на доносчика? — без тени улыбки задает вопрос Кондратьев и отталкивается рукой от поручня лестницы. — Ваши романтические пристрастия никаким боком меня не касаются. Зато куда яснее ваши мотивы, — он лукаво хмыкает и шагает в направлении кухни, бросая Онегина слегка озадаченным, однако уже на полпути оглядывается через плечо. — Желаете присоединиться к раннему завтраку? Авдотья Ильинична дала мне позволение слегка похозяйничать на такой случай.              Евгений прислушивается к ощущениям. Вероятно, короткий сон и бурно проведенная ночь сказались на аппетите, посему он, аккуратнее запахнув на поясе небрежно наброшенный поверх ночной сорочки домашний халат, присоединяется к ожидающему его Игнату.              — Намереваетесь задобрить меня едой?              — Какая мне в том выгода? — фыркнув, удивляется Кондратьев. — Я просто голоден. А вы здесь хозяин, нелюбезно было бы с моей стороны не пригласить вас.              — Имейте в виду, что даже я не имею полномочий на кухне. Это целиком вотчина Авдотьи, — предупреждает Онегин вовсе не в шутку, правда, не веря, что ему действительно удалось убедить в том своего компаньона.       

~~~

      Приглашение в честь свадьбы Михаила Денисовича не заставляет себя ждать и приходит всего через сутки после того, как Онегин узнал о женитьбе графа от Ленского.              В день торжества супруги лично встречают гостей, добросердечно благодаря за визит. Отчего-то Онегину кажется, что сия затея принадлежит исключительно мисс Освальд, вполне сносно, к его удивлению, говорящей на русском и представившейся на более привычный слуху манер Катериной. Привлекательная, высокая, с притягательными формами и копной рыжих, буйно вьющихся локонов женщина слегка за сорок — она уже ведет себя полноправной хозяйкой дома, с первых слов располагая к себе. На фоне ее жизнерадостной улыбки лицо графа наоборот кажется изнуренным, будто сие мероприятие тяготит его с первых минут.              Войдя в парадный зал, заполненный светом хрустальных люстр и голосами уже собравшихся гостей в изысканных бальных нарядах, Онегин неторопливо шагает по паркетному полу, почтительно кивает то одному, то второму малознакомому лицу, пока не находит Лариных. Татьяна стоит под руку с матерью, с ними рядом ее отец, коего не столь часто можно узреть на подобных собраниях, ну а Ольга чуть поодаль, возле стола с закусками щебечет с Хлебниковым — Онегин не виделся с ними с самого дня именин, о чем ни толики не жалеет.              Уделив им достаточное внимание, Онегин откланивается и направляется к Ленскому, которого заприметил еще минуту назад. Тот привычно старается не выделяться среди растущего числа приглашенных, однако на сей раз Владимир обнаруживается в компании абсолютно незнакомого мужчины с идеально уложенными набок светлыми волосами и тонкой полоской усов над губой.              — Добрый вечер, месье Ленский, — приветствует Онегин, остановившись рядом.              — Рад вас видеть, месье Онегин.              Глаза юноши светятся неподдельной радостью, а лицо сияет тщетно сдерживаемой улыбкой.              — Позвольте представить вам мистера Уоткинса, — указывая на своего собеседника, знакомит Ленский.              — Ох, просто Мэттью, — с сильным акцентом произносит тот, протягивая Онегину руку. — Nice to meet you.              — Мэттью еще не слишком хорошо говорит на русском, но делает в его изучении прекрасные успехи, — хвалит Ленский, невольно разжигая ревность Онегина.              — Может, выпьем немного champagne за… — Мэттью щелкает пальцами, силясь вспомнить верное слово, — встречу! Я принесу.              И ретируется прежде, чем кто-либо успевает дать согласие.              — Так это тот самый кавалер мисс Освальд? — уточняет Онегин, провожая взглядом Уоткинса, который успевает остановиться и заговорить с какой-то пожилой парой.              — Верно, — отвечает Владимир. — Он может показаться слегка шумным, но на самом деле очень приветлив и дружелюбен.              — Вы так тепло отзываетесь о нем, месье Ленский. Возможно, мне не стоило нарушать вашу милую дружескую беседу своим появлением? — в сердцах бросает Онегин, не в силах перебороть колющее внутри чувство.              Прикрыв Евгения собой, Владимир вскользь касается его руки.              — Не дуйся, мы с Мэттью не более чем добрые приятели, — немного понизив голос, с улыбкой оправдывается Ленский, кажется, совершенно не воспринимая ревность возлюбленного всерьез. — Тем более он без ума от мисс Кэтрин. Кстати, как она вам?              — Не в моем вкусе, — равнодушно отвечает Онегин, следя, как в зале появляются новые люди, однако после паузы добавляет с нотками лукавства: — Впрочем, она весьма привлекательна. Возможно, при других обстоятельствах я смог бы ею заинтересоваться.              И как бы невзначай косится на стоящего сбоку Ленского. Тот молчит, но его бровь вопросительно вздернута.              — У вас было много женщин? — внезапно любопытствует Ленский.              — Вам не кажется, что это вопрос для более, хм, приватной обстановки? — иронизирует Евгений.              — Это намек, месье Онегин? — игриво уточняет Владимир, определенно пребывая сегодня в приподнятом настроении, что не может не радовать.              — Только если вы того сами желаете.              — В таком случае предупрежу Мэттью, что мы выпьем с ним чуть позже.              И удаляется.              Онегин остается чуть озадачен, но более заинтригован тем, что же замыслил Владимир. Переминаясь на месте за неимением прочих указаний, Онегин выжидает, дабы не поступать опрометчиво. В зале наконец появляются виновники торжества, приковывая внимание. Графиня вновь радушно благодарит всех собравшихся за визит, а затем объявляют начало первого танца, участие в котором принимают и Стоцкий с мисс Освальд, подавая прочим парам пример.              — Кхм, месье Онегин, прошу прощения, — раздается едва знакомый голос практически из-за спины.              Евгений, к счастью избежавший участи быть чьим-либо партнером для вальса, оборачивается и видит Савву.              — Вот, — он осторожно передает сложенную в несколько раз записку. — Велели вам передать.              Имени отправителя не оглашает, однако Онегин догадывается о том без подсказок.              — Благодарю.              Савва кланяется и исчезает, ловко лавируя за спинами вкушающих угощения гостей, дабы не привлекать лишних взглядов. Выждав после его ухода пару минут, Онегин перемещается к окну и только тогда аккуратно разворачивает послание.              «Второй этаж, дальняя дверь по левую сторону. Жду. В.»              Стараясь передвигаться более незаметно и не столкнуться с кем-нибудь из знакомцев, Онегин, не выдавая спешки, покидает парадный зал. За его пределами звуки музыки, гомон голосов и топот десятков пар ног по паркету лишь слегка утихают, свидетельствуя о том, что гости активно заняты танцами и закусками, что позволяет Евгению остаться инкогнито. Убедившись, что возле лестницы никого нет, он взбегает на верхний этаж и шагает в самый конец коридора согласно указанию из записки. Для верности предварительно негромко стучит в дверь, и та тотчас распахивается. Показавшийся на пороге Владимир немедля берет Онегина за рукав, заводит за собой в комнату и запирает изнутри на крючок.              — Это твоя спальня? — интересуется Евгений, рассматривая убранство.              Кровать под пологом аккуратно застелена, на кресле оставлена книга с торчащей между страниц закладкой — Онегин узнает по корешку тот самый том из дядюшкиной библиотеки, что подарил Ленскому. На комоде возле чернильницы и пера лежит тетрадь в кожаном переплете, а сразу по соседству в небольшой рамке стоит портрет незнакомой женщины, вероятно, матери Ленского. Более ничто не выдает личности живущего здесь человека, как если бы тот был гостем. Или же пленником…              — Да, — подтверждает Владимир, вставая позади. Обнимает Онегина вокруг пояса и кладет подбородок ему на плечо. — Но даже спустя два года это место по-прежнему чуждо мне.              — Жаль, что мистер Уоткинс поселился здесь лишь пару дней назад, — повернувшись, чтобы встать с Ленским лицом к лицу, как бы невзначай произносит Евгений. — Ведь именно компания этого дружелюбного джентльмена спасала тебя в мгновения грусти и скрашивала тягостные будни.              — Вы снова дразните меня, месье Онегин? — забавно насупившись, задает вопрос Ленский.              — Уж прости мне эту маленькую слабость, — улыбается Евгений, а затем склоняется и дарит юноше ласковый поцелуй в нетерпеливо раскрытые уста.              Тот обвивает шею Онегина руками, соблазняя более настойчивыми лобзаниями, будто с последней встречи минуло еще добрых два месяца разлуки, а не три кратких дня. Обнимающие стройный стан руки Евгения медленно спускаются вниз по спине, пока ладони не ложатся на крепкие округлые прелести юноши, прикрытые полой парадного фрака, отчего Ленский тихо и удовлетворенно стонет в продолжающийся тягучий поцелуй. Онегин скользит по его коже губами, смыкает их на мгновение на мягкой мочке, а после припадает к оголенному, не скрытому воротником участку шеи.              — Женечка, нам лучше остановиться, — шепчет Ленский, совершенно, однако, не препятствуя ласкам. Наоборот, льнет ближе к телу любимого. — Не стоит давать повод для подозрений долгим отсутствием.              Запечатлев последний, самый невинный из поцелуев на щеке Ленского, Онегин сжимает в ладонях его, как обычно, немного зарумянившееся лицо.              — Скоро всё решится, — обещает Евгений. — Я не оставлю тебя в этих стенах.              — Я боюсь, — не таясь, повторяет свои опасения Ленский.              Онегин солгал бы, заяви он, будто сердце и душа не трепещут в преддверии карточной партии с графом — но не от страха, скорее, от долгого предвкушения и лишь толики беспокойства. Ведь не будь он уверен в своей победе, то не рискнул бы поставить на кон свободу Владимира. Однако противник хитер, и просчитать каждый шаг практически невозможно. Но вера в собственные благие стремления и упорные труды Игната, с которыми тот обучал Онегина, придают ему сил.              — Тогда я позабочусь, чтобы впредь тебе нечего было страшиться, — произносит Евгений, крепко обнимая Владимира.              Вернувшись в зал порознь, они ненадолго расходятся. Онегин даже расщедривается на мазурку в паре с Татьяной, после чего передает ее обратно в руки родителей, с надеждой, коей не суждено сбыться, глядящих на кавалера дочери. Когда же следом в зале раздаются первые озорные ноты польки, Онегина находит Мэттью и уводит с собой выпить обещанного ранее шампанского вместе с Ленским.              Затем танцы наконец прерываются долгожданной трапезой, и кавалеры сопровождают своих дам к столу, дабы продолжить милую беседу. Ленский усаживается по левую руку от графа, почти напротив Онегина, и за ужином оба украдкой обмениваются влюбленными взглядами. Евгений едва улавливает суть беседы, в которую его утягивает джентельмен по соседству, но, судя по раскрасневшемуся лицу, тот изрядно пьян и не слишком беспокоится о том, сколь внимательно собеседник прислушивается к его весьма путаным речам.              Оканчивается вечер полонезом. Сытые и уставшие, гости куда тяжелее вышагивают по паркету, более соблюдая бальный этикет, нежели действительно желая потанцевать. Взгляд Онегина следит исключительно за изящной фигурой Ленского, ведущего рядом с собой столь же юную, как и он сам, особу, безусловно наслаждающуюся его компанией.              Против воли Онегин чувствует нервное напряжение, когда Стоцкий, заметно охмелевший, так и не озвучивает приглашения прошествовать в игральную комнату. И лишь когда в зале утихают последние звуки полонеза, а дамы присаживаются, начиная обмахиваться веерами, Стоцкий объявляет мужчинам о том, что желающих испробовать отменных сигар ждут в курительной.              Что-то шепнув на ухо новоиспечённой супруге, Стоцкий кивком головы подзывает к себе Владимира, вынужденного, как и прежде, послушно отправиться следом. Дабы не упустить возможность участия, Онегин тотчас торопится за ними.              Обстановка в курительной мгновенно меняется, едва за присутствующими закрываются двери, а дамы и, вероятно манеры, остаются вовне. Разгоряченные алкоголем и танцами мужчины ведут себя шумно, развязно и вызывающе: часть — совершенно естественно, другие же — словно вторя их дурному примеру. Некоторых из присутствующих джентльменов Онегин вспоминает по прошлому приему у Стоцкого, однако их персоны мало его занимают. Ленский, пока скромно ожидающий указаний графа, мнется возле приоткрытого окна и ловит скудные порывы свежего воздуха. Встретившись с ним взглядом, Онегин коротко кивает, пытаясь сказать, что готов наконец воплотить задуманное.              — Вы не курите? — интересуется подошедший к Онегину мужчина, в чьих пальцах дымится зажженная сигара. — Вкус отменный. Советую.              Панибратски похлопав Евгения по плечу, незнакомец быстро удаляется, не обременяя себя получением ответа.              Пока остальные мужчины курят, Онегин наливает себе из графина выпивку, дабы занять руки и не маячить верстовым столбом на глазах других. С тяжестью в сердце он наблюдает, как Стоцкий взмахом руки велит Владимиру подойти и, положив широкую ладонь тому на талию, наклоняется близко к лицу. У Онегина на миг мутнеет рассудок и пальцы до боли сжимают бокал, прежде чем он осознает, что граф не пытается Ленского поцеловать, а лишь говорит о чем-то на ухо.              — Михаил Денисович, — громко окликает Стоцкого Евгений, обращая на себя взоры гостей, прерваших ради такого дела шумные беседы, отчего в комнате резко становится тихо. В глазах Ленского, смотрящего среди прочих, пробегает тревога. — Не окажете ли мне честь сыграть одну партию в вист?              — Помнится, в прошлый раз удача оказалась на моей стороне, месье Онегин. Желаете получить сатисфакцию? — вскинув пепельную бровь, усмехается Стоцкий с явной надменностью.              По курительной прокатывается волна ироничных смешков, но большинство все же явно предвкушает прелюбопытное зрелище.              — Если удастся. Почему бы вновь не испытать фортуну? — с вызовом отвечает Онегин.              Стоцкий выдерживает краткую паузу, а после хмыкает и качает головой.              — Что ж, прошу к столу, — приглашает граф, жестом указывая на угол, где зеленеет знакомое полотно сукна.              Когда оба игрока занимают места напротив друг друга, а любопытные зрители теснятся вокруг стола, первым делом Стоцкий интересуется ставками.              — Как насчет того, чтобы сыграть на желание? — приступая к задумке, озвучивает свои условия Онегин.              — Что еще за баловство? — пренебрежительно удивляется граф.              — Посудите сами, — продолжает Евгений, расслабленно прислонившись к спинке стула, несмотря на то, что внутри все кипит от волнения и азарта, — мы оба весьма обеспечены и не нуждаемся в деньгах. Сия игра до боли скучна, как по мне. Или же вы боитесь, Михаил Денисович? — подначивает он.              Стоцкий напыщенно скалится.              — А ежели я попрошу вас исполнить нечто, порочащее вашу честь? — спрашивает граф, даже в мыслях не допускающий исхода, при коем он останется в дураках. И явно в уме смакует разные подлости.              Онегин отталкивает от спинки и наклоняется вперед, упираясь локтями в столешницу.              — В таком случае разве игра не станет более интригующей?              Будучи в изрядном подпитии и очевидно исключающий шансы Онегина на победу, граф, по всей видимости, уже чует запах триумфа и возможности унизить зарвавшегося юнца. Он ударяет мощной ладонью по столу и басовито кличет Ленского:              — Владимир, раздавай карты!              Последующие мгновения, вероятно, никогда не покинут воспоминания Онегина.              Поначалу, памятуя важные наставления Игната, он с ясным разумом намеренно поддается, уступая восседающему с чванливой физиономией Стоцкому в счете. Граф бьет его карты с нескрываемым превосходством. Мелькают масти, на стол падают козыри, выманивая у Онегина сильные карты. Фальш-ренонс. На краткий миг Евгений против воли тревожится, ведь не один только он научен считывать карты и ходы своего противника. А что если отыграться, повернув ход партии в свою пользу, не удастся? Что если погорячился?              Граф свысока наблюдает за реакцией Онегина, на вид будто правда осознавшего всю степень невыгодного положения. Евгений даже нарывается ходом на штраф, отчего Стоцкий не может сдержать коварного блеска глаз. Да только нередко случалось, что проигрывались ему нарочно, желая в результате получить косвенную выгоду: уступил в игре, а после с графского плеча тебе дарована почесть или прочее снисхождение. Его гордыня в некоторой мере дарит Онегину преимущества. Уверовав в свое непоколебимое положение, Стоцкий идет на риск с легкостью, возможно, и вовсе не признавая в противнике серьезного игрока — так, лишь потеху.              Онегин вскользь успевает заметить стоящего за плечом графа Владимира, от волнения теребящего пальцы. Он обязательно их расцелует, сотрет с лица маску тревоги, этот час близок, как только Ленский прекратит быть узником графского дома. Посему у Онегина нет вариантов, кроме победы. Он сосредотачивается, отринув лишние ныне мысли: нельзя уповать на удачу. На кону свобода Владимира.              Очевидно выкинув все свои козыри, Стоцкий уже следующим ходом не в силах перебить масть Евгения, потеряв взятку. Онегин прекрасно помнит наказ Игната: «Имея на руках не более трех козырей, откажитесь от приема, придержите их, они вам еще пригодятся. Такой трюк будет уместен лишь при наличии у вас пяти и более козырных карт». Онегин оглядывает карточный веер в своих руках и внутренне улыбается. Он осознает: Стоцкий обманулся в расчетах, стараясь вынудить его сбросить сильные масти, а ведь ещё тогда Онегин мог уличить его в фальшивом сбросе и наложить штраф, если бы игра шла сугубо на деньги.              Когда граф идет с короля, Онегин сдает взятку, вновь позволяя противнику выйти за шаг вперед. Оба — туз и король — еще окажут Евгению добрую службу. Он обращает внимание на карту, которую Стоцкий сбрасывает следующим ходом и, памятуя в очередной раз наставления молодого цыгана, отмечает для себя важное: это карта той масти, коей графу в имеющихся у него на руках не достает. А значит, и Онегину с ней лучше к противнику не соваться. Вист никогда не был ему по нраву, но именно здесь результат не зависит лишь от голой фортуны.              С каждым ходом выражение лица графа постепенно мрачнеет, под глазами пролегает тень, а брови всё гуще сходятся на переносице. Он мнет губы пальцами, на которых даже каменья в перстнях сверкают зловеще. Стоцкий более не просит наливать себе излюбленной в минуты игры водки, раздраженно гаркает, услышав пробежавший между зрителей шепот, так что в курительной застывает мертвая тишина. Весь облик графа полнится тревогой, а движения приобретают нервозность. Когда на руках у Онегина ждут свой черед туз и король одной масти, в ход он пускает последнего. Граф тотчас злится, чует опасность, и его расчетов хватает, дабы понять: туз тоже находится у противника. Стоцкий грубо ошибается, отчего Евгений слышит скрежет зубов. И когда последняя брошенная на стол карта рокового туза возвещает о победе Онегина, Стоцкий в немом неверии глядит на исход игры, плетью позора ударившей по его репутации.              — Прошу присутствующих засвидетельствовать результаты, — объявляет Онегин, поднимаясь с места. К щекам подступает волнующий жар, шальные отзвуки сердца набатом стучат в ушах, однако перед публикой Евгений с достоинством обуздывает ликование.              — Еще партию! — рявкает граф, громыхнув кулаком об стол поверх карт, отчего стоящие ближе всех зрители вздрагивают.              — Вынужден отказать, — победоносно произносит Онегин, абсолютно не удивленный тем, что Стоцкий не желает принять заслуженное поражение. — Договор был лишь на одну талью.              Граф едва не рычит и в ярости сметает с сукна разыгранную колоду.              Онегин ловит последний взгляд Ленского. Так и тянет приблизиться и спрятать его в тесных объятиях. Он очевидно напуган происходящим, однако в широко распахнутых, до боли любимых голубых глазах плещется надежда.              — Я выражу условия своего желания в письменном документе и направлю к вам в течение суток со стряпчим, дабы своей подписью вы засвидетельствовали согласие его исполнить в соответствии с нашим уговором, — напоследок деловым тоном оглашает Онегин, после чего вежливо кланяется и под ошеломленные взоры замолкших очевидцев покидает курительную, жалея исключительно о том, что не может в тот же миг увести с собой Ленского.