Лего детали

Хёнджин несётся на всех парах в кабинет Минхо, где тот, хмуро пялясь в экран ноутбука, даже не сразу замечает появление парня. — Смотри-смотри-смотри! — воодушевлённо талдычит Хван и машет какой-то бумажкой прямо перед лицом Минхо. — Что это… — Смотри-смотри-смотри… — Минхо со вздохом перехватывает тонкое запястье Хёнджина, вырывая злосчастную бумажку у него из рук. Принимается читать, заинтересованно глядя на текст. — Это купон на скидку. На обучение в автошколе. Кстати, она тут недалеко. — Во-первых, — Ли скептически крутит купон, зажав его пальцами, — где ты его взял? — А, он был приклеен к коробке с пиццей. Хёнджин заметно подуспокоился, передвигая стул, чтобы можно было сесть рядом с Минхо. Смотрит, конечно, по-прежнему воодушевлённо, будто это не обычный купон, а лотерейный билет с выигрышем в десять миллионов вон. — Ладно, — задумчиво тянет Минхо. — А чего ты так радуешься? — В смысле? — Хёнджин удивляется так, будто старший ему задал самый глупый на свете вопрос. — Я могу халявно выучиться на права. — Пять процентов, Хёнджин… Халявно? — Это всё равно круто! Минхо устало трёт пальцами глаза и так же откидывается на спинку кресла, складывая руки на груди. — Зачем тебе вообще учиться на права? — Ты против, что ли? — вопросом на вопрос, но Минхо понимает хёнджиновы мотивы. Он бы и сам возмутился, поведи себя так Хван. — Нет, — спешит объясниться Минхо. — Просто мы всё равно ездим вместе. — Я всегда хотел получить права, — Хёнджин жмёт плечами. — А тут такая возможность, поэтому… — Хорошо. Хёнджин мгновенно поднимает взгляд, направляя его на Минхо, который, хоть и смотрит всё ещё с неким скептицизмом, теперь всё же выглядит лояльнее. — Так ты «за»? — Хёнджин рад, это можно увидеть невооружённым взглядом. Минхо успевает лишь, спокойно вздохнув, слабо кивнуть головой перед тем как Хёнджин прижимается к его губам своими. Поцелуй выходит нежным и благодарным, а тёплые ладони на щеках Минхо делают его ещё приятнее. — Спасибо. — На пиццу забегу? — Минхо шепчет в губы, стараясь их касаться лишь едва. Надеется на продолжение и уже хочет притянуть Хёнджина и усадить на свои бёдра. Но Хван только чмокает, будто напоследок, а потом закрепляет эту догадку, вскакивая со стула. — Я сейчас побегу в автошколу всё узнавать, — пятясь к двери спиной, объясняет Хёнджин. — Но ты можешь присоединиться к моим коллегам. — Нет… Спасибо. Хван лишь пожимает плечами перед тем как покинуть кабинет Ли. — Не к добру это… Ой, не к добру-у-у, — недоверчиво тянет Минхо и, взолнованно вздохнув, возвращается к своей работе.

* * *

И Минхо был прав: Хёнджину настолько понравилось обучение в автошколе, что он втянулся в него с головой. Дома по вечерам он болтал даже не столько о теоретической части, сколько о самом вождении. «Мой инструктор то, мой инструктор сё», — передразнивал его Минхо в разговорах с Сынмином. Друг с этого только смеялся, называя его ревнивым дураком. А Минхо не ревнует! Его просто бесит слышать о том, что какой-то инструктор «водит так круто», как будто сам Минхо за рулём выглядит хуже. Минхо ковыряет палочками мясо в тарелке, как-то понуро на него пялясь. Вздыхает каждый раз, когда Хёнджин смеётся с приходящих ему сообщений от «братьев» по вождению, и всё думает, о чём ему завести разговор. Не то чтобы у них резко пропали темы — просто Минхо кажется, будто каждая брошенная им фраза это своеобразное начало для продолжения от Хёнджина в стиле «Да, а вот мой инструктор…». Бесит. Из-за очередного смешка Хёнджин давится, начиная кашлять и махать руками в просьбе подать ему воды. — А потому что надо сначала поесть, — нравоучительным тоном бубнит Минхо, подавая воду. — Тут просто очень серьёзный диалог, — Хёнджин, кажется, вспоминает то, что пробрало его на смех секундами ранее, и вновь смеётся. Но Минхо бросает в него слишком острый взгляд, из-за чего тот мигом успокаивается. — Я заметил. — Чего ты такой хмурый? Минхо в ответ молчит, продолжая бестолково ковыряться палочками в своей тарелке, пока Хёнджин, ухватившись за его плечо, настойчиво не толкает его к спинке стула, чтобы с комфортом усесться на его бёдра. Длинные пальцы гладят заднюю часть шеи, скользя то вверх, к загривку, то вниз, пробираясь под ворот футболки. Минхо на него не смотрит, уводя хмурый взгляд в сторону, но Хёнджин делает всё, чтобы тот поднял на него глаза, чуть ли не ужом выворачиваясь. — Я тебя обидел чем-то? — спрашивает Хёнджин, уже уставший от молчанки, и, обхватывая пальцами подбородок Минхо, поднимает его голову, дабы наконец поймать взгляд. — Нет, — отрезает, хотя что в горле, что в груди — неприятно колет. Не врёт, ведь Хёнджин действительно его ничем не обижал, но и в правде не сознаётся, потому что сам не знает, в чём дело. — Иди ешь, а то остынет. — Я не пойду есть, пока не узнаю, почему остываешь ты, — Хёнджин звучит настойчиво, и Минхо прекрасно понимает, что от разговора с таким Хваном ему точно никуда не деться. — Ты каждый вечер такой хмурый. И на работе, когда я забегаю к тебе, чтобы что-то рассказать, выглядишь так, будто тебе совсем не до меня. Хотя со своими коллегами ты вполне себе спокойно разговариваешь. — «Что-то рассказать», — хмыкает Минхо, заставляя Хёнджина выгнуть бровь в вопросе. — Твоё «что-то рассказать» — это рассказать о том, какой твой инструктор классный водила и разве что в гонках не участвует, — эмоционально объясняет Минхо, по-прежнему стараясь не смотреть в глаза Хвану, потому что совестно, потому что он, кажется, действительно ревнует. — Тебе неинтересно слушать про мои успехи в вождении? — теперь, кажется, начинает обижаться Хёнджин. Он хочет подняться с чужих бёдер, но Минхо вовремя кладёт ладони на его поясницу, чтобы вернуть Хвана на место. — В том-то и дело, что мне интересно слушать про твои успехи, а не про крутость твоего инструктора, понимаешь? — Подожди… Ты ревнуешь, что ли? — с заметной ухмылкой спрашивает Хёнджин, но Минхо ему в ответ ничего не говорит. А что ему, признаться или сказать неправду? Если он выберет первый вариант, то не избежит следующих за правдой хёнджиновых подколов. Если выберет второй — обманет скорее себя, а не Хвана. Поэтому он выбирает третий вариант, а именно молчание. — Минхо, моему инструктору сорок семь лет… — Разница в возрасте никак не мешает строить отношения, — недовольно фыркает Минхо и тут же кусает себя за язык. Своей репликой он сдал себя с потрохами и даже не может надеяться на то, что пронесло, ведь у Хёнджина аж глаза загорелись от услышанного. Минхо старается спрятать взгляд от блестящего хёнджинового: крутит головой в разные стороны, пока Хван довольно целеустремлённо елозит на его бёдрах в попытке затянуть его в пылающую глубину своих радужек. — Не знал, что ты умеешь ревновать, мистер «Взрослые отношения строятся на абсолютном доверии», — довольно смеётся Хёнджин, а Минхо вот понять не может, почему тот так радуется. Его самого, например, эта ревность (ей-богу, даже слово дурацкое) бесит до чёртиков. — Так, всё, иди ешь, — Минхо пытается перевести тему, даже несильно отталкивает от себя Хёнджина, как бы давая ему понять, что пора подниматься, но тот не поддаётся манипуляциям мужчины и делает всё наоборот. Хван прижимается теснее, заставляя Минхо подавиться воздухом, и, пользуясь замешательством старшего, запрокидывает его голову, оттянув за шоколадные пряди на затылке. Дышит в самые губы и говорит тем самым голосом, от которого у Минхо постоянно сносит крышу: — Теперь я хочу съесть тебя, — а после выдыхает слишком горячее: — Ли Минхо… Вообще-то Минхо умеет себя сдерживать, когда понимает, что развивать события в пользу демона-искусителя Хван Хёнджина глупо и немного не к месту, но сейчас он, подправляемый жаркой ревностью, даже не хочет сдерживаться, принимая приглашение в игру. Отвечая на жадные поцелуи, Минхо тянется к столу, чтобы как можно дальше отодвинуть мешающиеся прямо сейчас тарелки, и, когда сделать это всё-таки удаётся, он ловко поднимается со стула и усаживает Хёнджина на освободившуюся поверхность. Губы блондина это что-то невероятное, как и его юркий язык, которые вкупе вытворяют с Минхо всё, что Хвану вздумается, и заставляют дрожать от внутренних ощущений. Ли, конечно, надеется, что целуется не хуже; раньше даже сомнений в этом не было, а сейчас, когда в груди прочно засела колючая ревность, не думать об этом не получается. Честно говоря, Минхо не помнит, чтобы в каких-то прошлых своих отношениях, чувствовал что-то подобное. Ревновал, было дело лет в шестнадцать, но чтобы вот так, физически ощущая всем своим телом разлитое жжение, — впервые. Минхо старается ловить каждое новое движение хёнджиновых губ, не упуская ни одного, пока расстёгивает пуговицы на чужой свободной рубашке. Он уверенно спускается поцелуями ниже, открыв себе полный доступ к смуглой шее; течёт горячими касаниями по пульсирующим артериям, дёргающимся хрящам гортани, выцеловывает ключицы и почти что с ума сходит от хриплого дыхания сверху. Разве можно Хёнджина не ревновать? Минхо считает это противозаконным, ведь Хван уже одной своей красотой выходит за рамки реальности, а узнай человек его характер и особенности поведения, бесповоротной влюблённости не избежать. И разлившийся по ушной раковине сладкозвучный стон только подтверждает мысли Минхо. Ревность это не всегда злость, и Минхо не злился ровно до этого момента, ведь пока он чувственно выцеловывает хёнджинову грудь, тот упорно пытается его остановить. Причина — трезвонящий телефон Хвана. — Мне правда нужно ответить, — умоляюще тянет Хёнджин и отклоняется назад, не позволяя Минхо прижаться к своей груди. — Ты можешь просто перезвонить потом, — Минхо чуть ли не мурлычет, пользуясь хёнджиновой падкостью на подобные его манипуляции, и припадает губами к покрывшейся мурашками коже шеи. — Минхо… Остановись, это инструктор — значит, что-то важное. «Инструктор» действует на Минхо подобно стоп-слову, и он даже думает, что будь он автором трилогии о Кристиане Грее и Анастейше Стил, в его книгах вместо «красного» использовалось бы именно оно. Старший отстраняется медленно, в самом начале, сразу после услышанного, почувствовав лёгкий ступор, но в итоге всё же отходит от Хёнджина на приличное расстояние. — Только не говори, что обиделся, — вдогонку кричит Хёнджин, когда Минхо, обратно натянув на себя только недавно снятую футболку, двигается в направлении к выходу из кухни. — Хорошо, не скажу.

* * *

— Но ты обиделся, — дослушав рассказ Минхо, подытоживает Сынмин. — Я не обиделся — я сильно разозлился. И злюсь до сих пор. — Прошло три дня. — Да хоть десять! — прикрикивает Минхо, а после, горько вздыхая, откидывается на спинку стула и забрасывает в рот картофельный снэк. — Его даже сейчас нет дома, хотя выходной. — Так это наоборот хорошо: он научится круто водить, — говорит Сынмин и с усмешкой добавляет: — Прям как его инструктор. Ким заходится в смехе, уворачиваясь от летящих в него снэков, которые горсткой кидает в него рассердившийся Минхо. — Ну всё, хватит, Хо, — в очередной раз уклонившись от «снаряда». — Я ведь только утром голову вымыл! Бешеный. «Научится круто водить», — хмыкает про себя Минхо. Вообще-то он тоже мог его научить; сам-то по большому счёту учился с отцом, а не с инструктором. Минхо даже не помнит сейчас, посещал ли он практические занятия в принципе. — Может, предложить ему заниматься со мной? — вопрос с уст Минхо слетает так легко, что даже Сынмин не сразу реагирует. Хотя вскоре всё же прыскает: — Думаю, с тобой он согласится заниматься только сексом в твоей же машине. Будто бы ты не знаешь, что ему важен факт наличия учителя. Профессионала! Мастера своего дела! — Я тоже профессионал, — обидчиво гнусавит Минхо и запускает в Сынмина снэк, из-за чего тот уже рычит, раздражённо прикрыв глаза. — Ты прекрасно понял о чём я говорю. — Понял. Но попытаться же стоит? Сынмин делает глубокий вдох, порываясь что-то ответить, но отвлекается на хлопок входной двери, что раздался со стороны прихожей. Гадать нет смысла — пришёл Хёнджин. — Я дома! — подтверждая сей факт, кричит Хёнджин и продолжает шуметь в прихожей. — Я очень рад, — бубнит себе под нос Минхо и выглядит при этом так, будто сказанное им — ложь. Спустя несколько секунд Хёнджин появляется на кухне, улыбается и приветливо машет Сынмину, на что Ким отвечает кивком. Проходя вглубь, он нагло ворует со стола снэк и целует Минхо в щёку перед тем как закинуть тот в рот. Будто ничего между ними не происходит, и Ли уже какой день подряд не игнорирует все его попытки помириться. — Как вождение, Хёнджин? — разбавляет зародившуюся тишину Сынмин. — Всё классно! — воодушевлённо отвечает Хёнджин, доставая из холодильника жестяную банку пива. — Правда, есть некоторые проблемы с поворотниками… Я иногда забываю их включать. — Ну это ничего. Потом начнёшь уже на автомате их включать, — Сынмин изрекает почти как профессионал и таким образом вызывает у Хёнджина улыбку. — А инструктор как? На вопрос реагирует не только Хёнджин — ещё и Минхо, бросивший на друга взгляд, полный угроз. Сынмин на это одними губами говорит: «Я просто спросил». Хёнджин же отвечать не спешит. Он смотрит на Минхо аккуратно, а после, негромко кашлянув, роняет короткое: — Хороший. Минхо только хмыкает, сразу же делая несколько больших глотков пива из своей кружки, чтобы не ляпнуть чего лишнего. — А когда у тебя экзамен? — в очередной раз подаёт голос Сынмин, видимо, поняв, что эти двое без него будут и дальше молчать. — Через неделю. За словами Хёнджина следует кашель Минхо: тот подавился, ошарашенный новостью. — Уже?! — тут же спрашивает Ли, и Хёнджин, делая глоток из банки, робко кивает головой. — Чёрт… Ты же вот только начал ходить. — Вообще-то уже много времени прошло, — пожимая плечами, отвечает Хёнджин. Минхо крутит головой, смотря то на Хёнджина, то на Сынмина, во взгляде которого в итоге ищет какой-то намёк на спасение. Только вот Сынмин, выгнув бровь, не понимает, чего тот от него хочет, по всей видимости напрочь забыв о последнем вопросе друга, который был озвучен пока они были наедине. Минхо, вздыхая, берёт всё в свои руки, уверенно озвучивая: — Давай эту неделю я буду с тобой заниматься вождением. Хёнджин щурится и смотрит почему-то не на Минхо, а на Сынмина, который и в этом случае не понимает, чего от него добиваются, смотря таким вот взглядом. — Зачем? — аккуратно спрашивает Хёнджин, всё-таки переводя взгляд на Минхо. — Ну просто. Посмотрю, как ты водишь. — Думаю, на этой неделе я буду каждый день заниматься с инструктором, поэтому посмотришь уже после того, как я получу права, — Хёнджин мирно улыбается, хотя по тому, как Минхо хмурит брови, сложно сказать, что он настроен так же. — Так скажи инструктору, что на этой неделе ты будешь ездить со мной, а не с ним. Вот и всё. — Так… я уже привык и к машине, и к инструктору… Зачем мне перед экзаменом резко всё менять? — Хёнджин поддерживает диалог аккуратно, пытаясь подбирать правильные слова. — К одной машине привыкать тоже нельзя, поэтому такая смена пойдёт на пользу! А инструктор… Я ведь твой парень, поэтому здесь странно говорить о привычке. Хёнджин, прикрыв глаза и слабо надавив на них пальцами, тихо вздыхает. Этот разговор явно начинает действовать ему на нервы. — Минхо, давай поговорим об этом потом. Пожалуйста. — Тебе нужно подумать? — уже почувствовав вкус победы на языке, улыбается Минхо, но Хёнджин, поджав губы, мотает головой в отрицание. — Нет, просто вряд ли Сынмин пришёл сюда, чтобы послушать наш с тобой спор на эту тему. Они оба переключаются на Кима, когда тот, вклиниваясь в беседу, легко бросает: — Да я с удовольствием послушаю. — Вообще-то Сынмин уже собирался уходить: ему нужно домой, — уверенно сообщает Минхо. — Да? — удивляется Сынмин, но, быстро спохватившись, исправляется: — Да! Точно! Мне нужно домой. Срочно. Может быть, дело в том, что Сынмин плохой актёр, а может и в том, что разыгранная перед Хёнджином сценка чересчур банальна, чтобы её не разгадать — в любому случае Хван всё понимает, хоть и молчит, устало закатывая глаза. Сынмин, допив своё пиво, выходит из-за стола, улыбаясь на прощание Хёнджину, который в ответ лишь коротко кивает. Покидая кухню, он только кричит: — Провожать не надо! — хотя, если честно, вряд ли кто-то из этих двоих собирался вставать. Разговор будет серьёзным — факт. И Минхо уже в глубине души жалеет, что в принципе его начал. Сынмин, как обычно, был прав, и его, как обычно, стоило послушать, но Минхо, как обычно, поступил по-своему. В свои тридцать два он так и не научился не повторять одних и тех же ошибок. — Значит, ты не хочешь заниматься со мной? — звучит как вопрос, но ощущается как утверждение, с которым Хёнджин одним кивком соглашается. — Ты так привык к своему инструктору? — Боже мой! — прикрикивает Хёнджин, раздражённо зарываясь пальцами в волосы. — Ты задолбал со своей ревностью, Минхо! Вот скажи мне: ты предлагаешь позаниматься со мной вождением, потому что хочешь помочь или потому что хочешь, чтобы я перестал с инструктором своим ездить? Минхо молчит, хотя и знает, какой у него ответ на этот вопрос. Думает, что если не озвучить его, Хёнджин успокоится, однако тот наоборот злится ещё сильнее. — Понятно, — со злой обидой говорит Хёнджин, выходя из-за стола. — Ты изначально был скептически настроен по отношению к автошколе, на протяжении всего моего обучения вёл себя так, будто мы с тобой соседи по квартире, а не пара. Теперь вот предлагаешь свою помощь, хотя помогать-то и не собираешься — просто хочешь самоутвердиться. Хмыкнув, Хёнджин шагает в сторону выхода из кухни и замирает прямо на пороге. — Я всё время хотел увидеть от тебя поддержку. Ждал, когда ты спросишь меня хоть что-нибудь о моих успехах в вождении. Но ты как баран упёрся в свою ревность. Ревнуй дальше — мне надоело. Ревность — самое глупое чувство, которое только может испытывать человек. Она, как правило, имеет три, с одной стороны разных, а с другой — абсолютно одинаковых вида. Первый вытекает из неуверенности в себе: когда человек считает, что он недостаточно хорош для своего партнёра и уступает остальным во многих параметрах, некоторые люди, находящиеся около его любимого человека, автоматически становятся конкурентами, к которым просыпается ревность. Второй основывается на недоверии человека к своему партнёру; в таком случае тот, кто находится рядом с его любимым, может с лёгкостью стать потенциальной заменой ему — отсюда и появляется ревность. Для третьего же вида фундаментом является нехватка внимания со стороны партнёра, когда тот бóльшую часть времени уделяет не своему любимому человеку, а кому-то другому или какому-либо делу. Минхо с самого начала оправдывал себя как раз таки третьим видом ревности, ссылаясь на то, что просто скучает по Хёнджину и хочет видеть от него чуть больше заинтересованности в нём самом. Однако, проанализировав последние несколько дней, когда Хван всеми силами пытался добиться внимания Минхо и растопить ледяную корку, которой тот покрылся, Ли понимает, что дело было совсем не в этом — в неуверенности в себе. Хёнджин часто рассказывал о том, каким идеальным водителем является его инструктор, а Минхо-то всего-навсего просто хочется быть для своего парня лучшим во всём. У всех трёх видов ревности есть одна общая черта, а именно эгоизм. Так или иначе, ревнуя своего партнёра, человек поступает эгоистично. Минхо настолько погрузился в собственную ревность и избавление от неё, что не заметил, как сам Хёнджин, нуждаясь в поддержке любимого человека, молча страдал, её не получая. Минхо понимает: он конкретно проебался.

* * *

За прошедшую неделю задобрить Хёнджина не получилось, хотя Минхо вокруг него чуть ли не прыгал. Завтракали и ужинали в тишине, изредка разбиваемой Минхо и его историями с работы, на которые Хёнджин лишь кивал. Спали вместе, но казалось, будто по отдельности, ведь каждый раз, когда Минхо прижимался со спины и обнимал, Хёнджин как уж изворачивался и выползал из-под захвата. Поддержать Хвана перед каждым экзаменом Минхо тоже пытался, однако попытки должных плодов не принесли — лишь короткое «Спасибо» в ответ и дёргающаяся в жутком волнении нога. Но Минхо — не Минхо, если будет помогать лишь словом. Когда ненавязчивый рингтон входящего звонка раздаётся в динамиках авто, Минхо, не отрываясь от дороги, отвечает на вызов, нажимая на кнопку на руле. — Минхо! — Бан Чан собственной персоной. Минхо догадывался, что тот в скором времени позвонит, ведь уведомить начальника о необходимости слинять с рабочего места лично у него не получилось. — Привет, хён, — аккуратно начинает Минхо, но Чан заставляет вздрогнуть своим рявканьем: — Какого хрена ты ушёл? И вообще где ты? — На экзамене. — На каком ещё, к чёрту, экзамене? — По вождению, — объясняет Минхо, но Чан молчит, а значит, он всё равно ничего не понял. — У Хёнджина сегодня экзамен в городе. — А ты там что делаешь? — Минхо уверен, что начальник хмурится. — Еду прямо за ним. — Что… Зачем? Минхо хмыкает: — Затем что Хёнджин порой забывает включать поворотники, — и мизинцем включает левый поворотник на своей машине, всем сердцем надеясь на то, что Хван заметит. Тот замечает практически сразу, и у Минхо от этого тепло в груди разливается, и улыбка на лицо лезет. Он был не уверен в том, что Хёнджин вообще видел его до этого момента, хотя он едет за ним от самого старта. И боялся, что вовсе не увидит. — А-а-а, — понятливо тянет Бан. — Заглаживаешь свою вину? — Просто хочу помочь, — отвечает Минхо, не задумываясь, и продолжает движение, стараясь не упустить машину Хёнджина. — Чан-хён, у тебя что-то срочное? — Да. — Я опять не сдал тебе какой-нибудь портфель? — В смысле «какой-нибудь»?! Ты изде… — Хён, ради всего святого, давай я всё сделаю завтра. Мне правда некогда. Бан на том конце вздыхает, молчит пару секунд и выдаёт короткое и поверженное: — Ладно. Быстро поблагодарив Чана, Минхо сбрасывает звонок и вновь полностью отдаёт своё внимание учебному автомобилю Хвана. Честно говоря, он не знает, как отреагирует Хёнджин, когда выйдет из машины в конце экзамена. Не знает, как тот чувствует себя сейчас, зная, что Минхо едет прямо за ним (и, кстати, успевает нарушить парочку ПДД, дабы не сбиться с пути). Но если Хёнджин прямо сейчас сдаст свой экзамен и наконец получит права — Минхо будет счастливо улыбаться, даже если на него будут орать, отчитывая за самодеятельность. А если не сдаст — будет крепко обнимать, несмотря на возможные попытки оттолкнуть. Неизвестно сколько точно прошло времени с начала маршрута, но Минхо кажется, будто бы вечность. Однако, повторив за Хёнджином очередной манёвр, он понимает, что тот начинает искать место для остановки. Волнение накрывает с головой; уже через пару минут Хван может выйти либо счастливый благодаря своему успеху, либо огорчённый донельзя своей неудачей. Минхо как-то резко путается в своих мыслях, чувствуя, как задняя часть шеи беспощадно начинает гореть, будто ту шершавым языком лижет страх. Но понимая, что Хёнджину сейчас, возможно, ещё более страшно, он старается изо всех сил собраться и сделать вместе с парнем последний рывок. Сигнализируя Хёнджину о том, что уже сейчас можно уйти в бок и остановиться, Минхо понемногу успокаивается, а когда тот тормозит — вспыхивает жарким беспокойством с новой силой. Он нервно отстёгивает ремень безопасности и почти что пулей вылетает из салона, подбегая к вышедшему из учебной машины мужчине (вероятно, тот самый инструктор). — Здравствуйте! — Минхо вежливо кланяется и без промедления продолжает: — Он сдал? Мужчина, осмотрев его с ног до головы, по-доброму улыбается и быстро кивает головой, заставляя Минхо в прямом смысле выдохнуть с облегчением. — Вы Ли Минхо? — интересуется инструктор, когда Минхо, попятившись назад, упирается в капот собственной машины. — Да, — коротко отвечает он и вдруг понимает, что имени инструктора он даже не знает. Хотя Хёнджин наверняка озвучивал его, когда рассказывал о вождении за ужинами. Ему в очередной раз становится стыдно, но теперь почему-то не только перед своим парнем (хотя тот даже не слышит их разговора), а ещё и перед самим инструктором. — Мин Джуик, — протягивая руку, представляется инструктор, и Минхо с быстрой улыбкой отвечает на рукопожатие. Ревность испарилась ещё в день неприятного разговора с Хёнджином, конечно оставив неприятный осадок в виде небольшой размолвки в их отношениях. Минхо тогда долго размышлял об этом чувстве, читал статьи в интернете, даже проходил какие-то тесты и искал советы о том, как ревность побороть. Ему хватило одной только беседы со своими тараканами (ну и с Бан Чаном). — Вы молодец, — выгибая губы в восхищении, говорит Джуик, и Минхо хмурится, не понимая. — Вы ехали позади нас. Я видел, как Хёнджин волнуется, но, когда он заметил вашу машину и ваши подсказки, начал расслабляться. — Думаю, он бы и без меня справился, — хмыкает Минхо, уводя взгляд куда-то в сторону. — Кто знает. Инструктор улыбается лукаво и пожимает плечами, заставляя Минхо нахмуриться. Ли хочет продолжить беседу, уточнив, что значит брошенная мужчиной фраза, однако его внимание привлекает вылезающий из учебной машины Хёнджин. Того всё ещё потрясывает — Минхо видит, — но всё же на лице его играет улыбка, немного недоверчивая и при этом абсолютно искренняя. Он, еле перебирая ногами, шагает в их сторону, смотря при этом точно Минхо в глаза, и тот даже не представляет, что Хёнджин сделает, когда окажется совсем рядом. — Поздравляю, Хван-щи! — тянет Джуик и смеётся с его заторможенности, укладывая ладонь на чужое плечо в подбадривающем жесте. — Но спор ты всё-таки проиграл. Хёнджин, цокнув языком, театрально хнычет, заставляя инструктора в очередной раз рассмеяться, а Минхо вновь нахмуриться — опять ничерта не понимает. — Пойду я к следующему будущему водителю, — говорит Джуик, а после обращается к Минхо, вежливо кланяясь: — Был рад познакомиться. — Я тоже, — с лёгкой улыбкой отвечает Минхо. Хёнджин, проводив мужчину взглядом, возвращает внимание Минхо, но ничего не говорит — только щурится по-хитрому и, подмигнув, обходит его, чтобы сесть в машину. Что это значило — чёрт его знает, но Минхо лишние вопросы вдогонку не бросает, спеша забраться в салон авто следом за Хваном. Тот продолжает молчать, загадочно улыбаясь и смотря в лобовое стекло перед собой, что начинает выводить Минхо из себя — у него даже нога теперь дёргается, а зубы нервно грызут натянутую на костяшке кожу. Он громко цокает языком, всё же не сдерживаясь. — Хёнджин-а, — тянет Минхо, — я знаю, что я по-дурацки себя вёл! Ну хватит меня игнорировать! — Я не игнорирую — я просто не знаю, как тебя поблагодарить. Если бы не ты — мне бы накидали штрафные баллы за поворотники, и я бы не сдал. Хёнджин опускает взгляд вниз, на свои руки, а после дарит его Минхо, признаться честно, выдохнувшему с облегчением. Хван больше не злится на него — чего ещё можно желать? — Да ладно тебе… — Но вёл ты себя и вправду по-дурацки! — больно ударив по плечу, говорит Хёнджин. — Чего ты меня ревновал, а? — Ну я… — Минхо теряется, постыдно краснея. А ведь взрослый мужчина… — Просто я хочу быть для тебя лучшим во всём, а тут появился какой-то супер крутой инструктор, вот я и… — Такой дурак, — со смешком выдаёт Хёнджин, и Минхо недовольно фыркает. — Ты самый лучший мужчина! — он зарывается пальцами в короткие волосы на загривке, ласково поглаживая кожу головы. — Лучше тебя водителя нет. Я ведь никогда не говорил, что мой инструктор круче тебя. — Я сам это додумал. — Вот именно! Поэтому и дурак, но по-прежнему самый лучший. Минхо смеётся, перехватывая хёнджинову руку, и, переплетаясь с ним пальцами, подносит её тыльной стороной к губам, оставляя мягкий поцелуй. — Прости, что не дал тебе той поддержки, которую ты от меня ждал, Джини, — хрипло произносит Ли, смотря на Хёнджина до того виновато, что взгляд напротив становится жалостливым. — Я всё осознал и больше никогда тебя так не подведу. Обещаю. — Ты поддержал меня! Пускай и не сразу, но всё-таки поддержал. Я очень удивился, когда увидел твою машину сзади, но так обрадовался, ты не представляешь! Я моментально успокоился, — признаётся Хёнджин, на что Минхо только улыбается. — Ну всё, хватит сентиментальностей, — отрезает он, заставив Ли цокнуть языком, — поехали за правами! Минхо решает не спорить, делая так, как говорит Хёнджин: сегодня главный он, да и в ближайшие пару дней, вероятно, тоже. Он заводит мотор и собирается уже тронуться с места, как Хёнджин его останавливает, подавая голос: — Можно я поведу? — Нет. — Пожалуйста? — Сейчас пересядешь обратно к инструктору. Хёнджин недовольно фыркает: — Ну и не очень-то хотелось.