Лего детали

Минхо любит устраивать сюрпризы, а Хёнджин их ненавидит, и оба от этих чувств ну никак избавиться не могут, хоть о стену головой бейся. Поэтому, когда на хёнджиново «только давай без сюрпризов на мой день рождения, Минхо» Ли согласно кивает, абсолютно все понимают, что этот короткий диалог — если это можно так обозвать — был бессмысленным. — Уверен, ты уже всё придумал, — говорит Чан, обращаясь к Минхо, когда Хёнджин покидает его кабинет. — Конечно. Ли, удостоверившись в том, что Хёнджин не зайдёт снова с минуты на минуту, как обычно что-то забыв, шагает к модульной стенке, чтобы выудить оттуда большую, но довольно узкую картонную коробку. — Это ещё что такое? — нахмурившись, спрашивает Чан. — Картина по номерам, — довольный собой отвечает Минхо с придыханием. — Когда я её раскрашу, на холсте появится портрет Хёнджина. Я заказал. Скажи, классно? Бан хмыкает: — Ты и рисование. — Да тут же по номерам, — цокая языком. — Проще простого. Ему понравится? У Минхо при этом взгляд такой жалостливый, выражением лица схож с котом из «Шрэка», и Чан, глядя на это, по-доброму усмехается. — Порой я забываю, что тебе тридцать два, Минхо. Недовольно возразить Минхо не даёт распахнувшаяся в его кабинет дверь: Хёнджин появляется на пороге неожиданно. Минхо так и думал, что Хван что-то забыл и обязательно вернётся, но надеялся, что тот не застанет его, как назло, с картиной в руках. Блондин, выгнув бровь в вопросе, молча указывает пальцем на коробку, а Минхо не находит ничего лучше, кроме как сказать: — Это его, — кивая головой в сторону Чана. — А… — Не благодари, босс, — Минхо всучивает Чану упакованную картину, не давая ни слова вставить, и нервно хлопает его по плечу в дружеском жесте. — Всегда рад прогуляться за заказом для тебя в свой обеденный перерыв. Бан смеётся наигранно сквозь зубы и одним только взглядом показывает Минхо, что прямо сейчас готов прибить его к полу кулаком, но, несмотря на это, всё-таки подыгрывает. — Да-а-а, — не выходя из роли, Чан рассматривает коробку восхищёнными глазами, — наконец-то она пришла. Я долго ждал. Минхо нервно бегает взглядом от Чана к Хёнджину, надеясь, что младший хотя бы немного верит в придуманную за пару секунд историю, пока подходит к ним ближе. — Это что, картина, хён? — интересуется Хёнджин вполне искренне, и Минхо выдыхает. — Да, — без промедления отвечает Бан, — по номерам. — О! Покажи? Хёнджин тянет руку к коробке, но Чан быстро уводит ту в сторону, заставляя парня надуть губы. — Вот как раскрашу её — так и посмотришь. — Ну и ладно, — фыркает Хёнджин. Диалог заходит в тупик, и кто-то должен сделать хоть что-то, чтобы нарушить затяжную паузу, неловкую до той степени, что даже дышится тяжело. Но трое коллег молчат, переглядываются друг с другом, улыбаются нервно, пока Минхо не нарушает тишину кашлем. — Ну, хён, — начинает Минхо, — можешь идти, — Чан даже брови вскидывает от такой наглости. — Ой, то есть… Ты что-то ещё хотел? Я больше ничего не должен сделать? — Я с тобой вообще забыл, зачем зашёл сюда, — бубнит себе под нос начальник и, прочистив горло, легко смеётся: — Пойду я, ладно. — Да, хорошо. Чан, перехватив коробку покрепче, шагает в сторону выхода и перед тем как покинуть кабинет стреляет в Минхо напоследок недоброжелательным взглядом. Тот в ответ только растягивает губы в улыбке, стараясь скрыть за ней страх получить от хёна по шее за весь этот неожиданно развернувшийся цирк. Дверь за старшим захлопывается с громким хлопком, и внимание Минхо переключается на нахмурившегося в задумчивости Хёнджина. Думать Хвану противопоказано, особенно в моменты, когда Минхо планирует свои сюрпризы. — Ты что-то забыл? — сразу же спрашивает Ли, выдёргивая Хёнджина из его мыслей. — Или просто так зашёл? — Хотел что-то… Не помню, — цокает языком Хёнджин. — Бан Чан со своей картиной все мысли спутал. — Понимаю. — Но, кстати говоря, я удивлён, что он заказал что-то такое. Мне казалось, что он из тех, кого «раскраска» по номерам будет не успокаивать, а наоборот раздражать. Все эти мелкие участки, которые нужно прокрасить аккуратно, непропечатанные цифры… В общем, плохо, что я не пожелал ему удачи. — Да не так уж это и сложно, — фыркает Минхо, а у самого от неуверенности в сказанном шею пламенем обдаёт. — Я не говорил, что это сложно! Просто это может заставить понервничать. А Бан Чан и так нервный, — заключает Хёнджин. — Ладно. Если вспомню, что хотел, то напишу тебе. — Хорошо. «Бан Чан и так нервный», — повторяет про себя Минхо и внезапно вспоминает, как падал на задницу с рёвом усталости во время ремонта в квартире. Кажется, ему тоже стоит пожелать удачи.

* * *

Привезти картину домой в тот день у Минхо не получилось. И на следующий день, и через один, и даже через два — тоже. Поэтому им было принято решение раскрашивать будущий портрет прямо в кабинете во время обеденных перерывов. И всё бы ничего, даже Хёнджина удалось уговорить не приходить на обед (не без лишних вопросов и возмущений, конечно), однако младший, оказывается, был прав, когда говорил, что занятие это нервное. Мелких участков действительно очень много, а крупные не получается хорошо прокрасить с первого раза: то ли краска такая, то ли Минхо неудачник. Но всё же он не сдаётся и иногда даже специально задерживается на работе (прикрываясь Бан Чаном) по вечерам, чтобы успеть закрасить больше элементов. Сегодня же Минхо придётся остаться в офисе на всю ночь: у Хёнджина день рождения уже завтра, а картина ещё не закончена. — Хёнджини, малыш, не жди меня и ложись спать, — мягко вздохнув, говорит Минхо, прижимая телефон к уху плечом. — Я приеду либо очень поздно ночью, либо рано утром. — Этот Бан Чан… — недовольно цокает Хёнджин на другом конце провода. — Это не Бан Чан, — смеётся Минхо. — Не вини его во всех грехах. Хёнджин ненадолго замолкает, позволяя Минхо поменять плечо и ухо, но вскоре вновь подаёт голос: — А ты точно на работе? — Боже… — закатывая глаза, тянет Минхо. — Я могу тебе по видеосвязи позвонить. Ли звучит уверенно, хотя на самом деле он искренне надеется, что они обойдутся и без этого. — Я просто шучу, — в подтверждение Хёнджин смеётся. — Я тогда пойду спать. — Иди. — Я у телефона звук отключу, чтобы меня никто своими поздравлениями не будил. — А так кто-то делает? — Хёнджин в ответ согласно мычит. — Ужас. Я бы им всем пальцы поотрубал. — Обойдёмся без кровопролития, — усмехается Хёнджин, на последнем слове уже зевая. — Всё, я пошёл. — Доброй ночи, малыш. Люблю тебя. — И я тебя люблю! Не засиживайся, ладно? Что-то ведь явно сможет подождать. Если бы Хёнджин только знал, что нет, не сможет. После разговора с Хёнджином время, как ни странно, начинает тянуться, как патока. Минхо думал (и боялся этих мыслей), что ему не хватит минут, чтобы закончить картину, а на деле времени хватает даже на то, чтобы покрыть крупные участки ещё парочкой слоёв — так выглядит лучше. Он, смаргивая чувство наличия песка в веках, ставит законченную картину у стены и отходит подальше, чтобы оценить свою работу. Вышло очень даже неплохо, Минхо уверен, что могло быть и хуже. Он смотрит на часы на своём столе и подмечает, что уже наступило утро, а ему ещё нужно заехать за букетом из гипсофилы и хлóпка в одну круглосуточную цветочную лавку. Поэтому ненадолго вздремнуть на рабочем столе, используя собственные руки вместо подушки, не получится, хотя очень хочется. За рулём Минхо широко зевает каждые десять минут, смаргивает проступающие слёзы и думает, что сразу после того, как подарит Хёнджину картину, ляжет спать, ещё и младшего за собой утащит. Каждый пункт плана вычёркивается с лёгкостью: Минхо доделал картину, забрал красивый букет, а прямо сейчас уже занимает своё привычное место на парковке дома. Осталось всего ничего: красиво преподнести подарок. Ли старается захлопнуть за собой дверь как можно тише и, сбросив обувь, чуть ли не на носочках проскальзывает в импровизированную мастерскую Хёнджина, ловко маниврируя между отчего-то бодрствующими котами. Хорошо, что Кками спит: этот ушастый дьявол обладает способностью будить абсолютно всех — даже соседей сверху — своим звонким тявканьем. Минхо освобождает мольберт от начатого Хёнджином холста, аккуратно убирая тот в сторону, и располагает на нём свою картину. Один из котов трётся о мужскую ногу, зарабатывая внимание хозяина, и тот сразу же поднимает его на руки. — Как тебе, Дуни? Нравится? — кот в ответ только коротко пищит, подставляя Минхо мордочку. — Твой хозяин — настоящий художник, да? А вот тут не докрасил. Минхо выпускает Дуни из рук и выуживает из коробки кисточку с красками, ищет нужный цвет на глаз и аккуратно касается волосяным пучком холста. — Теперь точно всё, — изрекает Минхо и кладёт кисточку с красками на подставку. Всё бы так и шло прекрасно, если бы в один момент в комнате не появился проснувшийся Кками. К счастью, тот гавкать не стал, но, к сожалению, решил поиграть. Маленький чихуахуа, бросившись к мольберту, стаскивает с подставки кисточку и начинает прыгать перед Минхо, негромко тявкая. — Нет, Кками, мы не будем играть. Отдай кисточку, — строго говорит Минхо, но пёс отказывается его слушаться. — Кками, отдай мне это. Минхо делает шаг к Кками, а тот — десять от него, что превращается в настоящие догонялки с тщетными попытками мужчины победить. — Кками, не бегай здесь, — ещё строже бросает Минхо, когда пёс пробегает мимо мольберта, слегка задевая его боком. — Вот же ушастый дьявол! Минхо чувствует себя дураком, пока изо всех сил пытается поймать маленького пса, но, когда легко накрывает его ладонью, не может сдержать радостного: — Поймал! — Что здесь происходит? — звучит со стороны входа в комнату. Минхо даже не заметил, как Хёнджин подошёл. Машинально ослабив хватку, Минхо позволяет Кками выскользнуть из-под широкой ладони и ломануться в сторону сонного хозяина, сметая всё на своём пути, в том числе и мольберт. Деревянные ножки скользят по паркету, опрокидывая ту самую картину по номерам, над которой так долго пыхтел Минхо. И всё было бы не так печально — подумаешь, картина упала, — но краски, которые новоиспечённый художник забыл закрыть, опрокидываются тоже, пачкая холст. — Твою же ма-а-ать! — обречённо стонет Минхо, на чьих глазах всё свершилось будто в замедленной съёмке. — Я убью этого пса! Развалившийся на полу от бессилия Минхо не замечает, как Хёнджин шагает к опрокинутой картине и попутно трёт заспанные глаза кулаками, как присаживается на корточки совсем рядом с холстом и берёт тот в руки, тихо хмыкая. — Это та самая картина по номерам Бан Чана? — спрашивает Хёнджин, но ответа не ждёт: вопрос риторический. — Я так и знал, что что-то здесь не чисто. Чан-хён вдруг решил почувствовать себя художником, ты перестал пускать к себе на обед, начал задерживаться на работе по вечерам, а этой ночью вообще домой не приехал — и всё-то перед моим днём рождения. Мне стоило догадаться, что это не совпадения. — Твой бойфренд, Хёнджин-а, не умеет устраивать удачные сюрпризы, — рубит Минхо и, игнорируя чужой тяжёлый вздох, продолжает: — Каждый раз всё идёт через одно место. Как так? Ну как так? — Да хватит тебе. Всё очень даже здорово получилось. Минхо, вмиг распахнув глаза, резко поднимается на локтях и бросается в Хёнджина скептическим взглядом. — Что? — тушуется Хёнджин и сразу же принимается оценивать ущерб, который нанёс картине Кками (ушастый дьявол, к слову, с места преступления скрылся). — Ничего страшного не произошло. Просто немного исправлю заляпанные участки, а так… Это очень красиво, Минхо! — Правда? — Конечно, — смеётся Хёнджин и, оставив картину, подползает к Минхо, тут же плюхаясь на его бёдра. — У меня никогда не было своего портрета. Никто никогда не писал меня. — Да ладно, — хмыкает Минхо, — я ведь просто раскрасил, а не сам нарисовал… — Ты всё равно старался, и это всё ещё портрет! — Тогда с днём рождения, Джини, — тепло выдыхает Минхо, сцепляя ладони на чужой пояснице. — Тогда спасибо. Лёгкий смех ускользает в нежном поцелуе, сочащемся благодарностью и любовью, что растёт изо дня в день. Тот длился бы, вероятно, целую вечность, если бы шея старшего не затекла, из-за чего он с громким чмоком отстраняется. — Я там тебе ещё цветы купил, — шепчет Ли и уже в следующую секунду тяжело кряхтит, потому что Хёнджин, опираясь на его плечи, вскакивает на ноги. — Правда? Где? — звучит уже за пределами комнаты. — Один… Два… — со вздохом начинает считать Минхо. — Это что, хлóпок?! — слышится радостный крик. — Три… Минхо с поистине глупой улыбкой на лице вновь прикладывается спиной к полу. И это только шесть часов утра.