Ангел

      Для Сана, последние слова стали подтверждением того, что проверку на прочность он всё-таки прошёл. И сейчас он впервые задумался над тем, каково это - быть вампиром? И стоило ли действительно ему на это соглашаться? "Все эти вопросы стоило бы обсудить с Уёном. Но, похоже, успокоительного в чашке и правда было гораздо больше, чем бодрящего чая", — подумал Сан.       Он заметил, что мысли в его голове стали намного медленнее, особенно после фразы врача про сон. Однако Сан так просто сдаваться не хотел. Он желал оставаться в твёрдом сознании, когда Уён, как ему казалось, должен будет приступить к его трансформации в вампира. Сан медленно встал, поставил чайник на плиту и начал рыться по шкафчикам, чего раньше никогда не делал, в поисках кофе. — Что ты делаешь? — спросил Уён, наблюдая за действиями Сана. С его стороны, это казалось несколько странным и забавным одновременно. Будто Сан всё же шокирован происходящим, но дезориентирован из-за действия успокоительного. — Ищу кофе. — Ответил Сан, уже заметив заветную баночку и извлекая её из шкафчика. — А может, стоит позволить себе расслабиться и вздремнуть? — возразил Уён, забирая кофе из рук Сана, — тебе нужно время, чтобы всё осознать. — Нет, — запротестовал Сан, забирая баночку назад, — я в полном порядке, просто успокоительное было лишним, я бы и так всё нормально воспринял. Тебе стоило сразу рассказать мне всё. — С укором посмотрел он на Уёна, обиженно дуя губы.       На время оба замерли, глядя друг другу в глаза. "Он слишком молод и красив для всего, что с ним случилось", — думал Сан, впервые так близко и так долго рассматривая бледное, мраморное лицо Уёна. "Он слишком горяч и без кофе, даже под действием успокоительного", — подумал Уён смутившись, но стараясь не показывать вида.       Чайник на плите презрительно засвистел и оба парня одновременно дернулись к регулятору, соприкоснувшись руками.       Тренированная рука Сана, несмотря на успокоительное, быстрее коснулась переключателя и Уён первым отдернул руку. Отметив, что руки Сана всегда остаются теплыми, в то время как его собственные были холодными, сколько он себя помнил, ещё задолго до того, как он стал тем, кем был сейчас. Носителем древнего паразита, живущего в его органах и тканях, способного заживить любые тяжелые раны и переломы, но требующего за это свою высокую цену.       В древние времена этот самый паразит питался исключительно тем, чем питался его носитель. Но, со временем, придворные врачи, выяснив, на что способен этот маленький паразит, стали торговать им, как лучшим средством от любых болезней.       Правящие люди, желавшие вечной жизни и молодости, сотворили из него собственный культ, считая исключительной привилегией быть носителем оного и истребляя остальных, не имеющих в себе ни капли "голубой" крови.       Постепенно, обезумев от долгой жизни, власть имущие, которых и людьми-то теперь назвать было нельзя, превратили этого паразита в ненасытного кровожадного монстра, требующего исключительно человеческой крови.       Нет, этот паразит не умирал, если его переставали кормить кровью человека, он научился мстить своим хозяевам, отравляя организм и поедая его изнутри.       Это действительно стало проклятьем для тех, кто был заражён им, но при этом старался оставаться человеком, не уподобляющимся безумному животному, одержимому жаждой крови, подобно паразиту, жившему у них внутри.       И до сих пор, общество так называемых вампиров, делилось на два лагеря. Тех, кто, по тем или иным неизбежным причинам стали носителями паразита и считали своим долгом оставаться при этом людьми, и тех, кто намеренно становился хозяином для монстра, желая пуститься во все тяжкие, без тени сожаления.       Первые становились таковыми сначала по случайности, выжив, но заразившись, при нападении вторых, именуемых в народе "безумными", но постепенно их число росло, принимая в свои ряды обречённых, таких как Уён. И хотя верхушка вампирского тайного общества включала в себя равное количество и тех и других, между ними не могло быть дружбы. Скорее это было вынужденное перемирие, ограждавшее обе ветви от "смертных" — обычных незараженных людей, установив единые законы тайны причастности и взяв под контроль поток донорской крови людей.       Да, теперь "безумным" не было необходимости, разве что в виде развлечения, нападать на "смертных", для получения желаемого, но их аппетиты оставались огромными. Теперь они пили кровь из бокалов вместо вина, похваляясь её чистотой и свойствами, содержа добровольных и не очень, доноров на собственных фермах крови.       Уён задумался над тем: смог ли бы он сам рассказать Сану, о том, что он вампир. И сможет ли, когда-либо, рассказать всю эту жуткую правду, что пришлось узнать ему. — Нет, — сказал Уён наконец, отходя от Сана к столу и садясь на место отца, — без успокоительного, всё это невозможно принять. И уж тем более адекватно, — горько сказал он, тяжело вздохнув. Он положил руки на стол и спрятал в них лицо.       Сан, выключив плиту, поставил банку с кофе и подошёл к Уёну. Он положил руки на основание шеи Уёна и стал массировать, пытаясь того успокоить. Уён хмыкнул и выпрямился. "Кто из нас больше нуждается сейчас в поддержке и помощи? Да и вообще, — признался себе он, — это я всегда нуждался и нуждаюсь в нём, а не он во мне". — Ты сильный, смелый, независимый.., красивый... А я? — Произнес Уён вслух, теряясь в своих мыслях и чувствах, — я всегда был лишь бледной тенью здорового человека. А теперь проклят, став домом для монстра внутри меня. Священник был прав, шагнув в дьявольскую пропасть, тщетно искать дороги назад. Её нет, Сан! — обернулся он к Сану, зарываясь лицом в его кофту. — Её нет, понимаешь!? — сквозь слёзы и всхлипывания, повторил он, обнимая Сана.       Сан обнял Уёна в ответ, крепко прижимая к себе и гладя по голове. "Да, — подумал он, — не так я представлял себе нашу беседу, особенно после откровения его отца". — Его сердце сжималось от жалости и невозможности сделать хоть что-то, чтобы избавить Уёна от этих кошмарных душевных мук.       Неожиданно для самого себя, он наклонился, поднял голову Уёна и поцеловал. Не в лоб или в щеку, как планировал, а в губы. Это было так неожиданно для обоих, что на время они оба перестали дышать, заглядывая друг в другу в глаза.       Сан, как можно мягче, но всё же неловко отстранился. И, не зная, что делать, поплёлся к плите и стал наливать в чашку кипяток.       Впервые он подумал о том, как хорошо, что он выпил целую чашку успокоительного. "Теперь будет, чем отмазаться. Ну, зато он больше не плачет", — вздохнул Сан, механически открывая банку с кофе. — Тебе сделать? — не задумываясь над вопросом спросил он, чтобы прервать затянувшуюся паузу. — Я не пью кофе, — мягко сказал Уён, уже отошедший от минутного замешательства и снова с любопытством, внимательно следившего за неловкими, заторможенными действиями Сана. Забыв о том, что минуту назад рыдал, в его объятиях.       Уже во второй раз, они оба сыграли в ничью и оба остались довольны тем, что можно сделать вид, что ничего этого не произошло. — Ах да! — снова запоздало осознал Сан, — ты же у нас только кровью питаешься, — ляпнул он и тут же пожалел, — прости, мне не стоило это говорить. — Ничего, — улыбнулся Уён, — мне нравится, что ты продолжаешь видеть во мне обычного человека. — Знаешь? — Сказал Уён, подойдя к Сану и беря его за руку, — тебе всё же не стоит сейчас пить кофе. — Он потянул его за собой. — Почему? — Спросил Сан, вяло сопротивляясь, — потому что это больно? — Что больно? — Не понял Уён, продолжая тянуть упирающегося Сана из кухни в комнату. — Ну, трансформация, — замялся Сан, не зная, как правильно выразить мысль. — Ты о чём? — Остановился Уён. — Думаешь, я собираюсь сделать из тебя такого же монстра, как я? — А разве нет? — Спросил Сан и поспешил успокоить Уёна, — нет, я согласен на это, просто хочу сделать это осознанно, а не под действием успокоительного, поэтому и сделал кофе. — Вот дурак! — Громко выругался Уён, демонстративно выпустив руку Сана, встряхнув её при этом. — Ему столько времени втолковали, что это вовсе не райское наслаждение, а он всё равно лезет туда, о чём и понятия не имеет! — Так расскажи мне! — В свою очередь взорвался Сан. — Что? — Спросил негодуя Уён. — Что тебе рассказать? Что теперь я вечно вынужден пить человеческую кровь, хотя ненавижу это делать? Что чувствую дикую боль каждый раз, когда отказываюсь её пить и намеренно голодаю? Что? Что ты хочешь знать? — Думаешь, я счастлив, что не умер тогда, в той аварии или смерче?       Уёна опять начинала бить истерика, но он попытался успокоиться. — Я живу только благодаря тебе и ему, — он указал в сторону двери. — Но я не испытываю счастья или эйфории от такой жизни и вечной молодости. Он снова заплакал, зашёл в комнату и захлопнул за собой дверь. — Уён, постой, — последовал за ним Сан, но услышал, как щёлкнула задвижка. Он опустился и сел на пол, упершись спиной в закрытую дверь. — Уён, прости, я понимаю, как тебе сейчас тяжело, правда, — начал Сан, но Уён его перебил: — Понимаешь? — Переспросил он, передразнивая. — Что ты понимаешь? Что ты, вообще, можешь понимать!? — Уён! — Попытался успокоить его Сан, но тот не слушал. — К счастью, тебе не пришлось видеть меня до той аварии. Я ужасно выглядел! — Я готов был уметь в автобусе, лишь бы ты жил! — Выпалил Уён и Сан замер. — После, я просил отца позволить мне с тобой обещаться, но он был очень осторожен.       Сан слушал, затаив дыхание. — Я намеренно бросился за тобой в смерч, чтобы ты смог выжить... и продолжил танцевать, — рыдал Уён с той стороны двери. А Сан ёжился, чувствуя его боль через дверь. — Ты хоть понимаешь, что я чувствовал, когда шёл на встречу с тобой в парк!? Или когда ты прогнал меня!? Думаешь, я после всего этого был счастлив, что стал бессмертным!? — Срывался на крик Уён и его голос звенел. — Нет, Сан. — Успокоившись, тихо сказал он. — Я ненавижу себя! За то, что с тобой из-за меня случилось. За то, что любил тебя, но не мог быть с тобой рядом. — Хм, — хмыкнул Уён, — я был таким наивным! — Ты не наивный, — возразил Сан. Слова признания Уёна придали ему храбрости. — Иначе, в таком случае, я тоже наивный дурак! Потому что тоже тебя люблю.       В квартире повисла тишина.       Уён замолк, переваривая сказанное. А Сан подыскивал нужные слова. — Это так глупо, — после паузы сказал он, — я столько лет считал, что меня спас ангел и отчаянно желал его видеть...       Уён потянулся к задвижке и замер. — А когда встретил его, то не узнал. — Закончил Сан. — Ты действительно дурак! — Сказал Уён и Сан услышал сначала вздох облегчения, а после щелчок замка.       Уён открыл дверь и Сан буквально ввалился в комнату, ибо она открывалась в сторону Уёна, а он так и сидел, прислонившись к ней спиной. — Дурак! — Повторил Уён сквозь смех и протянул Сану руку.       Сан поднялся самостоятельно, надулся и направился из комнаты, но Уён его остановил. — Нет! — Запротестовал Уён, хватая его за руку. — Ты мой! И я тебя больше не отпущу. — Сказал он властным голосом и обнял Сана со спины, повиснув на нём.       Сан остался стоять на месте, довольный своей манипуляцией над Уёном. Его плохое настроение испарилось и он осторожно положил свои руки на руки Уёна. — Ну так что? — нетерпеливо спросил Уён, — мир? — Мир, — повторил Сан, разворачиваясь лицом к Уёну. — Сколько тебе лет? — Неожиданно спросил он. — Почти столько же, сколько тебе,— немного разочарованно заявил тот. — Двадцать один? — Спросил Сан, пытаясь угадать возраст вампира, стоящего перед ним. — Нет, — раздражённо ответил Уён, — я же сказал, почти столько же, что и тебе! — Двадцать два, — неуверенно сказал Сан. — Пока ещё двадцать два! — Поправил его Уён. — Двадцать шестого ноября, будет столько же, сколько тебе. — Ого, ты очень молодо выглядишь! — Выдал Сан и осёкся. — Я люблю тебя ещё больше, — сказал Уён и поцеловал Сана в щеку, — ты постоянно забываешь, кто я. Это так мило.       Сан неловко замялся, но остался стоять на месте. — Почему твой отец сказал, что меня невозможно сделать вампиром? — Серьёзно спросил он. Снова задав интересующий его вопрос. — Опять ты за своё!? — В отчаянии сказал Уён, отходя от Сана. — Просто смирись с тем, что ты нормальный, здоровый человек! — Бросил он и ушёл в туалет. И Сан вдруг осознал, что вообще-то, с этим приходится мириться Уёну. "Он ведь, только что, целую истерику закатил из-за этого, а я? И правда влюблённый дурак? Хочу быть к нему ближе, не понимая, что дальше уже некуда", — Сморозил Сан, имея ввиду, что Уён, ни за что на свете, не позволит ему пойти через то, через что пришлось пройти ему самому.       Уён вернулся, а Сан молча пошёл в туалет, думая о том, что больше ни за что не станет поднимать тему вампирства.       Сан нашёл Уёна на кухне, ловко орудовавшего у плиты, засыпая рамён в кастрюлю. — Ты ведь голоден? — Спросил он, доставая из холодильника упаковку стейков. — А ты? — Спросил Сан и тут же отругал себя за то, что ему приходиться нарушать собственное правило, говоря о еде. — Когда ты в последний раз ел? То есть пил? — Сбился Сан и умолк. — Только что! — Спокойно сказал Уён. — Не волнуйся, я больше не стану закатывать истерики, эта была последняя. Мы же оба обещали вести себя, как взрослые, помнишь? — Помню, — с облегчением сказал Сан, довольный, что всё налаживается. Он бросил взгляд на часы и воскликнул: — Ого, уже вечер? Мне надо позвонить родителям! — Сказал Сан, снова смутившись, вспомнив, что у Уёна их нет, по крайней мере, родных. — Ты прав, — отозвался Уён, тоже взглянув на часы, — я тоже должен позвонить отцу.       Сан вздохнул и вышел в зал.       Когда он вернулся, Уён уже переворачивал стейки. Они пахли чертовски вкусно, учитывая, что, не считая завтрака, Сан выпил только чашку успокоительного чая, если это вообще был чай. — Так, у тебя скоро день рождения? — Спросил он, усаживаясь за стол и стараясь не вспоминать того, что узнал здесь сегодня утром. — Да, — гордо подтвердил Уён, доставая тарелки. Было видно, что он уже давно привык тут вот так хозяйничать. — А что ты хочешь получить в подарок? — Поинтересовался Сан, прикидывая, что может понравиться такому парню, как Уён. — Тебя, — беззастенчиво заигрывая, ответил Уён. — А кроме этого? — решил проигнорировать "подкол" Сан. — Я хочу, чтобы ты снова стал выступать, — посерьёзнел Уён, глядя на Сана. — А для себя? — Не унимался Сан. — Так я и хочу этого для себя! Что тебе не понятно? — Возмутился Уён.       Он уже поджарил стейки и поставил их на стол. Сгреб в кучу соусы и напитки из холодильника и тоже поставил на стол. Рамён, что приготовился раньше, он прямо в кастрюльке поставил посредине. Он полез было опять в холодильник, но Сан его остановил: — Думаю, этого более, чем достаточно, для нас двоих, — сказал он, беря в руки палочки — так что, сядь уже! — Хорошо! — Повиновался Уён, влюблёнными глазами глядя на Сана.       Сан, решивший, что будет игнорировать заигрывания Уёна, принялся за свой стейк, тем более, что есть хотелось просто до жути.       Уён, тоже съел свой стейк и потягивал сок из пакетика. — Тебе не станет плохо из-за этого? — Не выдержал Сан, указывая на сок. — Нет, — успокоил его Уён, — это специальный сок, хочешь попробовать? — Протянул Уён пакетик Сану. — Нет, — отказался Сан, — я тебе верю. — Веришь? Правда? — Переспросил Уён. — Да, — ответил Сан, — допивая свою колу. Он снова взглянул на часы. — Мне пора домой, — сказал он, — ты тут остаёшься или к отцу поедешь? — Я бы хотел остаться тут, — протянул Уён мечтательно. — Ну тогда.. — Сан не договорил, потому что Уён его перебил: — С тобою. — Но, я уже сказал родителям, что скоро буду, — оправдывался он. — Так перезвони и скажи, что передумал и остаёшься. — Я так не могу, — протянул Сан. — Ладно! Забудь! Я пошутил! Я тоже пойду к отцу! — сказал Уён, улыбаясь. — Хорошо. Пойдём вместе, — весело сказал Сан, сам немного расстроенный тем, что Уён не стал настаивать.       Убрав всё со стола и вымыв посуду, ребята вместе вышли из квартиры. — Чуть не забыл, — сказал Уён, снова отмыкая квартиру. Он сгреб ключи Сана в ладонь и потянул их ему, — надеюсь, мне больше не придётся их возвращать? — Нет. — Ответил Сан, отправив ключи в карман.       Погода была сырой. Моросил мелкий дождь. И Уён, среди всей этой серости, одев капюшон, в своём белом пуховичке здорово смахивал на снеговика, отчего Сан улыбнулся.       Сам он был одет в чёрное пальто и тоже поднял воротник, чтобы дождь не капал за шиворот.       Несмотря на то, что было довольно холодно, Уён прошёл мимо остановки. Не желая приближать время расставания.       Они шли молча, подгоняемые дождём. Но, тем не менее, это не мешало им наслаждаться обществом друг друга.       "А что тут такого? — подумал Уён, поёжившись от холода, и взял Сана под руку, прижимаясь ближе, — у меня ведь есть оправдание. Это он меня сегодня провожает и не знает куда идти".       Сан не возражал, старательно делая "морду кирпичом" и пытаясь не улыбаться.       Подойдя к дому, Уён отпустил руку Сана и стал напротив него: — Я был так рад, что ты пришёл. — Сказал он, глядя Сану в глаза, — Знаешь, если бы не отец, сам бы я так и не смог ничего сказать. Я был в отчаянии. — Он опустил глаза, разворачиваясь в сторону крыльца. — Постой, — задержал его Сан и тот послушно повернулся назад, снова заглядывая в глаза. — Я рад, что с тобой всё в порядке. И... Я правда рад, что ты — мой ангел-хранитель.       Уён улыбнулся и саркастично повторил: — Ангел! — Ну да... Конечно... — грустно добавил он и снова отвернулся. Он был смущён, рад и разочарован собой одновременно. — Я серьёзно. — сказал Сан, — Я был не прав. Я благодарен тебе за всё, что ты для меня сделал. — Ладно, — махнул Уён, уходя, — увидимся завтра, приходи к двенадцати. — Хорошо, — согласился Сан, думая о том, что Уён всё это время жил по соседству. А он и понятия об этом не имел.       Придя домой, Сан дотащился до кровати и уснул. Благодаря успокоительному, полученному стрессу и усталости, Сан скорее впал в глубокий бред, чем глубокой нормальный сон. Он то падал куда-то вместе с Уёном, то видел себя всего в крови, то Уёна, бледного и холодного.