Wolfgang

      Первый оборот, происходящий в период полового созревания — дело волнительное и трудное не только для волчонка, проходящего через это, но и для старшего члена стаи, становящегося для щенка якорем. И от того, насколько крепка их связь, зависит благополучие процесса. Удержать человеческое сознание, когда волчья сущность всеми силами пытается его подавить навсегда — тяжело и пугающе ответственно, чужие друг другу люди никогда не согласятся на подобное.       Но иногда случается так, что юный оборотень доверяется не тому человеку, и впоследствии испытывает проблемы с обращением в течение всей своей жизни. Так, у Чанбина якорем стал не самый надёжный человек, и все самостоятельные его обороты заканчивались потерей контроля (что может в любой момент привести к потери самого себя). В отличие от остальных волчат, Со оборачивается исключительно под чутким руководством старших и, если раньше это казалось ему чем-то постыдным, сейчас он принял это — принял эту часть своей жизни.       Жаркий июль ознаменовался страстным желанием волчат проводить как можно больше времени у озера. Добраться до него можно было лишь через густой, непроходимый в человеческом облике лес. Сегодняшний день не был исключением. Закончив все дела, стая в очередной раз собралась на прогулку к озеру.       Младшие, уже обратившись, резвились во внешнем дворе, путь от которого лежал в сторону леса, под присмотром Минхо, терпеливо ожидая Чанбина, оставшегося в доме с Чаном. Те в свою очередь находились в гостиной на первом этаже, удобно совмещённой с выходом во внутренний и внешний двор.       Чан подбадривающе улыбнулся, заглянув в таящие тихую тревогу глаза младшего альфы, севшего напротив после снятия одежды. Чанбин был полностью обнажён и, сколько бы ни прошло времени, напряжён как в самый первый раз. Нежно погладив тут же прильнувшего к теплой ладони волчонка, Бан тихо выдыхает, положив обе руки на чужие плечи:       — Не отводи от меня взгляд, Бин-и. И дыши.       Несколько секунд ничего не происходило: в гостиной воцарилась звенящая тишина, были лишь слышны звуки с улицы — возня щенков и их веселые визги. Когда внутренние часы Чана отбили тридцать секунд, он завыл, с каждой секундой увеличивая громкость и интенсивность воздействия воя на разум младшего. Вой используется для разных целей, но в данной ситуации — для «пробуждения» внутреннего волка.       Альфий феромон наполняет помещение в тот самый момент, когда откликнувшийся волк Чанбина находит в старшем альфе соперника, а не партнёра и главу стаи. Атмосфера изменяется до неузнаваемости — становится тяжёлой, давящей и даже агрессивной. Бан не ведётся на провокацию: лишь усмехается на попытку младшего и меняет тональность воя. Теперь, когда волк был пробуждён, он аккуратно «выманивает» его наружу (как бы альфа бессознательно не сучился и не рычал, он всё ещё подчинялся воле старшего).       Наблюдать за обращением со стороны довольно неприятно. Чужое тело будто пытается покинуть разъяренный демон: его буквально ломает, а громкий хруст костей лишь усугубляет ситуацию. Но привыкший за годы жизни в стае Бан беспристрастно, внимательно отслеживает Чанбинов оборот, не обращая внимание на пугающий хруст и судороги, выкручивающие чужие конечности.       Когда перед ним оказывается взрослый волк с густой светлой шерстью во всём своём великолепии, Чан замолкает и откашливается. Альфа, встав на лапы и отряхнув косматую голову, фыркает и бросает на старшего немного заносчивый, дерзкий взгляд. Это не может не веселить.       Осознание действительности волчьей сущностью отличается от человеческого восприятия. А потому, как бы послушны не были альфы будучи людьми, обратившись, они всегда показывают свою независимость.       Покачав головой, когда волк горделиво вздёргивает нос, Чан машет зашедшему в гостиную Минхо, также ещё не обратившемуся. Альфа тут же оказывается рядом с омегой, жадно подставляясь под ласковые почёсывания. Несколько секунд молчаливо наблюдая за тем, как тяжёлый хвост с характерным звуком ударяет о пол, Чан начинает смеяться и падает спиной назад.       Минхо закатывает глаза на баловство мужа и отпускает Чанбина к остальным, закрывая стеклянную дверь.       А затем начинает раздеваться под пристальным взглядом вмиг замолчавшего и ставшего серьёзным Бана. Довольно усмехнувшись, Ли поворачивается спиной и наклоняется для того, чтобы снять джинсы. Чан тихо рычит, но омега не внемлет его предупреждению…       В конце концов, младшим пришлось отправиться к озеру без них.