Wolfgang

      Чонин, честно говоря, не очень любил предтечный период обоих омег: что Минхо, что Феликса. И нелюбовь его была вызвана исключительно тем, что сексуальное желание, тактильность и потребность старшего и младшего Ли в чужом внимании возрастали в геометрической прогрессии.       И, если, например, Джисон и Чанбин получали от этого удовольствие, Яну же было максимально неловко (но не противно, как могло, к сожалению, показаться).       А потому, чтобы не испытывать стыд и смущение каждый раз, когда омеги вытворяли что-нибудь из ряда вон выходящее, Чонин старался избегать их до начала течки сначала одного, а потом второго. Но как бы ловок и хитёр он не был в волчьем обличии, человеку эти качества не передались — его находили всегда. Обострённые нюх, слух и зрение омег просто не давали ему шансов.       Застигнутый врасплох Чонин испуганно уставился на замершего на пороге комнаты Феликса, чей предтечный период подходил к концу — вчера закончилась течка Минхо, за которой следовала его собственная. Омега хищно заулыбался, на несколько мгновений показав чуть выросшие клыки, и бросился к сидящему на кровати Яну.       Альфа громко заверещал, когда Ёнбок неожиданно опрокинул его на кровать. Но затем быстро взял себя в руки, замолчал и перевернул омегу, подмяв под себя и предупреждающе рыкнув. Феликс, глаза которого опасно заблестели, заговорил, закинув ноги на талию младшего и зашарив по его груди и плечам руками: «Ты выглядишь так сексуально, Нин-и… Твой запах сводит меня с ума. Я так соскучился, альфа. Поцелуй меня прямо сейчас».       Издав полный страдания стон, знаменующий его поражение, Чонин склонился над омегой и, оглядев лихорадочно пылающие щеки, коснулся своими губами губ Феликса, нуждающе заскулившего и зажмурившего глаза. «Через сколько начнется его течка? — пронеслась беспокойная мысль в его голове. — Точно осталось меньше двенадцати часов». Горячее тело Ёнбока отзывчиво реагировало на каждое прикосновение.       Это одновременно распаляло и присмиряло — Чонин никогда не проводил с омегами первые, самые «тяжёлые» (если точнее — самые выматывающие; к счастью, желание трахаться в период его гона не было настолько сильным) дни течек, а потому испытывал и страх, и предвкушение.       Но страх перед ответственностью за жизнь того, кто становился в какой-то момент полностью от тебя зависим, в очередной раз пересиливает желание узнать, каково это.       Оторвавшись от сладких губ Феликса, тихо захныкавшего, Чонин низко выдыхает, оперевшись лбом о плечо омеги: «Я сейчас позову Бинни-хёна. Он позаботится о тебе».       Омега капризно и недовольно скулит, не выпуская Яна из собственной хватки. Мысленно попросив прощения и перед Феликсом, и перед Чанбином, которому это явно не понравится, когда он вернётся в свою комнату, Чонин выпускает феромон. Феликс резко отпускает альфу из своих своеобразных объятий и в ужасе вжимается в постель.       — Мне очень жаль, хён, — виновато шепчет Чонин, легко погладив омегу по обнажённой голени и прекратив давить на Феликса феромоном, — я обязательно приду к тебе, но через пару дней, обещаю, — встав с кровати, он быстро выходит из комнаты, чтобы не услышать готовых сорваться ему вслед слов Ли.       Потому что он бы остался, наплевав на всё, попроси Ёнбок ещё раз.