Бусинка

      Мне повезло только с тем, что наступили выходные, благодаря которым я смог бы прийти в себя. Вчера совсем обезумел и даже испугался, поэтому просто сбежал. Как ни стараюсь развеяться, весь поток мыслей возвращается к волнующем меня темам: что сейчас с Чимином, про что подумал Хосок? Скорее всего Чонгук узнал про моё вчерашнее состояние, от чего становится ещё более стыдно. В глазах макне я всегда был примером, а вчера повёл себя импульсивно и глупо. Вспоминая последние поступки, я бью лицо подушкой, переворачиваюсь на живот и зарываюсь поглубже в одеяло, в надежде стереть из памяти этот позор. — Анри, не хочешь переехать? — страдающе протянул вопрос, посмотрев на кота, который умывался на прикроватной тумбочке. — Начнём новую жизнь, что думаешь?       Пушистый друг на мгновение остановился и осуждающе глянул на разваливающегося меня, от чего стало стыдно перед ним, настолько я выглядел жалко со стороны. — Как мне смотреть в глаза друзьям? Анри, что ты можешь сказать в своё оправдание, почему бы нам правда не уехать? — подперев голову рукой, я не сводил глаз с кота, будто Анри не всё равно на пристальный взгляд.       Пушистый друг не хотел выслушивать очередное нытьё, поэтому в последний раз раздражённо посмотрел в мою сторону и покинул спальню. Устало выдыхаю и падаю лицом на мягкую поверхность в попытках уснуть. Мне кажется, что это единственный способ хоть как-то отвлечься от душевных терзаний. Однако все попытки рушит навязчивая мелодия. Сейчас я готов убить то создание, которое решило позвонить и потревожить моё уединение. Сонно тянусь к телефону, где на экране высвечивается: «Самый любимый и лучший макне на свете!». Как-то Чон выхватил телефон, его не удовлетворило простое «Чонгук». Он не смог придумать ничего гениальней этого. — Эй, Юнги-хён! — Чонгуку просто повезло, что мы не в одной комнате… — Хё-ё-ё-ён, просыпайся! Не молчи-и-и-и! — Чонгук, ты же когда-нибудь получишь, ты это понимаешь? — Обязательно, у тебя будет возможность сегодня в семь, я приду к тебе, и не пытайся притворяться, что тебя нет дома!       Я не успел ничего ответить, как юноша скинул, поставив просто перед фактом. Но даже я понимаю, что если начну ворчать, то в глубине душе действительно буду рад встрече. Всё же он единственный человек, с которым я не успел испортить отношение.

***

— Не понял, — выпалил я, увидев на пороге Чонгука с Тэхёном. — И я тебя рад видеть, хён, — с довольной ухмылкой ответил Тэ, после чего Чонгук кинулся ко мне в объятия.       Ким как ни в чём не бывало прошёл в спальню, а я в это время шепнул на ухо довольному Чону: — Ты не предупреждал о сопровождении. Вы теперь ходите исключительно вместе? — Хён, нужно быть более гостеприимным, — наигранно надулся Чонгук, после чего я лишь привычно выдохнул, и мы прошли следом за Тэхёном, который уже сидел на моей кровати. — У тебя так неуютно, хён, — осматривая пустые стены, сделал вердикт Ким. — Спасибо за непрошенное мнение, — раздражённо ляпнул я, после чего последовал испуганный вздох макне и хитрая полуулыбка Кима. — Тебя в последние дни не узнать. То Чимина неоправданно оклеветал, а теперь кидаешься колкими фразочками.       При упоминании Пака у меня неосознанно сжались кулаки и челюсть. Ким всегда мог высказать своё настоящее мнение, даже если собеседнику будет неприятно это слышать. Дверной звонок. Чонгук сорвался с места и через пару секунд передо мной стоял испуганный Хосок. — Что ты… ты тут… — запинаясь, я не мог построить элементарного предложения. — Разве ты меня не ждал? — с этими словами Хосок в попытке получить поддержку взглянул на Чонгука, который невинно улыбался и чесал затылок. — Да, я немножко во благо солгал… — Чонгук! — сердито подал голос я. Однако макне спас очередной звонок в дверь, и на этот раз я понимал, кто сейчас окажется в этой комнате.       Чимин недоверчиво рассмотрел всех, бегло пропустив меня и слегка улыбнувшись Тэхёну, подбежал к нему и уселся рядом, положив голову на его плечо. — Вы решили устроить у меня вечеринку без моего же ведома? — недоумевающе спросил я у скопившейся толпы, на что в ответ услышал очередной дверной звонок. — Чонгук!       Я уже не знал, чего ожидать от безумного юноши, который решил всё население Сеула собрать в моей с Анри маленькой квартире, где обычно находилось не больше трёх живых душ.       Но вот новых гостей я никак не смог предвидеть. В дверях появился Сокджин с тем самым мужчиной, что был с Чимином в кафе, только он был одет в повседневную одежду. В руках у него были пакеты с бутылками. Я успел ущипнуть себя, но, к сожалению, убедился, что всё это не плод моего больного воображения. Такое странное скопление людей является платой за вчерашние поступки? — Итак, все в сборе, не волнуйся, Юнги-хён, больше я никого не звал. Кто объяснит, как мы все оказались в квартире хёна? У него сейчас от удивления глаза выкатятся. — Позволь мне, как крайнему, — учтиво улыбнулся Тэхён, после чего шесть пар глаз перевели взгляды на Кима с Паком. — Взъерошенный Хосок-хён прибегает к нам в корпус и рассказывает о странном поведении Юнги-хёна, я тут же звоню Чимину, но в ответ пустота, а это значит, что Пак в подавленном состоянии, из-за чего смею предположить, что у них с хёном что-то произошло. Все вместе договариваемся обсудить план примирения двоих влюбленных в кафе «Тунец», где Сокджин-хён заводит с нами диалог, узнав в нас друзей самого Юнги-хёна. Он рассказывает о случившимся днём. Есть ещё пару моментов, как всё сложно… — Ким устало почесал переносицу, но вместо него продолжил говорить Хосок: — С Сокджин-хёном был Намджун-хён, мы с ним пересеклись в клубе после моего запоя, похожая ситуация произошла у них с Паком. Они решили поговорить на следующий день в кафе мужа Намджун-хёна. А в итоге всё перетекло в эту неразбериху. — Вы не объяснили главное бедному Юнги, посмотрите на его заторможенное выражение лица, — с усмешкой заговорил Джин. — Юнги, этот человек, — Сокджин указывает на Намджуна, — мой муж, он с Чимином хотел переговорить также, как и я с тобой. Джун рассказал вечером, что собирается заглянуть в моё заведение с каким-то юношей, мы ещё удивились, что подобрали двоих с похожей бедной, шутили, что сведём в кафе пару. Мы не сговорились, понимаешь? Дальше всё происходило слишком быстро, мы не успели объясниться, так ещё и ты накинулся на моего Намджуна. А также для Чимина хочу добавить, мы с Юнги просто разговаривали, не волнуйся. — И у нас не было ничего с Чимином. — Впервые подал голос Джун, полностью опровергнув все опасения для неопытной пары.       В комнате повисла минутная тишина, благодаря которой в моей голове немного уложился объем полученной информации. Я переваривал всё сказанное друзьями и новыми знакомыми, осознавая всё больше, как же всё-таки я необдуманно поступил, не пытаясь разобраться в ситуации. — Юнги-хён, твоя очередь что-нибудь сказать, — подсказал Тэ.       Он прав. Всех гостей Чонгук с Тэхёном собрали с одной целью — чтобы я вновь наладил хорошие отношения. — Я поражаюсь тому, как же мал на самом деле Сеул. Все присутствующие хоть как-то, но пересекались друг с другом, и в итоге все оказались в моей квартире. — Почувствовав осуждающий взгляд Тэхёна, я продолжил: — Я бы хотел извиниться перед всеми вами. Сокджин-хён, прости, что несмотря на твоё хорошее отношение ко мне и желание помочь, я позволил себе накричать на тебя. Намджун-хён, прости за вспыльчивый и хамский поступок с моей стороны, а также спасибо, что не остался равнодушным к Хосоку с Чимином. Хосок, мне было очень стыдно за проявление силы и невежливое общение, ты всегда относился ко мне с теплом, а я позволил себе такую дерзость, прости, мой бро. Отдельное спасибо Тэхёну с Чонгуком, которые решили собрать нас всех под одной крышей, я не знаю, как бы выкручивался без вашей помощи. И Чимин… — этот момент я оттягивал до последнего, здесь было сложнее всего. Пак поднял взгляд на меня впервые за всё это время, от чего внутри всё перевернулось, — я неоправданно осудил тебя, пожалуйста, прости меня, позволь дать шанс, в будущем я не допущу подобного… Ты мне очень… дорог. — Последние предложение выдавливать было невыносимо сложно из-за публики, однако Пак это понимал. Я видел, что юноша сам был скован на проявление эмоций и также попросил прощения. — Я горжусь тобой, мой хён, — с улыбкой и сияющими глазами произнёс Чонгук, от чего мне стало спокойно, благодаря ему наконец-то спал с плеч невыносимый груз.       А дальше всё как-то закрутилось само по себе. Мы расселись на полу. Намджун с Сокджином подготовились: принесли алкоголь с едой из кафе хёна. В лёгкой, непринуждённой атмосфере время летело незаметно, словно наша компания сформировалась много лет назад. Раньше я не представлял себя больше, чем с двумя людьми, а в итоге стечение обстоятельств подарило мне шесть разных, но по-своему обаятельных друзей. Каждый из нас в шуточной форме делился воспоминаниями о первых встречах, после чего все смеялись не столько с шуток, сколько со звонкого и неповторимого смеха Ким Сокджина.       Этот вечер помог наладить отношения с Хосоком, я рад, что мы будем снова общаться, мне не хватало рыжего солнца в жизни. Смог поближе познакомиться с Намджуном, он оказался владельцем клуба, куда забрели Хосок с Чимином. В обоих случаях Ким лишь стремился помочь молодым студентам, поддержать словом. За окном здорово стемнело, приподнятый настрой не собирался покидать новоиспечённую компанию, пока в один момент Чонгук не встал и, убедившись, что всё внимание приковано к нему, начал говорить: — Я давно хотел это сделать, но всё никак не мог подобрать момент… могу ли я исполнить свою собственную песню, которую посвятил Тэхёну?       В ответ все довольно заулыбались. Мне было уж больно приятно впервые видеть уязвимого Тэхёна, который не предвидел такого поворота событий. Чон решился на смелый поступок, не постеснявшись зрителей. Думаю, алкоголь и общение с Кимом раскрепостили макне. — Минус записан у меня на телефоне, назвал я песню «Euphoria». — Последнее, о чём предупредил Чонгук, после чего включил задний фон и погрузил всех в атмосферу своей песни.       У Чонгука уникальный вокал, пусть Гук и выглядит как рок-звезда, но на самом деле юноша застенчивый и с чуткой душой. Щёки Тэхёна с Чоном покраснели, во время исполнения песни Чонгук посматривал на Тэхёна, чей искренне растроганный вид предавал певцу уверенности.       «When I'm with you, I'm in utopia», — последнюю строчку юноша пропел, глядя прямо в глаза Тэхёну. После того, как песня закончилась, я боялся сделать громкий вдох, потревожить столь чуткую атмосферу, которую создал Чонгук. Мы все похлопали смущённому Чонгуку, выжидая реакции Кима. Тэхён вытер слезу со щеки и без всяких слов притянул Чонкуга ближе, поцеловав его. Все на мгновение задержали дыхание, после чего Ким отстранился от ошарашенного Чонгука и с улыбкой на губах сказал: — Я всё надеялся, что ты поцелуешь меня первым, но я скорее умру, пока ты решишься. Чонгук Чон, мы можем наконец-то стать парой? — Д-да… Да! Да! — Чонгук сейчас был похож на себя в их первую встречу, когда он боялся сделать вдох при виде своего божества. Однако теперь Тэхён не подкалывал его, а лишь тепло улыбнулся своей квадратной улыбкой и оставил поцелуй на губах Чонгука. — Могли уже нормально поцеловаться, — слегка разочарованно выдал Джин. — А это зрелище уже не для ваших глаз, — с хитрой ухмылкой подал голос Тэ, после чего подмигнул Чонгуку, от чего тот стал багровым от смущения.       Пока все высказывали пылкие поздравления новой паре, я взглянул на Чимина, который хоть и улыбался, но глаза его источали грусть. На мгновение наши взгляды пересеклись, Пак натянул уголки губ. В этом жесте я прочёл: «Всё в порядке, но правду тебе не могу сказать». Хотелось поговорить с Чимином наедине, однако для этого нужен подходящий момент, просто отойти в другую комнату не получится.       Время клонилось к полуночи, я заметил, как новая парочка с Хосоком начали перебирать с алкоголем. Пак будто становился всё более грустным, а двое хёнов, хоть и выпили достаточно, смотрелись прилично. В какой-то момент Джин шепнул мне на ухо, что пора закругляться, иначе завтра весёлой троице будет тяжело встать на ноги. Намджун об этом позаботился и без предупреждения вызвал для всех такси, однако кое-что пошло не по плану. — Чимин-а-а, — ласково пропел Тэ, кинувшись на шею брату. — Ты не мог бы уступить на сегодня квартиру нам с Чонгук Чоном? — Но где мне… — С Юнги-хёном! — задорно перебил Ким, он резко обратился ко мне жалостливым голосом: — Хё-ён, у тебя же двухспальная кровать, не найдётся ли местечко братику? — Тэхён! — больше растерянно, чем сердито воскликнул Пак. Я не совсем ещё осознавал последствий, однако Тэ всё уже решил за нас. — В который раз мы убеждаемся в доброте нашего хёна! Всем на выход! — скомандовал Ким, после чего все, как солдатики, начали покидать квартиру. Чонгук явно хотел что-то добавить, но его попытка была прервана решительно настроенным Тэхёном, который пожелал нам доброй ночи и хлопнул дверью.       Вместе с друзьями убежали лёгкость и веселье, воцарилась громкая тишина, все движения стали неловкими и тяжёлыми, а слова перестали литься рекой. — Прости за Тэ… он перебрал… — тихо пробубнил Пак, от чего стало только дискомфортнее. Взглядом я нашёл мусор, что остался на полу после посиделки.       Я ответил юноше что-то невнятное и тут же начал собирать остатки мусора по пакетам, поставив Чимина в неудобное положение. Тот решил не сдаваться и аккуратно присел рядом с целью помочь. — Не стоит, — я резко выпалил, успел мысленно пожелать себе исчезнуть и более мягко продолжил: — То есть… я один справлюсь, а ты можешь воспользоваться душем, но без намёков, не подумай! Господи, прости меня… И я могу спать на полу, всё в порядке! Я…       Окончательно запутался. Пак первый не выдерживает и направляется на кухню. Устало усаживаюсь на пол, потираю переносицу, пытаюсь привести мысли в порядок. Что сейчас произошло? Почему мы вели себя ещё более неловко, чем в первую встречу? Осознаю, что здесь единственный выход — напрямую поговорить. Подобное мне всегда давалось тяжело. От важности момента становилось неловко, однако сейчас под вопросом стоят наши хлипкие отношения. Я резко подрываюсь и через силу заставляю себя пройти на кухню, где застаю картину: окно нараспашку, а Чимин делает затяжку, поглаживая Анри, который довольно улёгся на подоконнике. В голове мелькнула мысль, что мне нравится, как Чимин гармонично вписывается в общую картину: он смотрится здесь правильно. Бесшумно подхожу к Паку, однако первым начинает диалог Чимин. — У тебя замечательный кот. Анри́, верно? — Да, — мягко ответил Чимину. В один момент словно ушло всё напряжение. — Ты ему также понравился. — Почему Анри́? — В честь Анри де Тулуз-Лотрека. — Пусть искусство меня привлекает, но это имя я слышу впервые. — Когда я только познакомился с этим художником, то меня очень зацепили его конкретные картины молодой пары. Полотна были наполнены исключительной любовью и светом, но вот сам Анри де Тулуз-Лотрек был болен, считался уродом и умер неизвестным художником. Я подобрал кота с улицы, однако сейчас он источает благодарность и тепло, поэтому пушистый друг носит имя несчастного художника с вечной надеждой. — Красиво… — восторженно прошептал Пак, словно боясь спугнуть наш завязавшийся диалог, параллельно поглаживая Анри. — Я не знал, что ты куришь. — Редко, но могу. Это сигареты Тэхёна, он любит иногда побаловаться.       Чимин сделал очередную затяжку, а я будто увидел его впервые, как когда-то в метро. Юноша был погружён в свои мысли, любуясь ночными огнями Сеула, слегка улыбаясь. Его мягкие черты лица действительно не прекращали очаровывать. Я счёл правильным обнять парня со спины, и уткнуться носом в чужую шею, ласково прошептав: — Почему ты был сегодня грустный? — Пак улыбнулся краешком губ: осознал, что попался. — И врать не пытайся. — Сегодняшний поступок Чонгука… нет, скорее взаимоотношения Чонгука с Тэхёном. От них всегда исходила лёгкость, веселье, я не помню, чтобы Тэ рассказывал про их ссоры, оба прекрасно ладят. Я удивляюсь, как они ещё весной не начали встречаться.       Замечание Чимина неприятно кольнуло. Пусть Пак не озвучивал мысли вслух, но в противопоставление счастливым отношениям Чонгука с Тэ он поставил наши. По отрывкам воспоминаний чаще помню недопонимания с Чимином, чем обычные тёплые моменты, свойственные парам. Я даже боюсь при Паке употреблять «мы» в наш адрес, возможно, он даже не считает, что между нами есть близость. Однако я сегодня настроился проявлять инициативу, спасти шанс на «мы», поэтому вывел Пака из его мыслей, сказав: — До этого я столько раз мысленно называл тебя Бусинкой. — Почему Бусинка? — подавив смешок, с интересом спросил Чимин, которому явно хотя бы на крупицу подняло настроение это милое, возможно даже нелепое прозвище. — Ты напоминаешь свой жемчуг, просто смотрю на тебя и хочется называть Бусинкой, это звучит глупо, однако я говорю правду.       Чимин на это грустно улыбнулся, мне стало неловко от только что сказанного, но следующий вопрос Пака даёт понять, что Чимина тронуло точно не признание. — Тебе не бывает противно от меня?       Я попытался скрыть очевидную растерянность и спокойно пояснил: — Я не в восторге, что ты куришь, ты можешь причинять себе вред во всех смыслах, однако я по-прежнему дорожу тобой. — За что я тебе понравился? — Ты с самой первой секунды начал притягивать, словно магнит, у меня было такое впервые… Я постепенно знакомился с твоими сторонами, но ты не становился в моих глазах хуже, понимаешь? Ты мне нравишься, потому что ты Пак Чимин, какой есть.       Юноша какое-то время молча переваривал мною сказанное, однако в ответ я получил вновь неожиданный вопрос: — Можно между нами опустить формальности и называть тебя просто Юнги? — Да.       Повисло молчание. Пак уже не курил, мы слегка покачивались из стороны в сторону, пока я неосознанно терся носом о шею юноши и старался спрятать руки Чимина в свои, дабы тот смог хоть как-то согреться. Наши спонтанные отрывки диалогов не имели продолжения, а странные вопросы Чимина настораживали, однако я не хотел донимать этим юношу, поэтому перевёл всё на волнующую меня тему: — Ты сможешь простить меня за ту ссору? — на мой вопрос Пак издал тихий смешок. — А ты сможешь быть с человеком, которому после очередной случайной связи могли оставить денег?       Я сначала не осознал сказанного, однако после в памяти всплыл момент, когда Чимин на эмоциях крикнул о многочисленных его похождениях. В тот момент мы не могли здраво соображать, поэтому я не придавал значение сказанному. Как бы не было страшно услышать правду, сейчас я принял позицию молчания, дабы позволить Паку высказаться. — Всё происходило по обоюдному согласию, но утром на тумбочке мне могли оставить денег, словно проститутку заказывали. Никогда не принимал эти «подарки», рвал и выкидывал в мусорку. Никак не мог понять: неужели я настолько жалкий, что хочется после обоюдного согласия на секс дать сверху денег?       Я чувствовал, как Пак сдерживается, поэтому обнял юношу ещё крепче, оставив лёгкий поцелуй на тёплой шее. Мне было жутко слышать правду прошлого Чимина, однако я не испытывал из-за этого к нему отвращения. Хотелось лишь поблагодарить за доверие, и помочь юноше принять своё непростое прошлое. — Ты когда-нибудь задумывался, что могло повлиять на все эти действия? — на мой вопрос Чимин грустно усмехнулся. — Всю правду знает только Тэхён, однако я не заметил, как посвятил и тебя почти во все свои тёмные стороны, от которых мне так хотелось избавиться… Что ж, анализируя этот трудный путь, я осознал, что всего один человек стал очагом моих будущих сдвигов в голове. Перед этим важно добавить, что с самого детства я слышал бесконечные комплименты и похвалу от родителей, учителей, все считали меня гениальным танцором и идеальным ребёнком. Но вот одноклассники явно недолюбливали меня за это. Родители после смерти тёти начали активно поддерживать мою любовь к танцам, они постоянно говорили, какой я у них красивый. Однако меня всегда задевала одна вещь, из-за которой, я думаю, меня можно осудить… Я никогда не понимал, почему никто не подмечал мои человеческие качества. Во мне все видели красивого танцора, но никак не личность. Со мной боялись дружить другие дети, у меня был только Тэхён, он был единственным, кто любил меня не за победы в конкурсах, а просто так. Но вот мне «посчастливилось» встретить человека, который, как мне казалось, мог понять и принять меня, как Тэхён. Мы учились на первом курсе, и он постоянно говорил то, что я так хотел услышать от родителей, да хоть от кого-нибудь. В итоге я впервые искренне влюбился, вскоре мы стали парой, я наивно дарил всю свою любовь, проявлял её разными способами, а в ответ — почти ничего. А со временем он кардинально изменился, словно монстр вылез из человека, я совсем другого полюбил. Он начал подмечать во мне недостатки: то щёки большие, то танцую я деревянно, сам по себе психованный и вечно раздражённый, и тому подобное. Однако я почему-то терпел, принимал весь негатив, тешил себя надеждой, что он может измениться. Какой же я всё-таки был наивный. Чем дольше мы находились вместе, тем более мерзкие слова летели в мой адрес, у нас не было больше секса, он утверждал, что я отвратительный партнёр и он снова меня полюбит, только когда я похудею. В последний день совместного проживания он ударил меня, после чего я принял решение сбежать ночью с вещами к Тэхёну. Он не мог больше смотреть на мои страдания, как я не ел десять дней, терпел открытый абьюз. Брат настоял на нашем переводе в Сеул. Сейчас я без понятия что с ним, но до сих пор боюсь вернуться домой… Я боюсь, что он меня найдёт. — Последнее предложение Чимин произнёс шёпотом, юноша не мог больше сдерживаться, он закрыл рот рукой и начал плакать.       Я тут же развернул Пака к себе и крепко заключил в объятия, начав поглаживать дрожащую спину и говорить успокаивающие слова на ушко. Не хотел показывать, что у самого в один момент в глазах скопилась влага. История Пака бросала в дрожь, не представляю, как он в себе это всё вынашивал. — Юнги, я такой отврат-тительный… — сквозь слёзы начал дрожащим голосом говорить Чимин. — Через мног-гочисленные связи п-пытался получить хоть к-каплю любви, уб-бедиться, что чего-то стою-ю… И в-ведь не понимал, что просто являю-юсь игрушкой, — в конце Пак начал смеяться, что приводило в ужас. — Какой же я гл-лупый, Юнги, что я тв-ворил… — Чимин, пожалуйста… — на грани слышимости я подал голос, слегка отстранившись от Пака и начав большими пальцами вытирать слёзы, что готовы постоянно литься из измученных глаз. — Только не кори себя за прошлое. Уже ничего не изменить, нужно принять и отпустить. Мы найдём тебе психолога, слышишь? Я на всё пойду, лишь бы тебе стало хоть немного лучше. Мне невыносимо больно осознавать, сколько в себе негатива и неправильных мыслей ты вынашиваешь. — Ты не пред-дставляешь, как с-своим присутствием мне пом-мог, — сквозь слёзы улыбнулся искренне Пак, после Чимин обратно прижался ко мне, на что я ещё крепче обнял его.       Чимин быстро начал успокаиваться, а когда всхлипы прекратились, то юноша начал тихо говорить: — После встречи с тобой я перестал ходить по клубам, мне это в один момент стало не нужно. Я недавно начал больше есть, Тэхён подметил, что у меня начали возвращаться щёки, ты… столько приятного говорил в мой адрес, но я не хотел это принимать, не верил тебе, однако твои глаза… Твой взгляд источал столько нежности и искренности, я не верил, что кто-то может так смотреть на меня… Вот только я тебя не заслуживаю. Пока ты помогаешь, постоянно извиняешься, искренне ко мне относишься, я… только нагнетаю своими проблемами. Прости меня тоже, Юнги. — Из покрасневших глаз вновь потекли слёзы, Чимин спрятал лицо в ладонях, а я не мог поверить в только что сказанное.       Я впервые услышал от Пака такую откровенность, он впервые признался в своих чувствах, но больше меня поражала мысль, что он не достоин меня. Это звучало бредово, Чимин, которого я считал чем-то неземным, сейчас заявляет, что он делает мою жизнь хуже. Это вызвало слабую улыбку, я аккуратно убрал ладони Пака с его опухшего лица и, слегка отстранившись от юноши, начал оставлять поцелуи на щеках, перемещаясь на лоб, нос, стараясь зацеловать всё его прекрасное лицо. — Чимин, ты всё-таки оказался не прав. Появление тебя в моей жизни изменило всё кардинально, ты даже не можешь представить. Я так благодарен Всевышним Силам, которые позволили узнать ближе очаровавшего меня незнакомца. Чем больше мы общались, тем сильнее я влюблялся, хотя я совсем не мог тогда объяснить своих чувств. Однако сейчас могу твёрдо заявить, больше не боясь своих мыслей. Чимин, я люблю тебя. Люблю искренне и сильно, может, ты не веришь и в это, но я буду дока…       Пак перебил меня, резко прильнув к моим губам и упокоив ладони на моих щеках. Я тут же с большим трепетом начал отвечать, медленно расцеловывая пухлые губы, параллельно осмелившись подхватить Чимина на руки и усадить на кухонный гарнитур, не отстраняясь ни на секунду. Чимин впервые проявляет столько нежности, он поглаживает одной рукой мою щёку, а другой бродит от шеи до волос, от чего по телу пробегают мурашки. Пак поглощает до кончиков пальцев, он для меня как сладкий мёд, не могу сполна насладиться юношей. Я больше не сомневаюсь, когда отстраняясь от распухших губ, спускаясь медленно дорожкой поцелуев к щеке, линии челюсти, шее, в ответ на что чувствую приятные прикосновения на затылке и первый подавляющий вдох. — Юнги, я… — еле слышно ударяется голос по стенам, после чего я тут же отстраняюсь и внимательно смотрю в лицо напротив, следя за реакцией и выжидая ответа. — Хотел сказать. Ты спросил меня, люблю ли я тебя тогда, на что я промолчал. На самом деле я до этого момента боялся признавать свои чувства, но сейчас готов сказать. Юнги, я полюбил тебя. Но я не готов ещё к большему, прости… — Не извиняйся, — серьёзно ответил я Паку, на что тот на мгновение испугался моего резко изменившегося состояния. — Я буду ждать столько, сколько потребуется. Мы вместе пройдём этот путь, слышишь? Ты больше не будешь один, ты мне веришь?       Глаза Пака были переполнены благодарностью, а на лице сияла улыбка. Здесь уже не были нужны слова. Юноша снова прильнул ко мне максимально близко и шёпотом сказал одну короткую фразу: — Спасибо за то, что появился в моей жизни.       Мне не хотелось тревожить сформировавшееся сегодня в ночи уединение, спокойствие. Слова не могли сполна выразить всей моей любви к этому человеку. Хотелось никогда не отпускать из объятий Чимина, чтобы больше лишний раз не испугаться, что всё это окажется длинным сладким сном.