В стране водяных

      — Сразись со мной!       Чжун Ли, не ожидая такого, отпрянул от Аякса.       — Прости? — непонимающе переспросил он, чуть щуря раскосые глаза.       Аякс сам выглядел изумлённым, как будто не ожидал, что слова были произнесены вслух.       — Ты обещал мне, Чжун Ли, — растерянность быстро пропала с его лица, сменившись привычной самоуверенностью, — время выполнить контракт.       Чжун Ли хмыкнул, отходя от Аякса ещё дальше. Предложение именно сейчас, признаться, было неожиданным, однако это не значит, что Моракс был против, совсем наоборот, он ждал этого.       По кончикам пальцев словно прошёл электрический ток, они гудели, ожидая скорого соприкосновения с оружием.       Моракс кинул взгляд на Аякса: тот оставался на месте, но он чувствовал, что чужое тело напряжено ожиданием битвы.       В лунном свете улыбка Аякса походила на безумный оскал, а, может быть, в этом виновато не освещение, и он действительно был задурманен мыслями о дуэли.       — Я волнуюсь за твоё здоровье, старик, поэтому нам лучше уйти со льда, — насмешка слышалась в голосе Аякса, а сам он цокнул ногами по застывшему озеру, посреди которого они до сих пор находились. — Тут в паре десятков метров есть отличная опушка.       Чжун Ли лишь закатил глаза, пробормотал что-то про некультурную молодёжь и про то, что он не такой уж и старый, но без колебаний направился вслед на Аяксом.       Моракс образовал в руке любимое копьё. С ним он выиграл не одну битву; уже больше двадцати лет оружие служило верой и правдой. Аждаха рассказывал, что это копьё раньше принадлежало Гео Архонту. Моракс не был уверен, истина ли это, однако и опровержений также не находил.       Для него копьё в первую очередь было подарком от дорогого человека и верным спутником во всевозможных боях.       Тем временем Аякс сформировал в руках два Гидро клинка. Примерно такое же зрелище Моракс наблюдал, когда они были в чаще. Прозрачная жидкость, растекаясь, принимала нужную форму, становясь твёрдой в руках мастера.       Взгляды противников встретились. Каждый ждал от другого первого шага.       Аякс бросился вперёд на Моракса, прокручивая клинки в руках. Впереди возникла каменная колонна, но юнец не обратил на неё никого внимания — лишь резко повернулся, продолжая наступать. Тогда Моракс возвёл ещё одну колонну. Это была старая и наименее опасная для его соперников тактика. Но Аякс не то что не удивился ходу Моракса — запрыгнул на стелу в удобный момент, чтобы после совершить атаку в прыжке. Аякс соединил два клинка, тягучесть и послушность водной стихии придала им форму двухстороннего копья, им он и замахнулся на Моракса.       Моракс, разведя руки в стороны, вовремя успел поставить на себя яшмовый щит. Он сильно недооценил жажду Аякса. Водное копьё ударилось о барьер, прогоняя по нему золотые волны.       — Как умно, Чжун Ли, — громкий смех озарил опушку. — Неплохо, но ни один щит не остановит меня.       Моракс лишь усмехнулся. Растворённое во время использования глаза Бога копьё вернулось в его руки. Он сделал удар в наступлении, протянув руку с оружием вперёд. Аякс отпрыгнул, прокрутил копьё вокруг себя, снова разделяя его на два клинка.       Они обрушивали серии ударов друг на друга, впитывая каждую минуту, каждый сделанный противником рывок.       Движения Моракса были выточенными, отрепетированными годами. Ни одного лишнего шага или взмаха. Всё ровно и чётко, словно смертоносный танец.       Каменные черты лица даже во время трудного боя были неизменны, вот только глаза всегда выдавали Моракса: в них пылало наслаждение, плохо скрываемое возбуждение от всепоглощающего адреналина.       Аякс был хаотичен — это Моракс понял уже давно. Ни один его шаг нельзя было предсказать. Пользуясь оружием, сделанным с помощью глаза Бога, он постоянно менял его форму, крутя в своих пальцах, так что определить замахнутся ли на тебя копьём, усыпят ли градом быстрых ударов клинком было невозможно.       Весь вид Аякса говорил от том, какое удовольствие ему приносит бой. Он будто был создан, чтобы сражаться. Глаза горели пламенем блаженства, звук ударов оружия был лучше любой музыки, исполненной профессионалами Фонтейна. Для Аякса бой был далеко не забавой — он был смыслом.       Но импульсивность не всегда играла ему на руку, поэтому, когда Моракс возвёл вокруг Аякса одновременно три стелы, переместился ему за спину, используя энергию Гео и копьё, тот не успел среагировать и был повален Мораксом на землю. Копьё упёрлось в глотку.       Аякс посмотрел на Чжун Ли. Архонты, он был так красив в этот момент.       Чжун Ли тяжело дышал, волосы его всполошились, парочка прядей выпала из хвоста, шарф был развязан, на лице выступил пот. Но взгляд… Его глаза блистали пылающим внутри наслаждением. Янтарь словно светился золотом.       У самого Аякса около губы красовалась небольшая царапинка, нанесённая тупой стороной копья, а по ногам и рукам расцвели синяки, которые он найдёт по приходе домой.       — Ты прекрасен, — шёпотом произнёс Аякс. Улыбка, которой он одарил Чжун Ли, навсегда отразилась в его памяти. Широкая и светлая, смотря на неё внутри что-то сжималось. Чжун Ли почувствовал, как по телу прошли электрические заряды.       — Спасибо, — неожиданно тихо продолжил он, не давая вставить ни слова, и пускай взор его был обращён к Чжун Ли, смотрел Аякс будто не на него. У Аждахи иногда был такой же взгляд, словно он видел что-то далёкое, что-то, что уже давно принадлежало прошлому. — Ты опять победил, я и не удивлён!       — Опять победил? — Чжун Ли подозрительно прищурился, не понимая, что имеется в виду.       Аякс вдруг резко выдохнул, покраснев, и отвёл глаза.       — Я про игру в снежки, помнишь? Ты и тогда одержал победу.       — Думаю, такой профессиональный игрок как ты просто поддался мне, — низко посмеивался Чжун Ли, растворяя копьё в воздухе.       — Конечно, я даже сейчас, если бы захотел, легко одолел тебя! — от голоса разило тщеславием, казалось, Аякс сам верит в свои слова. Минутная растерянность не оставила и следа.       Он отпрянул от Чжун Ли, легонько отодвинув его рукой, и стал обтряхивать свою одежду, запачкавшуюся после боя.       — Надо возвращаться, скоро светлеть начнёт, — почесал затылок Аякс, глядя на горизонт, — что-то мы долго проторчали, хотя я даже не удивлён. За мной, старик.       Аякс прыснул с собственной шутки и обернулся к Чжун Ли, играючи ведя бровями. Тот, никак не реагируя, шагал за ним, будто и не слышал этого ребячества. Аякс насупился, не дождавшись никакого ответа, и махнул рукой, продолжая идти домой.       — Блять! — громкое ругательство раздалось на весь лес. Аякс сконфуженно потёр затылок: больно-то как, что-то тяжелое ударило его. Он обернулся на Чжун Ли, но тот всё такой же спокойный, отставая на пару шагов, двигался за ним. Вот только в его янтарных глазах кострищем пылала насмешка.       — Не выражайся, — спокойно подметил он.       — Вот ты гад! — Глаз Бога Чжун Ли сверкал золотом.       — Не понимаю, о чём ты, — пожал он плечами, развёл руками, однако в этот раз не скрыл усмешки.       Аякс на это только фыркнул, важно разворачиваясь в направлении дороги. На самом деле от ситуации хотелось хохотать до одури, но гордое лицо всё же следовало сохранить.       Всё равно он придумает, как отомстить Мораксу за эту проделку, а пока стоит добраться до дома. И лучше сразу согреть чаю, чтоб Чжун Ли не замёрз, а то лиюэйцы достаточно нежны и неустойчивы к морозам, на взгляд Аякса.       А ещё не помешало бы достать парочку тёплых одеял из чердака и, возможно, сварить питательный куриный суп.       Да, думается, хватит, Аякс просто не хотел, чтобы Моракс заболел.       Аякс подпрыгнул, хватаясь за верёвку, чтобы вытащить лестницу, ведущую на чердак.       Как только они с Чжун Ли переступили порог, тот сразу ушёл к себе, стараясь скрыть громкий зевок. Аякс потом заглянул к нему, застав Чжун Ли уснувшим прямо в уличной одежде, что вызвало у Аякса тихий смешок. Такой педантичный человек был вымотан настолько, что даже не переоделся.       Чжун Ли поёжился от холода. Точно, нужно принести ему тёплых одеял. В последнюю неделю морозы усилились — осень проигрывала в схватке с жестокой зимой Снежной.       Сейчас Аякс поднимался по старой лестнице, стараясь не наступать на скрипучие части, чтобы малышня смогла подольше поспать.       Он встал посреди чердака, одной рукой отмахиваясь от царившей вокруг пыли. Другой же — Аякс прикрыл рот, стараясь заглушить приступ чихания. Он с детства плохо реагировал на пыль, поэтому держать жилые комнаты в чистоте вошло в рутину.       Аякс уловил взглядом покоящиеся в чехлах пару запасных одеял. На секунду глаз уцепился за дальний угол, где, подпирая друг друга, стояла пара картин.       Что-то в районе груди кольнуло.       Тарталья смотрит на картину перед собой. На строгое лицо с лёгкой улыбкой в тонких и чётких губах. Художник прекрасно передал янтарь его глаз, однако всё равно не отразил той глубины, что покоилась внутри.       Тарталья провёл рукой по написанному лицу, чувствуя лишь старый холст под подушечками пальцев. Сколько лет назад он заказал его? Век прошёл, не иначе.       Резко стало больно лишь при взгляде на любимого, чей томный голос и блеск глаз он никогда больше не узрит. Горе затопило его разум, в голове плескались волны — он не мог сосредоточиться на одной мысли. От сердца будто пошли трещины, струящиеся по всему телу, а из них мерзкой слизью вытекала вся накопившаяся злоба вперемешку с болью.       Тарталья, поддавшись порыву тонущего в скорби разума, прислонил губы к холсту, касаясь ими дорогого лица. Он никогда не целовал его прежде и никогда не сможет впредь. Ему остаётся лишь жадно прикасаться губами к картине в отчаянной попытке выразить невысказанные чувства.       Вдруг Тарталья резко отпрянул — гнев наполнил его сердце. Каждый взгляд на этого человека посылал всё новые и новые вспышки жгучей боли, что лёгким шлейфом вела за собой вину и страх. Он сформировал в руке Гидро клинок и резко полоснул им холст, в том месте, где было изображено некогда прекрасное лицо. И повторил это снова и снова.       Он остановился, смотря на то, что сотворил.       — Нет. Нет. Нет. Нет. Нет, — клинок распался водой по его рукам, намочив их. Тарталья мокрыми ладонями водил по холсту, безуспешно стараясь вернуть его в прежнее состояние.       Горячая капля скользнула из стеклянных глаз. Послышался тихий всхлип. Тарталья впился руками в голову, сжимая волосы, и заскулил.       Нет, не снова. Не оставляйте его.       Матушка       Отец       Братья       Ваше Величество       — Сяншэн, не оставляйте меня.       Аякс, поддавшись мимолетному порыву, взял одну из картин в руки. Слабая улыбка коснулась его губ при взгляде на неё. Сердце заныло, когда Аякс аккуратно провёл рукой по изрезанному холсту. Каким же глупым всё-таки был тот поступок. Он бы явно осудил Аякса за такое отношение к высокому искусству.       — Вы снова провели меня, сяншэн, — горький смешок наполнил тусклую комнату.       Забрав пару тёплых одеял, Аякс направился в комнату, где на краю кровати присоседился к спящему Чжун Ли. От морозца, проникавшего сквозь щели старого дома, замершее тело тряслось в лёгкой дрожи. Заметив это, Аякс аккуратно укрыл его и мягко улыбнулся своим мыслям.       Чжун Ли из Ли Юэ.       Когда Аякс впервые увидел его, сдерживать нахлынувший страх и удивление было сложно, но он смог. В ту секунду, рассматривая лицо нового знакомого, Аякс думал, что за ним пришла кара Селестии, причём с желанием изрядно поиздеваться напоследок.       Аякс быстро догадался, кем на самом деле был Чжун Ли, волновало лишь то, зачем он копает под Тарталью. Хотя некоторые догадки у него и так были.       Аякс немного знал о том, что сейчас происходит в Ли Юэ; с тех пор, как человек, открывший ему Гавань во всей красе, ушёл, она потеряла всю важность в глазах Аякса. Возможно, это было неправильно, эгоистично и даже по-детски. Но он ничего не мог с собой поделать. Без него Ли Юэ не сверкал на солнце золотом, а стал угрюмым и тусклым, крики на площади не вызвали ощущение жизни, а лишь быстро раздражали. Абсолютно всё в Ли Юэ стало не так.       Однако о Мораксе был наслышан и Аякс. Цепной пёс Цисин, один из сильнейших воинов современности — вне сомнений, интересная и таинственная личность.       Думая об этом, Аякс прыснул со смеху, забавная ситуация вырисовывалась. Взгляд снова упал на Чжун Ли: его длинные ресницы слегка дрожали, губы были напряжены и сжаты в тонкую линию — весь сон казался беспокойным.       Аякс наклонился к нему ближе, аккуратно, в успокаивающем жесте провёл рукой по тёмной голове.       — Даже сейчас твоё бремя преследует тебя, пускай и в другом виде, сяншэн.

***

      — Дядя, вы с братиком уедете завтра? — большие и круглые глаза Тевкра внимательно следили за Чжун Ли, складывавшим свои немногочисленные вещи.       — Ты прав, малыш, — он потрепал медную макушку, — но Аякс быстро вернётся, ты даже моргнуть не успеешь.       Тевкр стал сосредоточенно моргать, прокручивая слова взрослого в голове. Он решил, что его нагло обманули, ведь закрыть и открыть глаза — это очень быстро, а брат уезжает на несколько месяцев. Тевкр показал Чжун Ли язык, насупившись.       — Вы обманули меня.       Послышался короткий низкий смешок.       — Это такое выражение, оно означает, что кто-то вернется через небольшой отрезок времени, — спокойно и размеренно объяснил Чжун Ли, непроизвольно кладя в сумку красный шарф. Он совсем не заметил, что предмет одежды не принадлежал ему, привыкнув носить его, каждый раз выходя на улицу.       Утром он нашёл подле себя небольшую записку.       С добрым утром, Чжун Ли! Надеюсь, ты не замёрз и хорошо спал. (После такой-то ночки!)       Завтра утром я собираюсь уезжать в столицу, на работе появились срочные дела, надеюсь, твоё предложение ещё в силе. Знай, двери моего дома всегда для тебя открыты.       Сейчас я пойду договариваться насчёт малышни, а потом до вечера пропаду в ближайшем городе.       Пожалуйста, присмотри за ними, пока меня нет.       Твой лучший соперник в любом бою       Аякс       P.S. Блины на столе, советую разогреть их на сковороде.       Вот и заканчиваются его мирные деньки в Морепеске. Ему крупно повезло: как раз завтра приезжает делегация Ли Юэ, в которой он исполнял обязанности главного дипломата, и, пускай Чжун Ли мог назначить официальную встречу с Предвестниками в любой удобный для себя момент, правильней будет провести её как можно раньше.       Чжун Ли перевёл взгляд на окно, наблюдая за кружившими на улице снежинками. Осень лишь переступила середину своего правления, но оставалось впечатление, что давным-давно главенствовала матушка Зима. Снежная оправдывала своё название.       Белые покрывала снега расположились на промёрзлой земле за окном. Необычно красивое зрелище, в Ли Юэ такое наблюдать невозможно.       Ли Юэ.       Признаться честно, он скучал. Даже полный месяц не отделял его от родных земель, но отчаянная тоска медленно проползала ближе к его сердцу. Несмотря на то, как прекрасна была Снежная, насколько красива была её природа и добры люди, душа рвалась обратно. На тёплый, даже слегка сухой, воздух, обдувающий тёмные с медными кончиками волосы. К уютным ресторанчикам с самой острой едой в Тейвате. К вечернему чаю на одной из террас под захватывающие рассказы о подвигах Гео Архонта.       Как-то вспомнился дядюшка Тянь. Увидь он сейчас Моракса, тут же бы подошёл, сильно хлопнув по спине, попутно прижимая руку к себе и под нос приговаривая о том, какой же Моракс стал взрослый; а ведь Тянь когда-то принимал его в Цисин совсем ещё зелёным юношей, и до пояса не достававшего ему. Моракс нередко посмеивался с таких ситуаций, и вообще он всегда отличался высоким ростом, так что дядюшка Тянь, бывало, любил преувеличить.       Опора Небес был ближе всех к нему в Цисин. Они оба жили, скрывая истинные сущности. Работа всегда оставалась на работе, и, выходя из здания Цисин, они были не Тяньшу и Яогуаном, а лишь старым рыбаком и простым служащим Гавани.       Тут же в мыслях возник образ Воли Небес: Нин Гуан никогда не скрывалась, была прозрачна перед народом. Её не волновали сплетни и слухи, она жила, занималась важными для неё делами, даря Гавани процветание. Моракс искренне уважал её, ведь примеряя на себя эту роль, понимал, насколько тяжелым было бы для него такое бремя.       Купаясь в образах Гавани и населяющих её людей, Моракс всё больше убеждался: Снежная была ему чужой.       Однако там было кое-что, вернее Кое-кто, настолько знакомый, что сердце сжималось при взгляде на его глаза. Они были как моря, омывающие берега Ли Юэ, как глазурные лилии в деревне Цинцэ — они были родными. Но их в Гавани было не найти.

***

      Вечер аккуратно опускался на деревушку. Тевкр калачиком устроился на груди Чжун Ли, тихо посапывая, где-то под боком лежала Тоня, обнимая его правую руку.       Всё-таки следить за детьми было утомительнее, чем разбивать армии монстров. Их активность сбивала с толку, но, несмотря на это, они были самыми благодарными слушателями историй Чжун Ли.       Его действительно удивляло, насколько дети были подкованы в истории Ли Юэ, однако это касалось лишь событий до смерти Гео Архонта. Новейшая история Гавани и её сказания были им неизвестны, а, если быть точнее, не интересовали Аякса.       — Господин Чжун Ли, я не смог найти запасные очки, — Антон виновато зашёл в комнату. Его глаза были обращены в пол, а руки нервно дёргали рубашку.       Чжун Ли томно вздохнул: это он не уследил за ситуацией, оставив ненадолго детей одних. В это время Тевкр решил стать рыцарем Ордо Фавониус и ударил деревянным мечом брата прямо между глаз, где у того на носу висели очки.       — Ты уверен, что больше нигде нет запасных? Заказ новых займёт некоторое время, что будет достаточно дискомфортно для тебя.       — Возможно, старые очки есть на чердаке, но брат запрещает нам туда подниматься, — Антон отвёл взгляд, ему было стыдно за то, что он причиняет неудобство старшему.       — Ничего страшного, я поищу, а ты пока последи за этими непоседами, — Чжун Ли окинул взглядом спящих Тевкра и Тоню, аккуратно вытаскивая свои конечности из их крепкого плена.       Чжун Ли пару раз моргнул, стараясь привыкнуть к непроглядной тьме. Окно на чердаке было занавешено и свет туда практически не попадал.       Чжун Ли, направляя по телу элементальную энергию, сформировал в руке небольшой Гео кристалл, сияющий золотом, чтобы хоть как-то рассеять тьму вокруг.       Комната выглядела слегка захламлённой: тут и там друг на друге стояли горы старых неиспользуемых вещей. Чжун Ли осмотрелся, проводя рукой с кристаллом, между стоящих у стены полок. Антон сказал, что его старые очки могут быть на одной из них.       Взгляд Чжун Ли привлёк небольшой свёрток. Сначала он подумал, что ему показалось, но на ткани был изображён Гео символ. Сувенир из Ли Юэ? Чжун Ли аккуратно коснулся пальцами родного знака, проводя по его контурам изящными движениями. Внутри что-то находилось.       Гонимый любопытством, Чжун Ли аккуратно развернул ткань, беря в руку старую раковину. Это была звёздная ракушка, диковинка из Ли Юэ. Чжун Ли ещё раз оглядел свёрток, наткнувшись взглядом на аккуратно сложенную бумагу. Отложив диковинку, он потянулся к листу, бережно разворачивая его.       Бумага была точно сделана в Ли Юэ, причём её качество было довольно высокого уровня, несмотря на то, что чувствовалось, что письмо достаточно древнее.       Чжун Ли знал: читать чужие письма нехорошо, даже верх неприличия, но он так хотел разгадать Аякса, что не смог сдержаться и под тусклым светом кристалла стал вчитываться в красивый каллиграфический почерк.       Здравствуй, мой дорогой друг, прошу прощения, что так долго не мог тебе ответить. В Ли Юэ сейчас не так спокойно, как хотелось бы. Однако не будем о плохом.       Вместе с этим письмом, я отсылаю тебе скромный подарок и надеюсь, что он вызовет улыбку на твоём прекрасном лице.       Это звёздная ракушка.       Недавно прогуливаясь по побережью каменного леса Гуюнь, я вспоминал наши вечерние прогулки: ты тогда с любопытством поглядывал на лазурные раковины, покоящиеся по всему побережью, поэтому я осмелился предположить, что ты находишь их интересными.       Теперь, когда у тебя есть собственная ракушка и ты соскучишься по Гавани, по мне, просто поднеси её к уху. Возможно, мой милый друг, ты услышишь зов тоскующего по тебе моря Ли Юэ и вспомнишь, как тебя здесь ждут.       С тех пор как мы познакомились, я так и не смог смотреть на водоёмы, моря и водопады как раньше, теперь я вижу в них лишь твой образ, твою часть.       Ты сама глубина моря, Ты всегда в движении и для Тебя нет никаких препятствий, Ты можешь обойти абсолютно всё. Ты Жизнь и Ты смерть.       На этот раз письмо вышло короче, чем обычно, но это лишь потому, что скоро я увижу тебя лично, и всё, о чём я хотел тебе поведать, скажу только смотря в твои лазурные глаза.       До скорой встречи, мой милый друг. Солнце Ли Юэ всегда сияет ярче, когда ты вступаешь на мою Землю.       С наилучшими пожеланиями для Снежной и её Архонта       Твой сяншэн       Рука до боли сжала письмо. Было неприятно читать эти красивые строчки, полные нежных чувств. Едва уловимое мерцание ревности наполнило его тело и разум, маленьким червячком прогрызая путь к самому сердцу.       До чего же нелепо он себя ведёт. Чжун Ли провёл кристаллом по нижестоящим полкам, освещая их, дабы в золотом сиянии продолжить искать очки Антона, но наткнулся лишь на ещё несколько больших стопок писем.       И чего он удивился, что Аякс так много знал о Ли Юэ? Конечно он знает про место, где часто бывал, где живет кто-то дорогой для него.       Детская обида затаилась где-то в самом нутре. Как Чжун Ли только смел подумать, о том, что мог бы стать для Аякса кем-то особенным, таким же как человек из письма?       Глупости.       Аякс был просто удачно подвернувшимся незнакомцем.       Но Он называл его другом.       Но Он обращался с ним, будто Чжун Ли был ценным сокровищем.       Но сам Моракс тонул лишь при взгляде на его лазурные глаза, что были глубже всех морей на свете и красивей самой дорогой глазурной лилии.       Но Моракс влюбился в Аякса из Морепеска.       Земля, его стихия, крепкая и надёжная опора, будто ушла из-под ног, стоило только осознать эту простую истину.       Моракса словно захлестнуло огромной волной. Мысли спутались, в глазах осталось лишь тьма, а он тонул, опускаясь на тёмное неизвестное дно, в пустоту, так сладко манящую, звучащую мелодичным голосом.       Кому он принадлежал?       На мгновение он увидел платиновую прядь волос сестры.       Гуй Чжун? Моракс попытался дотянуться в темноту до её образа, но как только он приблизился к ней, послышался оглушающий истошный вой, сродни плачу гор.       Обернувшись, Моракс увидел сидящего на коленях Аждаху, его голова была обращена в небеса, а на руках ещё не обсохла кровь, крупные капли текли по человеческому лицу дракона, дождинками приземляясь на землю.       Моракс хотел позвать старого друга перед тем, как его окатил страх. Внутри скрутило от ужасающего зрелища.       Аждаха поднял на Моракса взгляд, из его рта полилась тёмная кровь, в то время как по всему телу стали проступать колотые раны, окрашивая всё вокруг в багряный.       Моракс отшатнулся, но дёрнулся, наступив на что-то липкое. Обернувшись, он увидел, что вся пустота, в которой он находился ранее стала заполняться кровью из ран Аждахи.       Дракон вдруг оказался слишком близко к Мораксу, его глазницы были пусты и черны, а на губах лежала кривая улыбка.       — Ты помнишь, как убил меня, мой Лорд?       Всё тело Моракса затряслось в горячке, руки вспомнили тяжесть двуручного меча, поляну под горой Хулао, испуганных разбежавшихся миллелитов и мёртвый взгляд близкого человека.       — Это... был контракт, — всё, что смог выдавить из себя Моракс, пытаясь остановить дрожь.       Аждаха потянулся к нему, заставляя взгляд направиться в темноту пустых глазниц, как вдруг чьи-то сильные руки выхватили Моракса из кровавой пустоты, прижимая к чему-то тёплому.       Снова послышался чей-то голос, совсем отдалённый, едва ли знакомый, однако такой тёплый и приятный, словно тёплое касание волн посреди смертоносного шторма.       Сяншэн, вот бы вы приехали ко мне в Снежную.       Сяншэн, мне нравится ваш аромат. Это шелковица?       Сяншэн, может, снова сходим на ту оперу, ну, которая про бабочек. Она мне понравилась.       — Чжун Ли, — обеспокоенный вздох был последним, что услышал Моракс, прежде, чем окончательно утонуть во тьме.