В стране водяных

      Мао скакал от столика к столику, обслуживая, казалось, бесконечное количество посетителей. А ведь ещё год назад здесь обедали лишь несколько постоянных гостей. Теперь же галдёж от ресторана слышался и на соседней улице. Однако такой взрыв популярности не мог не радовать ни самого Мао, ни его отца, который обещал передать ему ресторан. Наконец-то заведение стало оправдывать своё название — «Народный выбор».       Выкроив минутку на перерыв, мальчик облокотился на стену, смахивая пот со лба. Вдруг его взгляд поймал рыжую копну волос, такую необычную для Ли Юэ, но такую знакомую для него.       — Чайльд, — Мао подпрыгнул, размахивая рукой в качестве приветствия. — Здравствуйте, Чайльд.       Парень, обернувшийся на крики мальчика, был одним из постоянных гостей «Народного выбора», когда находился в Ли Юэ. Почти все завтраки, обеды и ужины он проводил здесь со своим компаньоном, оставляя большие чаевые: «По традициям Снежной!».       — Привет, Мао, — Чайльд подошёл к мальчику, чтобы поздороваться. Однако вопреки блиставшей на обветренных губах улыбке, молодое лицо выглядело уставшим и болезненно бледным: верно, он не спал пару ночей.       — Ищете кого-то? — Мао с интересом рассматривал знакомого. Тот постоянно шарил взглядом вокруг, словно пытаясь поймать кого-то.       — Ага, — Чайльд взъерошил волосы на затылке, — одного друга.       — Мужчину, с которым постоянно приходите сюда? — Мао дождался кивка прежде, чем продолжить. На секунду ему показалось, что пустые глаза собеседника вдруг оживились. — К сожалению, и я сам его здесь давно не видел. Обычно он посещает нас по вечерам, даже когда вас нет в Гавани. Но, что странно, в последний раз он приходил с вами, около трёх месяцев назад. Я думал, в этот раз вы уехали вместе.       Искра, что зажглась в пустоте синих омутов, тут же потухла.       Мао почувствовал себя виноватым, видя, как скорбь и отчаяние наполняют лицо перед ним.       Чайльд, сдержанно поблагодарив и попрощавшись, ушёл. Мальчик остался один.       Перерыв уже был окончен, новые гости подступали, а из кухни начинал кричать отец. Однако Мао не мог оторвать взор от уходившей всё дальше фигуры. Почему-то он был уверен, что видел этого человека в последний раз.       Чжун Ли провожал взглядом удаляющийся экипаж. Снежная со всем размахом и пафосом, так свойственным Королевству, встретила послов Ли Юэ. Однако ни один из Предвестников не удосужился появиться у порта, что уже оставляло неприятное послевкусие.       Делегация Гавани направилась прямиком на постоялый двор, так любезно снятый Тяньцюань в их полное пользование. У самого Чжун Ли находились там шикарные апартаменты с лучшим видом на все прелести Столицы. Но он уже давно предпочёл им компанию Аякса.       Чжун Ли глубоко вздохнул, наблюдая как пар медленным облачком вылетает из его рта, подхватываемый северным ветром, уносящим его в снежные дали.       Он игрался с серьгой в ухе, бережными движениями поглаживая светлую кисточку. Это успокаивало, совсем как в детстве, когда он, устроившись на плече Аждахи, перебирал тёмные с золотом пряди.       Грустная улыбка прорезалась на его лице. В памяти всплывали давно забытые за грузом вины воспоминания.       — Тебя всегда тянуло к Морю.       Знакомый, хрипловатый голос раздался в голове Моракса. Улыбка у Аждахи выходила кривой: левый кончик губ вечно был выше правого. Особенно, когда дракон задумчиво окунался в трепет прошлого.       — Я никогда не понимал, как такой человек как ты — твёрдый, неприступный, словно скалы и камни, которыми ты управляешь — может так любить что-то совершенно противоположное. Гибкое и бойкое море, играющее волнами, перепрыгивающее все преграды на своём пути.       Аждаха тогда тихо наблюдал за Мораксом, нежно ласкающим волны руками. В юности тот любил прогуливаться по каменному лесу Гуюнь. Его будто силой тянуло туда, к песчаным берегам, усыпанным ракушками. Словно там он мог найти что-то, что уже давно утеряно.       Аждаха всякий раз, видя юношу, разгуливающего босиком по песку, становился отстранённым, кивая себе, ровно что-то подтверждая.       — Волна в порыве своих танцев может повстречать скалу, разбившись об неё, однако камень не станет её последним пристанищем, она лишь поменяет форму, чтобы обойти преграду. Пройдёт несколько мгновений, и мир снова увидит пляс шальной волны.       Слова всплыли в голове, словно когда-то были сказаны самим Мораксом. Вот только он был уверен, что никогда так никому не отвечал. Однако в памяти чётко стояла картина: Аждаха, сложивший руки на груди, недовольно что-то бормоча, сам Моракс, с ностальгией наблюдающий за Гаванью, будто видит её последний раз.       — Море в последнее время неспокойное, — из раздумий его выкинул громкий женский голос и твёрдое прикосновение к плечу. — Не ожидал?       Чжун Ли обернулся, удивлённо глядя на старую знакомую. Верно, Таньцюань подослала своё доверенное лицо.       — Капитан Бэй Доу, сердечно рад встрече, — поприветствовал он женщину, ловко уходя от её прикосновения. — Удивлён увидеть вас в Снежной. Насколько я осведомлён, вы не частый гость здесь.       Капитан ухмыльнулась, кладя руки на талию.       — И то верно, второй раз за полгода очутиться в Снежной — далеко не предел моих мечтаний.       Чжун Ли смерил её недоверчивым взглядом, но Бэй Доу будто этого не замечала. Неужели Нин Гуан и правда подослала её следить за ним? Её способы добывания информации всегда казались специфичными.       — Не думаю, что мы здесь надолго. Мороз тут, а мне от него не по себе, — Капитан взглянула на свой корабль, где впопыхах разгружались матросы. — Вот и предчувствие нехорошее.       — Холод отрезвляет, — усмехнулся про себя Чжун Ли, проследив за взглядом капитана.       Разговор совершенно не клеился — Чжун Ли был слишком погружён в свои мысли. Перед глазами всё ещё стояли песчаные берега Ли Юэ. Там среди золотых песчинок юноша с любопытством потягивал руку к небольшой морской раковине. Но кто же это был? Вспомнить его лицо никак не получилось.       — Моракс… — Бэй Доу вновь коснулась его плеча, в её голосе слышалась нотка беспокойства, а прикосновение в этот раз было лёгкое, даже воздушное. — Что с тобой?       Чжун Ли вопросительно смотрел на женщину, пытаясь найти в неприкрытом повязкой глазе причину её тревоги.       — У тебя кровь, — она поднесла руку к своему лицу, показывая, где именно.       Чжун Ли потянулся к носу и, ощутив вязкую жидкость на своих пальцев, тут же одёрнул. Голова была затуманена, ощущения похожи на те, которые он испытывал на чердаке в доме Аякса перед обмороком.       Голос Бэй Доу, находившейся совсем рядом, казался таким далёким, словно из-за невидимой стены.       Сяньшэн       — Бездна! — кто-то подхватывает Чжун Ли за плечи, помогая отойти от пристани. Однако ему было всё равно, он хотел лишь отдаться голосу, который звал его. Ласково, верно любит. Такой знакомый и родной, обволакивающий его в кокон из нежности.       Аякс.       Это было так похоже на Аякса.       — Сюй Люши, бегом сюда! — кричит Бэй Доу, усаживая Чжун Ли на одну из коробок, выгруженной из корабля. — И захвати что-нибудь.       Она рукой показала на лицо Моракса, измазанное в крови.

      Сяншэн, благодарю вас за то, что признали меня.

       Внутренний конфликт в Снежной только прекратился, но народ всё ещё обеспокоен. Бог контрактов первый, кто протянул нам руку помощи.

      Я рад, что стал вашим другом.

      — Моракс.       Звонкая пощёчина быстро привела его в чувство. Он резко открыл глаза, кривясь от гудящего ощущения на щеке.       — Не хватало нам тут ещё и мёртвого дипломата проседи улицы, — облегчённо вздохнула Бэй Доу. Её взгляд посерьёзнел, когда она внимательно взглянула на Чжун Ли. — И что это было?       — Обыкновенная переработка, не стоит беспокойства, — он скривился от её расспросов. Всё же хорошо, что новый приступ случился здесь, а не при Аяксе, не хотелось его тревожить. Он и так носится с ним как наседка.       — Ну-ну, — недоверчиво проворчала капитан, однако дальше копать не стала. Не её это дело, она прекрасно это понимала. — Попросить моих матросов сопроводить тебя до апартаментов, чтоб не грохнулся на середине пути?       — Я безмерно благодарен вам за помощь, — покачал головой Чжун Ли. — Не понимаю, что на меня нашло, но, думаю, дальше я справляюсь сам.       — Как знаешь, — Бэй Доу проводила его долгим задумчивым взглядом.       И это хвалённый Яогуан Цисин? Одарённый воин, признанный одним из сильнейших среди всех семи Королевств? Надо бы узнать, что на этот счёт думает Нин Гуан.

***

      — Я рад, что ты пришёл, Дотторе, — Тарталья привстал из-за стола, обложенного документами и картами.       — Конечно, Ваше Величество, — Доктор поклонился в знак приветствия и ,не опуская взгляда, тихо добавил. — Как будто я мог вам отказать.       Однако Тарталья пропустил это мимо ушей, у Предвестника был дурной характер, который компенсировался его незаурядным умом. Вполне возможно, перед ним стоял гениальнейший человек Тейвата. По крайней мере, сам Дотторе был о себе именно такого мнения.       — Так в чем же суть вашей просьбы? — Если бы верхняя часть лица Доктора не была скрыта маской, в его кроваво-красных глазах возможно было бы проследить сверкнувший огоньком интерес.       — Знаешь ли ты, что случается с Богами после смерти? — Тарталья не хотел раскрывать все карты разом: стоило для начала прощупать почву.       Дотторе поднёс руку к лицу, задумавшись лишь на секунду.       — Любопытный вопрос, — Это не соответствовало специфики его служебных задач, однако он обладал некоторой информацией. — Боги не могут быть полностью истреблены: даже если их физическая форма уничтожена, а сознание стерто, все равно их эмоции и сила остаются в недрах этого мира.       — Верно, — Тарталья кивнул Доктору, он не ошибся в том, что этот человек достаточно осведомлён и умён, чтобы помочь ему. — Буду честен, в то время, когда я принял пост Архонта, большинство Богов уже были запечатаны или убиты.       Его собеседник на это только усмехнулся, ни капли не удивившись.       — Думаю, вы позвали меня не для интеллектуальной викторины.       Тарталья даже бровью не повел на новый выпад Предвестника. Иногда он находил его насмешки забавным, однако большую часть времени предпочитал их игнорировать, понимая где и когда такое поведение уместно.       — Меня интересует твоё мнение о возможности перерождения среди Богов? — Архонт внимательно следил за мимикой Доктора, надеясь, что сотрудничество с ним поможет найти ответ и докопаться до сути.       На миг в кабинете, куда по полу пробирался морозец, покрывая инеем косяки, воцарилась гробовая тишина, прежде, чем стоящий посреди комнаты Предвестник разразился смехом.       — Мне не известен ни один такой зарегистрированный случай, — улыбка Дотторе стала кровожаднее. — Однако, смею предположить, что вы с таким столкнулись.       Он дождался кроткого кивка Тартальи, чтобы продолжить мысль.       — Насколько вам известно, мы, Фатуи, используем в своих экспериментах остатки некоторых богов. В них все ещё живы их силы и эмоции, испытываемые в момент смерти, думаю, такие боги действительно в своём понимании «мертвы». Однако, если Архонт не оставил после себя ничего, и его сила не нанесла критических повреждений территорий, на которых он был ликвидирован, то можно ли с точностью заявить о его гибели? Конечно, это лишь мои скоромные предположения. Для точности данных всегда необходимы эксперименты. Вы же меня понимаете? — Последние слова Доктора змеей сползли с его языка, явно намекая.       — Хочешь, чтобы я нашёл тебе лабораторную крысу и отдал прямо в руки? — Брови Тартальи нахмурились, когда он увидел, как Дотторе лишь пожимает плечами на его слова.       Ни за что.       Каким бы гениальным и талантливым не был ученый, Аякс никогда не даст ему даже приблизиться к Чжун Ли, зная, что человек перед ним не остановится ни перед чем в поисках ответов.       — Лишь кропотливая работа даст нам возможность узнать все, что вас интересует.       — Нет, — отрезал Тарталья.       — Как знаете, — Дотторе из-за всех сил старался выглядеть незаинтересованным, отстранённым, внутри же негодуя от возмущения. — В любом случае мне необходим биологический материал того, о ком мы говорим, чтобы подтвердить ваши догадки.       — Биологический материал? — Архонт вопросительно выгнул бровь.       — Волосы, ногти, слюна, кровь, — перечислил учёный издевательским тоном, — другие телесные жидкости. Мне продолжать?       — Я прекрасно тебя понял, не беспокойся, — отмахнулся Тарталья, дабы избежать больших подробностей. — В течение трёх дней я вышлю все необходимое.       — С вами приятно иметь дело, Ваше Величество, — удовольствие скользнуло на лицо Дотторе. Это обещало быть очень увлекательным опытом, и, что ещё лучше, это приближало его к цели, преследуемой им многие десятилетия.       Как только дверь за предвестником захлопнулась, низкий смех раздался за плечом Тартальи, заставив его вздрогнуть.       — Давно не виделись, дорогой Аякс, — кто-то подкрался к нему со спины, шепча тусклым голосом прямо на ухо Архонта. — Я уж думал, ты нашёл мне замену?       Аякс ничего не ответил, отстраняясь от холодных губ на виске, оставляющих холодные капли на мраморной коже.       Стоило лишь перестать сдерживать себя все выходило из-под контроля. Аякс дал ему слишком много власти, лишь бы забыться, поверить, что этот оазис реален.       — Ты запутался, — студёные руки обвили плечи Архонта в объятьях, а он лишь наблюдал за полупрозрачными изящными пальцами, играющих с его формой.       Казалось, дотронься до бледной, синеватой кожи и по ней пойдёт рябь, верно, детишки кидают камни в речушку.       — Хуандзю, — выдохнул Аякс, не шелохнувшись, позволяя холодным рукам свободно бродить по его телу, — тебе лучше не появляться, особенно вот так.       Низкий бархатный смех заставил Аякса повернуть взгляд на незваного гостя, на что он тут же скривился от вида знакомого лица.       Глаза, чьи радужки должны были блистать янтарем, лишь тихо подсвечивались сапфиром.       В тёмных волосах, вьющихся, будто обдуваемых ветром, блистал драгоценный цветок из чистого золота, подарок дорогого друга, раскрывшийся в расселине ответной скалы. Казалось, он был здесь лишним, совсем неподходящим ни под голубоватый оттенок кожи, ни под изящный ханьфу, водопадом стекающий с мужчины. Однако именно золотой цветок, выросший среди омертвелых скал, и наполнял оазис жизнью.       — Будет по-твоему, — Хуандзю наклонился к лицу Аякса, аккуратно взяв его руками, смотря в пустые оболочки, которые лишь один человек считал чем-то прекрасным, заполоняя обжившуюся в них бездну собой.       Аякс почувствовал влажное прикосновение к своим губам, зная, что не в силах ему противостоять, ответил на поцелуй, дурманящий своей невинностью, после которого губы синели от холода.       — Но сможешь ли ты отпустить меня? — отстранился Хуандзю, оставляя капельки соленной воды на губах Аякса, прежде, чем растворится в его руках, оставляя после себя лишь тусклое голубое свечение.       — Не знаю, — Аякс поднёс руки к лицу, пряча в них глаза, что отчаянно искали того, кто казалось бы бесследно покинул его десятилетия назад.       — Не знаю, — Дракон, пряча взор за спадавшей на глаза чёлкой, усиленно старался не смотреть в глаза Чайльда, сжимающего, во влажных от нервов руках, клинки. — Мне, как и всем здесь, ничего не известно.       — Ты хвостом за ним бегал, а теперь говоришь, что ничего не знаешь? — опасный свет пурпурных искр блеснул во взгляде Архонта. — Последние предупреждение, товарищ, и я все равно выбью правду.       — Одно мне известно точно: он мёртв, — Аждаха поднял глаза, одновременно с этим взмахнув рукой, воздвигая из земли щит от тут же налетевшего на него Тартальи.       — Он не мог просто так умереть, — каждый взмах водных клинков, сочившихся электро стихией, в безумие бил по скалистой плите, стараясь дотянуться, доказать, что сказанные слова — ложь. — С ним все было в порядке.       — Он бы сказал мне.       — Я даже не успел попрощаться.       — Он бы не бросил меня!       Пурпурные искры, таившееся до этого лишь во взгляде Чайльда, змейками проползали по всему телу, окутывая его силой электро.       В этот момент щит перед ним рухнул, и Аждаха, воспользовавшись оставляющем Тарталью разумом, ударил его. Тяжелой руки хватило, чтобы он рухнул на землю. Дракон схватил Архонта за фатуйские одежды, в которые он был облачен, встряхивая.       — Не смей использовать этот трюк! — злость наполняла голос Аждахи.       — А то что? — Чайльд, тяжело дыша, выплюнул капли крови из разбитой ударом губы, мерзко скалясь.       — Он говорил тебе, что даже для Бога это опасно, — Аждаха тряхнул его ещё раз, стараясь вразумить. — Разве ты не видишь, что и они смертны? Разве Он хотел такой судьбы для тебя?       Тарталья постарался вырваться из хватки Аждахи, но тот лишь сильнее ухватился за него. В его глазах, святящихся точно таким же знакомым янтарем, начинала пылать ярость.       — Думаешь тебе одному так плохо? Ведёшь себя, словно избалованное дитё. Страна потеряла Бога. Люди постепенно утрачивают надежду и веру. Многие Адепты лишились своего повелителя и друга. — голос Аждахи стал переходить в хриплый крик. — А я потерял того, кто вновь открыл мне глаза на красоту этого мира, вёл за собой и был рядом. Я потерял смысл жизни! Но ты все равно считаешь себя самым несчастным. Для тебя нет никого, кроме себя.       Дракон яростно бросил Чайльда на подрагивающую под ним землю. Тот был удивлён срывом всегда спокойного, может немного угрюмого, однако доброго Аждахи. Ничего непонимающий Тарталья так и остался лежать вмятым в землю, измазавшись в пыли. Желания встать попросту не было, хотелось слиться с твёрдой поверхностью, окаменеть, стать прекрасной скалой, бесчувственной и холодной.       — Теперь тебя здесь ничего не держит, — Аждаха повернулся к нему спиной, не в силах взглянуть в глаза. Он усмехнулся, проскользнувшей в голове мысли. — Вряд ли я увижу тебя здесь вновь — тебе всегда было все равно на Гавань.       Прощай, Тарталья.       Чайльд присел на ступеньку в портовой части города. Вечером отплывал его корабль, обратно в Снежную.       Слепящее солнце, отражавшееся в глади спокойного, в отличии от штормового на его Родине, моря, раздражало. Слишком тёплое, слишком яркое. От криков и суеты на площадях Гавани невозможно было спрятаться. Они утомляли, хотелось заткнуть всех этих неумолкающих торговцев. Всадить клинки им в горла.       Тарталья поёжился от своих мыслей, проводя влажной от жары рукой по лицу.       — Шушу, Вы в порядке? — белокурая девчушка, лет четырёх, подбежала к нему, заметив угрюмого и побитого иностранца на ступеньках. Ее раскосые красные глаза с любопытством разглядывали незнакомца.       — Здравствуй, малышка, — Тарталья сразу оживился при виде девочки. Дети всегда находили отклик в его сердце. Чистые и невинные существа, которых нужно оберегать и лелеять. Детская непорочность, их надежды и мечтания были тем, что он поклялся защищать.       — Где твои родители? — Чайльд осматривал округу, стараясь найти того, кто бы сошёл за мать ребёнка.       — Вон там, — девчушка ткнула тоненьким пальчиком на женщину у торговца. — Вы грязный.       Малышка, невинно поднесся ручку к лицу и хлопая светлыми ресницами, ожидала реакции.       Тарталья лишь рассмеялся на заявление девочки, однако всё-таки осмотрел себя. И правда, фатуйская одежда, которую он носил в Ли Юэ, была вся в пыли, а где-то, возможно, виднелось пару дырок.       — Ничего серьёзного, всего-то попал в передрягу, не волнуйся, — Чайльд потрепал девочку по пепельным волосам, на что та лишь звонко рассмеялась.       — Вам точно не нужна помощь? — Тарталья обернулся на голос, не заметив, как к ним подошла мать малышки перед ним.       — Не беспокойтесь, всего-навсего повздорил со знакомым. С кем не бывает? — обворожительно улыбнулся Тарталья. — Да и вам вредно волноваться, тем более за незнакомца.       От него не ушло незамеченным, что женщина перед ним была на шестом или седьмом месяце беременности. В ее худых руках, от напряжения в которых виднелись голубые вены, находилось множество свёрток с товарами.       — Давайте лучше помогу с покупками, — Чайльд осмотрел уставшую женщину, вспоминая собственную мать, также таскавшую мешками продукты с соседнего города, когда в Морепеске не оставалось ничего. На ее лице слишком рано стали появляться морщины, а блеск в глазах пропал и того раньше. Но она все ещё улыбалась, глядя на своих детей, легкими прикосновениями расчёсывая их рыжие кудри перед сном и напевая старую, уже никому не известную мелодию.       — Да что вы, не надо, — покраснела женщина, отмахиваясь, ее звонкий, совсем не усталый, как у матери голос, вывел Чайльда из забытья. — Нам далековато, а у вас дела небось.       — Ничего страшного, — Тарталья сразу же встал, без церемоний забирая кульки с покупками у женщины, — За мной, принцесса.       Он подмигнул девчушке, которая все это время, внимательно следила за ним. Она подхватила мать за руку, направляясь за Чайльдом.       — Кажется, я не узнал, куда нам идти, — вдруг остановился Тарталья, глупо поглядывая по сторонам и пристыжено хихикая.       Женщина лишь улыбнулась, все ещё смущенная помощью от доброго незнакомца.       — В долину Гуйли.